Алая Роза Конохи

Прибрежный город возвышался над рекой. Бурное течение подбрасывало парусные лодки к самым небесам, а из порта было видно гору Черного Водоворота. На её отвесных скалистых склонах множества круглых отверстий обозначали вход в храмы, украшенные множеством причудливых росписей и статуй. После путешествия на лодке слуге пришлось нести девочку на спине. Таким образом Мито преодолела высокую крутую лестницу, переплетенный из веревок мост над долиной и оказалась в монастыре Чистого Сострадания — между небом и землей. * * * Девочка утратила собственное имя, отныне ее звали Алой Розой. Меж тем принцесса часто просыпалась и звала маму и папу. Ей не хватало их заботы и любви. Не найдя их, девочка плакала. Умари и Ашина не приезжали в монастырь. Что ни день малышка ждала появления у входа знакомых лиц, но они не появлялись. Мито многого не знала. Не знала она того, как мать и отец рвались к ней, но их не пропускали. Они писали письма, но их не отдавали девочке. Они умоляли, но их не слушали. * * * В этом прославившемся на весь монастыре теснились более тысячи монахинь. Обучение принцессы взяла на себя Белая Лилия. Стройное тело этой двадцатипятилетней женщины пахло жасмином, а ее черные волосы, собранные в пучок, были на ощупь, как шелк. Белая Лилия помогала девочке мыться, ухаживала за ее длинными волосами, отвечала на все ее вопросы и приобщала к чтению. Она научила принцессу, как правильно умываться, быстро одеваться, аккуратно складывать одеяло и петь песни клана Узумаки. Мито убирала двор, размахивая метлой, лазила на алтари и вытирала пыль с лиц божеств, у водопада стирала себе одежду, ухаживала за старыми женщинами. Одним, уже немощным, поправляла подушки и выносила горшки; другим, уже потерявшим память, напоминала, что и когда делать. По утрам с деревянной чашкой в руке она старалась вызвать умиление у богатых паломниц и убедить их сделать пожертвование. Вечером, после того как гасли свечи, Мито устраивала большие представления. Разыгрывая сценки, увиденные днем, девочка изображала, как ведут себя благородные дамы и величественные старшие сестры и как все это печалит Ками-сама. Из-под одеял слышались смех и одобрительные возгласы. Лучшую подругу Мито звали Хризантема. Это была кошка с пушистой белоснежной шерстью и серыми глазами. Она следовала за принцессой повсюду, пока та выполняла поручения монахинь. Блуждая по огромному храму, Узумаки рассказывала Хризантеме о жизни Ками-сама и о его великих способностях. «Это Ками-сама прислал тебя заботиться обо мне?» — спрашивала принцесса. В серебристых зрачках Хризантемы светилась доброта, недоступная людям. Как-то раз Мито уснула у ног статуи Ками-сама. Хризантема разбудила ее, защекотав усами лицо принцессы. Небо окутывала ночная тьма, и Мито уже опаздывала к вечерней молитве. Вставая, она уловила на мордочке подруги тень улыбки. "Хризантема, неужели ты — воплощение Ками-сама?" Отчий дом стирался из памяти подобно сну а Гора жила. Она бывала то радостной, то печальной, выставляла на показ шикарные меха снегов, парчовое платье, сотканный из туманной дымки плащ. И все это поражало великолепием. И небо распахивалось, когда гору окутывал оранжевый, потом темно-желтый сумрак, постепенно сгущающийся до черноты. А когда из долин приходил вечер, глазам открывались звезды. Мито ложилась на спину среди трав, а Хризантема садилась рядом, и вместе они наблюдали за небесными фонариками. Рубиновая, аметистовая, изумрудная, сверкающая или излучающая слабый свет, каждая звезда была загадочным иероглифом, а небо — священной книгой. Проходили времена года, уплывали облака, не возвращаясь обратно. По ту сторону долины, повиснув на склоне скалы над пропастью, день и ночь работали резчики. Старшая сестра, Кин — сама, рассказала Мито, что дайме Страны Водоворота сделал огромное пожертвование, дабы возвести самую величественную статую Ками-сама на свете. На следующий день Мито увидела маму и ее сопровождающих. Она все-таки прорвалась. — Мама! — крикнула принцесса и, забыв обо всех приличиях, побежала к матери и крепко ее обняла, а та обняла ее. — Мамочка, я так скучала! — Я тоже, мое солнышко! Как ты? Тебя никто не обижал? — Нет. Со мной все хорошо. У меня появилась подруга. — И кто же? — улыбнувшись, спросила Умари. — Вот она. — и Мито показала на Хризантему, ищущую свою хозяйку. — Это твоя подружка? — недоуменно спросила леди клана. — Да. В этот момент Хризантема подошла к Мито и Умари и обнюхала вторую, затем внимательно посмотрела на нее и словно бы кивнула, приняв женщину. — Эта кошка очень красива. А какие чудные глаза! — воскликнула Умари. Женщина любила кошек, но Ашина не позволял ей заводить их, так как у него была аллергия. Умари погладила Хризантему, а затем, выпрямившись, сказала: — Мито, я хочу сообщить тебе важную новость. Твой отец назначен правителем отдаленной части Страны Водоворота. Мне нужно знать, хочешь ли ты последовать за ним или остаться в монастыре. Вся радость от встречи мгновенно иссякла. Умари ясно дала понять дочери, что, уехав, она больше не увидит гору, а оставшись, навсегда потеряет семью. В тот же вечер страшной силы гроза обрушилась на монастырь. Грохотал гром, а земля судорожно вздрагивала и сотрясалась. Молния попала в старое дерево, и оно рухнуло у входа в одну из наших келий. Напуганные девушки начали молиться, а Мито, закутавшись под одеялом и заткнув уши, провалилась в другой мир. Ее поглощала темнота, и еще никогда она не чувствовала себя такой одинокой. Мысль о том, чтобы жить, не видя матери, пугала принцессу. И она проплакала всю ночь. * * * Перед отъездом Белая Лилия вручила Мито сундук с вещами, отданными ей в тот день, когда принцесса пришла в монастырь. Мито застегнула на шее красивое изумрудное ожерелье, надела золотые серьги и два браслета, однако с огорчением заметила, что ее серебристое кимоно, расшитое журавлями, странно съежилось. Принцесса выросла. Одной рукой Мито держала Хризантему, другой стискивала ладонь Белой Лилии. Слезы у девочки лились ручьями, да и наставница вытирала глаза рукавом. У порога монастыря Белая Лилия остановилась: — Всякий раз, когда тебе больно или тяжело, помни: это Ками-сама говорит с тобою. Слушай его наставления. Твоя судьба — не здесь. Забудь обо мне. Белая Лилия повернулась и побежала прочь. Вскоре ее бежевое одеяние растаяло среди деревьев. Прощай, монастырь! Время не жалеет тебя, и ты обратишься в ничто. Прощай, Белая Лилия! Ты уйдешь из этого мира, но мы встретимся в новом рождении. Прощайте, друзья, обезьяны и панды. Вы тоже покинете этот мир, и только гора будет стоять вечно, ведь она хранит таинственную улыбку Ками-сама. * * * Мито дремала. По пути перед ней разворачивались бесконечные просторы земли. Но в полусне казалось, будто принцесса с фонариком в руке путешествует по чреву горы. Длинная череда росписей. Изумрудные, фиолетовые, янтарные… боги, небесные владыки появлялись и исчезали… Птицы кричали, звери рычали, танцовщицы кружились в облаках, рассыпая цветочный дождь. В глубине пещеры Мито увидела статую сидящего Ками-сама — она занимала целую долину. Он сидел в позе лотоса. Он был единым дыханием, а мощное тело — легким перышком, готовым улететь. Ни дуновения ветра, ни зудения насекомых, ни капли дождя с неба. Мир замер в этот миг божественного экстаза. Внезапно Ками-сама улыбнулся Мито. Она вздрогнула и открыла глаза. Потом Узумаки потеряла Хризантему. Кошка исчезла, не оставив следов. Гора забрала ее у девочки. Она пришла к ней с пустыми руками и ушла, ничего не унеся с собой. «Все — иллюзия и сон», — говорила принцессе Белая Лилия.