Алая Роза Конохи

Привязав малышку к своей спине поясом оби и взяв сумку в руки, Мито отправилась к тому старому лодочнику, с кем не так давно плавала и кто подарил ей оберег, который она надела на шею найденной девочки. «Ей он нужнее, вся жизнь ещё впереди.» — рассудила Узумаки. Та от голода и усталости потеряла сознание, поэтому когда Мито подошла к месту встречи, пришлось задержаться. Увидев маленькую спящую девочку на её спине, старик тепло улыбнулся и сказал: — Красивая, да больно худенькая. Думаешь, выходишь? — Да. Она послана мне свыше, так что справлюсь. — мягко ответила женщина. — Но сначала её нужно накормить, а то и правда может не дотянуть до монастыря. — Узумаки достала из котомки лепёшку и сосуд с молоком. Лодочник помог отвязать девочку и аккуратно усадил её на колени её новой мамы. Мито поблагодарила его и, разбудив малышку, принялась кормить её, ведь она была ещё очень слаба и кое-как держалась, чтобы снова не потерять сознание. «Я никогда тебя не оставлю, моя милая принцесса. Будешь зваться Цунаде.» — улыбнулась женщина и погладила её по голове. Когда девочка наелась и снова уснула, Мито привязала её к спине, а затем вместе с лодочником направилась к подножию горы, оттуда уже привычным маршрутом добралась до нынешнего дома. Конечно, было тяжело с двойным грузом, но Узумаки помнила о своей ответственности перед ребёнком, поэтому старалась не роптать, а быстрее идти вперёд, ведь малышку ещё нужно было показать целительнице. Через три часа Мито, наконец, зашла в храм, там её встретила Белая Лилия. — Всё же твой сон был вещим. — ласково улыбнулась женщина, осторожно прикоснувшись к щеке спящей Цунаде. Узумаки уже держала её на руках, бережно прижимая к груди. «Ты станешь хорошей матерью для этой девочки и вырастишь её настоящим человеком.» — подумала старушка и, подав знак двум служительницам храма, повела Мито и Цунаде к целительнице. — Она неважно выглядит. Где ты её вообще нашла? — по пути спросила Белая Лилия. — Когда была на рынке, увидела её на причале. Ей было совсем плохо, и она так жалобно просила меня, что я не выдержала. Да и узнала её ещё из сна. — аккуратно проведя ладонью по голове ребёнка, ответила куноичи. — Она — твоя судьба и утешение. Люби, заботься о ней, и Ками-сама обязательно наградит тебя за доброе сердце. — вознесла молитву женщина, и Узумаки повторила за ней. С тех пор юная Цунаде стала жить в монастыре вместе с приёмной матерью. Будучи ещё слабой, девочке пришлось целых два месяца безвылазно провести в лазарете, где Мито под наблюдением местной целительницы насыщала её жизненной энергией Инь, используя медицинские техники, которым в своё время научил её Хаширама, за что женщина искренне благодарила его. Изредка Цунаде приходила в себя, озаряя сердце женщины тёплой улыбкой, а после снова впадая в беспамятство. «Ты обязательно поправишься и станешь сильнее всех! Я буду тренировать тебя, чтобы потом ты смогла защищать себя.» — пообещала Узумаки, осторожно сжимая худенькое запястье малышки. «А она не так проста, как ты думаешь.» - Курама внезапно подал голос. — Ты что-то увидел в её чакре? — взволнованно спросила куноичи, всматриваясь в бледное личико Цунаде. — В ней есть потенциал. Сумеешь раскрыть его — сумеешь выполнить своё обещание, сделать её сильной, даже может, сильнейшей. — хмыкнул Лис. — В плане гендзюцу или тайдзюцу? — Скорее, второе. Но тут уже зависит от того, что ты лучше знаешь. Фуиндзюцу, правильно? — Да. Но это немногим дано, даже я знаю не всё. А уж в моём клане этому учат с детства. — Ты — умная женщина и терпеливая вдобавок, если то касается твоего ребёнка. А она, как я понял, теперь является им. Так что, уверен, ты сможешь. — впервые за долгое время Курама улыбнулся, причём довольно-таки по-доброму, это Мито поняла по отголоску его чакры, что выбросилась ей в кровь. Вздрогнув, куноичи посмотрела на малышку: той явно стало лучше — щёки порозовели, дыхание нормализовалось, а сердце начало стучать более активно, гоняя кровь по сосудам. Женщина радостно улыбнулась, прижав ручку ребёнка к своей щеке. — Ты обязательно поправишься, моя принцесса. — прошептала она, с любовью глядя на девочку. За следующую неделю Цунаде смогла выкарабкаться из объятий смерти и окрепнуть. Мито не могла нарадоваться на приёмную дочь, а монахини искренне поддерживали женщину в её стремлении вырастить девочку, помогая ей советами. Конечно, куноичи на всякий случай ещё проверяла самочувствие Цунаде, но в целом женщина понимала, что та уже вполне здорова. Поэтому пришло время для разговоров и вопросов, как со стороны Узумаки, так и со стороны девочки: откуда она там взялась, почему оказалась в таком состоянии, помнит ли своих родителей. Две страдающие разбитые души: дочь, потерявшая мать и отца, и мать, потерявшая сына, жена, утратившая мужа. Они сидели рядом друг с другом, обхватив колени, и пристально наблюдали за танцем огня в очаге, каждая не в силах заговорить первой. Обеим было волнительно и немного страшно, но всё же Цунаде преодолела барьер между ними и задала вопрос: — Почему вы спасли меня? Вам же самой тяжело, зачем вам ещё ноша? — её голос дрожал от слёз, ведь до этого дня она видела только жестокость и слышала несправедливые обвинения со стороны родной матери: зачем ты родилась? Лучше бы я прервала беременность, когда была возможность! Ужасные слова от мамы, женщины, что должна любить и заботиться о своём дитя, а не отвергать его и ненавидеть. — Я увидела сон. — тихо произнесла куноичи. — В нём была ты, такая маленькая, беззащитная. Мне стало очень жаль тебя и когда, во сне, я взяла тебя на руки и прижала к груди, стало спокойно и легко, словно всё так и должно было быть, что ты на своём месте. После я поняла, что скоро смогу найти тебя, и вот на рынке ты и оказалась. — мягко улыбнулась женщина. — Я благодарна вашему доброму сердцу, что оно подсказало вам забрать меня. В нашем жестоком мире мало таких, как вы. — искренне улыбнулась Цунаде и, поднявшись с пола, низко поклонилась Мито в знак уважения и благодарности. — Я никогда не забуду, что вы сделали для меня. — Сядь, дорогая. — попросила куноичи, а после, взяв девочку за руки, взволнованно спросила: — Я могу попросить тебя кое о чём? — Конечно! Что угодно ради вас! — воскликнула Цунаде, вызвав у Мито печальную улыбку: так же говорил Таро, когда мать просила его о какой-нибудь помощи. — Называй меня мамой. Мы теперь вдвоём друг у друга остались, и я постараюсь сделать всё, чтобы ты не чувствовала себя одиноко. Я понимаю, возможно, у тебя с матерью связаны плохие воспоминания, но прошу, не думай о них. — со слезами на глазах грустно сказала Узумаки, а в следующую секунду тонкие пальчики ласково утёрли её слёзы, а губы нежно прошептали: — Матушка, всё будет хорошо. Не плачь. — тёплая ладошка легла на щёку женщины, и та бережно прикоснулась к ней, как к хрупкой драгоценности. — Спасибо, цветочек мой. — с любовью глядя названной дочери в глаза, ответила Мито, а затем обняла её. — Теперь мы никогда не расстанемся. — Никогда, матушка. — пообещала Цунаде. Вскоре после этого куноичи ощутила прилив сил и решила потренироваться, чтобы не растерять навыки и не дать телу забыть их. После ранней утренней молитвы, пока дочка ещё спала, Мито переоделась и отправилась в глубину монастырского сада, где её никто бы не потревожил. Как всегда начав с разминки и разогревшись, женщина принялась за повторение тайдзюцу; оно ей давалось непросто, но она не привыкла отступать, поэтому повторяла техники раз за разом. Внезапно женщина ощутила лёгкие колебания чакры неподалёку от себя, резко обернувшись, она заметила Цунаде: девочка с интересом наблюдала за изящными движениями названной матери. — Нравится? — с улыбкой спросила куноичи, решив сделать перерыв, раз уж предоставилась такая возможность. — Очень! — не сдержав восторг, воскликнула Цунаде. — Как это у тебя получается? — Годы упорных тренировок, милая. — вздохнула женщина. — Причём с юношества. — А научишь меня? — спросила девочка, вызвав у Мито печальную улыбку: Таро тоже настойчиво просил учить его. А с другой стороны, если ей предстоит вернуться в Коноху, то она должна подготовить дочь к испытаниям для получения статуса чуунина, потому что к тому времени, как она вернётся в деревню, возраст Цунаде не подойдёт для поступления в Академию. Блондинка наблюдала за размышлениями мамы и терпеливо ждала её решения. Через несколько минут женщина ответила: — Хорошо, я буду тебя тренировать. Но пообещай, что будешь осторожна, терпелива и внимательна. Все эти качества тебе понадобятся для получения всех тех знаний, которые я хочу дать тебе. — наставническим тоном сообщила куноичи, строго глядя на девочку. — Конечно, я буду такой! Что нужно делать? — Во-первых, переодеться в более удобную одежду и завязать волосы, во-вторых, расслабиться и успокоиться, потому что мы будем работать над контролем чакры. — Ооо, я мигом! — воскликнула девчушка и побежала выполнять поручение. — Придётся учить всё с нуля, если я хочу, чтобы она стала сильной. Я должна сделать её такой, чтобы она смогла защищать себя. — твёрдо решила для себя Мито. — Мне нельзя допустить, чтобы с ней случилось то же, что и с Таро! Такого удара я не вынесу… Спустя несколько минут Цунаде стояла напротив матери и готовилась к своему первому уроку как шиноби. Усевшись на циновки, Мито начала говорить: — Для начала, цветочек мой, мы будем изучать простые вещи: письмо, чтение, математику, географию, историю. Это всё элементарные навыки, которые непременно помогут тебе в жизни. Параллельно с этим ты будешь изучать основы жизни шиноби: их правила, контроль чакры, его применение для усиления мыслительных процессов, также, конечно, будешь участвовать в спариннгах. Само собой разумеется, ты должна овладеть основами тайдзюцу, ниндзюцу и гендзюцу, эти три категории техник составляют фундамент сил шиноби. Есть как слабые, так и более сильные техники, всё это изучим, не переживай. — Мам, а твоя семья какими-то техниками владеет? — Конечно. Наш клан славится фуиндзюцу, техниками запечатывания. Мы можем запечатать объекты, живых существ и даже чакру. — А что такое чакра? — Это жизненная энергия, она течёт по всему организму, создавая сеть — кейракукей. Она похожа на кровь, также давая нам жизнь и помогая использовать техники. — А если эта энергия закончится? Я умру? — со страхом в голосе спросила Цунаде. — К сожалению, да. Это случается лишь в тяжёлых боях, но есть способ её восполнить. Видишь отметку у меня на лбу? — В виде ромба? Я думала, ты её сама рисуешь. — хихикнула девочка. Мито тоже улыбнулась, но после серьёзно сказала: — Эта отметина, называемая Бьякуго но Ин, появляется, если шиноби обладает значительным уровнем контроля чакры. Сохраняя огромное её количество в течение длительного периода времени, я смогла создать эту печать. Мне сейчас тридцать семь, копить чакру я начала лет пять назад, а появилась она у меня к тридцати шести. Так что на её появление уйдёт не менее трёх-четырёх лет, всё зависит от уровня контроля. У тебя такая тоже будет, главное, тренироваться. — А что она даёт? Наверно, здорово её иметь! — Она позволяет использовать техники без какой-либо потраченной энергии. При снятии, печать будет либо распространяться по лицу, а сохранённая чакра попадёт в тело, значительно усиливая силу всех техник. — Здорово! — восхитилась Цунаде. — Когда-нибудь и я стану обладать такой силой! — Обязательно, принцесса.

Спустя семь лет

— Ещё раз, Цунаде! Бегом! — прикрикнула красноволосая женщина на юную куноичи. — Да, матушка! — ответила та и, сосредоточившись, сконцентрировала чакру в кулаке и ударила в землю. От силы удара по ней во все стороны поползли глубокие трещины, и юная принцесса, гордо усмехнувшись, повернулась к Мито. Та удовлетворённо кивнула и сказала: — Вот теперь я вижу: ты освоила эту технику. Молодец. — девочке было приятно слышать похвалу, а ещё приятнее было осознавать, что она наконец-то смогла достичь определённого мастерства. — Теперь давай так же, только уже ногой. Так удар будет мощнее и эффективнее. А я, пожалуй, отойду подальше. — когда Мито покинула вероятную зону воздействия техники, Цунаде с помощью сосредоточения чакры в ногах подпрыгнула на два метра в высоту и, подняв ногу, при приближении к земле резко опустила её. Раздался оглушительный грохот и поднялся целый столб пыли, что чуть не ослепили девочку. Очухавшись, она услышала хлопки в ладоши и мелодичный смех матери. — Ты умница, Цунаде! В твоём возрасте иметь такую силу… Это стоит всяческих похвал. — Узумаки подошла к дочери и, обняв, погладила по голове. Юная куноичи прижалась к маме и вдохнула уже такой родной аромат цветущих хризантем. Это была её любимая привычка, от Мито всегда пахло именно ими, тонким нежным ароматом. Постояв так пару минут, Цунаде разомкнула объятия и заявила: — Теперь давай попробуем техники Огня. Ты ведь говорила, что у меня к ним предрасположенность. — Говорить одно, а знать их — другое. Я не владею ими. — покачала головой женщина. — А кто может научить меня? — полюбопытствовала девочка. — Мой старинный друг — Хирузен Сарутоби. Сейчас он глава Конохи, деревни, где я жила после замужества. — Тогда пойдём к нему! — с энтузиазмом воскликнула Цунаде, но, посмотрев на лицо Мито, засомневалась в своей идее. — Что-то не так? — Нет, всё так. Похоже, нам всё же придётся вернуться в Коноху, раз уж я смогла обучить тебя всему, что знаю. — Мам, ты ведь не хочешь туда возвращаться, да? — догадалась куноичи. — Но почему? У тебя связаны плохие воспоминания с тем местом? — Ты очень проницательна, дорогая. — через силу улыбнулась Мито. — Там жил человек, который причинил мне много боли. Мне казалось, я смогла его простить и даже полюбить, но сейчас даже не знаю. Может, его уже и в живых то нет. — задумчиво произнесла она. — Нам нужно отправиться туда, чтобы ты справилась со своими демонами, а я овладела техниками Огня. — не по годам рассудительно заключила Цунаде. — Да, ты права. Иди пока в комнату, начинай собирать вещи, а я схожу к настоятельнице, сообщу о нашем отъезде. Белая Лилия чувствовала, что скоро Узумаки придёт к ней, чтобы покинуть Монастырь, но на самом деле совсем не была готова к этому, и когда та появилась на пороге молельни, чуть не расплакалась. Низко поклонившись, куноичи обняла пожилую женщину и сказала, едва сдерживая слёзы: — Мне придётся покинуть вас. Я выполнила цель, с которой пришла сюда, пора возвращаться. — Я понимаю, дитя моё. — ласково улыбнулась настоятельница, положив тёплую ладонь на щёку Мито. Та прижалась к ней и, закрыв глаза, дала волю слезам. — С обретением ребёнка твоя душа обрела покой, как ты того и желала, поэтому я могу порадоваться за тебя. Главное, не забывай о нас, хорошо? — Никогда. — дала слово Узумаки. — Когда буду чувствовать, что умираю, я вернусь к вам. — Надеюсь, этот день наступит нескоро. Ты заслужила жить. — И я буду. Теперь у меня есть, ради кого. — улыбнулась Мито, вспомнив о дочери. Двух куноичи провожали всем монастырём, многим из его жительниц они помогли благодаря навыкам целительства, особенно Цунаде, у которой открылся дар к лечению больных. Конечно, давалось ей это нелегко, но благодаря упорным тренировкам по контролю чакры медицинские техники давались девочке всё лучше. Перед отъездом Мито отправила письмо почтовым ястребом, где сообщила Хирузену о своём скором возвращении и о Цунаде. Женщина хотела, чтобы Хокаге помог устроить девочку в Академию, где бы она могла учиться вместе с остальными детьми, общаться и дружить с ними, ведь друзей у её дочери, кроме нескольких девочек из монастыря, не было. И вот, после долгих слёзных прощаний, Мито и Цунаде пустились в путь до Конохи, первой, конечно, хотелось бы использовать Технику Перемещения, но на такое большое расстояние она была не рассчитана, поэтому пришлось по старинке. Сам монастырь находился на территории Страны Молнии, поэтому добираться по воде было не нужно. С пересадками с одной повозки на другую путь занял около трёх месяцев, тем самым, выехав в начале мая, куноичи ступили на земли Конохи лишь к началу августа. Сердце Мито уже давно так сильно не билось, как в тот раз, завидев ставшую родной деревню, на глазах выступили слёзы, а дыхание стало тяжёлым. Заметив состояние матери, Цунаде забеспокоилась, но та её успокоила, сказав, что просто переволновалась. Когда до ворот оставалось пару километров, им навстречу выехал сам Хирузен, в самом расцвете сил. Узумаки помнила его мальчишкой, а сейчас к ней приближался молодой мужчина — сильный, крепкий, горделивый. Радостно улыбнувшись, он спрыгнул с лошади и, дав своей охране знак остановиться, быстрым шагом подошёл к удивлённой Мито и ничего не понимающей Цунаде. — Приветствую вас, Мито-сама. — низко поклонился Хирузен, с хитрой ухмылкой посмотрев на куноичи, но та в долгу не осталась: — Давно очень не виделись, Хокаге-сама. — усмехнулась она. — Позволь представить тебе мою дочь, Цунаде Сенджу. — А почему не Узумаки? — с чистого любопытства спросил Сарутоби. — Я всё же вдова Первого Хокаге. Не забывай об этом, Хирузен. — величаво ответила женщина, и её энергия всколыхнулась кроваво-красным. Шиноби заметил этот недобрый признак и поспешил извиниться. Цунаде гордо посмотрела на мать, мол: «Вот так то тебе! Не перечь моей маме!» — Я вижу, что тебе хочется задать много вопросов, но всё позже. Мы с дочкой устали после долгого пути. Как отдохну, я сама навещу тебя. — девочка видела, как Мито начинает возвращаться в прежнее, руководящее, русло, и такая мама ей нравилась даже больше: властная, гордая, знающая себе цену. — Да, Мито-сама. — кивнул Сарутоби, уже без всяких лести и дурачеств, не понаслышке зная, как её раздражает подобное поведение. Специально для куноичи доставили лошадь, на которую обе лихо запрыгнули, а затем вся кавалерия отправилась обратно в Коноху. По пути они с любопытством рассматривали, как расстроилась деревня, теперь жителей в ней было гораздо больше, чем помнила Мито. Всюду кипела жизнь, слышался детский смех, перепалки супругов, зазывные крики торговцев, ароматы еды, цветов щекотали нос, а глаз радовался видам новых домов и улиц. — А ты молодец, Хирузен. — с довольной улыбкой подметила Узумаки. — Всё-таки не зря Тобирама отдал деревню в твои руки. Он бы гордился тобой. — Благодарю, Мито-сама. Пришлось постараться, но сейчас всё в порядке. — искренне улыбнулся Хокаге. «Хорошо, что он не утратил этой своей черты.» — мысленно заметила куноичи. — А куда мы едем? Неужели… — Да, в ваше родное поместье. Как вы и просили, я присматривал за ним, и многие слуги всё так же там и живут. Уверен, они будут рады видеть вас. — Они хорошие и надёжные люди, так и будет. И спасибо тебе за всё. — мягко добавила женщина. — За Коноху, за мой дом, за умерших. — Склеп в полном порядке. — поспешил доложить мужчина. — Я также присматриваю за ним. — А что насчёт…? — нерешительно задала она вопрос. — О нём никаких вестей. Мои люди обшарили всю округу, не нашли его. — Нужно искать лучше, Учиха умеет скрываться. — нахмурилась Узумаки. — Мы стараемся, но пока безрезультатно. — вздохнул Хокаге, а после подал сигнал остановки. — Приехали, Мито-сама. Вы дома.