Алая Роза Конохи

Третий сын скромного сановника, Ашина Узумаки, отец Мито, вырос за кирпичными стенами, почерневшими от копоти, и грубо сделанными окнами. Очень рано он проявил неуемную жажду знаний. Он увлекся математикой, географией, историей. Герои древности стали его кумирами. Родные потешались над ним, прозвали дураком. В шестнадцать лет Ашина покинул свою деревню и отправился путешествовать по Северу. Во время странствий у Ашины появились друзья, ставшие потом участниками его дела. Вопреки воли клана он занялся торговлей лесом. Тогдашний даймё Страны Водоворота Юкито строил дворцы. Богатые стали подражать господину, и в стране началось своего рода строительское безумие. К тридцати двум годам Ашина стал самым богатым человеком в округе. Благодаря его усилиям расцвели земледелие, многочисленные ремесла. Когда умерла его жена и двое сыновей, Ашина не смог выкроить время для поездки на родину. Тронутый его преданностью даймё приказал Узумаки жениться на девушке из клана Янь, прославившейся добродетелью и глубокими познаниями. Свадьба поражала своей роскошью и великолепием. Будучи по происхождению простолюдином, Ашина Узумаки, породнившись с одной из самых могущественных семей Водоворота, получил гарантию быстрого возвышения. Этот человек стал выдающимся государственным мужем, оставив в истории след на века. Но жизнь подготовила ему неожиданный поворот судьбы. Ашина страстно мечтал о сыновьях от второго брака, но на свет появились две дочери. А чуть позже Узумаки узнал, что во дворце произошел переворот и его господин отрекся в пользу сына. Новый даймё опасался военачальников, верных его удалившемуся от дел отцу. Поэтому он услал Ашину подальше от себя. Долгие годы страдал глава клана от этой немилости. Тоска губила его, и здоровье его не по годам ослабело. И, узнав о смерти отрекшегося даймё, Узумаки умер от горя, хотя ему было всего пятьдесят лет. Жизнь перевернула страницу. Он, достигнув самой вершины, так и не смог на нее ступить, а потому не осуществил возможности, дарованные судьбой. * * * В деревне — пир горой. Во всех домах двери и окна — настежь. Гости пьют и наедаются. Детям же покойного, пока длится траур, запрещалось пить вино, есть мясо и горячую пищу. Получая вместо каждой трапезы маленькую плошку холодного риса, Мито очень похудела, от ее детской пухлости не осталось и следа. Спасаясь от шума, принцесса бродила в сплетении проходов и переходов. За поворотом заслонявшей его стены девочке внезапно открылся сад. Всю землю здесь усыпали нежно-лиловые фиалки. Яблоня стояла в белоснежном цвету. Посреди пруда с белыми кувшинками возвышалось несколько причудливой формы камней. Мужчины, сидя на террасе, наблюдали, как распорядитель чайной церемонии согревает воду над очагом. Принцесса коротко поклонилась, прежде чем убежать, но повелительный голос остановил ее: — Не бойтесь, дитя мое, подойдите! Девочка повернулась и подошла к крыльцу, где снова отвесила поклон. — Судя по траурному одеянию, ты, должно быть, дочь оплакиваемого нами главы клана Узумаки, не так ли? — спросил господин в черном парчовом халате. — Как тебя зовут? — Мито, господин. — почтительно ответила девочка. — Ты знаешь, кто я? Красноволосая подняла глаза и, посмотрев на собеседника, ответила по обыкновению четко и ясно: — Вы — глава клана Сенджу, одного из великих кланов Страны Огня, Буцума Сенджу. Здешний народ уважает и почитает вас. Дайме Страны Огня назначил вас распорядителем церемоний на похоронах моего отца, ведь вы были с ним дружны. Благодарю вас за то, что вы здесь, господин. Мы признательны вам за такую честь. Мужчина довольно кивнул и улыбнулся: — Не часто можно услышать, чтобы девочка — подросток высказывалась с такой уверенностью. Поднимись к нам, я угощу тебя чаем. — Узумаки низко поклонилась, прежде чем занять место среди взрослых. Сенджу, оглядев сидевших вокруг него чиновников, проговорил: — Глава клана Узумаки был человеком образованным и обладал острым деловым чутьем. Во время войны он прекрасно управлял нашими денежными и другими средствами. Говорил мало, взвешивая каждое слово, зато работал много. Его советы всегда шли на пользу. Нам всем очень жаль, что он нас покинул! — эти слова, подобно свежей родниковой воде, омыли измученное горем сердце Мито, и в знак благодарности она вновь склонилась перед ним до земли. Достопочтенный гость спросил, сколько ей лет, очень ли скорбит Умари, какие книги ей больше всего нравятся, с кем она дружит. Узнав же, что принцесса любит ездить верхом, он улыбнулся и стал рассказывать ей о своих скакунах: как их объезжают и на какие подвиги способны эти замечательные животные. Мито еще ни разу не разговаривала со взрослым человеком так долго. Но Буцума изъяснялся очень просто, без всяких церемоний, потому разговор шёл легко. Слушал он терпеливо и с нескрываемым удовольствием, а вопросы задавал неожиданно, но его прямота внушала девочке доверие, а улыбка побуждала отвечать без стеснения. Военачальник заставил Мито позабыть, что она, маленькая девочка, беседует с ним, как равная с равным. Но время пролетело быстро, а достопочтенному гостю пора было ехать. Однако, прежде чем уйти из сада, он положил руку на плечо Узумаки и сказал: — Ты необыкновенная девочка, Мито-сан. Я возьму на себя устройство твоей судьбы! — властные нотки в его голосе тут же напомнили девочке об отце, и её охватила щемящая тоска. Она, наконец-то, снова могла плакать. * * * Тринадцатый год жизни Мито превратился в бесконечный сон об усыпальнице, высеченной во чреве горы. Ей постоянно чудилась внутренняя камера, где обитали глиняные фигурки: стражи, служанки, музыкантши, плясуньи, лошади, верблюды, и утварь. Всю землю вокруг гроба усыпали лари с одеждой, оружием, свитками, чудными изображениями на шелке, золотыми пряжками для пояса, заколками и рубиновым перстенем. И вдруг, пока принцесса все еще была в усыпальнице, каменная дверь закрывалась. Девочка мучительно пыталась вскарабкаться наверх, но колени подгибались и ледяное дыхание подземного мира проникало в нее, затягивая вниз. Мито задыхалась от запаха влажной земли и начинала кричать: «Гора пожирает меня!» Но никто ничего не слышал и не приходил на помощь. Буцума Сенджу прислал Мито здорового жеребенка с клеймом своих конюшен. Такая честь произвела впечатление на всю деревню и старший брат приписал его себе. На следующий же день скакун Мито стал его собственностью, за что девочка затаила на парня обиду, подкреплённую воспоминанием о любимом жеребце Чёрном Драконе. Целыми днями в каждом доме женщины трех поколений сучили нить, ткали и вышивали. Умари никогда не сталкивалась с этим чуждым ей миром. Не имея представления о рукоделии, напуганная скрабезными шутками, слишком развязным поведением, непристойными разговорами и громким смехом, она избегала людей и затворялась в одиночестве. Подобное поведение раздражало других женщин, они воспринимали её замкнутость как высокомерие и заносчивость. Отпущенные громким голосом насмешки и оскорбления долетали через стену в двор: «Когда выходишь за петуха, становишься курицей, а спевшись с кобелем, — сукой. Коли пошла за простолюдина, так и ты простолюдинка. Ты нисколько не знатнее нас!» «Воображают, будто они знатные дамы. А на самом деле — два лишних рта, не больше!» «Паразитки!» Умари в ответ невозмутимо перебирала четки. Она не училась защищаться, но умела черпать силу в религии. Условия жизни семьи Узумаки все ухудшались. Траур стал их наказанием. Клан продал большую часть слуг семьи. Братья Мито сократили им довольствие на три четверти. В блюдах из общего котла часто бывали гнилые овощи, а среди риса попадались мелкие камешки. Те, кто согревал воду, забывали, что и Умари с Мито она нужна для купания. «Случайно» закрытые двери проходов мешали им свободно передвигаться. Умари не обращала внимания на несправедливость этого мира. Религиозный пыл, который овладел ей после смерти мужа, помогал оставаться слепой и глухой к нищете. Но клан, не ведая жалости, довел преследования до крайней черты. По просьбе двух братьев Совет одобрил их решение соединить останки первой жены Ашины и его самого. Узнав об этом, Умари упала без чувств. Захоронение первой супруги вместе с ее законным мужем означало, что ей уже никогда не упокоиться подле него. Но мгновение спустя Умари пришла в себя без единого вздоха или вскрика. Это был единственный раз, когда принцесса видела, чтобы ее мать поддалась слабости. И девочка напрасно волновалась о здоровье матери. По мере того, как они заходили во все более глубокую нищету, Умари становилась сильнее. Душа ее уже обитала в чудесном мире Ками-сама. Оставаясь бесчувственной к кошмарам повседневности, она думала лишь о жизни будущей. Тело истаивало, но лицо начинало светиться. Удивленная и зачарованная, Мито наблюдала, как эта хрупкая, но сильная духом женщина отражает все удары судьбы. Принцессе становилось стыдно за свою ярость, и она решила молиться вместе с матерью у ног статуи Ками-сама. Мито пыталась смотреть на этот мир, как на театр теней, как на иллюзию и иногда вспоминала дом, созданный для света, сочных красок, открытого пространства. Но это было по ту сторону бесконечности. В тринадцать лет Узумаки уже стала старухой. Девочка скользила по жизни так же, как галька опускается на дно реки. Она решила принять деревню вместе с ее нутром, размалеванным страшными картинами. Она решила принять разномастную посуду, сильно коптящие свечи, старые умывальники, отвратно пахнущие отхожие места и тех женщин, что плюют на их дверь. Ее счастье скончалось вместе с отцом. И принцесса научилась встречать несчастья с открытыми глазами и гордо поднятой головой.