Алая Роза Конохи

После смерти Хаширамы прошло девять месяцев. Тобираму выбрали Вторым Хокаге. На церемонии мужчина поклялся при всех отомстить за смерть брата и остановить войну, которая грозила перекинуться на Страну Огня и на Коноху. «Зря Хаширама отдал им этих биджу. Теперь они хотят отобрать друг у друга хвостатого посильнее да земель побольше. Чем мы тогда все думали? Но ведь тогда это казалось единственным правильным выходом.» — думал Тобирама. Мито тоже была на той церемонии, но она не выступала, а просто стояла за спиной Тобирамы и молчаливо его поддерживала. Все жители Конохи видели, как плохо вдове Первого Хокаге. Ничто не могло скрыть ее бледного лица, синяков под глазами, опухших от слез глаз. Да и к тому, уже был близок срок родов. Все целители и повитухи, к которым ходила Мито, в один голос говорили, что родится мальчик, и случится это на осеннее равноденствие, 22 сентября. И что ребенок таких могущественных людей обязательно будет очень способным шиноби. Это не могло не радовать куноичи, но ее также очень беспокоил тот факт, что при ее родах печать ослабнет, и Курама может вырваться. Поэтому Мито каждый день повторяла ритуал вливания чакры в печать, но что-то подсказывало ей, что печать все равно может не выдержать, поэтому она каждый раз напоминала Тобираме и Акайо-сану о дате родов и о том, что к тому времени надо накопить достаточно чакры, чтобы выдержать напор Курамы. Также на Мито лежала ответственность за обучение фуиндзюцу новоприбывших шиноби. Это задание Мито выполняла с удовольствием, ведь ей нравилось тренировать, учить чему-то новому. Хаширама часто говорил, что из Мито получился бы хороший сенсей. Куноичи вспоминала эти слова, когда ей что-то не удавалось в обучении. Но такое происходило редко, ведь шиноби оказались довольно легко обучаемыми, да и к тому же, это были взрослые люди, уже далеко не дети. Так что с этим Мито справлялась на ура. Но не только роды, Кьюби и обучение шиноби заботили Узумаки. Ни на секунду она не забывала об обещании, данном народу и самой себе. Уничтожить Мадару Учиху. Его ненавистный образ каждую ночь преследовал куноичи. Первые три месяца после смерти Мито снилось, как находит убежище Мадары, видит его растерянное лицо, затем они без разговоров начинают сражаться, а затем, как она с наслаждением вонзает катану ему прямо в сердце. Но затем начались кошмары. В них Мито видела, как Учиха нес бред о том, что построит мир, где они будут вместе и будут счастливы. Мито говорила, что не может быть с ним. Мадара безумно хохотал и кричал, что она все равно полюбит его, рано или поздно. Его слова еще больше взбесили Узумаки и в ярости она бросилась в атаку. Мадара, словно издеваясь над ней, отражал ее удары и безумно смеялся. А затем внезапно нанес один-единственный удар и он оказался смертельным. Истекая кровью, Мито слышала его голос: — Прости, любовь моя, но ты вынудила меня пойти на этот шаг. Обещаю, мы будем вместе. Нужно лишь подождать. И перед самой смертью, а значит, и концом кошмара, Мито ощутила нежное прикосновение губ Мадары к своим губам и шепот: — Я люблю тебя. *** И вот снова Мито проснулась в холодном поту. Она до сих пор чувствовала прикосновение его губ, и на удивление куноичи, это было приятно. А эти слова… «Я люблю тебя»… Они были сказаны от самого сердца, очень искренне. Так, по крайней мере, показалось Мито. Но затем женщина отринула эти ощущения. Он — убийца, сумасшедший, предатель. Он предал не только Хашираму, но и ее саму. Ее дружбу, ее поддержку. А ведь в какой-то момент Мито думала, что может влюбиться в него. Но после того, что он сотворил с нею, а потом убил Хашираму, все светлые добрые чувства, что испытывала Узумаки к Учихе, исчезли навсегда. Теперь ее главная цель — найти Мадару и наказать за все те злодеяния, что он совершил. С помощью служанок приняв ванну, переодевшись в черное ханьфу с серебряной вышивкой в виде журавлей и убрав волосы в высокий сложный пучок и украсив его канзаши с серебряными лилиями, уже в сотый раз за последние месяцы подошла к карте на столе. На ней были отмечены места, где шиноби-сенсоры замечали присутствие чакры, похожей на чакру Мадары. В последнее время сенсоры докладывали ей и Тобираме о том, что скопление чакры отмечается в глубине леса, именно того леса, где нашли труп Хаширамы. И Мито поняла, что все это время Мадара скрывался совсем недалеко от Конохи. Она смотрела на участок, где было самое большое скопление точек. «Но там же ничего нет. Никаких пещер, нор, тоннелей. Неужели он прячется под землей?» — подумала Мито и вдруг ощутила, как у нее потекло по ногам. «Воды отошли!» — поняла женщина. Опершись на стол, Мито позвала служанку: — Аризу! — Да, госпожа? — Быстрее, зови повитуху! У меня уже воды отошли! — Да, уже бегу! Кое-как сняв тяжелые одежды и оставшись в одной нижней рубашке, Мито убрала жидкость с ног и легла на кровать. В этот момент в комнату вошла повитуха по имени Мива, очень опытная и грамотная женщина. Оглядев роженицу, та села рядом и сказала: — Так, воды отошли, значит, скоро будут схватки. У вас это не первая беременность, а вторая. Но рожать вы будете первый раз, поэтому процесс будет дольше и тяжелее. Но я буду рядом, так что не волнуйтесь. — Я буду полностью спокойна, если рядом со мной будет Хокаге-сама и Акайо-сан. Срочно позовите их. — Но… — Никаких но, Мива-сан. Они нужны мне здесь! — властно приказала Мито. Через десять минут Аризу прибежала вместе с Тобирамой и Акайо-саном. — Мива-сан, с ней все в порядке? — Пока да. Когда начнутся схватки, будьте рядом. Но я вот так и не поняла, зачем вы нужны здесь? Я бы и сама справилась. — Мито, ты так и не рассказала Миве — сан? — Нет. Сейчас расскажу. — быстро заговорила Мито. — Мива-сан, во мне заперт Девятихвостый, самый сильный хвостатый. И когда у меня начнутся схватки, печать, сдерживающая его, ослабнет, и биджу будет предпринимать попытки вырваться. Нужно постоянно подкреплять печать мощной чакрой. Именно для этого здесь Тобирама и Акайо-сан. К тому же рожать здесь я не собираюсь. Когда начнутся роды, темная чакра Курамы будет вырываться и может причинить вред всем обитателям нашего дома, поэтому меня нужно перенести в более безопасное место. Я уже подготовила его, и только я знаю, где оно. Но до него далеко, и пешком мы уже не успеем. Поэтому придется использовать технику Перемещения. Я смогу перенести только четвертых человек, включая меня. А сейчас, Мива-сан, возьмите все самое необходимое и мы отправимся в путь. У вас десять минут. И как раз в этот момент у Мито начались схватки. Женщина вскрикнула от острой боли. Тобирама взял Мито за руку и сжал ее. Куноичи грустно улыбнулась. Младший Сенджу понимал ее грусть, ведь она хотела бы, чтобы на его месте был Хаширама. В это время в комнату вошла Мива, в ее руках была сумка со всем необходимым, чтобы принимать роды. — Мито-сама, я готова. — Отлично, тогда идем. — ответила Узумаки, поднялась с кровати с помощью Тобирамы, потому что большой живот совсем не способствовал быстрому передвижению. — Теперь возьмитесь за руки. — Когда люди выполнили ее поручение, Мито сложила нужные печати и с закрытыми глазами произнесла: — Перемещение! И через секунду спальня была пуста. *** Все четверо оказались в просторной, хорошо освещенной комнате. Посередине стояла кушетка, оборудованная для родов, и пеленальный столик. Мито взглянула на Миву, та одобрительно кивнула. Узумаки осторожно залезла на кушетку и тяжело вздохнула. — Это долго будет, да? — Да, Мито-сан. Но вы сильная, справитесь. — Надеюсь. *** Схватки длились уже десять часов, с каждым разом все усиливаясь. Скоро должны были начаться сами роды. Тобирама и Акайо-сан успешно сдерживали мощь Курамы, который уже почуял шанс вырваться наружу и начал предпринимать попытки прорвать печать. И вот наконец Мито почувствовала, что ребенок хочет выйти из нее. Боль многократно усилилась и женщина закричала. — Мито-сама, пора. Начинайте тужиться. — Ладно. Первые пятнадцать минут роды проходили нормально, Мито тужилась, ребенок понемногу продвигался к выходу, но затем начались проблемы: и с малышом, и с печатью. Печать начала слабеть, а на ребенка стала действовать темная чакра Курамы. Тобирама и Акайо-сан усилили поток чакры, но это не особо помогало. Кьюби был слишком силен и зол на свою джинчуурики, чтобы просто так сдаваться. Мито почувствовала, что Курама начал сопротивляться и отравлять своей чакрой ее сына. Это разозлило куноичи и она решила тоже не сдаваться и бороться. Сначала, кое-как превознемогая боль от потуг, вспомнила печати, которым научила ее бабушка. Эти печати должны были создать вокруг ребенка защитный кокон, сквозь который не пробьется чакра Девятихвостого. Сложив их, Узумаки положила руки на живот и сразу же ощутила, как боль отступает, ведь эта боль была не только ее, но и той болью, что испытывал малыш, когда его касалась чакра Курамы. После того, как защитила сына, Мито сосредоточилась на потугах. — Долго еще? — прохрипела она. — Немного осталось. Я уже вижу головку ребенка. — ответила Мива-сан. — Хорошо. — улыбнулась Узумаки и продолжила тужиться. Кьюби внутри женщины зарычал от ярости и нанес сильный удар по печати. Он оказался настолько мощным, что красноволосую подбросило и опустило на кушетку. — Что это было, Мито-сама?! Девятихвостый? — Да. Он очень разозлился. Собственно, как и я! — выкрикнула Мито. — Тобирама, ты в порядке? — Не очень. Моей чакры уже недостает, как и у Акайо-сана. — Осталось немного. Потерпите! Проверив, как работает кокон у малыша, Узумаки хорошенько поднатужилась, и Мива воскликнула: — Мито-сама, это мальчик! У вас родился сын! Узумаки устало, но одновременно радостно улыбнулась и сняла защитный кокон с ребенка. Пока отрезали пуповину, Мито своей чакрой скрепила печать и мысленно сказала мечущуемся в ярости Кураме: — Не злись, Девятихвостый. Тебе никогда не вырваться из этой клетки, сам же знаешь об этом. — Да будь ты проклята, чертова Узумаки! — Отдыхай, Курама. — спокойно ответила Мито и вернулась в реальный мир, где ее ждала семья. *** Немного отдохнув и дождавшись, когда Мива помоет малыша, Мито перенесла всех обратно в поместье. Повитуха приказала служанкам набрать воды для ванны госпожи, а пока девушки выполняли ее приказ, отдала мальчика его матери. Мито осторожно взяла на руки своего сына и улыбнулась. — Он так красив… Правда, Тобирама? — Да. Он очень похож на своего отца. — грустно ответил Сенджу. Женщина ласково прикоснулась к руке деверя и сжала ее. Мужчина посмотрел на красноволосую. — Тоби, утри слезы. Сегодня мы не должны плакать, ведь сегодня такой радостный день. — произнесла Мито, глядя на сына. — Хаширама всегда будет с нами, в наших сердцах, и в этом малыше. — Ты права, Мито. Я не буду плакать. Ради Хаширамы и своего племянника. — Мито-сама, а когда мы покажем его народу? — Мы можем лишь объявить о его рождении, но показывать я его пока не буду. Нужно подождать хотя бы недели две. — ответила Узумаки. — Так, уважаемые мужчины, пожалуйста, выйдите отсюда. Мамочке пора кормить свое дитя. — вмешалась Мива. — О, конечно, конечно, уже уходим. — улыбнулся Акайо-сан и вышел вместе с Тобирамой из комнаты. Мито взяла сына на руки и открыла грудь. Малыш прижался к ней и принялся активно сосать молоко. А Узумаки погладила ребенка по голове и сказала: — И как же мы тебя назовем? Может, Ашина? В честь моего отца. Или Хикэру? Сияющий, как солнце. Или Таро. Великий сын своего отца. Да… пожалуй, назову тебя Таро. Ты будешь достойным шиноби, как твой папа. Как же жалко, что он не сможет увидеть тебя. А все из-за этого подонка Учихи! — прошипела Мито и непроизвольно слишком сильно сжала малыша в руках. Мальчик оторвался от груди и заплакал. Мито успокоила ребенка и мстительно прошептала: — Я не забыла о своей клятве, Мадара. Я найду тебя и уничтожу. Обязательно!