Алая Роза Конохи

Спешившись с лошади, Мито и Цунаде направились к поместью, на пороге которого уже собрались слуги. Они радостно перешёптывались, завидев хозяйку, а некоторые недоумевали насчёт девочки-подростка, идущей рядом с ней. Мито высматривала знакомые лица, заодно держа Цунаде за руку, чувствуя, что той нужна поддержка в незнакомой обстановке. И вот, наконец, ей навстречу вышел старый знакомец — управляющий поместьем, Акайо Асаяма. Он остался таким же, каким его и помнила Узумаки: внешне чопорный и строгий, с близкими он раскрывался как весельчак и остроумный шутник, при этом неизменно уважающий своих господ и не допускающий критику в их адрес. Отдав госпожам глубокий поклон, он с радостной улыбкой молвил: — С возвращением, Мито-сама! Вижу, вы не одна. Как мне к вам обращаться, юная госпожа? — обратился он к девочке. Та сперва смущённо нахмурилась, но после, приободрённая матерью, гордо ответила: — Цунаде Сенджу. Матушка дала мне такую фамилию. — Приятно познакомиться! — ещё раз поклонившись девочке, он представился сам. После приветствий мужчина осторожно спросил, помня о взрывной натуре вдовы Первого: — Позвольте спросить, Мито-сама. Раз вы вернулись, значит, ваше душевное самочувствие пришло в норму? — Всё верно, Акайо-сан. — вежливо кивнула куноичи. — Мы с дочерью пока отдохнём с дороги, а вечером соберите всех в гостином зале, и я всё объясню. — Но зачем, госпожа? — спросил кто-то из младшей прислуги. Акайо шикнул на служку, но Мито остановила его и спокойно ответила: — То, что у вас есть вопросы, это естественно. И я обязательно отвечу на них. Договорились? — Да, Мито-сама. — поклонился управляющий. — Сообщаю, что ваша спальня готова, располагайтесь. — Что насчёт одежды для вас и Цунаде-сан, я распорядился, чтобы её доставили сюда. На прошлой неделе моё поручение выполнили. — вмешался в разговор Хирузен, что до сих пор стоял рядом с женщиной. Та повернулась к нему и, мягко улыбнувшись, поблагодарила. По примеру Узумаки то же самое сделала и юная куноичи. — Что ж, раз мы встретились и всё уладили, то, пожалуй, я пойду. Работа не ждёт. — усмехнулся Сарутоби и, поклонившись в знак уважения, вскочил на коня и вместе с охраной отправился обратно в поместье Хокаге. Проводив его взглядом, Мито сказала: — Ещё раз спасибо, что не позабыли меня, по-доброму встретили и следили за домом. — Вы же сами попросили нас об этом. Как мы могли предать ваше доверие? — искренне возмутился старик. Женщина благодушно улыбнулась и ответила: — Я надеялась на такой ответ, Акайо-сан. Что ж, а сейчас, позвольте, мы отдохнём. — Разумеется. — степенно кивнул мужчина и знаками поручил служанкам подготовить ванну для Мито и Цунаде. Те расторопно выполнили поручение, а после оставили их одних. Девочка, испросив позволения Мито, с искренним любопытством осматривала дом и знакомилась со слугами, пока та отдыхала, в полной мере наслаждаясь горячей, пахнущей лавандой и розами, воде. Закрыв глаза, женщина чувствовала, что сейчас ей, наконец-то, спокойно, и душа не разрывается от боли и тоски по умершим мужу, сыну и деверю, ведь она смогла обрести внутреннее равновесие, которого ей так не хватало. Теперь у неё есть, о ком заботиться и волноваться, кого растить и любить. «Я сделаю Цунаде самой сильной куноичи, и в отличие от меня, она сможет противостоять врагам и не даст родным и любимым погибнуть.» — уже давно решила Мито. Женщина делала это не только ради самой девочки, но и отчасти ради себя, ведь понимала: ещё одну потерю она не выдержит и наложит на себя руки. Услышав в саду звонкий смех дочери, Узумаки тепло улыбнулась, а после пред её мысленным взором предстал Мадара. — Как он сейчас? Что с ним? Жив ли ещё вообще? — Мито хотелось увидеться с ним, всё-таки она обещалась, а свои обещания женщина привыкла сдерживать. Тщательно вымывшись, она вышла из ванны и, закутавшись в тёплое хаори, позвала свою служанку, Кин. Та была ещё юной девушкой, когда её приставили к невесте Хаширамы, и сейчас работала на госпожу по старой памяти. Поклонившись, уже ставшая взрослой женщиной Кин участливо спросила: — Мито-сама, как вы? Столько лет уже прошло… — ностальгически вздохнула она, аккуратно расчёсывая длинные волосы куноичи. — Я выполнила свою цель, и теперь моя душа спокойна. Тогда у меня не было желания жить, но теперь мне есть, ради кого это делать. — вспомнив про дочку, женщина улыбнулась, и её лицо озарил свет. Служанка заметила это и сама не удержалась от улыбки. — Вы очень любите свою девочку. — мягко произнесла она. — А она вам… — Я не рожала её, но эта малышка стала мне роднее всех. Ради её благополучия я сделаю всё. — суровая решительность явственно слышалась в её голосе, и Кин поверила своей госпоже, ведь знала, что та никогда не бросает слов на ветер. — Вы очень сильная, Мито-сама. Я горжусь вами! — воскликнула женщина. Узумаки нахмурилась и покачала головой. — Не приведи Бог, чтобы на твою долю выпали испытания, что пережила я. Ты должна прожить спокойную жизнь. Никому не пожелаю потерять своих близких. — печально ответила куноичи. — Простите меня, госпожа! — охнула служанка. — Сдуру ляпнула околесицу! — взмолилась она, но Мито властно подняла ладонь, остановив Кин. — Всё в порядке, я не сержусь. Лучше скажи, как вы тут без меня? Хокаге-сама хорошо присматривал за вами? — заботливо спросила Узумаки, тем не менее внимательно наблюдая за выражением лица служанки, пока та заплетала ей волосы. — Сарутоби-сама заботился о нас. Когда вы уехали, он по вашему приказу выплатил нам зарплату и разрешил тем, у кого проблемы с жильём, остаться здесь. Конечно, при этом он навещал нас и следил за порядком. По его милости мы живы и сыты, что ещё нужно? — с невинной улыбкой ответила женщина, и Мито поняла, что та не лжёт, покрывая господина. Способность чувствовать истинные эмоции куноичи получила от Курамы и нередко пользовалась ею, дабы узнать, говорит ли собеседник правду. Улыбнувшись, Узумаки задумчиво хмыкнула: — Нужно отдать должное Тобираме: он хорошо воспитал своего ученика. — Конечно, Тобирама-сама был замечательным учителем, его труды до сих пор окупаются в лице Хокаге-сама! — воскликнула Кин, вознеся молитву. — А вы пойдёте сегодня к склепу навестить родных? — Надо бы. — кивнула Мито. — Сколько уже времени? — Дело идёт к полудню. Вы ведь на рассвете прибыли. — присмотревшись к солнцу, ответила служанка. — Хорошо. Сейчас пообедаем, немного поспим, а после я с Цунаде поеду туда. — Позвать юную госпожу? — уточнила Кин, закончив с причёской Узумаки. — Да. Пусть придёт ко мне, а пока приготовьте ей ванну и чистую одежду. — распорядилась куноичи. Служанка кивнула и удалилась, а Мито, поднявшись с кресла, сладко потянулась и вышла на террасу, наслаждаясь ласковым тёплым ветерком и любуясь пышным садом. Теперь в её душе поселилось спокойствие, и лишь светлая грусть от воспоминаний о родных порой рябило его зеркальную поверхность. — Нужно будет определить Цунаде в Академию, её возраст как раз подходит для троиц. — усевшись в кресло, стала рассуждать Мито. — Сдаст экстерном экзамены и начнёт обучение уже под присмотром настоящих педагогов. А там, гляди, и подружится с сокомандниками, ей сейчас очень важно общение именно со сверстниками. Она — мой самый близкий человечек, и я не позволю кому-то навредить ей. — пальцы решительно сжались в кулаки, а брови нахмурились. — Но ничего, моя девочка справится, я уверена. — подумав, улыбнулась женщина, а вскоре тёплые девичьи руки обвили её плечи, а у уха раздался весёлый голосок. — Матушка, ты звала меня? — Да, дочка. Мы скоро пойдём обедать, отдохнём, и после поедем к моему семейному склепу. Нужно навестить родственников. — А это обязательно? — закапризничала девочка, повиснув на плечах куноичи. — Я уже устала! Можно не идти? — Хорошо, не буду заставлять. — вздохнув, сжалилась Узумаки. — Тогда иди мойся, переодевайся и поешь. Договорились? — ласково улыбнулась женщина. — Поняла, мам. Спасибо! — поцеловав мать в щёку, Цунаде последовала за Кин. Покачав головой, Мито поднялась с кресла и отправилась на кухню, откуда раздавались вкусные ароматы пряностей и свежего риса. Завидев госпожу, слуги поклонились ей, а кухарка спросила: — Мито-сама, обед готов. Что изволите? За время, пока она жила при монастыре, женщина отвыкла от сложных и тяжёлых блюд, поэтому испросила простой рис с карри и зелёный чай. Пока накрывали на стол, Узумаки спросила: — Йоко-сан, я после обеда поеду к семейному склепу, поэтому не смогу приглядеть за Цунаде. Можете, пожалуйста, накормить её? — Конечно, Мито-сама. — добродушно улыбнулась пожилая женщина. — Благодарю. — кивнула Узумаки и принялась за еду. Чтобы не стеснять госпожу, кухарка хотела покинуть помещение, но та остановила её, сказав: — Йоко-сан, вас что-то тревожит? По лицу заметно. — озабоченно нахмурившись, добавила куноичи. Женщина смутилась, опустив глаза и начав терзать ткань недорогого кимоно. Мито вздохнула и попросила её сесть рядом, тем самым желая хоть немного её успокоить. Кухарка тяжело вздохнула, а после, видимо, собравшись с духом, рассказала: — В последнее время, по крайней мере, последний год уж точно, рядом со склепом Сенджу начали замечать странную фигуру, больше похожую на призрака. — таинственным тоном прошептала она. — А может, это Мадара Учиха является так? Неупокоенная душа? — испуганно закончила женщина. Мито нахмурилась, но не стала сразу опровергать предположения служанки. За свою жизнь женщина повидала многое и готова была поверить в столько же вещей, ведь их мир таит ещё больше секретов, которые только предстоит узнать и разгадать. — Что вы думаете на этот счёт, Мито-сама? — прервала её размышления Йоко. Госпожа хмыкнула и ответила: — Я верю вам. Но прежде мне нужно убедиться самой, что там за призрак. «Вряд ли это Мадара. Когда я уезжала, он не выглядел больным или умирающим, наоборот, в нём кипела энергия.» — засомневалась куноичи. Но не придавать значение словам местных, проживших здесь столько лет, было глупым занятием, поэтому Узумаки приняла решение проверить склеп. — Йоко-сан, не переживайте зря. Я съезжу и проверю, что там происходит. — спокойным и уверенным тоном заверила она женщину. — Страшно мне за вас, Мито-сама! А вдруг и вправду там нечистая обитает? — охнула кухарка и покачала головой. — Позовите хотя бы кого-то ещё на подмогу! — жалобно воскликнула та. — Всё будет хорошо, я справлюсь. Что же вы распереживались? — участливо спросила Узумаки. — Все битвы закончились, теперь будем жить по-другому. — Да пусть услышит бог ваши слова! — вознесла молитву Йоко. — Всё, не буду отвлекать вас, госпожа, обедайте спокойно. А я пока сбегаю к Акайо, пусть распорядится о лошади для вас. — Спасибо, Йоко-сан. — улыбнулась куноичи и принялась за уже успевшую остыть еду. Несмотря на свои заверения, Мито не могла забыть слова служанки о призраке. «Что она имела в виду? Неужели видела Мадару? Или нечто иное? Хотя Учиха вряд ли бы так глупо подставился. Что-то здесь не так.» — размышляла женщина. Она ещё не знала, насколько окажется права. Закончив с едой, Мито поблагодарила кухарку и, выйдя с кухни, отправилась переодеваться в более удобную одежду для верховой езды. К тому времени Цунаде уже успела искупаться и переодеться в чистое, а волосы оставила распущенными, чтобы высохли. Сидя на кровати, она внимательно читала свиток с техниками по тайдзюцу, но, завидев мать, тут же соскочила и удивлённо спросила: — Матушка, ты уже собираешься в дорогу? Я думала, ты хоть немного отдохнёшь. — Нет, дочка, мне нужно ехать. Похоже, что-то нехорошее поселилось в тех лесах. — задумчиво ответила куноичи. — Но почему обязательно тебе ехать? — возмутилась было девочка. — Пошли наших слуг, ну или попроси помощи у Хокаге-сама. Ты ведь устала! — жалобно прохныкала юная куноичи. Узумаки укоризненно покачала головой и, встав перед дочерью на колени, прикоснулась к её плечам, тем самым устанавливая контакт с ребёнком, а затем спокойно произнесла: — Цунаде, я то делаю не ради себя, а ради памяти своих близких. Я не желаю, чтобы их покой был нарушен, поэтому мне необходимо лично проверить склеп и окрестности. Поэтому тебе придётся отпустить меня. Понимаешь? — Да, матушка. — девочка понуро опустила голову, и Мито поняла, что та в глубине души всё равно упрямится и думает совсем по-другому. «Вся в меня пошла! А вот хорошо это или плохо, не поймёшь.» — тяжело вздохнула женщина и, поднявшись, прикоснулась к шелковистым волосам дочери и с мягкой улыбкой добавила: — Не бойся за меня, принцесса. Я никуда от тебя не денусь. — Ты так говоришь, будто думаешь, что я этого хочу. — пробурчала блондинка. — Не думаю. — уверенно ответила Узумаки. — И не хочу, чтобы ты ушла от меня. — печально добавила она. — Ближе и роднее, чем ты, у меня никого нет. Поэтому я сделаю всё ради твоей безопасности. — обняв дочку, Мито заверила её. Постояв так пару минут, женщина всё же начала собираться, как обычно, быстро, но без суеты. Цунаде всегда нравилось наблюдать за сборами, это был как ритуал: смена одежды, причёсывание волос, проверка оружия. После этого куноичи в сопровождении девочки пошла на конюшню и, выбрав гнедую кобылу, легко вспрыгнула на неё и, улыбнувшись Цунаде, ускакала в сторону леса, в глубине которого находился семейный склеп Сенджу. На полпути к нему женщина почувствовала изменения в окружающей её местности, это было нечто на уровне подсознания, но благодаря Кураме интуиция усиливалась в несколько раз. Остановив лошадь, Мито прислушалась к своим ощущениям; потоки чакры, как Хьюги, она не видела, но обладала способностью чувствовать её. Благодаря этому куноичи поняла, что здесь завелось нечто нехорошее, а чтобы узнать, что именно, пришлось идти на поклон к старому знакомцу. «Как он там, один? Не сошёл ли с ума? Жив ли вообще ещё?» — размышляла Узумаки, подъезжая к знакомой пещере. Здесь поток чакры многократно усилился, словно она попала в его эпицентр. «Неужели это его призрак?» — закралась странная шальная мысль, но Мито её сразу же отторгнула. «Он не мог! Обещал ведь… Да и я тоже.» — подумала женщина, а после, спешившись и привязав кобылу к дереву, шагнула в темноту. Ноги сами вели её в нужном направлении, словно до сих пор помнили, куда идти, и вот уже через десять минут она вышла на тусклый свет. Обстановка поменялась в худшую сторону: стало мрачнее, сырее и удручённее. «Как и в душе Мадары.» - промелькнула то ли собственная мысль, то ли догадки Лиса. И, как всегда, мужчина появился неожиданно, словно вышел прямо из тени. — Ну здравствуй, любовь моя. — раздался его хриплый голос за спиной Мито. В нём уже угадывалась усталость лет, но интонация — дразнящая и опасная — ещё осталась. — Так же следует приветствовать любимую после долгой разлуки? — надо отдать должное куноичи, она сдержалась от вздрагивания, а ведь хотелось, потому что до сих пор не привыкла к таким появлениям Учихи. Слабо улыбнувшись, женщина обернулась и уклончиво ответила: — Всё возможно. Нужно же как-то расположить к себе собеседника. — А ты не расположена поговорить со мной? — играючи уточнил мужчина, в несколько шагов оказываясь совсем рядом. Раньше Мито, даже будучи рядом с ним, не замечала его запах, но сейчас, невольно глубоко вдохнув воздух, она его почуяла. Холод, зимнее утро, не в деревне, а в лесу. Терпкий аромат хвои, густой, смолянистый. Но была в нём и некая сладость, ненавязчивая, едва уловимая, но тем и завлекающая. Таким же являлся и его обладатель: властный, холодный, тёмный, но в глубине души при должном усилии можно было отыскать ту сладость и мягкость. — Раз молчишь, значит, я прав: ты не просто так пришла спустя семь лет. — Ты считал? — случайно вырвалось с какой-то дурацкой надеждой, и Учиха её уловил. Хмыкнув, он прикоснулся холодной ладонью к её щеке и погладил большим пальцем по ещё гладкой коже. Она рефлекторно склонила голову ближе к ладони, чем вызвала у Мадары искреннюю улыбку. «Она вспоминала обо мне, не забывала. И, наверно, ждала этой встречи. Но, скорее всего, пришла не только ради меня.» — грустно подвёл итог Учиха. — Считал. И рад, что ты выполнила своё обещание. — наклонившись так, что его лоб коснулся её, прошептал мужчина. — Ты выполнила то, ради чего уехала? — Да, теперь моя боль ушла, а на её место пришла материнская любовь. — мягко улыбнувшись, ответила Узумаки. — Ты…родила? — ошарашенно уточнил Мадара. Он не мог поверить её словам — она бы больше никого к себе не подпустила… — Нет. В первые дни в монастыре мне приснился сон, где я нашла маленького ребёнка в поле ирисов. Настоятельница растолковала сон, сказав, что он вещий, и я смогу обрести счастье, если найду эту малышку. И вскоре видение сбылось: я нашла её, умирающую от голода. Увидев её, осознала, что она и есть та самая девочка из сна. Вылечив, я начала воспитывать и тренировать её, чтобы она стала сильной и смогла выжить в нашем жестоком мире. Дочери уже двенадцать, и скоро я отдам Цунаде в команду Хирузена, он как раз начал её собирать. — Цунаде… «Принцесса». — задумчиво протянул Учиха. — Знаешь, как-то давно Хаширама признался, что если у него родится дочь, он её так и назовёт. Считай, ты исполнила его мечту, как и всегда делала. — печально улыбнулся мужчина, и боль, казавшаяся далёкой, снова напомнила о себе — слёзы заблестели на глазах женщины и побежали по щекам. Но тут её окружили на удивление тёплые и такие нужные сейчас объятия. Уткнувшись Учихе в грудь, Узумаки ощутила спокойствие, боль постепенно затихла, и ей стало хорошо. — Спасибо, Мадара. — прошептала Мито, не размыкая объятий, но и не глядя ему в глаза. — Что дождался, что не забыл. Ведь кроме тебя и Цунаде, у меня больше никого нет. — печаль всё равно осталась в голосе и на устах, но она была светлой, ностальгической, а не той удушающей и раздирающей на куски, как раньше. После этих слов женщина ощутила мягкое прикосновение губ Учихи к макушке и улыбнулась. Она радовалась, что Мадара не стал расспрашивать её о жизни в монастыре, что больше не задавал вопросы о Цунаде; ему было важно одно: что его любимая жива, здорова и счастлива. — Теперь ты навсегда в Конохе? Никуда больше не уедешь? — с надеждой спросил мужчина, продолжая держать её в объятиях. — Да, это ведь мой дом. И чувствую, здесь я ещё пригожусь. — Я рад, душа моя. — поцеловав Мито в щёку, он слегка отстранился от неё, любуясь. — Вижу, твоя связь с Кьюби стала сильнее. «Пусть этот Учиха ко мне даже носа не кажет! Я ему не гончий пёс!» — возмутился Лис, услышав слова Мадары. Узумаки усмехнулась и вслух ответила: — Курама снова ворчит, как старый дед. — У хвостатых память как капкан. Долго ещё будет поминать. — ухмыльнулся шиноби, Мито улыбнулась, а после наступило неловкое молчание. Вроде и надо уходить, но хочется и побыть подольше. «До сих пор смущается, когда я смотрю на неё. Хочется поцеловать, вновь ощутить мягкость её губ, но если дёрнусь, потороплюсь, могу спугнуть. Нужно дождаться, когда она сама попросит.» «И снова эта его ухмылка! Я уже взрослая, столько лет его знаю, но почему-то каждый раз, как мы видимся, начинаю нервничать и краснеть, как подросток. Я люблю его, но не могу подступиться. До сих пор тот страх не отпускает… Но может, мне стоит отпустить его, чтобы стало легче жить?» — Мадара… — мягко прошептала женщина. Обычно гордая и сильная, рядом с ним она становилась нежнее и податливее, при этом не теряя достоинства. Обхватив ладонями лицо Учихи, Мито посмотрела ему в глаза, те самые, взгляд которых раньше прожигал её, но сейчас в них она видела бесконечную нежность и желание всегда быть рядом и больше не оставлять. Всё же пересилив свой страх, женщина легонько коснулась губами губ Мадары, ощутив их шершавость и прохладу. «Раньше они были мягче и теплее. Что с ним здесь происходит?» — успела подумать куноичи, прежде чем руки мужчины по-собственически обняли её, привлекая к себе, и живое дыхание коснулось женской щеки. — Как же я рад, что ты всё ещё любишь меня… — а затем последовал поцелуй, такой, о каком Учиха давно уже грезил: чувственный, страстный, но главное, ответный и желанный именно со стороны Мито. Такие прохладные, немного шершавые, но бесконечно родные и любимые, словно она целовала их тысячу раз. Всё сошлось в одном месте, в одно мгновение. Всё, что было, всё, что есть и будет — весь мир в одном поцелуе. Его руки скользнули вверх по спине куноичи, а её пальцы зарылись в его густые тёмные волосы, всё такие же лохматые и колючие. — Не оставляй меня. — с мольбой прошептал Учиха. — Никогда больше. — и они снова слились в поцелуе, разжигая пламя в своих сердцах. Теперь они были вместе, навсегда. Когда они оторвались друг от друга, всё изменилось, разделилось на «до» и «после». Мадара поцеловал возлюбленную в лоб, не выпуская из объятий, и ответил: — Я не предам тебя и не сделаю больно. — Я верю. — уткнувшись лицом ему в грудь, доверительно прошептала Узумаки. Спустя нескольких минут уютного молчания женщина всё же решилась прервать его, спросив: — Мадара, ты замечал в этих лесах что-то подозрительное? — Что ты имеешь в виду? — ещё будучи под дурманом, пробормотал мужчина. — Местные рассказали, что видели нечто, похожее на чёрный призрак. — стараясь донести информацию, размеренно и спокойно говорила Мито. — Он постоянно бродит в окрестностях, словно выискивая что-то, известное только ему. Возможно, если поспрашивать, мы узнаем и про других свидетелей. Знаешь что-нибудь об этом? — Нет, Мито, в первый раз слышу. — спокойно произнёс Учиха, вернувшись в нормальное состояние. Но Курама не зря сидел в своей джинчуурики, остро почуяв ложь, он предупредил хозяйку. Та едва заметно кивнула, согласившись с Лисом, и сказала: — Ты ведь врёшь, Мадара. Столько лет жить здесь и не знать про обстановку вокруг? Не представляю, чтобы ты, всегда такой осторожный и внимательный, не заметил изменения. Говори давай, что здесь происходит? Призраки ведь не появляются просто так. Учиха нахмурился и, тяжело вздохнув, нехотя выдал: — Этот так называемый призрак — часть моей воли, существо, сотканное из моей чакры и наделённое частицей моего разума. Использую я его, в основном, для слежки. — Ты серьёзно? Но как у тебя получилось? — удивлённо воскликнула Узумаки. — Для этого ведь нужно очень много чакры, времени и печати, с которыми трудно управляться даже уроженцу моего клана! — Уж чего, а времени и чакры у меня всегда было достаточно. — усмехнулся Учиха. — Ну а с печатями, конечно, пришлось попотеть. Замудрённые, будь здоров! — покачал он головой. — Но как видишь, я справился. Всё это для моего плана, чтобы мир, в котором будут расти наши потомки, был лучше, чем тот, где росли мы. — Я знаю, вы с Хаширамой хотели создать лучший мир. Но не слишком ли большую задачу ты поставил перед собой? Вы ведь не боги, чтобы перекраивать жизни целых народов. — Ради любимых можно и не на такое пойти. — глухо произнёс мужчина, отвернувшись от куноичи. — И я уже зашёл слишком далеко, чтобы повернуть обратно или вовсе остановиться. В следующий момент снаружи раздался детский голос, он звал Мито. Она тут же встрепенулась и с предупреждением посмотрела на Учиху: мол «не показывайся и не пугай её!». Тот с пониманием кивнул и отпустил Узумаки; благодарно улыбнувшись, женщина побежала к выходу, намереваясь перехватить дочь, чтобы та не добралась до пещеры. Выбравшись наружу, Мито увидела Цунаде; девочка уже была совсем рядом. Заметив мать, выпрыгнувшую буквально из кустов, ребёнок испугался, но быстро пришёл в себя и обнял её. — Цунаде, ты что тут делаешь?! Ещё и одна! — возмутилась Узумаки, встав на одно колено перед ней. — Мама, мне стало скучно, поэтому я пошла по следу твоей чакры, как ты меня учила. — с гордостью сообщила девочка. — Конечно, молодец, что вспомнила мои уроки, но всё равно глупышка! А вдруг бы напал кто-нибудь опытнее? Как бы ты отбивалась? — взволнованно затараторила женщина, стискивая девичьи плечики. — Матушка, я ведь училась у тебя, а сильнее куноичи я не знаю! — восхищённо заявила Цунаде. Мито в сомнении покачала головой, но после всё же крепко обняла девочку и прошептала: — Не надейся так сильно на меня, я ведь могу и не успеть прийти на помощь. — Не волнуйся, мам, я смогу защитить всех, кого люблю. — уверенно ответила юная куноичи. — Я рада, что ты стала такой доброй и храброй, но всё равно прошу, на заданиях не лезь в пекло, будь умнее. Договорились? — Хорошо, мам. А что ты здесь делала? — перевела тему девочка. — Ты ведь хотела поехать к склепу? — Я уже съездила. Поехали домой. — отговорилась Мито, стараясь вести себя естественно. Пока прокатило, но, как она чувствовала, ненадолго. «Про Мадару я пока рассказывать не стану, слишком велика вероятность, что если я расскажу о нём Цунаде, потом могут узнать остальные. Но всё же, как ему удалось разобраться с печатями? Даже мудрецы нашего клана не до конца смогли разобраться с ними!» — размышляла по пути домой Мито, чуть ли не кожей ощущая на себя чей-то пристальный взгляд. Но то был не Мадара, в этом женщина была уверена. *** На следующий день Мито вместе с Цунаде отправилась к Хокаге, чтобы поговорить насчёт поступления в Академию. Возраст генина девочка уже переросла, но всё же куноичи решила попробовать, ведь нужно было показать дочери, что значит быть шиноби, с самых азов. Идя рядом с матерью, Цунаде с неуёмным любопытством осматривала улицы деревни, расспрашивала её обо всех, кого видела, просила сводить её во все заведения. Надо отдать Мито должное: она терпеливо отвечала на многочисленные вопросы девочки, потому что понимала — для той такая обстановка непривычна и незнакома, отсюда и столько интереса. У неё самой было такой, когда только приехала к Хашираме. — Мам, а если я хорошо сдам экзамены, ты сводишь меня в то заведение, которое мы недавно проходили? Там ещё было много людей, и они что-то азартно кричали. — состроив самое милое личико, спросила Цунаде. — В игорный дом я тебя точно не поведу. Мала ещё, чтобы потом я ещё твои долги оплачивала? Отнюдь! — проворчала женщина. — А что такое игорный дом? И почему туда нельзя детям? — Это такое место, где взрослые мужчины и женщины играют в карты, иго, маджонг на деньги. При этом, если они побеждают, то в награду получают большую сумму, если нет, то остаются должными заведению. Когда долг становится слишком большим, должника могут и наказать. С моим мужем было так. — тяжело вздохнула Узумаки. — Тогда ему пришлось поставить на кон все мои украшения, даже фамильные. — И как он смог выпутаться из такой ситуации? — с восхищением, которого по сути не должно было быть, спросила девочка. — Лучший друг помог, из клана Учиха. Это один из самых богатых и могущественных кланов в Конохе. Заплатил за друга-дурака долг и, конечно, потом ещё долго подкалывал его этим. — усмехнулась куноичи, явно ностальгируя по прошлому. — Друг явно заботился о твоём муже и не хотел, чтобы тот пострадал. — задумчиво ответила Цунаде. — Ты права. Мадара, так его звали, уважал и любил Хашираму. Ради друг друга они были готовы свернуть горы. — с грустью произнесла Мито. Девочка не могла не заметить, как опечалилась мама и, мягко прикоснувшись к её руке, спросила: — А что случилось потом? Они поссорились? — Да, и причиной тому была я. Ничего романтичного в этом нет. — женщина заранее пресекла восхищение дочери. — Одни страдания и боль, которые ничто не сможет заглушить. — А что с ними сейчас? Они умерли? — подавленная жёстким тоном куноичи, спросила Цунаде, понимая, что права. — Да. — солгала женщина, мысленно прося прощения у Учихи. «Тебя уже столько раз хоронили, что можно сказать, что ты действительно мёртв. Но только я знаю правду, и пусть это так и остаётся.» — Это к ним ты ездила? — догадалась Цунаде, удивив Узумаки. «Видимо, у меня уже всё на лице написано, раз даже ребёнок догадался.» — фыркнула она, а вслух подтвердила догадку девочки. — Но зачем? Бередить свои раны… Тебе ведь больно вспоминать все эти события, заново проживать их. — немного осуждающе произнесла дочка. — Похоже, что твоя мама мазохистка. — усмехнулась Мито. — Кажется, мы пришли. — натянула ободряющую улыбку. — Готова? Не волнуешься? — По-моему, больше переживаешь ты. Пойдём. — хихикнула блондинка, а после первой зашла в прохладное помещение, укрытое полумраком. Зайдя вовнутрь, Мито сразу ощутила сильную энергию Хирузена; она словно пропитала особняк с верху до низу, проникла в каждую щёлочку. «А ты повзрослел, Сарутоби, и с тем выросла и твоя сила. Из тебя выйдет хороший Хокаге.» — заметила куноичи, но вслух лишь позвала Цунаде за собой. Несколько минут подъёмов по лестницам и блужданиям по коридорам, и вот они предстали перед дверью кабинета. Вздохнув, куноичи зашли вовнутрь, оказавшись в просторном, наполненном солнечным светом, помещении. Хирузен оказался в кабинете не один, по левую руку от него стояла молодая светловолосая женщина в красивом тёмно-синем кимоно, богатство вышивки которого указывало на её статус. «Явно жена. Молодец, нашёл себе красавицу под стать! И чакра её довольно-таки сильна, скорее всего, медик.» — успела составить своё мнение Узумаки, а в следующий миг Сарутоби бодро заговорил: — Мито-сама, Цунаде-сан, здравствуйте! Позвольте представить вам мою супругу, Бивако. Бивако, это Мито Узумаки, вдова Первого Хокаге и невестка моего учителя. А это Цунаде Сенджу, приёмная дочь Мито-сама. — Почту за честь лично познакомиться с вами, Узумаки-сама. — спокойным размеренным голосом произнесла женщина. — Хирузен много о вас рассказывал. — низко поклонившись Мито, Бивако обратилась к девочке: — Цунаде-сан, рада приветствовать вас в Конохе. Уверена, вам наша деревня понравится и, возможно, станет домом. — и Сарутоби слегка склонилась согласно статусу гостьи. — Раз мою матушку принимают здесь радушно, то, пожалуй, и я останусь. А там уж посмотрим. — уклончиво ответила юная куноичи и поклонилась. Хирузен, в отличие от жены, оценил такой дерзкий ответ и, улыбнувшись, продолжил: — Я знаю, что вы решили поступать в нашу Академию, юная госпожа. Знаете про наши экзамены? — Да, мне рассказывали. Их я буду проходить не одна, а в команде. Где же мои напарники? — С ними вы познакомитесь на церемонии поступления в середине августа. Там будут точно известны тройки команд, в которых вам предстоит работать до получения звания чуунина. А после неё, через неделю, придёт время двух испытаний: письменного теста и полевой задачи. Именно от вашей командной работы зависит, сдадите вы экзамены или нет. — серьёзно произнес Хокаге. — А какие шиноби будут наставниками? — вмешалась в разговор Мито. — Лучшие, что у нас есть. — уверенно заявил Хирузен. — А у тех учеников, которые покажут себя наиболее достойно, наставником буду я. — Хватит ли у вас времени? Генинам необходимо много внимания, чтобы их способности развивались правильно. — засомневалась Узумаки. Тут Бивако не выдержала и гордо ответила вместо мужа: — Мито-сама, при всём моём уважении, мой супруг занимается деревней уже на протяжении семи лет, и как вы могли заметить, вполне успешно. Дел было много, но, как видите, на всё времени хватило, поэтому за обучение ребят не переживайте. Узумаки пропустила её гнев мимо ушей и, уважительно хмыкнув в ответ, спокойно произнесла: — Рада, что у Хокаге-сама столь рьяно любящая и поддерживающая его супруга. Такая будет надёжной опорой и тылом. Я ведь правильно говорю? — последняя фраза была послана Хирузену, тот понял намёк и, поднявшись с кресла, улыбнулся: — Разумеется, Мито-сама. А сейчас, позвольте, я составлю документы для зачисления Цунаде-сан в Академию. Это не займёт много времени. Если не желаете ждать здесь, то могу прислать документы посыльным. Вы их подпишите, как опекун, а после вновь отправите мне их тем же человеком — Второй вариант лучше. — коротко ответила куноичи. — Цунаде, идём, нам пора. — присутствовало странное напряжение, которого, по сути, не должно было быть. Поклонившись, как подобает, обе вышли за дверь. Дождавшись, когда шаги в коридоре стихнут, Бивако раздражённо фыркнула и сказала: — Какая заносчивая особа! Думает, что самая главная здесь! — Это так и есть, Бивако. Её покойный муж основал эту деревню, а деверь, мой наставник, не забывай, внёс огромный вклад в развитие деревни. — устало откинувшись в кресле, ответил Хирузен. — А правда, что глава клана Учиха имел на неё виды? — явно желая посплетничать, прошептала женщина. — Было такое. Думаешь, почему произошла та битва в Долине Завершения? — куноичи округлила глаза от удивления. — Да-да, именно из-за неё. И тогда же Мито-сама избавила новорождённую Коноху от опасности разрушения Кьюби. — В ней сидит это чудовище?! — ужаснулась Сарутоби; увидев кивок мужа, она в страхе прижалась к стене, только что осознав, насколько сильна та, что смогла запечатать полностью всего Лиса в себе. — Разве ты не заметила её чакру? — Хокаге поднял на жену вопросительный взгляд. — Ты ведь медик, должна хорошо видеть каналы, по которым она протекает. — Не до этого было. — отмахнулась женщина. — А какая она была? — Оранжевая с прожилками красного, как шерсть Курамы, и такая же тёмная и давлеющая. А настоящую её чакру видели только Первый и Второй Хокаге, ну и Учиха. — А почему в смеси с красным? У чакры ведь обычно один цвет, как у всех шиноби. — Не совсем. Джинчуурики — особые шиноби, ведь в них находится хвостатый. Чем он сильнее, что зависит от количества хвостов, тем больше требует от сосуда жизненной энергии, а значит, и крови. И эта кровь порой прорывается в чакру, поэтому её можно увидеть. Девятихвостый считается самым могущественным зверем после легендарного Десятихвостого, которого мы с тобой навряд ли увидим. Теперь ты представляешь, что за женщина стояла пред тобой? А девочка рядом с ней… — А с той что? Неужели она займёт место Мито? — Нет. В качестве сосуда для Девятихвостого подойдёт лишь член клана Узумаки, это идеальный симбиоз. Их существование дополняет друг друга: Узумаки кормит Лиса своей чакрой, поддерживая его, а тот, в свою очередь, защищает сосуд и делает его сильнее, как в физическом плане, так и в моральном, укрепляя их волю. А вот в случае Цунаде, я увидел в ней большой потенциал и силу воли, Мито хорошо тренировала её. Девочка далеко пойдёт, скорее всего, после окончания учёбы отправлю её на курсы ирьёнина. — задумчиво протянул Хирузен, явно впадая в особое состояние, которое Бивако про себя называла «режим решения вопросов».