Алая Роза Конохи

Все то время, пока костры горели, Мито стояла напротив них и смотрела на яркий, обжигающий своим жаром, огонь. В ее покрасневших от слез глазах отражались блики костров, а исходящий от них свет вкупе с растрепанными волосами делал ее похожей на демона. А когда костры догорели, Мито, согласно обычаю, собрала прах умерших в погребальные урны и сообщила Хирузену, куда отправляется. Тот сразу же высказал предложение пойти с ней, чтобы подстраховать её, пока она будет проводить ритуал, но женщина отказалась от его помощи, аргументировав это тем, что хочет побыть одна и составить план сражения с Братьями, а для этого ей нужны тишина и одиночество. Шиноби понял ее и, собрав донельзя расстроенный народ, отправился обратно в деревню, а куноичи, взяв с собой факел и огниво, а затем начертив на земле печать Перемещения, встала на нее и через несколько секунд оказалась у семейного склепа Сенджу. «И снова я здесь. Когда же это уже закончится? Я так не хочу больше приходить сюда!» — думала женщина, заходя в склеп. Здесь лежали все ее любимые люди: мама, отец (она решила все-таки перевезти урны родителей в склеп Сенджу, чтобы им не было одиноко), Хаширама, а теперь еще и Тобирама с Таро. До крови закусив нижнюю губу, чтобы снова не разрыдаться, Мито зажгла факел, поставила урны рядом и, воскурив благовония, сложила руки в молитвенном жесте и зашептала слова молитвы. Она просила Ками-сама, чтобы у ее родных все было хорошо, чтобы они воссоединились на том свете и приглядывали друг за другом; она просила у них прощения за то, что не смогла защитить и поклялась отомстить. Сказав это, куноичи почувствовала удовлетворение Курамы, ведь ему давно хотелось выйти в бой, ощутить вкус крови, ярости, ведь этим он и питался. «Ты получишь мой гнев, Кьюби, сполна насытишься кровью. Сегодня я убью их твоими руками и, наконец-то, успокоюсь.» — сказала она хвостатому. — «Дорогая, я только этого и жду! И надеюсь, ты подаришь мне хороший бой.» — «Это будет отличный бой, и я выйду из него победительницей!» — «Умница! Хороший настрой!» — довольно усмехнулся Лис и расхохотался, а Мито вместе с ним. Ее истеричный смех смешался со смехом Курамы и стал еще более пугающим, и казалось, будто хохочут сами рэйки. Он отражался от холодных каменных стен, тем самым усиливаясь и пробирая до дрожи. Резко начавшись, он также резко закончился, когда Мито почуяла что-то чакру, смутно знакомую, словно давно забытую мелодию, она дразнила и манила. Поднявшись с колен, куноичи взяла факел, достала кунай и удобно схватив его за рукоять, осторожно пошла по лесной тропинке, опираясь лишь на свои нечеткие ощущения. Чакра обрывалась, путалась, и Узумаки начинала злиться на ее обладателя, тем временем уходя все дальше от склепа и приближаясь к самой чаще леса. И вот, наконец, когда наступила глубокая ночь, Мито достигла пещеры, и здесь было легче уловить чакру. Нахмурившись, куноичи храбро ступила на порог пещеры и, закрыв глаза, попыталась найти обладателя этой чакры и через несколько минут ей это удалось. В шоке она широко распахнула глаза и прошептала, сама не веря своим ощущениям: «Но как? Неужели это правда? Ты действительно выжил…» Еще раз проверив свои догадки, она убедилась, что не ошиблась. По ее щекам побежали слезы, и женщина неожиданно для себя испытала прилив радости. Улыбнувшись, Мито смело направилась вглубь пещеры, освещаемой тусклым светом факела. Из углов, докуда не мог достать свет, доносился чей-то неразборчивый шёпот, от этого по телу женщины бежали мурашки, а сердце бешено колотилось. Но Мито уже решила дойти до обладателя чакры, поэтому, крепко сжимая факел, она шла дальше. И вот, когда казалось, что этот коридор никогда не закончится, в конце забрежил свет, ободренная им, Узумаки пошла быстрее, и через пару минут оказалась в большом мрачном зале, вырубленном прямо в камне. Она была пуста, и Мито остановилась, не понимая, почему она никого не видит, умение чувствовать чакру ее еще ни разу не подводило, и сейчас женщина ощущала, что не ошибается: человек, от которого исходит эта чакру, здесь, где-то неподалёку. Пройдя дальше и осмотревшись, куноичи все-таки увидела его. Подойдя ближе, Мито улыбнулась и села рядом. «Давно мы не виделись. Сколько лет уже прошло… А ты все-таки выжил. Помнишь ли ты меня?» — думала Узумаки, с нежностью и жалостью глядя на того, кого она считала умершим, того, кто причинил ей сильную боль и кто любил странной безумной любовью. Мадара… Сейчас, спящий, он был меньше всего похож на безумца: в кои-то веки спокойное умиротворённое лицо и слегка дрожащие ресницы. Ей внезапно захотелось прикоснуться к его лицу, осознать, что это не сон, ведь он уже один раз исчез, и тогда она думала, что он погиб, но после снова пришел к ней. И в глубине души, ей просто не хотелось оставаться одной. Несколько раз Мито одергивала руку, но затем все-таки решилась и дотронулась ладонью ло его лба, чтобы убрать упавшую прядь волос, и тут же вздрогнула, когда он резко открыл глаза и крепко схватил ее за запястье. Увидев, кто перед ним, Мадара не мог поверить своим глазам. Как она сюда попала? Как долго она уже здесь? Почему вообще пришла сюда? Неужели она искала его? Множество вопросов возникло в голове мужчины, но они подождут. Сначала ему хотелось убедиться, что Мито действительно здесь, что она настоящая, а не видение из сладостного сна. Поднявшись с татами и придвинувшись к ней вплотную, Учиха обнял ее, чувствуя биение женского сердца, волнение чакры, тепло тела. И только тогда мужчина осознал, что она не порождение его разума и действительно пришла к нему. Безумная радость в тот же момент охватила его. Схватив Мито за плечи, он притянул ее к себе и впился в губы жадным поцелуем. Как и в ту страшную лунную ночь, он не замечал, что женщина не отвечает на его поцелуй, но в этот раз она хотя бы не сопротивлялась. Когда воздуха стало не хватать, он с неохотой оторвался от губ и, снова обняв, уткнулся в ее шею. Так они сидели долгие минуты, а затем он почувствовал, как женские руки обняли его, а лицо уткнулось в плечо. — Я осталась совсем одна, Мадара. У меня никого больше нет. — раздался ее голос, пугающий в своей отрешенности и обречённости. — И как бы я не успокаивала себя, мне никогда не избавиться от той ужасной боли, что терзает меня. Она всегда будет со мной. Я понимаю это, но почему же мне все равно так тяжело? А еще сегодня на рассвете я должна встретиться с теми, кто отобрал у меня мою семью, и я непременно убью их. А дальше? Что мне делать? — Мито, у тебя есть я, и я могу помочь тебе. Только если ты позволишь мне. — Что ты хочешь? — устало прошептала Узумаки. — Я хочу, чтобы ты позволила мне быть рядом с тобой. Чтобы ты позволила любить тебя. Услышав такое, Мито напряглась и попыталась высвободиться из его объятий, но Учиха не дал ей этого сделать и еще крепче сжал ее плечи. — Мадара, не надо, пожалуйста… — раздался ее жалобный шёпот. — Подожди, сначала послушай меня, а потом принимай решение. Я знаю, что поступил тогда, как последний подонок. Но пойми, тогда я не контролировал себя, в меня будто они вселился. И эта любовь к тебе… Она сводила меня с ума, сначала это была лишь страсть и желание, но потом, когда я стал приходить к вам домой, и ты хорошо относилась ко мне, я понял, что уже не могу жить без наших вечеров, когда мы играли в и-го, без наших разговоров. Именно тогда я и влюбился в тебя окончательно. А еще эти чертовы сны, когда ты приходила ко мне… Они изводили меня, заставляли мучиться. И окончательно довела меня та красная луна, мне стали приходить странные видения, я чуть с ума не сошел в тот день, и лишь к тебе я мог обратиться за поддержкой и помощью. Поэтому тогда я и пришел. Я едва держался, чтобы не признаться тебе в своих чувствах, а когда ты так произнесла мое имя, я не выдержал. Тогда я был невероятно зол и на себя, что проговорился, и на Хашираму, что стоял у меня на пути, и на тебя, чтобы вызвала во мне такие чувства. Мне ужасно стыдно за того себя, я понимаю, что ты вряд ли сможешь простить меня за такой поступок в отношении тебя, но, прошу. Дай мне еще один шанс все исправить, загладить свою вину пред тобой. Пожалуйста… — это Мадара сказал, обхватив руками лицо Мито и посмотрев ей в глаза. В его и ее глазах стояли слезы и боль, накопившиеся друг к другу за многие годы. Наступило гнетущее молчание, и лишь тихое дыхание нарушало его. И вот, когда Учиха подумал, что сейчас Мито просто встанет и уйдет, или ударит его, именно она прервала молчание и тихо, с грустью в голосе произнесла: — Я уже давно простила тебя, Мадара, и не держу зла. Но мне нужно все обдумать и… ты же сам понимаешь, что мы не сможем быть вместе. Для всех ты умер уже давно, еще тогда, в битве с Хаширамой. — И кто сейчас Хокаге? — внезапно спросил мужчина. — Хирузен Сарутоби, он был учеником Тобирамы. А что? — Ты расскажешь ему про меня? — Нет. — твердо ответила Мито. — Никогда. Я не хочу, чтобы он пострадал. Я пообещала Тобираме, что буду его советником и буду присматривать за ним. К тому же, он еще слишком молод, чтобы тягаться с тобой. Ты его убьёшь. — Спасибо, что оценила мои возможности. — усмехнулся Учиха. — Но ты же будешь навещать меня? — Буду. — через минуту ответила Узумаки. — Да, буду. — более уверенно произнесла она. В этот момент сквозь щели в пещере проник солнечный свет, и Мито поняла, что ей пора уходить. Поднявшись с земли, куноичи попросила: — А ты можешь проводить меня? Я просто не знаю, как выбраться обратно. Я шла по твоей чакре… — Ты ее еще помнишь? — удивился Учиха. — У меня на чакры память хорошая. Не сомневайся. — улыбнулась Мито. — А я и не сомневался. Раз уж просишь, то пойдем. — и, взяв любимую за руку, Учиха создал на руке пламя и повел её за собой. — Как думаешь, я смогу победить? — Есть сомнения? — Есть. Я ни разу не видела этих Братьев. — Каких Братьев? Золотого и Серебряного? Тебе с ними предстоит биться? — Да. А ты слышал про них? — Слышал. Знаю, что они обрели частичку Кьюби и стали псевдоджинчуурики. Они очень сильны, Мито, потому что у них есть особые артефакты, которые, по легенде, создал сам Хагоромо Отсуцуки, Первый Мудрец. — Я слышала об этом от Хаширамы, но подумала тогда, что это просто выдумка. — Поверь, они реальны, и тебе придется столкнуться с ними. Именно с помощью них они сражались с Курамой и почти победили его, если бы он их не проглотил. — «Ох, как же они выбесили тогда! Я думал, что они сдохнут у меня в желудке, но нифига! Пришлось выплюнуть. И они еще часть моих сил обрели! Поэтому ты должна убить их, и я помогу тебе!» — «Спасибо, Курама. Но сейчас давай поспокойнее, не хватало еще, чтобы мы пострадали из-за твоей ярости.» — «Ну хоть в бой то дашь вступить?» — «Если Мадара прав, то они очень сильны. Но я не хочу использовать технику Дракона, она слишком опасна. Так что будем пользоваться твоей силой.» — «Отлично!» — Мито, ты меня слышишь? — раздался взволнованный голос Учихи. — Прости, просто я говорила с Курамой, он сейчас очень зол на этих Братьев и хочет побыстрее начать драку. Пришлось успокаивать его. Так что ты хотел сказать? — Я пойду с тобой! — решительно заявил Мадара. — Нет. — твёрдо возразила Мито. — Я не допущу, чтобы еще и ты пострадал из-за меня. — Узумаки прикоснулась ладонью к щеке мужчины и, улыбнувшись, добавила: — Я справлюсь с ними. Если ты действительно любишь меня, то останешься здесь и не пойдешь за мной. — Мадара хотел возразить ей, но Мито приставила палец к его губам и покачала головой, а затем крепко обняла его и, уперевшись подбородком ему в плечо, прошептала: — Я не хочу больше видеть гибель своих любимых, поэтому прошу, останься здесь, ради своей же безопасности. Хорошо? — Только ради тебя. — Спасибо. А теперь давай выйдем из этой темноты на свет Оставшийся путь до выхода из пещеры они прошли молча. Солнечный свет на мгновение ослепил Мито, а когда она обернулась, то Учихи уже не было рядом. Тяжело вздохнув, куноичи проверила оружие, встряхнулась и уверенным шагом отправилась на встречу со своими врагами. *** Их мощную чакру она почувствовала еще за полкилометра, а уж когда подошла к поляне, то в полной мере ощутила их силу, к ней примешивалась знакомая чакра Лиса, тот, почуяв ее, сразу же встрепенулся и прорычал: — Это точно они! Подберись к ним, и я им задам! — Еще не время. — спокойно ответила Мито. К своему удивлению, ей не передавалась ярость Лиса, ее не наполняла ненависть, были лишь сосредоточенность и ледяное спокойствие. Покрепче схватив рукоять танто, женщина вышла на поляну и увидела Братьев, двух здоровенных шиноби, насмехающихся над её горем. Нахмурившись, куноичи приблизилась к ним и сказала: — Я знаю, зачем вы здесь. Вы пришли за Курамой. Так вот, черта с два я отдам его! — Как смело с вашей стороны, Мито-сан! Мы уважаем смелых людей, и поэтому даём вам последний шанс. Позвольте избавить вас от этого монстра, вытащить его. Он ведь подтачивает ваше здоровье, тем самым уменьшая жизнь. Вы ведь не знали об этом, верно? — Но я чувствую себя нормально! Вроде бы… — Вот именно, вроде бы. Но все-таки вы же из клана Узумаки, а мы знаем, что он славится своим долголетием и большими запасами чакры. Поэтому то вы пока не замечаете, но лет через десять начнёте. И вы можете не дожить даже до шестидесяти, он погубит вас. Поэтому мы предлагаем вам сделку: вы отдаёте нам Кураму, а мы оставляем вас в живых и уходим обратно в свою деревню вместе с остатками войск. — Это неравная сделка. Я ведь умру, а потом вы нападёте на Коноху! Так что, никакой сделки не будет, господа. Пора закончить вежливый разговор и перейти к сражению. Вы убили близких мне людей, а теперь я убью вас! И Мито помчалась навстречу врагам, на ходу накапливая чакру в кулаке для мощного удара. Удар пришёлся в плечо Кинкаку и тот отлетел на несколько метров, а Гинкаку тем временем зашёл куноичи за спину и метнул кунай, целясь в шею, но благодаря предупреждению Курамы ей удалось увернуться. Тем временем Кинкаку уже смог подняться на ноги и, пока брат отвлекал внимание Мито, сложил ручные печати Кабан → Баран → Змея → Лошадь → Дракон и ударил кулаком об землю. Молнии, как змеи, быстро расползлись по поверхности и попали по ногам куноичи, пропуская сквозь ее тело мощный электрический заряд. Кинкаку рассчитывал просто надолго вырубить куноичи, чтобы затем привезти ее в их убежище и вытащить из нее Кураму, но от злости перегнул палку и выдал заряд слишком большой мощности. Женщина закричала от сильной боли, пронзившей ее внутренние органы, и упала на колени, не в силах устоять на ногах. Все тело дергалось в конвульсиях, волосы дымились, а изо рта потекла кровь. Боль никак не прекращалась, и Мито захотелось просто лечь, закрыть глаза и уснуть, чтобы остановить ее. Но в этот момент отчаянный крик Курамы прорвался сквозь пелену боли и прозвучал в голове куноичи: — НЕ СМЕЙ УМИРАТЬ! ВСТАВАЙ И СРАЖАЙСЯ! — Я не могу… Мне больно… — еле слышно прохрипела Узумаки. — Хватит распускать сопли! Ты должна выжить и убить их! Вставай! — кричал Кьюби, видя, что Братья быстро приближаются к куноичи, желая вытащить его из ее тела. Этого Курама допустить никак не мог, потому что его слишком бесили эти персонажи, и он не хотел попасть в их загребущие ручонки, да и погибать ему совсем не хотелось, поэтому решил помочь своей джинчуурики и поделился своей чакрой. Мито почувствовала, что жгучая боль уменьшилась, но раны не вылечивались, поэтому ее состояние еще было плачевным. Она попыталась встать, с трудом у нее это вышло, ведь ноги еле держали ее, а голова кружилась, не давая сосредоточиться и оглядеться. — Курама, помоги… — в отчаянии прошептала Мито. — «Я не могу. Они блокируют меня какой-то техникой. Прости…» Тем временем шиноби уже приблизились к Мито, пользуясь ее тяжёлым состоянием, Кинкаку вырубил куноичи и, перекинув через плечо, вместе с братом быстрым шагом направился к повозке, которая стояла неподалёку в лесу. Курама, видя все это, в ярости метался по клетке, безуспешно пытаясь достучаться до сознания своей джинчуурики. Лис не понимал, почему она никак не может очнуться, словно сама не хочет просыпаться. И к сожалению, Кьюби не мог исцелить ее раны и ожоги, ведь его чакра могла лишь калечить. Поэтому теперь все зависело от самой куноичи. *** Прошло два дня. Мито не вернулась в Коноху, и Хирузен понял, что с ней что-то случилось. Он догадался, что она решила отвезти урны с прахом в семейный склеп Сенджу и, предупредив помощников о своем отъезде, отправился в путь. Темная чакра куноичи, смешанная с чакрой Лиса, чувствовалась довольно отчётливо, поэтому джоунину было нетрудно добраться до склепа. Здесь Хирузен обследовал окружающую местность и понял, что здесь она пробыла недолго и вскоре ушла в северо-западном направлении, по нему и пошел шиноби, иногда напрягаясь, чтобы уловить частицы чакры, ведь здесь они ощущались не так чётко. Через пару часов Хокаге добрался до лесной поляны в глубине леса, здесь сразу было видно, что произошло сражение, особенно явно про это говорили обожженная земля и запах гари. И здесь же чакра Мито оборвалась, зато присутствовала другая: еще более тёмная и сильная, но странным образом схожая с чакрой Курамы. Сосредоточившись на этой чакре, Хирузен направился по тропинке, на влажной земле после холодной туманной ночи он обнаружил мужские следы. Обрадовавшись такой удаче, Сарутоби осторожно, чтобы не повредить следы, пошел по краю тропинки. Пройдя пару километров, шиноби увидел следы от колёс повозки, а вместе с ней и едва уловимое дуновение чакры Узумаки. «Значит, она сражалась с этими Братьями, но победить не смогла. Они ее вырубили, поэтому я не чувствовал ее чакру. Но здесь она потихоньку начала приходить в себя. Ками-сама, что же они хотят сделать с ней?! Неужели хотят вытащить Кьюби? Этого нельзя допустить!» — мысленно воскликнул шиноби и, ускорившись, продолжил свой путь. *** Убежище Братьев находилось далеко, примерно в трех днях пути от страны Огня, в стране Железа, нейтральной территории, где их никто не знал и не мешал. Там они нашли неплохую пещеру, не грозившую обвалиться, с довольно широкими коридорами и высокими потолками. В этой пещере они залечивали свои раны после битвы с Курамой, а после, все-таки желая забрать силы биджу себе и стать полноценными джинчуурики, они решили пойти к Райкаге и убедить его объявить войну против Конохи, но Райкаге был разумным человеком и не пошел на провокацию. Это взбесило Братьев, и через трех месяцев повстанческой работы они подняли бунт против Эя и, убив его в жестоком сражении, отправились вместе с повстанцами против Конохи. Их целью было не уничтожение деревни, как таковое, а Мито, ведь к тому времени они знали, что в ее теле заключен биджу. План был в том, чтобы разозлить Узумаки, заставить ее выйти на сражение с ними и, победив ее, но не убив, доставить в их убежище и вытащить из нее Кьюби с помощью особых печатей, про которые они узнали путем пыток от шиноби, которых как раз обучала Мито. Шли братья довольно медленно и осторожно, чтобы случайно не попасться в руки шиноби Листа или Тумана. Часто они проверяли состояние пленницы, им она нужна была живой и более-менее нормальном самочувствии, чтобы, главное, пережила полное извлечение биджу, а потом пусть помирает. *** На второй день пути Мито очнулась, но была слишком слаба, чтобы даже пошевелиться, поэтому смогла лишь кое-как осмотреться. Она лежала в неудобной позе на деревянном полу повозки с туго стянутыми запястьями и ногами. Ожоги разной степени тяжести покрывали все ее тело, из-за поражения внутренних органов открылось кровотечение из носа и рта. Мито было ужасно плохо и больно, из глаз потекли слезы, а затем дверь отворилась, и показалось ухмыляющееся лицо Гинкаку: — Брат, она очнулась! — доложил шиноби, не переставая ухмыляться и глазеть на нее. — Иду. — отозвался Кинкаку и через минуту показался в проходе и спросил: — Как вам лежится, Мито-сан? Удобно? Ничего не болит? Вы только согласитесь добровольно отдать Кураму, и ваши страдания закончатся. — Да пошли вы оба! Вы убили моих родных, а я еще должна вам подчиняться?! — яростно крикнула Узумаки, собрав крохи сил и пытаясь высвободить руки. Кинкаку это заметил и добавил: — Зря стараетесь. Мой брат — спец по вязанию узлов, этот вы точно не развяжете. И свои способности в фуиндзюцу не сможете применить, ведь для этого вам нужны руки. Так что, лучше не дёргайтесь. — Ты плохо меня знаешь! Буду, и еще как! Пожалеешь, что не прикончил меня! — Сначала наберитесь сил, а там посмотрим. — и не дав куноичи договорить, закрыл дверь. Мито взвыла от злости и прокричала: — Да чтоб вы оба сдохли! Я до вас доберусь! — ее чакра пылала от ее ненависти и ярости и начала оказывать давление на братьев, но те уже были привычны и не особо обратили внимания. — Мито-сан, вы не представляете, сколько раз нам это говорили! Но мы все еще живы! — и братья с издёвкой расхохотались, а Узумаки поникла головой и почувствовала, как к горлу подошёл ком слез и аж больно стало. Кое-как проглотив его, Мито постаралась успокоиться и прийти в себя, насколько это было возможно. — «Мито, тебе пора использовать твою накопленную чакру. Кинкаку затронул твои естественные запасы, но до запасных, к счастью, не добрался. Используй их. Сними печать Бьякуго.» — «А будто бы я сама не догадалась. Я и хочу это сделать, но мне нужно развязать руки, чтобы сложить одну ручную печать. Без нее никак.» — «Тогда ищи, чем разрезать верёвку. И побыстрее, пока они ничего не заподозрили!» — «Так точно, Курама-сама!» — язвительно ответила Мито и принялась внимательнее осматривать пол повозки в поисках острого предмета, хотя бы гвоздя, но ничего такого, как назло, не находилось. «Вот уметь бы использовать стихию огня. Сейчас бы очень пригодилось!» — с сожалением подумала женщина и попыталась дотянуться до узла, но через несколько минут поняла, что это бесполезно. Злость от своей беспомощности и отчаяние захлестнули куноичи, и ком слез, что она так тщательно пыталась проглотить, начал давить ей на горло, а затем горькие слезы побежали по щекам. Так она и лежала, пока повозка не остановилась, и снаружи раздался какой-то шум, похожий на ругань. Мито подумала, что сейчас ее вытащат и куда-то поведут, поэтому приготовилась кусаться и брыкаться, пока силы не иссякнут. В этот момент дверь повозки распахнулась и на пороге оказался Гинкаку, схватив куноичи за руку, он вытащил ее на улицу. Яркий солнечный свет на несколько секунд ослепил ее, а затем она ощутила холодное прикосновение куная у своего горла. — Отпусти её! — раздался холодный низкий голос, в котором явственно слышался страх, но не за себя, а за нее. — Ты же вроде сдох! Или я что-то путаю? — Как видишь, я жив. А теперь отпусти её! — Мадара? Хирузен? — привыкнув к свету и увидев своих спасителей, прошептала Мито. — Как вы… — Заткнись! — прорычал ей на ухо Гинкаку. — Иначе хуже будет! — Мой брат прав, Мито-сан. Убить мы вас не можем, иначе Кьюби тоже умрёт. Но помучить сможем, причем с большим удовольствием! — Учиха, я пока не буду разбираться, как вы вообще выжили, но нам придется объединиться, чтобы спасти Мито-сан. — Ты прав. Сейчас не до препирательств. — и, мгновенно сложив печати, Мадара исчез с глаз Братьев. Никто, кроме Мито, не понял, куда делся Учиха, а она догадалась, что за технику он применил. «Научился все-таки…» — слабо улыбнулась куноичи. В этот момент Мадара неожиданно возник за спиной у Гинкаку и одним мощным ударом вонзил танто прямо в сердце шиноби. Тот недоуменно выпучил глаза, изо рта хлынула кровь и попала на Узумаки, но та не растерялась и высвободилась из хватки мужчины. Кинкаку, увидев гибель брата, зарычал от гнева и бросился в атаку на Учиху и Узумаки, но тут Хирузен, применив технику Стихии Земли, сбил его с ног волной грязи, а затем изо всех сил ударил об дерево. Тот потерял сознание, и Сарутоби, пригвоздив его к дереву, побежал к Мито. Тем временем Мадара разрезал верёвки на запястьях женщины, и она с облегчением начала растирать кожу. Когда оба ее спасителя подошли к ней, она улыбнулась и крепко обняла обоих. — Спасибо, что спасли меня. — искренняя благодарность звучала в ее голосе, и мужчины невольно тоже улыбнулись. А разомкнув объятия, куноичи спросила: — Но как вы вообще нашли меня? — от слабости она пошатнулась и оперлась на дерево. Тут Учиха внимательно осмотрел ее и произнес голосом, дрожащим от едва сдерживаемой ярости: — Это он с тобой сделал?! — Я сама виновата, отвлеклась на его брата, и он ударил в меня техникой Молнии и переборщил с силой тока. Прошу, не трогай его. Я должна сама с ним разобраться. — Мито, — стараясь говорить спокойно и медленно, чтобы она точно поняла его, произнес Учиха. — я уже допустил ошибку, послушавшись тебя и отпустив одну. Сейчас ты должна послушать меня. Пожалуйста, оставайся здесь и лечи себя. Не лезь в драку, мы сами с ним разберёмся. — мужчина осторожно дотронулся до ее подбородка и приподнял ее голову, чтобы посмотреть ей в глаза. — Договорились? Мадара видел, как сложно даётся ей это решение, как она борется с собой, и решил не мешать ей. В этот момент Сарутоби дотронулся до его плеча и молча указал на Кинкаку, который уже очнулся и пытался высвободиться из грязевой ловушки. Учиха кивнул и спросил Мито: — Договорились? — Хорошо, я останусь здесь. — Спасибо. — Только прошу, не убивайте его. Я хочу сама это сделать. Как он убил Тобираму и Таро. — Обещаю. — твёрдо ответил шиноби и вместе с Хирузеном пошел к Кинкаку, а Мито села под тень раскидистого дерева в позу лотоса, быстро сложила нужную ручную печать и сказала: — Печать Инь: Снятие! — и тут же на ее лице и теле начали появляться розовые татуировки, от которых исходил слабый свет. Узумаки закрыла глаза, внутренним взором направляя целительную чакру на свои раны и ожоги. Первым делом куноичи принялась восстанавливать поражённые клетки сердца и мозга, сильнее всего пострадавшие от техники, через двадцать минут ей стало намного лучше. Она почувствовала, как жизненная энергия возвращается к ней, и это было поистине прекрасное ощущение. Затем последовали остальные органы, кожа и волосы. И вот через сорок пять минут она смогла полностью исцелиться. Чувствовала себя Мито очень хорошо и готова была встретиться со своим врагом. «Ты молодец, Мито. Это действительно удивительная техника, и ты смогла овладеть ей.» — подметил Лис. «И все-таки я рад, что ты еще жива.» «Держалась ради нас с тобой. Чтобы ты не отправился в небытие вместе со мной.» «Спасибо. Но теперь тебе пора идти, нужно доделать то, что мы начали.» «Ты прав. Пора наказать того, кто отнял у меня мою семью.» Поднявшись с земли, Узумаки быстрым уверенным шагом направилась к Кинкаку. Увидев ее, Мадара и Хирузен расступились, тем не менее не упуская шиноби из виду. Мито тем временем вплотную подошла к убийце и внимательно посмотрев в его наглые глаза, сказала: — Как ты там говорил? Много раз вас пытались убить, но не смогли? Так посмотри на труп своего брата! — женщина даже отошла, чтобы не загораживать ему обзор. — Что ты чувствуешь? Ярость, боль, желание уничтожить нас всех? Так вот это же чувствовала и я, когда ты убил моего деверя и моего сына! — крикнула она. — Почему ты не пощадил его? Он же был еще ребёнком… Ничего плохого никому не сделал… — Ты недооценивала своего сына. Он не был ребёнком, он был шиноби, причем, признаюсь, довольно сильным. Я хотел сохранить ему жизнь, но он решил защитить своего дядю. Как благородно, но этим делу не поможешь. Он мешался под ногами, поэтому я и убил его. Да и к тому же, нужно было вывести тебя на эмоции. Ради одного Тобирамы ты вряд ли пошла мстить нам, а вот ради сынишки точно. И мои догадки оказались верны, ведь ты слишком вспыльчивая и очень любишь свою семью. Я сыграл на этом и победил! — расхохотался Кинкаку. Мито еле сдерживалась, чтобы не раскроить ему череп ударом кулака. Ненависть и гнев воспылали в женщине с новой силой, ей хотелось причинить Кинкаку ту же боль, что он причинил ей, чтобы он страдал так же сильно, как она. Подойдя к Учихе, Мито попросила его дать ей кунай. Тот попытался успокоить ее, достучаться до нее, но тщетно, горе затуманило ей разум, и сейчас куноичи не отдавала себе отчет в своих действиях, поэтому когда Мадара хотел остановить ее, она выхватила кунай у него с пояса и ударила его в грудь, отбросив на несколько метров. Хирузен правильно расценил ситуацию, поэтому решил не мешать женщине и отошёл подальше. А Мито тем временем подошла к Кинкаку и врезала ему кулаком в челюсть, и у того чуть голова с шеи не оторвалась. Затем еще несколько раз, пока шиноби снова не вырубился. После этого Мито немножко попустило, и разум более-менее прояснился. Напрягшись, она вспомнила об одной печати, о которой однажды прочитала в свитках про фуиндзюцу. Печать редко использовали из-за того, что она была сложной в начертании, да и к тому же, в бою ею не воспользуешься. Эту печать нужно было начертить на земле, а затем заманить человека на нее. Когда шиноби попадал в нее, то его кровь начинала циркулировать намного быстрее, заставляя суставы выкручиваться, а кожу — рваться, и в конце концов человек умирал в страшных муках от потери крови. Главное, в порыве боя самой не попасться в эту ловушку, поэтому Мито пришлось большим усилием воли заставить себя успокоиться и задвинуть свой гнев подальше до поры до времени. Сосредоточившись, куноичи начала кунаем на земле чертить печать, усиленно ее вспоминая, стараясь все сделать правильно и быстро, пока Кинкаку не пришел в сознание. Все заняло около получаса, и в тот момент, как ловушка активировалась, на секунду зажегшись красным светом, шиноби очнулся. Мито злобно ухмыльнулась и направилась к Кинкаку, чтобы освободить его из одной ловушки и заманить в другую. «Главное, действовать быстро и аккуратно, чтобы не повредить печать и не попасть в нее самой. Нужно заманить его туда и тогда он помучается!» — думала Узумаки, подходя к убийце. Тот злобно посмотрел на нее, выплюнул кровь и прохрипел: — Ты сдохнешь на глазах у них! Будешь корчиться в муках, пока я буду доставать из тебя биджу! Будешь молить о пощаде! — Хорошо говоришь! Но только все это ты испытаешь на себе, я тебе обещаю. — Ну давай проверим. Освободи меня и отдай мне уже Кураму! — Хорошо. — хмыкнула Мито и ударила кулаком по грязевой ловушке. Та еще не до конца рассыпалась, а Кинкаку уже бросился в яростную атаку. Его кулак метил ей в висок, но она увернулась и начала отступать в сторону печати. Шиноби наносил удар за ударом, но все его атаки уходили в пустоту и он лишь тратил свои силы, ведь Мито легко ускользала от него, посмеиваясь над ним и постепенно заводя в свою ловушку, но также следила за собой, чтобы самой в нее не попасть. И вот до печати осталось всего пару метров, Мито стала обходить ее, отвлекая Кинкаку, чтобы он случайно не посмотрел вниз, а когда шиноби был на краю печати, неожиданно атаковала его и толкнула в нее. Ловушка зажглась красным светом и захлопнулась. Кинкаку попытался встать, но ничего не вышло, кровь резко ускорила свое движение по организму и сильная острая боль ударила в его голову, затем подскочило внутричерепное давление, сосуды в глазах начали лопаться, и капельки крови выступили на глазах. А тем временем Мито села напротив него и спросила, передразнивая его самого: — Как вам лежится, Кинкаку-сан? Удобно? Ничего не болит? — Ну ты и тварь, Узумаки! Немедленно выпусти меня! — закричал шиноби. — Размечтался. Теперь ты испытаешь на своей шкуре, что такое боль и страдания. Я ради тебя вспомнила эту печать, хоть она редкая и очень сложная в начертании, но я постаралась, и, похоже, она работает. Я смотрю, уже сосуды полопались, голова раскалывается, значит, скоро начнёт выкручивать суставы, а из глаз пойдёт кровь. А там и до переломов недалеко, и боль будет еще сильнее, уж поверь. Ты сдохнешь здесь, в муках, будешь молить о смерти, а я буду смеяться и издеваться над тобой. И знаешь, мне нравится такой расклад! — и Узумаки захохотала, смех ее был полон злой радости и превосходства над врагом, а Кинкаку закричал от жгучей боли, пронзившей его тело. На ее смех и его крики прибежали Мадара и Хирузен и остановились на месте, от вида Кинкаку даже им стало не по себе. К тому времени у шиноби начали ломаться суставы рук и ног, и новые крики боли наполнили пространство, а Мито со странным любопытством наблюдала за ним. Мадара понял, что скоро она сорвётся и у нее будет истерика, поэтому он подошёл к ней, присел рядом и, крепко обняв ее, прижал к себе. Мито судорожно вздохнула и, обхватив руками его талию, уткнулась ему в грудь и сначала тихо, а затем навзрыд заплакала, выплескивая все свои эмоции, стараясь освободиться от гнева, отчаяния, горя. А Хирузен, подойдя к Мито, закрыл ей уши руками, чтобы она не слышала жуткие крики. Это продолжалось ещё около часа, пока Кинкаку весь не истёк кровью и не умер, до самого конца он кричал и проклинал Мито, а она уже не могла смотреть на него и молчала. Когда Кинкаку затих, куноичи решилась посмотреть на него, не разжимая объятий с Мадарой, и была шокирована тем, насколько сильно печать изуродовала его: тело превратилось в мешок с костями, все суставы были переломаны, лицо, руки, одежда были полностью в крови, и земля под ним вся пропиталась ею. Конечно, Мито читала про печать, знала, что она может сотворить, но это было лишь в ее воображении, а теперь она видит это своими глазами, вблизи. Несколько минут женщина, не отрываясь, смотрела на него, а потом подняла взгляд на Хирузена и спросила: — Он умер? Правда же? Шиноби подошел к искореженному трупу, осмотрел его и кивнул в знак согласия. Мито облегчённо вздохнула и впервые за эти несколько тяжёлых дней радостно улыбнулась, причем эта радость была не безумная, а светлая и искренняя. Куноичи радовалась тому, что смогла выполнить свою клятву, данную Тобираме, Таро и себе, в конце концов: отомстить за их гибель. А раз ее дело сделано, то теперь можно отправляться на покой, больше никаких сражений, войн и боли. Сейчас Мито хотелось только одного: побыть с самой собой наедине, чтобы никто не тревожил ее, ей хотелось уехать подальше, туда, где ее никто не знает, но сначала нужно сообщить об этом Мадаре и Хирузену, чтобы они не переживали за нее и не искали. — Мадара, Хирузен, мне нужно кое-что вам сказать. Спасибо вам за то, что спасли меня и помогли убить этих ублюдков. Без вас я бы ни за что не справилась. И еще благодаря вам я смогла исполнить свою клятву, данную Тобираме и Таро. А теперь я чувствую, что опустошена и сильно устала, не только физически, но и морально. Мне нужно побыть одной вдали отсюда, поэтому я говорю вам, что должна на время уехать не только из Конохи, но и из Страны Огня. Пока не знаю, куда, но я уже точно решила. И поэтому прошу вас не искать меня, когда я пойму, что готова вернуться, я дам вам знать.