Алая Роза Конохи

Спустя две недели

На протяжении этого времени Цунаде усиленно тренировалась под бдительным присмотром матери и незаметно для себя ещё и взглядом Мадары. Тот, конечно, больше появлялся неподалёку ради Мито, но ему порой бывало интересно понаблюдать за тем, как споро развиваются способности девочки. Физические тренировки тайдзюцу чередовались с фуиндзюцу и контролем чакры, эти разделы необходимы были для улучшения навыков ирьёнина. Цунаде поначалу больше нравилось тайдзюцу, ведь благодаря она ощущала себя сильнее и увереннее, но после того, как стали получаться медицинские техники, девочка поняла, что нужно делать упор на них, потому что именно так она сможет спасти своих близких, даже если их тяжело ранят. В последние три дня перед знакомством с сокомандниками Цунаде освежала в памяти навыки накопления чакры, это был достаточно тягомотный и скучный, по сравнению с активным тайдзюцу, процесс, но не менее важный и полезный. Вместе с Мито она сидела в позе лотоса, концентрируя чакру в области лба. Пока, естественно, получалось не очень, но Мито не сердилась на это, ведь на своём опыте знала, что накопление чакры — небыстро и сложно; у неё самой чакра начала запасаться лишь спустя пять лет тренировок. — Мам, как думаешь, у меня получится влиться в команду? Всякие ведь придурки бывают. — взволнованно спросила Цунаде, сидя за обедом вместе с Мито. — Ты — общительная, умная и смелая девочка, уверена, те двое парней за тобой ещё бегать будут. — весело улыбнулась женщина. — Да мне пока просто хорошего дружеского общения хватит. — пожала плечами Сенджу. — Влюбиться всегда успею. — Главное, чтобы у вас это было взаимно. И помни: не забывай про свою личность, не растворяйся в нём, иначе погубишь себя. — глядя дочери в глаза, серьёзно произнесла Узумаки. — Договорились, мам. — заверила её Цунаде, а после, лукаво улыбнувшись, спросила: — Мы сходим в то самое заведение? — Я ничего тебе не обещала, не настолько я ещё старая, чтобы забывать о своих словах. — фыркнула женщина. — И скажу сразу: если уж захочешь сбежать, то делай это с тем человеком, которому доверяешь на сто процентов, чтобы с вами там ничего дурного не приключилось. — Матушка, но я хорошо знаю и доверяю только тебе. — озадаченно нахмурилась девочка. — С кем, как ни с тобой, мне идти туда? Ну пожалуйста! — жалобно протянула блондинка. — Хорошо, сходим. — сдалась Мито. — Но недолго, посмотрим обстановку и обратно! — Разумеется. — довольно кивнула девочка. — И это только после того, как успешно сдашь экзамены. — строго добавила женщина. — И чего тебя туда тянет, не пойму. — Просто интересно. — Цунаде невинно похлопала глазками, вызвав у матери тяжёлый вздох. — Ясно всё с тобой. Так, нам ещё нужно сходить в лавку, подобрать тебе наряд на церемонию. — вспомнила Узумаки. — Туда необходим традиционный наряд, и я знаю подходящее место. — Может, не надо? Ты же знаешь, мне не нравится носить кимоно! — закапризничала девочка. — Не волнуйся, это буквально на один день, а дальше снова будешь носить своё. Кстати, надо будет ещё твою повседневную одежду обновить, а то из этой ты уже почти выросла. — Ма, может, ты сама? А я ещё потренируюсь? — заупрямилась Цунаде. Пока она жила при монастыре, она предпочитала изучение техник, чтение сказаний и легенд, а ещё прогулки неподалёку от дома и мирное созерцание живописной речной долины, что раскинулась у подножия горы, на которой построили монастырь. Приехав в деревню, Цунаде, естественно, тянуло прогуляться по ней, осмотреть все более-менее интересные места и погрузиться с головой в их историю. Девочка любила и уважала маму, но всё же, будучи ещё подростком, не хотела понапрасну терять время на бесполезные, по её мнению, дела. — Давай тогда так: два часа ты уделяешь моей просьбе, после иди гуляй. А часам к семи будь добра быть дома. — Хорошо. Но не больше. — юная Сенджу поставила своё условие. — Тогда доедаем и пойдём, пока не передумала. — усмехнулась Мито и, поднявшись из-за стола, позвала слугу, чтобы убрал грязную посуду. Поблагодарив его и дождавшись, пока Цунаде сделает то же самое, Узумаки вместе с ней вышла из поместья. По пути к воротам им встретилась одна из младших служек, Кори-чан, и после была отправлена предупредить Акайо-сана о необходимости проследить, чтобы все слугам выдали зарплату, поскольку обычное для этого время уже подошло. Выйдя за ворота, Мито попросила Цунаде обнять её, а после, сложив ручные печати, обе через несколько секунд оказались на местном рынке. Был выходной день, поэтому место полнилось разнообразными ароматами и звуками: зазывающими криками продавцов, обсуждениями жителей деревни насчёт того, какие виды рыб, овощей, тканей или цветов лучше купить, где-то вдалеке играл на сямисэне уличный музыкант. Ещё по-летне тёплый воздух полнился человеческими запахами и тех товаров, что продавались здесь в изобилии. Цунаде, раньше бывавшая только на бедном городском рынке рядом с монастырём, с жадностью исследователя впитывала в себя всё увиденное и услышанное. Бродя среди прилавков, расспрашивая продавцов, рассматривая товары, девочка с головой погружалась в культуру Страны Огня, впечатляясь и удивляясь. Мито с мягкой улыбкой наблюдала за дочерью и постепенно начала понимать, что лучшего места для жизни Цунаде нельзя было и придумать. «Здесь её дом, а значит, и мой.» — осознала Узумаки; до этого Коноха, конечно, тоже много значила для неё, но там были свои моменты: когда Хаширама был жив и любил своё детище, то и Мито была обязана это делать; после, когда Тобирама управлял деревней, женщина делала свой вклад в её развитие, но тоже из-за долга. А сейчас, когда куноичи видела, что её дочери нравится здесь, как она радуется новому, улыбается, живёт, то осознавала, что Коноха — и её дом тоже, любимый и родной. Добравшись до лавки с кимоно, Мито вместе с Цунаде, поздоровавшись с пожилой владелицей, Масами-сан, зашли в прохладное помещение, в котором царил мягкий рассеянный свет. Красивые шёлковые кимоно, украшенные вышивкой из серебряных и золотых нитей, радовали глаз и ласкали кожу. Перед куноичи стояла задача выбрать кимоно не слишком вычурное и торжественное — уровень мероприятия не тот, но при этом и не продешевить. Спустя пару часов мучительного выбора, капризов и стенаний Цунаде, а после недовольного фырканья Мито наряд всё-таки был выбран: тёмно-зелёный, любимый цвет девочки, сочетался с растительным узором, вышитым золотой нитью, также к фурисодэ прилагался богато украшенный пояс оби. После Узумаки решила выбрать и себе новый наряд, но тут уже подошёл к концу срок, на который условились мать с дочерью, поэтому юная Сенджу переоделась в обычную одежду: зелёное платье с разрезом на бедре, подпоясанное чёрным поясом, шорты под низ и тёмно-синие сандалии шиноби на толстой подошве; а после, собрав светлые волосы в высокий хвост, весело подмигнула матери и побежала на улицу. Масами-сан по-доброму усмехнулась и на правах возраста позволила себе замечание: — Ребёнок ещё, совсем на месте усидеть не может! — Да, она у меня та ещё безобразница! — тепло улыбнувшись, ответила Мито, рассматривая для себя иротомэсодэ. — Но я очень люблю её и не представляю свою жизнь без неё. — Понимаю вас. Я ведь тоже мать, и сейчас уже не знаю, что бы делала без своих сыновей. — в её памяти всплыли образы её двоих мальчиков, и губы женщины тронула лапкой ласковая улыбка. — Главное, чтобы они не забывали про вас и помогали во всём. — выбрав понравившееся, куноичи вместе с торговкой зашла за ширму, и та стала помогать покупательнице одеваться. Минут десять стояла тишина, а после Масами-сан решила нарушить её, спросив: — Мито-сама, скоро ведь день памяти Хаширамы-сама и Тобирамы-сама. Вы разговаривали насчёт этого с Хокаге-сама? — но после, осознав, что именно она сказала, стыдливо замолчала. Узумаки тяжело вздохнула, но не стала отчитывать старушку. Поведя плечами, она спокойно ответила: — Не переживайте, Хокаге-сама помнит о своих обязанностях, и поэтому церемония состоится. Но сперва нужно отобрать новых учеников в Академию, чтобы они защищали нашу деревню и служили на её благо. — Простите меня, Мито-сама. — печально произнесла торговка. — Я вижу, что вам и так тяжко вспоминать о погибших близких, а я тут ещё со своими расспросами. — Всё в порядке, я не сержусь. — остановила торговку куноичи. — Время слёз и скорби по ним уже прошло, нам остаётся лишь помнить и чтить их великие деяния. — Мудрые слова, Мито-сан. — раздался незнакомый мужской голос. Обе женщины вздрогнули от неожиданности, Узумаки уже было хотела схватиться за оружие, но Масами-сан среагировала вернее и, задёрнув шторку, вышла к странному визитёру. Низко поклонившись, дабы не оскорбить мужчину, женщина вежливо спросила: — Господин, добро пожаловать в мою лавку! Что вас интересует? — Я бы хотел побеседовать с Мито Узумаки и преподнести ей подарок по случаю поступления её дочери в Академию. — проигнорировав приветствие торговки, холодно и как-то отстранённо, несмотря на приятное содержание своих слов, произнёс незнакомец. Тем временем джинчуурики справилась с нарядом и сама вышла наружу, пряча в рукаве кунай. Большой опыт и острая интуиция кричали, что этот мужчина необычен, причём в плохом смысле, и его стоит опасаться. Поэтому пока пришлось поумерить гордость и проявить вежливость. — Приветствую вас. — спокойно произнесла она, а пальцы сами сжали оружие крепче. — Как я могу к вам обращаться? — Прошу прощения, но я всего лишь посыльный. — покачал головой тот. Янтарные глаза внимательно оглядели её, задержавшись в области живота, там, где находилась печать, удерживающая Кураму. Под его пристальным взглядом она слегка нагрелась, и Лис тут же проснулся, почуяв чужую чакру. Она была неопределённого цвета, холодная, а по ощущениям казалось, будто испачкался в липкой паутине. Такой мерзости хвостатый не ощущал очень давно; даже у Мадары, его злейшего врага, не было такого. «Кто ты такой?» — задал вопрос Курама, а Мито почувствовала страх, такой, когда сердце бьётся так медленно, что даже больно, ноги подкашиваются, а руки трясутся. — Хорошо, что тебя попросили передать? — с трудом справившись с гнетущим ощущением, молвила женщина. — О, это всего лишь украшение. И оно вам знакомо. — лукаво усмехнувшись, незнакомец вытащил из-за пазухи хрустальный кулон очень редкого бледно-бирюзового цвета. Тот мирно висел на серебряной цепочке, таинственно мерцая в мягком свете ламп. Увидев его, Мито и Кьюби чуть не выпали в осадок. — Откуда он у тебя? Я думала, Хаширама утратил его… — дрожащим голосом прошептала Узумаки, протягивая руку к украшению. Мужчина с ехидной ухмылкой наблюдал за её беспомощностью, но после всё же положил кулон на женскую ладонь. Как только он коснулся её кожи, Лис задёргался, недовольно ругаясь: — Снова этот чёртов кристалл! Твой муженек использовал его для контроля нас, хвостатых! Ты должна помнить ту историю. — и куноичи помнила, но пока что всё её внимание было устремлено на кулон. Совсем не поддавшийся течению времени, он выглядел так, словно Хаширама просто снял его на несколько минут и сейчас вернётся за ним, чтобы с виноватой улыбкой надеть обратно на шею. — Ваш давний знакомый хранил его у себя, и вот сейчас решил вернуть украденное. Думаю, вы догадываетесь о его личности. — лукаво усмехнувшись, произнёс незнакомец. Конечно, Мито понимала, кто приказал вернуть ей украшение, но почему именно сейчас и зачем он ему вообще был нужен? Ведь все Биджу давно распределены по странам, а для другого этот кристалл и не предназначен. «Неужели снова вмешался тот план?» — промелькнула мысль. — Да, я догадалась, кто отправитель. Благодарю за помощь. — кивнула Узумаки. — Теперь можете идти, своё дело вы выполнили. — Было приятно пообщаться с вами, госпожа. — коварно ухмыльнувшись, ответил мужчина. — И кстати, меня зовут Зецу. — спрятав бледные кисти в рукавах лилового кимоно, добавил он. — Просто Зецу? Без клановой фамилии? — насторожилась Мито, а про себя укоризненно подумала: «С кем же ещё ты связался, Мадара?» — А у меня её никогда и не было. — пожал плечами собеседник. — Сирота, выросший на улицах. — печально вздохнул он, явно добиваясь, чтобы его пожалели, но интуиция куноичи подсказывала ей, что здесь что-то нечисто. Подойдя к нему ближе, Мито подала знак торговке, чтобы та пряталась. Благо, женщина она была неглупая, поэтому среагировала быстро и укрылась в соседней комнате. — А теперь давай поговорим серьёзно. — нахмурилась Узумаки. — Откуда знаешь Мадару Учиху? И не смей лгать, сразу пойму и накажу. — категорично заявила она. — Я — его слуга. Благородный господин спас меня от голодной смерти. — состроив невинное лицо, ответил Зецу. Он знал, к кому шёл, поэтому решил действовать по принципу «выдавай ложь, но прикрой её долей правды». — Допустим. Но почему он отдал мне этот кулон? Учиха ничего не делает просто так. — это уже были рассуждения вслух. — Спросите у него сами. Мне Мадара-сама мало что рассказывает. — ловко уклонился Зецу. Узумаки поняла, что всё же придётся отпустить его и после навестить Мадару, а иначе ничего толком не выяснится. Вздохнув, она махнула рукой, мол «иди вон», и Зецу, услужливо склонившись, покинул лавку. Судорожно сжимая в руке кулон, Мито прошептала, глядя на украшение: — На что ты намекаешь, Мадара? Хочешь, чтобы я передала Лиса Цунаде? — Девчонка не потянет меня. — уверенно произнёс Курама в голове джинчуурики. — Чакра не подходит. Нужен кто-то из твоего клана. — Думаешь, кто-то ещё остался? — уже много лет женщина не приезжала в родную деревню, хорошо помня, как её с матерью с позором выгнали оттуда. За последние годы она не вспоминала о месте, где родилась, да и не было для этого повода, но слова Кьюби пробудили в женщине лёгкий флёр тоски по Узушиокагуре. «Возможно, она уже разрушена, всё же прошло уже две войны. Вряд ли там кто-то остался.» — печально подумала куноичи. — Мито, тебе придётся найти себе преемника. — категорично заявил Курама. — Тогда при родах Таро ещё повезло, что все оказались рядом, и ты осталась жива. Но подумай, что будет лет через пятнадцать? — Мне будет около шестидесяти. И что? Я не собираюсь помирать в таком возрасте. — фыркнула она. Лис тяжело вздохнул и ответил: — Ты слабеешь, Узумаки, признай. Моё пребывание не добавляет твоему организму сил. — Без тебя знаю. — огрызнулась Мито, в глубине души понимая, что чёртов хвостатый прав: у неё осталось мало времени, по крайней мере, по меркам клана, из которого она происходила. — Ну и что ты будешь делать? Опять всё своими силами? — усмехнулся Лис, но всё же в его голосе было слышно сочувствие. — Придётся. Возможно, пойду к Хирузену, думаю, он сможет помочь. — начав переодеваться, ответила Мито. Торговка, догадавшись, что встреча окончена, вышла из соседней комнаты и, поклонившись, жестом указала, что хочет помочь, а куноичи и не возражала. — А что же твой любовник? Разве он уже не так силён? — с издёвкой спросил Курама. — Силён, сейчас даже сильнее, чем прежде. Этот его чёртов план! — уже мысленно воскликнула женщина, внешне нахмурившись. — Думаешь, всё это правда сработает, и он сможет создать мир без страданий и смерти? — Такое неподвластно никому. — уверенно ответил Кьюби. — Даже моему создателю. — печально добавил он. Узумаки удивилась, ведь прежде Курама не делился с ней столь личными вещами, но решила не перебивать, чтобы не нарушить доверие между ними. Наступило молчание, и Мито поняла, что Лис собирается с силами для рассказа, поэтому решила пока воспользоваться данным ей временем и, переодевшись, поблагодарила Масами-сан за качественный товар. Заплатив за оба кимоно, куноичи, глядя на торговку, мрачно произнесла: — Если вы что-то услышали, то прошу: держите язык за зубами. Иначе придётся иметь дело со мной. — в этот момент в чёрных глазах, и так пугающих, блеснул зловещий огонёк, а на пожилую женщину будто взглянул рэйки. Масами-сан была отнюдь не глупой, поэтому согласно закивала и, низко поклонившись, ответила: — Разумеется, госпожа, никому ни слова. — Благодарю вас. — улыбнулась Узумаки, и рэйки пропал из её глаз. Когда куноичи ушла, торговка облегчённо выдохнула и осела в кресло: давление чакры Мито, смешанной с чакрой Девятихвостого, оказалось для неё тяжёлым опытом, и женщине требовался отдых. Тем временем Цунаде, чьё любопытство не имело границ, после того, как мать отпустила её, гуляла по Конохе. Родившаяся и жившая большую часть жизни в речной деревушке, девочка с жадностью первооткрывателя рассматривала большую развитую деревню со множеством интересных мест. Несмотря на запрет мамы, юная Сенджу решила пробраться в игорный дом и познакомиться с его опасным, но столь завлекающим миром. Вспоминая тренировки по скрытному проникновению, умению, которым должны владеть все шиноби, девочка осторожно, забывая даже дышать, пробралась на охраняемую территорию. «Главное, не попасться, иначе мама меня прибьёт!» — даже сейчас она боялась не охрану, а Мито, слывшую свою гневливым нравом. Чувствуя, откуда исходит чужая чакра, Цунаде умудрилась обойти посты и забраться внутрь помещения. Полумрак, мерцание свечей, нежный цветочный аромат женских духов и лёгкая духота царили там. Очарованная, девочка слишком поздно почувствовала приближение незнакомого человека. Обернувшись, она неожиданно для себя увидела подростка со светлыми лохматыми волосами. Тот явно не думал, что столкнётся с кем-то здесь, и уж тем более с девочкой: всё же здесь был не бордель. Цунаде инстинктивно напряглась и уже было хотела бежать, но паренёк среагировал быстрее, громко шепнув: — Стой! Я тебя не трону! Что ты здесь делаешь? — А тебе какая разница? — резко ответила девочка. — Ты вот что здесь забыл? — Видимо, как и ты, решил посмотреть на запретное. — усмехнулся незнакомец. — Хочешь, помогу? — В честь чего мне доверять тебе? Я даже твоего имени не знаю! — нахмурилась Цунаде, сложив руки на груди, чем привлекла внимание мальчика к ней. Невольно залипнув на несколько секунд на девичьи округлости, он не понял, что юная куноичи заметила его взгляд, и её рука уже стремится к затылку. Через пару секунд парень лежал на полу, поверженный жёстким ударом блондинки. Та уже собиралась продолжить свой путь, как вдруг услышала мужские голоса, увлечённо что-то обсуждающие, и что самое страшное, они направлялись прямо к ним двоим. «Надо спасаться, иначе огребу по полной: сначала от этих мужланов, потом от мамы.» — вздрогнула Цунаде и хотела было рвануть прочь, но заметила лежащего без сознания незнакомца. Желание не получить по голове и сочувствие боролись в ней, и через несколько секунд второе чувство победило. Тяжело вздохнув, девочка кое-как подняла мальчика и потащила его наружу. — Будешь мне должен! — злобно прошипела она, когда тот на пару секунд пришёл в себя. С облегчением кивнув, он снова отключился, а Сенджу решила окольными путями привести его к себе домой, потому что не знала, где тот живёт. Идти пришлось окольными путями, потому что не хватало ещё сплетен и слухов, которые могут навредить её пока не оформившейся репутации. Забравшись в сад при поместье, Цунаде усадила мальчика под вишнёвое дерево и в следующую секунду ощутила приближение матери: та явно была не в духе. Мозг спешно начал придумывать варианты, как бы выкрутиться, но ничего, кроме как сказать правду, в голову не приходило. «Мама, хоть и вспыльчивая, но отходчивая. Она поймёт меня.» — вздохнула девочка и приготовилась встретить её в саду, но та не появилась. Вдалеке раздался спокойный голос Акайо-сана, и Цунаде, почувствовав чакру матери, пошла к воротам поместья, забыв про незнакомца. Тому тоже стало интересно посмотреть на местную знаменитость, и он отправился за блондинкой. Появившись во дворе, подростки увидели куноичи. Она о чём-то взволнованно разговаривала с главным слугой, а, заметив Цунаде и Джирайю, махнула рукой, и тот оставил их наедине. Приняв прежний величавый вид, женщина подозвала их обоих к себе. Девочка, уважительно поклонившись, поприветствовала маму, заставив то же самое сделать Джирайю. — Цунаде, кто этот юноша, и что он делает возле нашего дома? — голос женщины был спокоен, но почему-то девочке показалось, что это спокойствие даётся ей с трудом. — Матушка, я могу объяснить… — она начала оправдываться, но неожиданно её прервал мальчик, загородив собой: — Мито-сама, позвольте представиться. Меня зовут Джирайя. Здесь я потому, что ваша дочь помогла мне. — Что она натворила? — в голосе проявились ледяные нотки, оттого по спине девочки пробежал холодок, но она всё же выдержала взгляд Узумаки. — Ничего такого, за что нужно отчитывать, госпожа. Цунаде защитила меня от бандитов, как бы странно это не звучало. Её тайдзюцу выглядело просто великолепно! — его ложь звучала довольно убедительно, по крайней мере, для тех, кто не знал истинной ситуации. Если бы не способность джинчуурики Курамы чувствовать ложь, то, возможно, Джирайя смог бы обмануть и её, но парень не знал об этом, поэтому, когда женщина ещё больше нахмурилась, а давление её чакры усилилось, он понял, что попал впросак. — Молодой человек, лучше скажите правду, иначе будет хуже. — она обратилась сперва к Джирайе. — Ты ведь знаешь, что я не терплю ложь. Так почему врёшь мне? — приблизившись вплотную, так, что Цунаде почуяла тонкий аромат хризантем, строго спросила куноичи. Нервно сглотнув, девочка собралась с духом и рассказала, что случилось на самом деле. Под конец она выпрямилась и, смело глядя матери в глаза, произнесла: — Если хочешь, наказывай. Но это моё дело — ходить туда или нет. Мито усмехнулась на дерзость дочки, а после, выпрямившись, неожиданно улыбнулась. Та даже оторопела от такой реакции и не знала, что думать. — Ты поступила правильно, спасая его шкуру. Плохо, конечно, что решила солгать, но теперь я вижу, что взамен ты приобрела друга, который заступился за тебя. — блондинка хотела возмутиться насчёт последних слов, но Джирайя вовремя смекнул, что пока надо смолчать, поэтому, низко поклонившись, ответил: — Благодарю вас за мудрое решение, Мито-сама. И пожалуй, мне пора покинуть ваш дом, дабы не докучать вам. — Хорошо, можешь идти. — кивнула куноичи. — А ты, дочь моя, иди к себе и готовься к завтрашнему дню. — лихо подмигнув новой знакомой, паренёк спокойно вышел за ворота, а Цунаде, всё ещё не верящая, что всё обошлось так благополучно, решилась спросить: — Матушка, что с тобой? Ты так взволнованна. — Увиделась со знакомым, который давно не объявлялся. — с улыбкой ответила женщина. «О чём же таком они разговаривали?» — задумалась девочка, а между тем Мито отправилась в свои покои.