Алая Роза Конохи

Хаширама стремительно направлялся домой, и в ушах его стояли отчаянные слова Мадары: «Да, черт возьми, я люблю Мито!» Уже издалека Хаширама заметил свою жену. Она сидела на крыльце, положив голову на руки, и смотрела в землю. Праведный гнев, переполнявший душу и сердце Сенджу, внезапно куда-то исчез и его сменило понимание, что во всем этом виноват он сам. Это он оставлял жену одну, не уделял ей достаточно внимания, не поддержал нормально друга, когда тот так в этом нуждался. Хаширама медленно подошел к жене. Мито подняла голову и встала, глядя ему прямо в глаза. — Здравствуй, Хаши. — мягко сказала женщина. — Здравствуй. — печально ответил Сенджу и зашел в дом. Узумаки тяжело вздохнула и последовала за мужем. Затем леди клана поставила на огонь воду для чая, а сама произнесла: — Ты встретил Мадару… — и это был не вопрос, а утверждение. — Да, я встретился с ним. — И что он сказал? — слегка дрожащим голосом спросила Мито. Она видела, в каком настроении пребывает ее муж и ясно понимала, что Учиха сказал что-то такое, что совершенно выбило Хашираму из колеи, и ей необходимо было узнать, что именно. — Да ничего особенного. — мрачно ответил Сенджу и, встав из стола, молча прошел мимо жены и поднялся в спальню. Мито печально вздохнула и, сев за стол, положила голову на руки. Одинокая слеза пробежала по ее бледной щеке. «Да что с вами обоими происходит, черт возьми?» — подумала женщина. От усталости и напряжения она задремала. И ей привидился странный сон. Мито находилась в каком-то пустом темном пространстве. Женщина подняла взгляд наверх, где должно быть небо. Оно было черным, как вселенская тьма, и холодным, как лед, а посередине сияла кроваво-красная луна. Узумаки как завороженная глядела на нее, не в силах оторвать взгляд. Внезапно луна раскололась на две части, из нее засочилась темная кровь и вылез огромный рыжий демон — кицуне. От него буквально разило ненавистью и яростью, он был создан из этих эмоций. Все существо Мито трепетало от страха пред этим чудовищем, и она побежала, что есть сил. Кицуне злобно расхохотался и в одно мгновенье догнал куноичи и схватил ее. Мито кричала и яростно сопротивлялась, но что она могла противопоставить такому монстру? Демон хорошо понимал этот факт и наслаждался ее тщетными попытками выбраться из плена тяжелой лапы. Но вскоре ему это наскучило и он резко ударил Мито об землю, а затем наклонился к ней, истекающей кровью, и прошептал: — Мы скоро встретимся, женщина, и тогда я не пощажу тебя и точно убью, а теперь можешь просыпаться. Мито потеряла сознание во сне и очнулась от того, что ее кто-то сильно тряс за плечи. Сфокусировав взгляд, Узумаки увидела бледное, донельзя взволнованное лицо Хаширамы. — Ну наконец-то! Слава богу, ты пришла в себя! — А что со мной было? Я помню, что задремала на столе, мне привидился сон, а затем я очнулась у тебя на руках. — Я спустился на кухню. Смотрю, ты лежишь на полу, дергаешься, как будто пытаешься выбраться откуда-то, а потом ты закричала, словно от сильной боли и у тебя изо рта пошла кровь. Я поднял тебя и осмотрел. Признаков того, что ты ранена, не было. Я пытался привести тебя в чувство, но ты никак не приходила в себя, потом, отчаявшись, я уже начал трясти тебя за плечи и тут ты очнулась. — Хаши, я должна рассказать тебе про привидевшийся мне сон. Там было чудовище с лисьей мордой и девятью хвостами. Оно пообещало мне, что мы еще встретимся. И я знаю, откуда этот монстр. Он из моего пророчества. — Что еще за пророчество? — Когда я была маленькой, мои родители пригласили предсказателя. Он сделал пророчество. И я очень боюсь, ибо понимаю, что оно начало сбываться. «Случится великая битва, которую будут помнить вечно. На поле сражения возникнет чудовище, рожденное красной луной, с лисьей мордой и девятью хвостами. Человек с красными глазами будет управлять им. Красноволосая принцесса остановит его, заточив его в себе, но ей придется принести жертву во имя спасения любимого человека.» Вот что предсказали мне. Понимаешь, Хаши, этот рыжий монстр, красная луна — это все предвестники какого-то страшного события, а иначе почему кицуне сказал мне, что мы с ним скоро встретимся? Хаши, ты же веришь мне? — Я верю тебе, Мито. Только тебе я теперь и могу верить. — печально ответил Сенджу. — Хаши, пообещай, что в следующее полнолуние ты будешь со мной. — Я обещаю. — твердо ответил мужчина и крепко обнял дрожащую Мито.

***

Ночь, и опять Мадара видит Мито во сне, и вновь она соблазняет его. Эти сны повторяются каждую ночь, никак не отпуская Учиху, и даже девушки, всякий раз засыпающие в его постели, не способны избавить Мадару от этих безумных видений. После страсти с очередной девушкой, Учиха устало закрывает глаза, но через минуту снова видит Узумаки. Она стоит, скрестив руки на груди и навалившись бедром на подоконник высокого окна. Он слышит ее немного сумасшедший смех и затем все повторяется: похотливые стоны, жадные поцелуи, страстные ласки. Мито садится на Мадару, направляя его разгоряченную плоть в себя и начинает ритмично двигаться, доводя себя и его до экстаза. «Черт, да я отдам свою душу, лишь она была вечно моей: хоть во сне, хоть наяву! Но у меня нет души, и в этом вся проблема.» — это была единственная мысль, четко сформировавшаяся в сознании Учихи. В этот момент Узумаки наклоняется к его уху и томно шепчет: «Я уже твоя.» И у Мадары окончательно сносит башню. Они оба уже близки к оргазму. Мито издает протяжный стон и прогинается назад, открывая вид на кровавую луну. И в этот момент Мито, только что еще никуда не собиравшаяся уходить, разгоряченная и страстная, внезапно прекратила свои действия, встала и направилась к двери. Мадара резко вскочил, натянул штаны и перегородил проход женщине. — Куда ты?! — Моя хозяйка зовет меня. Она добилась своего. — Какая еще, к черту, хозяйка?! Ты — моя и должна быть со мной! — А ты посмотри на небо и сам все поймешь. Учиха поднял взгляд к небу и как завороженный уставился на луну, которая обрела кровавый цвет. Мадара почувствовал дыхание около своего уха и ледяной женский голос: — Вот она, моя хозяйка. Она прекрасна, не правда ли? Учиха не обратил никакого внимания на эти слова Мито. Все существо мужчины обратилось к кровавой луне. Она влекла его, манила, подчиняла своей воле. Безумие, волнами исходящее от нее, впивалось в сознание Учихи и искажало его. Губы Мадары растягивались в жуткой ухмылке, глаза горели алым огнем Шарингана, черные торчащие во все стороны волосы. Внезапно перед Мадарой появился Хаширама, обнимающий Мито. Женщине явно нравилось находиться в объятиях мужа. Узумаки улыбалась, и в ее глазах была видна искренняя любовь. Затем Сенджу наклонился к жене и нежно поцеловал ее. Учиха яростно зарычал. Его переполняла жгучая ревность и ненависть. В это мгновенье в голове Мадары зазвучал женский голос: властный, пугающий, безумный. Он приказал: «Убей их обоих!» Учиха кивнул и, взяв нож для разрезания сургуча, решительно двинулся на супругов. Подойдя вплотную к ним, Мадара прошептал: — Я ненавижу тебя, Хаширама! — и резко вонзил нож по рукоять в сердце Хаширамы. Мужчина упал на колени, изо рта его потекла темная кровь, и он скончался. Внезапно видение исчезло и Мадару отпустило. Первое, на что он посмотрел, была луна. К большому облегчению мужчины, она стала обычного серебристо-белого цвета. В этот момент Мадара почувствовал, как что-то капает на его ноги. Опустив взгляд, мужчина увидел, как его рука сжимает окровавленный нож и это с него на ноги капает кровь. Луна полностью осветила комнату, и Учиха обнаружил девушку, лежащую на полу. В ней он признал проститутку, с которой пытался забыться. Медленно подойдя к ней, Мадара увидел большую рану у нее в груди, а затем, посмотрев сначала на нож, затем на труп, мужчина понял, что именно он убил ее. Оружие выскользнуло из его рук и с глухим стуком ударилось об пол. Ноги Мадары задрожали и он начал пятиться назад, а стене. Упав там на колени, Учиха опустил голову и зашептал, как под гипнозом: — Это я убил ее, я, я… Спустя час в дверь кто-то постучался и раздался тихий робкий голос: — Мадара — сама, можно войти? — Нет. — глухо прошептал мужчина. — Что вы сказали? Я не расслышала. — Нет, нельзя! — рявкнул Мадара. — Теперь слышно? — Да, простите, господин. Я уже ухожу. Когда шаги служанки стихли, Учиха поднялся с пола. Им овладела холодная равнодушная расчетливость. Сначала он, надев перчатки, стер кровь с лезвия ножа и положил грязные перчатки в карман, а затем стал соображать, куда деть труп. «Нужно где-то захоронить тело, но только подальше, иначе кто-то может случайно обнаружить его. Так, а у нее есть родственники или родители? А, да все равно. Даже если есть, они не будут искать ее. Хм, а где же все-таки ее похоронить? Ага, придумал. В наш склеп. Туда никто, кроме меня, не смеет зайти. Там и спрячу.» Ухмыльнувшись, Мадара закутал мертвую девушку в свой длинный плащ и, перекинув ее через плечо, а затем сложив печати, прошептал: — Техника перемещения! — и через секунду комната опустела. *** Мадара оказался у семейного склепа. Открыв его, мужчина положил туда труп и нахмурился: ему показалось, будто кто-то знакомый печально вздохнул, но вглядевшись в темноту, он никого не увидел. Закрыв склеп, Учиха обратил внимание на то, что земля внезапно стала красноватой. Мадара обернулся и увидел, как с неба на него опять смотрит кровавая луна. И вновь его сознание подчинилось ей. Тот же голос прошептал: — Ты все правильно сделал, мой милый. Эта девка была недостойна тебя, не то, что Мито… — Заткнись! Не смей произносить ее имя! Послышался тихий противный смех и затем голос сказал: — Иди к ней. Ты же желаешь эту женщину! Признайся ей в том, что мучает тебя! — Она не примет меня! — Ты же Мадара Учиха! Тебе должно быть все равно на чувства людей! — Нет, не пойду! Я обещал себе! — Иди, иначе Сенджу снова помешает тебе завладеть ею! Ты же хочешь, чтобы она была твоею? — Хочу! — Ну так иди и завладей ею! — Да, ты права. Я слишком долго ждал этого момента! И, управляемый колдовством кровавой луны, Учиха направился к дому Сенджу.

***

Ранее утром того же дня (20 октября)

После разговора с Хаширамой Мито более-менее успокоилась. Муж разделил с ней ее страхи и переживания и понял ее. Он исполнял свое обещание, ни на минуту не отходил от жены, и постепенно Узумаки стало лучше, ее перестали мучить кошмары, страх прекратил терзать ее сердце и душу, да и к тому же, красная луна не стала больше появляться на небосводе. Но вскоре ее покой была нарушен. Утром Мито проснулась раньше обычного и по привычке потянулась в сторону мужа, чтобы поцеловать его и пожелать ему доброго утра, но обнаружила лишь пустой футон. Мито нахмурилась. Обычно в это время Хаширама еще был дома, но в этот раз Узумаки не чувствовала его чакру. Женщина встала, накинула халат и спустилась по лестнице в гостиную. Никого здесь не было, как и на кухне. И в этот момент куноичи почувствовала, как животный страх проникает в нее. Ноги задрожали и Мито прислонилась к стене, чтобы не упасть. Сердце билось так, будто сейчас выскочит из груди, дыхание сбилось, а кожа покрылась холодным липким потом. У Узумаки началась настоящая паническая атака. С ней такого никогда не было, и женщина не знала, как с этим бороться, поэтому она просто решила ждать, пока это пройдет. Мито свернулась в клубочек, прижала руки к груди и закрыла глаза. Из глаз ее покатились слезы, а сама она шептала: «Где же ты, Хаширама? Ты же обещал, что будешь всегда рядом со мной!» Через пятнадцать минут приступ прошел и Мито, кое-как поднявшись на ноги и держась рукой на стену, пошла взять аптечку и затем выпила успокоительное. Усевшись на диван и отдохнув, женщина поняла, что этот страх — предвестник весьма нехорошего события и случится оно сегодня. Поэтому Мито твердо решила, что будет готовиться к нему и выстоит против врага, даже если он придет к ней во сне. Окончательно придя в себя, Узумаки переоделась и пошла переодеваться, а затем отправилась на тренировку на опушку леса недалеко от дома. Там куноичи тренировалась в тайдзюцу, фуиндзюцу, сюрикендзюцу и даже немного повторила ниндзюцу. Уже ближе к вечеру Мито закончила тренировку и пошла переодеваться. Через сорок минут Узумаки полностью привела себя в порядок и, заварив себе чаю, села в кресло около окна, не зажигая свет. Внезапно Мито почувствовала, как страх вновь завладевает ее сердцем. Оно бешено забилось, а дыхание стало прерывистым. Женщина посмотрела в окно и вскрик отчаяния вырвался из ее груди: за окном на небе снова сияла кровавая луна. Узумаки в страхе закрыла все окна, зажгла одну свечу, села рядом и, взяв остро заточенный танто, положила его около себя, так ей было спокойнее. Она чувствовала, что кто-то придет, но пока не знала, кто именно.

***

И вот, наконец, Мадара уверенно подошел к дому. Он взошел на крыльцо, так же уверенно сжал веревочку на дверном колокольчике, а потом обессилено разжал пальцы и просто застыл, гипнотизируя пустым взглядом дверь. Это было всего лишь крыльцо дома Сенджу, но почему так произошло, что это крыльцо и этот дом стали ему роднее собственного? Когда? Учиха продолжал смотреть на дверь, и магия луны немного ослабла, а затем постепенно все, что до этого момента так терзало его, ушло. И можно было бы сказать, что на душе стало спокойно, если бы не луна позади него. На смену переживаниям пришло замешательство и душевные муки. Мадара несколько раз снова сжимал и разжимал веревочку, но каждый раз передумывал звонить. «Я пришел поговорить с Мито. Идиот, ты же знаешь, что лишь она сможет выслушать и понять. В доме темно, а значит Хаширама уже дома, иначе она ждала бы его с включенным светом. И смысл тогда мешать их покою? Нет. Я постою здесь. От этого не хуже и не лучше, просто мне так спокойнее». Кто знает, сколько бы времени еще заняла эта его внутренняя борьба, если бы дверь не приоткрылась. *** Мито сидела в почти полной темноте и смотрела на пламя свечи. Слух ее был напряжен и сенсорские способности работали на полную мощь. Узумаки нельзя пропустить опасность, нельзя дать ей подойти со спины и напасть. И в этот момент Мито ощутила чакру Учихи. Он был совсем близко, за ее дверью. «Значит, это и есть тот человек, который должен сегодня прийти ко мне. Но все равно, что он делает здесь в такой поздний час?» — подумала куноичи. Она подошла к окну и из маленькой щелочки принялась наблюдать за Учихой. Женщина не понимала, почему он колеблется, не звонит. Так продолжалось с полчаса, затем Мито уже просто не выдержала. Крепко сжав танто и спрятав кунай в складки ханьфу, приоткрыла дверь, чтобы впустить Мадару. *** — Все-таки это ты… Значит, я не ошиблась. — Мито шире открыла дверь и вышла на крыльцо, в руке она крепко сжимала танто. Мадара молчал, впрочем, он заметил страх в глазах куноичи и наличие холодного оружия в ее руках и почему-то мужчина не сомневался, что это был именно ее танто и что она отлично им владела — такая сила исходила от нее сейчас. Сегодня полнолуние, оно сильно пугало Мито, Учиха помнит ее рассказ. Но, если он правильно понял, она дома одна. Неужели, Хаширама именно сегодня решил остаться на работе? Придурок! — Входи, — Мито отошла в сторону, освобождая проход, но Мадара не сдвинулся с места, продолжая гипнотизировать ее взглядом, — Входи в дом! — повторила просьбу Узумаки, — ты же не просто так пришел сюда. — Мито перевела напряженный взгляд на луну за его спиной и, схватив его за руку, затащила в дом, захлопывая за собой дверь, впрочем, Мадара и не сопротивлялся. В доме было темно и прохладно. Обычно гостеприимный и уютный дом превратился в черное безликое здание, похожее на пристанище призраков. Хотя Мадара все же увидел небольшой источник света: на столе в гостиной стоял подсвечник с одинокой свечой, пламя которой разбавляло тьму. Мужчина инстинктивно подошел ближе к источнику света. — С огнем мне становится легче и спокойнее, — видя интерес гостя, пояснила женщина. Этот ответ его устроил, и теперь он смотрел на Мито все так же, не говоря ни слова. А она прекрасно понимала его и без всяких слов. Узумаки прикоснулась к лезвию танто и с обидой в голосе сказала: — Хаширама сегодня не придет. А ведь он недавно пообещал мне, что будет рядом со мной всегда. И он исполнял свое обещание, правда, лишь до сегодняшнего дня. Мадару как будто полоснули ножом по сердцу, когда он услышал эти слова. Неужели ему было жаль эту женщину? Нет, он просто понимал ее, и вообще отказывался понимать Хашираму. Зачем давать обещание, которое не сдерживаешь до конца? Зачем заставлять чувствовать себя слабой такую сильную во всех отношениях женщину? Ярость начала зарождаться, кипятя кровь в жилах мужчины, он готов был прямо сейчас помчаться в эту долбанную резиденцию и силой притащить Хашираму домой. Но Мито быстро погасила эту ярость. Она спокойно положила танто на стол, посчитав Мадару достойным гарантом спокойствия. — Ты еще мне ничего не сказал. — мужчина продолжил молчать. — А ведь я прошлый раз ты кричал, чтобы я свалила из твоей жизни, что я тебе не нужна, а сегодня ты приходишь ко мне домой и молчишь как рыба. Но я так думаю, что извиняться ты не будешь, а я обижена не на тебя, поэтому прошли эту тему. — Узумаки немного помолчала, обдумывая свои дальнейшие слова. — Знаешь, а я рада тебя здесь видеть. — глаза Мадары отозвались вспышкой призрачной надежды, которую он тут же скрыл. — Я понимаю, что спрашивать, зачем ты пришел, бесполезно, поэтому давай поговорим о чем-нибудь другом. Нам нужно отвлечься. — сказала Мито и повернулась к Учихе спиной, сложив руки на груди и уставившись в окно возле входной двери. — Я слышала, у тебя появилась новая девушка, — произнесла куноичи после пары минут молчания. — Аризу? Уже нет. Она мне быстро надоела. — ответил мужчина, решив не говорить Мито об убийстве. — Наконец-то ты заговорил. В последнее время ты меняешь девушек слишком часто. — Все они быстро надоедают мне. — Учиха подошел к другому окну, повернувшись спиной к Узумаки. — А что, я тоже уже надоела тебе? — спросила красноволосая, повернувшись лицом к Мадаре. — Ты знаешь мое мнение по этому поводу. — брюнет тяжело вздохнул и оперся руками на раму окна. — Нет, не знаю. — Значит, ты не такая умная, как я думал. — все еще стоя спиной к женщине, ответил Мадара. — Мадара, ты самый загадочный человек, которого я встречала. Ты ведь был таким же мечтателем, как и Хаширама, мечтал о мире, покое для деревни, всей душой хотел защитить близких тебе людей. Но ты позволил проклятию Учиха взять над собой верх. Посмотри на себя, ты же загибаешься от своей ненависти. Ты замкнулся на себе и тебе всюду мерещится предательство, ложь, смерть, а ведь это уже паранойя! Ты совершаешь самую главную ошибку — перестаешь верить своим друзьям. Что же так изменило тебя? Какую тайну ты узнал? — Я вырос из своей дурацкой мечты и теперь для меня существует лишь цель. Ты, Хаширама, остальные шиноби, вы все слепы и глупы, вы сражаетесь за мир, но не осознаете, что этот мир с самого начала был обречен на гибель. Все это — Мадара повернулся к Мито и обвел рукой вокруг. — всего лишь злая шутка Ками-сама. Он лишь поиздевался над нами, дав чакру, силу и породив этот круг ненависти. Мы сражаемся за превосходство, а что мы получаем в итоге? Новую порцию ненависти и войн. Это не закончится, пока есть чакра. Кровь невинных будет проливаться, пока она существует. Я говорю это не просто так, я пробрался в храм Нака и провел там много времени, разбирая послание, оставленное на Каменной Скрижали. Вот, что я узнал, вот, что изменило меня! — Ты думаешь, мы не думаем об этом? Конечно, мы не знаем о содержании той скрижали, но мы ищем выход, а не сдаемся на полпути. — А разве я сказал, что сдаюсь? — глаза Мадары засверкали зловещим огнем, — я много размышлял, и у меня созрел план, единственно верный, а результат вам понравится, гарантирую. — мужчина опять отвернулся к окну и внимательно начал разглядывать луну, вспоминая свое пророчество. — Это твое решение, и я не буду спорить с тобой насчет него, мне просто хочется помочь тебе с твоими душевными терзаниями. И я хочу задать тебе вопрос, на который ты мне так и не ответил в прошлый раз. Что тебя мучает? Что не дает покоя? — Мито подошла к Учихе и положила руку ему на плечо. Мужчина вздрогнул от неожиданного прикосновения. — Ты желаешь, чтобы я рассказал, что терзает меня? Подумай хорошо, и ты найдешь ответ. — Я хочу, чтобы ты сам сказал мне. — мягко ответила Узумаки. — А зачем говорить, если мы и так знаем ответ? — Возможно, тебе полегчает после этого. — Все равно все будет по старому, — Учиха все больше чувствовал себя зверем, загоняемым в клетку этой женщиной и от понимания этого в его сердце начинала рождаться ярость. — Надежда есть всегда… — Никогда не дари надежду умирающему, вдруг он выживет и заберет свое? Мито нахмурилась. Ей надоело разговаривать со спиной Учихи, поэтому она крепко сжала его предплечья и резко повернула к себе лицом. — Я последний раз тебя спрашиваю. Что с тобой происходит?! Почему ты последнее время сам не свой, какой-то ожесточенный, нервный, злой? — Ты действительно хочешь знать причину? Хочешь знать, что со мной? — в голосе Учихи послышалось сомнение, — это было сигналом для Мито, означавшим, что она делает все правильно. — Да. — И ты не разозлишься? — С чего бы мне злиться? — Значит, нет. — Мадара еще думал, стоит ли поведать ей свою страшную тайну, но потом в одну секунду решил покончить со всем этим и, резко подняв голову, впервые пристально взглянул в глаза девушки, — Хорошо, я расскажу. — помолчав пару секнуд, мужчина уверенно, но с каким-то разрывом в голосе произнес: — Знай же, что я безумно люблю тебя! Вот чего ты добилась! — Мадара… — не этого ждала Мито. И теперь, после сказанного, ей стали ясны все странности в поступках и поведении Учихи. Но она не думала, что все получится именно так. Ей было жаль его, именно поэтому ее голос прозвучал так ласково, но Мадара воспринял это не как жалость. Душа Учихи горела от признания. Ведь он обещал себе, что не скажет ей. И вот, он смотрит на ее губы, которые так ласково произносят его имя, и разум окончательно сдает позиции. Мадара слишком грубо сгребает Мито в объятия, оставляя одну руку на ее затылке, и впивается в эти манящие губы страстным поцелуем. Женщина не отвечает, но его это не волнует. Он продолжает целовать ее, наслаждаясь прикосновениями к настоящей Мито, а не той, что каждую ночь пытала его во снах. Рука зарывается в темно-красные волосы, и он благодарит богов за то, что напомнили ему снять перчатки. О, он так жаждал дотронуться до ее волос, пропустить их сквозь пальцы, убедиться в том, что они шелковистые не только на вид, и они на самом деле оказались такими, даже еще лучше! В голову Мадары даже не приходит мысль, что все не совсем так, как он хотел, он наслаждается поцелуем, забыв обо всем и не обращая внимания на яростные попытки Мито вырваться. Неожиданно Узумаки отвечает ему, но только для того, чтобы, изловчившись, со всей силой ударить ногой ему по колену, и ей наконец удается вырваться из его медвежьей хватки. — Ты не так меня понял! — крикнула Мито, вытерев капельки крови с своих губ, которые бесщадно терзал Учиха, и потихоньку начав пятиться к выходу. — Я не это имела в виду! Я просто жалею тебя, вот и все! — Ты смеешь жалеть меня?! Да как ты могла?! — в глазах Мадары активировался Шаринган и он начал приближаться к Мито. Ее слова разожгли в нем еще большую ярость. — Жалеть кого-то — так же нормально, как и испытывать любовь. — Жалость и любовь — удел слабых! — Значит, ты тоже слаб, как и я! — Узумаки… — Я больше не Узумаки, я — Сенджу! — рявкнула женщина и вытащила кунай, заранее припрятанный. — Хм, и где же сейчас твой муж, когда тебя нужно спасать? — Уйди по-хорошему, Учиха! Прошу! — А если не уйду, что ты мне сделаешь? — А вот что! — крикнула куноичи и прошептала: — Техника исчезновения! — Я знаю эту технику! Ты не уйдешь от меня, Узумаки! — воскликнул шиноби и хищно втянул воздух. — Я уже чую тебя! «Я ведь думала, что ты хороший, что ты способен на большее, но ты лишь марионетка в руках своей ненависти!» — подумала Мито и, прицелившись, метнула кунай в шею Учихи, но тот отразил ее удар подобранным танто и ухмыльнулся: — Я знаю, где ты, Мито! Ты не спрячешься от меня! Женщина метнулась в спальню и закрылась там. Быстро найдя еще несколько кунаев, куноичи приготовилась к бою. Через несколько секунд дверь выбили ударом ноги и на пороге появился Учиха. И в этот момент время техники, как назло, истекло и Мито стала видимой. Она крепко сжимала в руках кунай и смело посмотрела в глаза врагу. Куноичи понимала, что ее загнали в угол, но твердо решила не сдаваться до конца, ведь ей приходилось защищать не только себя, но еще нерожденного ребенка от Хаширамы. ***

Два дня назад (

Мито сидела за столом и обедала. Хаширамы, как обычно, в это время не было, а женщина уже проголодалась и захотела перекусить. Быстренько приготовив онигири, женщина начала кушать их. Внезапно у нее скрутило живот и тошнотворный ком подобрался к горлу. Узумаки вскочила изо стола и побежала в туалет. Прочистив желудок, Мито задумалась, почему это случилось. Вроде ничего пропащего не ела, не пила, наконец-то нормально выспалась. Поэтому куноичи решила сходить к лекарю. Одевшись, Мито отправилась к нему. Осмотрев пациентку, лекарь с улыбкой объявил: — Мито-сама, у меня есть радостная новость! — Со мной все в порядке? — Конечно! — А почему у меня сегодня такое было? — Вы ждете ребенка, Мито-сама! Срок —два месяца. — Я беременна? — шокированно смотрела женщина на лекаря. — Да! Я поздравляю вас и Хашираму-сама! Идите, расскажите ему! — Я не могу. Он сейчас на работе. — Ну тогда скажете, когда он вернется. Вы хоть сами то рады, Мито — сама? — Я пока не могу сказать, это слишком неожиданно. — Понятно. Ну ничего страшного, идите домой и отдохните. — Спасибо вам. — Да не за что. Мито вышла из дома лекаря и пошла к себе. Через пять минут до нее окончательно дошло, что сказал лекарь, она радостно рассмеялась прямо посреди улицы. Жители деревни недоуменно косились на свою госпожу, но ей было не до них. «У нас будет ребенок! Наконец-то!» — весело думала женщина. Мито хотела рассказать мужу об этом событии лично, не в письме, и поэтому ждала его очень долго, но потом не выдержала и легла спать, а потом она уже не успела, ведь он снова не пришел. *** Мито пыталась не выдать себя жестом, характерным для беременных, ей не хотелось еще сильнее злить Учиху. Куноичи сжала кунай и внезапно набросилась на Мадару, но тот, перехватив ее руку, выбил оружие у нее из рук и, крепко схватив ее за запястья, бросил на кровать. Мито поняла, что сейчас случится, и приготовилась брыкаться, пока есть силы. Но Мадара был быстрее и сильнее, одной рукой он раздвинул ноги Мито, а второй завел ее руки назад, и затем наклонился к ее уху и прохрипел: — Ты навсегда запомнишь, как я оттрахал тебя здесь, на вашей с Сенджу кровати! Учиха резко выпрямился и, высвободив свой напряженный член, не колеблясь, вошел в Мито, тут же начиная бешено вбиваться в нее, не давая ей хоть как-то помешать ему сделать свое дело. Мито изо всех сил старалась не рыдать и не кричать, хотя давалось ей это с трудом, ведь у нее начал сильно болеть живот. Женщина понимала, что это ребенок противится такому ужасному соитию, и молила малыша о прощении. «Все скоро закончится, я обещаю тебе!», и продолжала отчаянно вырываться. Затем, когда у Узумаки начали болеть ноги и боль в животе стала еще хуже, женщина принялась покрывать своего мучителя всеми бранными словами, какие только могла вспомнить, но Мадара лишь злобно ухмылялся, продолжая терзать ее беззащитное тело. А Мито стала молить всех богов, чтобы прекратили этот кошмар и защитили ее ребенка от смерти, ведь куноичи чувствовала, как ее малышу становится все хуже. Мадара продержался еще недолго, несколько рваных толчков, и зарычав, он излился в нее. Но на этом мучения Мито не закончились. Учиха слишком долго ждал, настолько сильно его сознание было истерзано теми снами, чтобы все закончилось так скоро. Он быстро сбросил с себя мантию, штаны, попутно наслаждаясь животным страхом в глазах Мито, успевшей отползти в изголовье кровати и сжаться в клубочек. Не торопясь, он забрался на кровать и ухватив Мито за щиколотку, со всей силы дернул ее на себя. В руке женщины блеснул кинжал, прихваченный под подушкой, и, занеся его в воздухе, она направила его в глаз Мадары, но тот в очередной раз перехватил ее руку, отбрасывая оружие в сторону. Одним рывком он разодрал некогда красивое темно-зеленое ханьфу напополам, раскрывая для своего взора ее обнаженное тело, теперь-то он насладится ей по настоящему. Прижав руки женщины по разные стороны, он начал покрывать ее тело поцелуями-укусами, начиная с шеи. Пусть Хаширама потом полюбуется его трудами, его отметинами на своей любимой жене! Аромат Мито все больше распалял его, заставляя припадать губами к нежной коже на шее. Она оказалась намного лучше, чем во всех его снах вместе взятых: нежная светлая кожа, шелковистые волосы, за которые он так отчаянно цеплялся, небольшая упругая грудь и ее мягкий живот. Но губы Мито были плотно сжаты, а глаза смотрели на него совсем не так, как он хотел. — Ты будешь рыдать, кричать, умолять меня остановиться, будешь ненавидеть меня! — прошипел Учиха, наклонившись к лицу куноичи. — Ненавидеть? Да ты недостоин этого, мразь! — пользуясь близостью лица мужчины, красноволосая плюнула ему в него. Мадара уже занес руку, чтобы отвесить пощечину, но, вспомнив, что перед ним лежит не просто очередная шлюха, а Мито Узумаки, все же опустил руку, но только для того, чтобы завести обе руки женщины над ее головой. Еще один поцелуй-укус в грудь и он наваливается на нее сверху, вдавливая своим весом ее в кровать, и снова бесцеремонно врывается в ее тело. Запутанные волосы, опухшие губы, невыносимая боль в животе и россыпь синяков по всему телу, куча страшных мыслей в голове, плюс ко всему еще грубые движения Мадары внутри нее, продолжающиеся уже долго. И Мито ломается: на глазах бегут слезы, а с губ вырывается отчаянный крик, после того, как Учиха входит в очередной раз резко и сразу на всю длину. А он только и ждал, когда она сломается, когда перестанет строить из себя сильную и гордую. Теперь женщина кричит уже громко, а по щекам ручьем бегут слезы. Острыми ногтями она впивается в руку мужчины, надеясь ранить его, а коленями изо всей силы пытается пнуть ему под ребра, но только ухудшает свое положение, причиняя себе больше боли. А Мадара наконец-то доволен, он достиг, чего желал. Мито закрывает глаза и, пытаясь не обращать внимания на боль, прислушивается к ребенку. Слава богу, он жив, но очень слаб. «Я подлечу тебя, малыш, с тобой все будет хорошо! Прости свою маму за то, что заставила тебя испытать такие мучения!» Кончив, Мадара оставляет последний поцелуй на губах Мито, сильно отличающийся от остальных. Этот поцелуй уже не грубый, в него скорее вложена вся горечь и любовь мужчины, но это же Учиха Мадара, и уже в следующее мгновенье он поднимается с постели и спокойно собирает вещи, попутно одеваясь, не посмотрев на женщину. Черт, да ему даже хочется, чтобы она воспользовалась тем, что он за ней не смотрит и, достав откуда-нибудь кунай, убила бы его. Но нет, он был прав, он сломал Мито, и теперь она только рыдает, лежа на кровати и содрогаясь всем телом, и шепчет в его адрес проклятия. Ну что ж, что сделано, то сделано.

***

Хаширама видел, как плохо его любимой, поэтому исправно выполнял свое обещание и целыми днями был с ней. А затем, по прошествии некоторого времени, когда он стал замечать, что ей полегчало, как пришлось снова уходить на работу, и как назло, там было очень много дел. Сенджу, как и Мито, предчувствовал, что скоро произойдет нечто очень плохое, и его это тревожило. Мужчина корил себя за то, что не может быть с женой в такое время, и потому иногда срывался на послов из других стран. А в этот злосчастный день Хаширама сильно задержался на важной встрече с послом из Страны Воды, которому не понравилось пару пунктов в договоре, и он начал выставлять претензии. Хаширама объяснял ему, почему будет лучше, если он примет условия как в договоре, но посол был против, и уже чуть не дошло до драки, но все-таки Сенджу кое-как удалось договориться с ним. И затем Хаширама сломя голову побежал домой. Его не покидало ощущение, что с Мито случилось что-то ужасное, и это пугало его. — Мито, я пришел! — крикнул мужчина, переступив порог дома, и тут его чуткий слух уловил горькие рыдания жены и тихий издевательский смех Учихи. Ярость пробудилась в Сенджу и он помчался в спальню. К сожалению, слух не обманул его, и мужчина своими собственными глазами убедился в этом. Он увидел истерзанную Мито, всю в слезах и корчущуюся от боли, и Мадару, своего бывшего лучшего друга. — Я ТЕБЯ УБЬЮ, МРАЗЬ! — рявкнул Хаширама и, мгновенно приблизившись к Учихе, повалил его на пол и начал избивать, а Мадара не уворачивался и лишь безумно усмехался. Когда ярость Сенджу слегка улеглась и он перестал бить Мадару, тот вырвался из его рук и, глядя на Хашираму сумасшедшим взглядом, сказал: — Убьешь, но позже. Встретимся через неделю на том же месте, где впервые встретились. — И прежде чем Хаширама смог еще раз ударить его, он исчез. — Хаширама, подойди, пожалуйста… — послышался слабый голос Мито. Сенджу тут же вскочил и, подбежав к жене, бережно положил ее голову к себе на колени. — Я должна кое-что сказать тебе. — Да, конечно. — Я беременна, Хаши. От тебя. Срок уже два месяца. Ярость, еще не до конца прошедшая, не давала Хашираме адекватно воспринять новость о беременности жены. Сначала он молчал минуту, переваривая известие, а затем радостно улыбнулся и, осторожно прижав к себе Мито, прошептал: — Спасибо тебе. Теперь у меня есть ради чего жить. — Хаши, ты можешь оставить меня одну? — Да, ладно. Сенджу аккуратно положил жену на кровать и тихо вышел, прикрыв дверь.