Алая Роза Конохи

После разговора Мито решила сначала вернуться в Коноху, чтобы распорядиться насчет поместья Сенджу, хозяйкой которого она является, ведь теперь после смерти обоих братьев, дом принадлежит ей. «Раз я решила на время оставить деревню, мне нужно позаботиться о слугах и доме. Нельзя оставлять их на произвол судьбы, ведь они работали на Сенджу много лет и заслужили хорошей награды.» — размышляла женщина по пути в деревню. Мадара разумно решил не идти с Мито и Хирузеном, но обещал ждать ее возле своего обиталища, чтобы попрощаться, и, крепко сжав ее руку, удалился к себе. А пока они с Хирузеном шли, женщина решилась спросить: — А как вы с Мадарой нашли меня? И как смогли сработаться? Ты же знаешь, кто он. — Когда вы не вернулись в Коноху, я заподозрил неладное и отправился на ваши поиски. Ваша чакра хорошо читалась, но только потому, что я знаю её и вы ее не скрывали. Я проследовал до склепа, там вы были недолго и пошли дальше на северо- запад. Вскоре я вышел на поляну, где вы сражались с Братьями, там ваша чакра через пару километров пропала, и я понял, что вы потеряли сознание. Но, благо, земля была влажной, и на ней отпечатались следы от колёс повозки, и я последовал за ними. Спустя пару часов я почувствовал чужую чакру, темную, холодную и удушающую. Я сразу понял, что это не ваши противники, у них совсем другая чакра. Мне стало интересно, кто это, и я направился по следу, а через несколько минут столкнулся с источником этой чакры… — С Мадарой. — Да. Сначала я был в шоке, ведь Тобирама-сама говорил мне, что он погиб еще в битве с Хаширамой-сама. Но он стоял передо мной, как ни в чем не бывало, я уже подумал, что мне чудится, но Учиха сам подошёл ко мне и спросил: — Ты из Конохи? — Да, а как вы оказались здесь?! Вас же убили! — А тебя не учили, что сначала нужно представиться старшим, проявить толику вежливости? — Прошу прощения. Меня зовут Хирузен Сарутоби, Третий Хокаге. — Тот самый Сарутоби, ученик Тобирамы? И как же ты так сумел выбиться в люди? — Меня назначил Тобирама-сама. Он посчитал меня лучшим преемником. — Понятно, любимчиков вперед проталкиваем? — Учиха-сан, я не знаю, как вы выжили после битвы с Первым Хокаге, и мне некогда разбираться с этим. К тому же, я не желаю с вами ссориться, а если бы и хотел, то уже давно бы напал на вас. Я так понимаю, что вы тут не просто так. — Ты прав. Я ищу Мито, она обещала прийти, но так и не сделала этого. И ты ее тоже ищешь? — Да. Нельзя допустить, чтобы эти Братья смогли вытащить из нее Лиса, иначе Конохе несдобровать. — Ты прав. Коноха дорога мне, она — мое с Хаширамой детище, поэтому я предлагаю объединиться и спасти Мито. — Хорошо, только прошу, не дайте эмоциям взять верх над разумом. Не бегите в атаку сломя голову. — Еще учить меня вздумал? — Это лишь совет, Мадара-сан, не более. Эти Братья очень опасны, и ради своей цели могут пойти на все. Для того, чтобы разозлить Мито-сан, они убили ее сына и Тобираму-сама. Братья знали, что она обязательно решит отомстить им, и вызвали её на поединок, чтобы им никто не помешал. Она согласилась, но, как я понял, в бою кто-то из Братьев применил технику Молнии и вырубил её. А потом они повезли её в глубину леса. Я шёл по следам, когда наткнулся на вас. — Как вы умудрились сработаться? Тебя разве ничего не удивило? — Мито-сан, я был в шоке, когда увидел его живого, во плоти! Но мне пришлось повременить с эмоциями, нужно было идти вам на подмогу. Мадара-сан, оказывается, очень умный и опытный шиноби, не зря его считают равным по силе Хашираме-сама. Он быстро почувствовал вашу чакру и даже применил странную технику: начертил на земле незнакомую мне печать, а затем она засветилась голубым светом. Он встал на неё и заставил меня сделать то же самое, а потом мы переместились аккурат рядом с местом, на котором остановилась повозка. — Это техника Перемещения, я подглядела её у Тобирамы и затем улучшила, используя фуиндзюцу. А Мадара уже научился у меня. — Ого! Это потрясающая техника! Научите и меня? — Как-нибудь постараюсь. Знаешь, я хотела попросить тебя кое о чём. Ты можешь приглядывать за моим домом, пока меня не будет? Со слугами я сама поговорю. — Конечно, Мито-сан. Для меня большая честь оказать вам услугу. Куноичи улыбнулась, и они продолжили путь до деревни, который завершили ближе к ночи. Хокаге отправился к себе домой, а Мито — к себе. В поместье стояла тишина — все слуги уже спали. Решив не беспокоить их и поговорить с ними завтра, Мито тихо прошла в комнату, где стояла офуро с горячей водой и горел огонь в камине. Улыбнувшись и мысленно поблагодарив слуг, куноичи разделась и осмотрела себя: техника сработала на славу, не оставив ни ссадины на её теле, но забрав довольно много физических сил. «Жаль, что душевные силы с её помощью не восстановить, а мне бы они сейчас пригодились.» — подумала женщина и, забравшись в ванную, глубоко и с наслаждением вдохнула расслабляющий аромат лаванды и жасмина и закрыла глаза. «Поэтому ты и хочешь уйти отсюда подальше.» — неожиданно подал голос Курама, лениво приоткрыв один глаз. «Ты прав, мне нужна полная перезагрузка. Больше я не хочу видеть сражения и участвовать в них, не хочу терять близких мне людей. Хватит с меня и того, что меня покинули все, кого я любила.» — тяжело вздохнула женщина, и слёзы вновь навернулись на глаза. «А меня ты не собираешься подкармливать? Как я буду без твоей ярости, ненависти, страсти?» «Неужели тебе не хватило эмоций в бое против Братьев?» «Хватило. Но я так понимаю, что всю твою жизнь мне придётся жить в скуке и печали.» — разочарованно фыркнул Кьюби. «Это называется размеренная и спокойная жизнь. И да, тебе придётся так жить. А теперь дай мне отдохнуть в тишине.» — повелительным тоном произнесла куноичи. «Как пожелаешь.» — уклончиво ответил Лис и замолчал. Мито вздохнула и, расслабившись, задремала в полумраке комнаты. Несмотря на усталость, её сон был чуток, поэтому, услышав чьи-то тяжёлые мужские шаги в коридоре, куноичи тут же распахнула глаза и взяла с рядом стоящей тумбочки остро заточенный кунай и опустила руку под воду. Мужчина осторожно открыл дверь и стал приближаться к Мито, но та уже успела распознать чакру визитёра и, отложив оружие, спокойно сказала: — Не прячься, Мадара. Я знаю, что это ты. — Твои навыки сенсора все так же удивляют. Я вообще-то старался скрыть чакру. — словно обидевшись, ответил Учиха. — Училась у лучших. — усмехнулась женщина. — Присаживайся. — махнула она рукой. — А ты не засмущаешься моего присутствия в таком виде? — хитро спросил Мадара, с наслаждением глядя на очертания красивого тела Мито, укрытого водой. — Нет, я уже не так молода, чтобы смущаться мужчину. — женщина устало прикрыла глаза. — Да и ты мне не чужой. — мягко добавила она. — Приятно слышать. — улыбнулся Учиха. Наступило молчание. Потрескивал камин, согревая комнату, пара свеч давали слабый свет, создавая уютный полумрак, мягкий аромат лаванды и жасмина успокаивал и расслаблял. Раньше рядом с Мадарой Мито чувствовала себя некомфортно, её напрягал и пугал его внимательный взгляд, полный тёмной страсти, но сейчас, когда у неё никого из близких не осталось, мужчина стал для неё опорой и защитой, которой ей так не хватало. Сейчас Мито нуждалась в поддержке, чтобы рядом был кто-то, кто мог выслушать и понять её. И этот кто-то был сейчас в этой комнате. — Ты действительно решила уйти из Конохи? — прервал молчание Мадара. — Да, это необходимо. — твёрдо произнесла Узумаки. — В первую очередь, мне. — А как же Коноха? — спросил мужчина. — Я, в конце концов. — неожиданно добавил он, оказавшись совсем близко к Мито и посмотрев прямо в её чёртовые глаза, которые уже давно свели его с ума. — Я же не говорю, что ухожу навсегда. Пары-тройки лет мне хватит. Я должна побыть вдали от всего, что напоминает мне о моём горе и боли, привести свою душу в порядок. Я обязательно вернусь, обещаю. — ласково улыбнулась Мито, положив мокрую от воды тёплую ладонь на его руку. — Ты знаешь о моих чувствах к тебе, они никогда не изменятся. — трепетно прижавшись губами к ладони, прошептал Учиха. — А теперь скажи, испытываешь ли ты ко мне ту же любовь, что я к тебе? — Ты думаешь, я забуду про тебя? Этого никогда не случится. — уверенно ответила куноичи. — Я знаю. — слабо улыбнулся Учиха. — Но ответь, пожалуйста, ты любишь меня? — в этом вопросе были надежда и мольба. Всё-таки любовь поистине творит чудеса — великий Мадара Учиха стоит на коленях пред женщиной и надеется на её расположение. К его радости, раздумья Мито были недолгими. — Люблю. — нежно прошептала она, глядя ему в глаза. — Ты сделала меня самым счастливым, душа моя. — радостная улыбка озарила его лицо. — Теперь я точно знаю, что весь мой план делается не зря. — План Луны? Ты до сих пор над ним работаешь? Зачем? — взволнованно спросила Узумаки, вглядываясь в лицо возлюбленного. — Это ради нашего счастья, чтобы больше не было ни боли, ни печали, ни смерти. — уверенно произнёс Мадара. — Разве такое возможно в нашем мире? — Да. И я это сделаю ради нас. — в этот момент луна вышла изо туч, и её бледный свет сделал лик Мадары более безумным и пугающим. — Что бы ты не задумал, это не стоит того. Мне не нужно от тебя великих свершений, я хочу, чтобы ты просто был со мной, и всё. — Мито вытащила руки из воды и обняла Учиху за шею. Тепло её тела манило мужчину и, не в силах удержаться, он накрыл её губы поцелуем, в который вложил всю свою любовь и нежность, что накопились в его сердце. В этом поцелуе не было той безумной страсти или сжигающего отчаяния, что он испытывал, когда первый раз признался Мито, не было мучительного ожидания, теперь лишь светлая радость от её слов и осознания того, что его чувства не остались без ответа. — Когда ты вернёшься, я буду рядом, клянусь. Я никогда больше не причиню тебе боли. — горячо прошептал Учиха, неохотно оторвавшись от любимых губ и уткнувшись лицом в её шею. — Я верю. — так они просидели, обнявшись, пока вода в ванне не остыла. Тогда Мадара укутал возлюбленную в теплое хаори и отнёс в её спальню. Уложив женщину на футон, он уже хотел уйти, но Мито удержала его, попросив остаться. — Слуги ничего не заподозрят? — Они не заходят ко мне без разрешения, да и ты ведь не останешься до самого утра, уйдёшь и не дашь проводить тебя. — горько усмехнулась женщина. — Я останусь. Спи спокойно. Укрыв возлюбленную одеялом, Мадара лёг рядом и впервые за долгое время смог заснуть спокойно, как впрочем и Мито. Им было хорошо вдвоём, но всё хорошее рано или поздно заканчивается и как бы не хотелось Учихе остаться подольше рядом с любимой женщиной, пришлось уйти с первыми лучами солнца, чтобы никто из коноховцев не обнаружил его. Но перед тем как уйти, он нежно поцеловал Узумаки в губы и написал записку, где извинялся пред ней и обещал прийти проводить её, рядом с листом пергамента мужчина оставил их общий любимый цветок — красную розу. Мито проснулась через пятнадцать минут после того, как ушёл Учиха. «Как всегда, что и следовало ожидать.» — печально вздохнула она. — «А впрочем, это понятно, ведь нельзя допустить, чтобы его поймали.» Наконец-то, женщина почувствовала себя лучше. Конечно, скорбь и боль ещё не скоро оставят её, но они хотя бы немного ослабили свою хватку. Завязав хаори, Мито поднялась с футона и потянулась, решив размяться. Сделав растяжку и разогрев мышцы, куноичи открыла двери, впустив свежий утренний воздух и вдохнув его полной грудью. Улыбнувшись, она краем глаза увидела записку и цветок, сразу догадавшись, кто их оставил. «Прости, что не сдержал обещание, но мне пришлось уйти. И за розу из твоего сада тоже извини, просто хотел тебя порадовать.» — Дурак ты, Учиха. — хихикнула Мито и, поставив розу в вазу, стала приходить себя в порядок, сегодня ей предстояло со всеми попрощаться, чтобы затем уехать далеко и надолго. Мито переоделась в простую дорожную одежду: чёрные узкие штаны с высокой талией и темно-зелёную водолазку с горлом, на ноги надела чёрные сандалии на толстой подошве. Волосы куноичи завязала в два привычных пучка, скрепив их шпильками. Посмотрев на себя в зеркало, Мито увидела донельзя уставшую, начавшую стареть женщину с первой сединой в волосах, хотя ей было всего тридцать семь. Мито знала о возможностях техники Печати Инь, что виднелась у неё между бровей небольшим фиолетовым ромбом, но применять их не хотела, кроме как в бою, да и к тому же, тогда куноичи уже использовала технику восстановления, но она забрала очень много чакры, и до сих пор приходилось восполнять потраченные запасы. Поэтому пришлось пользоваться обычными женскими уловками — правильным макияжем и не грустить, чтобы лицо не казалось ещё старше. Сперва Мито стала собирать нужные вещи, много ей и не нужно было. Хоть она и привыкла к красивым нарядам, избалованной не была, поэтому решила раздарить их служанкам за хорошую службу, когда они все соберутся в общей зале, чтобы попрощаться с ней. Достав небольшую дорожную сумку, женщина уложила туда туго набитый кошелёк, чистую сменную одежду, кунаи, сюрикены, свитки с печатями, немного еды и воды. Тяжело вздохнув, Мито решила попрощаться сначала с поместьем, а затем уже и со слугами, Хирузеном и съездить к семейному склепу Сенджу. Прохаживаясь по дому, в памяти женщины всплывали приятные воспоминания: вот она разговаривает с Хаширамой, он заключает её в объятия и ласково целует, она растворяется в тепле его тела и наслаждается прикосновениями его рук; вот укачивает ещё маленького Таро, улыбается, любуясь его милыми чертами лица, чувствуя, как радуется её сердце, она целует сына в лоб и укладывает его в кроватку; вот наблюдает за тренировками Тобирамы, за его ловкими плавными движениями, как он замечает её и на его лице появляется его фирменная скупая улыбка; а вот она видит Мадару, сидящего перед ней за столом, они увлеченно играют в и-го и ведут непринуждённую беседу. Тогда женщина еще не знала, что её ждёт от него, не знала о его страстной любви к ней, не видела тьмы, поглощающей его. Боль, слёзы, крики… Сколько Мито натерпелась от него, но теперь нежные чувства неожиданно проснулись в ее сердце, ведь оно так нуждалось в защите и опоре. — Прощай, дом мой. Ты радушно принял меня, когда я только приехала сюда, и скоро стал мне родным. Но мне придётся оставить тебя на некоторое время, но не волнуйся, я обязательно вернусь. — прошептала Мито, зайдя в сердце дома — небольшую комнатку с золотой статуей Ками, тускло освещенной парой масляных светильников. Возле божества стояли вазы с живыми цветами — белыми хризантемами и бордовыми георгинами, от них исходил тонкий приятный аромат. Помолившись за упокой всех умерших своих родственников, женщина низко поклонилась статуе и вышла в сад, где уже собрались все слуги, а во главе их стоял Хирузен, облаченный в официальное одеяние Хокаге, ещё совсем юный и довольно худой, он едва не утопал в ней, пришлось загнуть рукава и подрезать полы, чтобы не запинаться об них. — Госпожа, нам Хокаге-сама сказал, что вы надолго уходите из Конохи! Это правда? — донёсся из толпы знакомый женский голос, принадлежавший её личной служанке Кин. — Хокаге-сама вас не обманул. Я действительно ухожу. — Но как же мы будем без вас? На что нам жить? — Я выплачу вам все, что причитается. А женщинам ещё в придачу отдам свои ханьфу, можете продать их, если хотите. Они из дорогих тканей, выручите хорошие деньги. — Но вы ведь вернётесь к нам? — с надеждой спросили слуги. — Вернусь, но будет это нескоро. — Мы обязательно вас дождёмся! — И будем содержать поместье в порядке и чистоте! — Спасибо вас всем. — всхлипнула Мито, удивив всех. — Правда, мне очень приятно. Можно я обниму всех? — робко спросила она, раскрыв руки. — Конечно! — и все слуги бросились к ней, чуть не придушив свою госпожу, но той это было даже в радость, ведь теперь она поняла, что её здесь любят и всегда с радостью будут ждать. Рассмеявшись, женщина ловко и незаметно вынырнула из толпы, подойдя к Хирузену, тот с лёгкой улыбкой стоял поодаль, наблюдая за зрелищем. — Спасибо, что позвал их всех. Я буду скучать. — Вы не передумали? — с лёгкой грустью спросил Хокаге. — А ты надеялся на это? — по-доброму усмехнулась куноичи. — Если честно, то да, но, зная ваш упрямство, я понял, что вы все равно уйдёте и лучше вас не удерживать. — Правильно подумал. — кивнула Мито, а затем серьёзным тоном добавила: — Присматривай за моими слугами, не давай их в обиду и выплачивай вовремя жалование. Договорились? — Да, Мито-сама. — по привычке низко поклонился Сарутоби. Куноичи улыбнулась и хитро ответила: — Теперь я должна кланяться тебе, Хокаге-сама. — подмигнула она парню и действительно поклонилась. — Теперь куда вы? — К семейному склепу. Попрощаюсь со всеми и поеду, куда глаза глядят. — Как пожелаете. Да хранит вас Ками-сама и пусть он укажет вам верный путь! — Да будет так. — закончила благословение Мито, закинула на плечо принесённую сумку с вещами, лихо запрыгнула на свою любимую кобылу и под звуки прощания, провожаемая десятком печальных взглядов поскакала к семейному склепу Сенджу. *** Благополучно доехав до пункта назначения, Мито слезла с лошади и стреножив её, кое-как открыла тяжёлые каменные двери склепа. На неё дохнуло сухим спёртым воздухом и темнотой. Женщина зажгла свечи, поставила их на постаменты, затем согласно ритуалам, благовониями окурила помещение, прогоняя злых духов, положила подношения возле каждой урны: живые белые лилии и сладости, а затем, встав на колени, стала молиться за души любимых, за их покой на том свете. Слёзы бисеринками побежали по щекам, падая на холодный камень, сердце сдавило от тоски и скорби, а дышать стало тяжело — горе опять навалилось на неё всем своим весом, снова она стала умолять богов убить её, не желая больше так жить, без дорогих ей людей. И в этот момент она ощутила ласковое прикосновение к своему плечу, обернувшись, женщина сквозь пелену слёз увидела Мадару. Он опустился рядом с ней, тоже положил подношения, а после крепко обнял любимую и прижал к своей груди, укачивая, как маленького ребёнка. — Я рядом, как и обещал. Помнишь? — Да. — всхлипнула она, теснее прижавшись к Учихе. — Тебе не стоило сюда приходить, твои раны ещё не зажили. — поглаживая её по волосам, покачал головой мужчина. — А когда это случится? — прошептала Мито. — Эти воспоминания всегда будут со мной! — Это обязательно случится, но нескоро. Поэтому я понимаю, почему ты хочешь отсюда подальше. Чтобы ничто снова не пробудило твоё горе. Уезжай поскорее и не возвращайся, пока не поймёшь, что ты сможешь нормально жить. — А кто будет присматривать за ними? — Хирузен, а иногда и я. — Спасибо, правда. Я всем вам буду должна. — утирая слёзы, ответила Мито. — Не думай об этом. Побыв ещё немного в склепе, Мито и Мадара вышли на свежий воздух, солнце поднялось уже высоко и приятно грело кожу после сырости и холода. Женщина вскочила на лошадь, в последний раз взглянула на Учиху, склеп, тяжело вздохнула и, пришпорив кобылу, направилась в место своего детства, святой монастырь Чистого Сострадания.