Алая Роза Конохи

После встречи во дворе Узумаки с помощью Кин привела себя в порядок, облачившись в простое зелёное кимоно и скрепив передние пряди на затылке серебряной заколкой с изумрудами, подарком Таро ей на день рождения. С этим украшением женщина не расставалась до сих пор в знак памяти о погибшем сыне. Попросив служанку передать Цунаде, чтобы та не ждала её и шла ужинать одна, женщина вышла в сад. Тихий вечерний ветерок ласково прикоснулся к её лицу, вызвав у куноичи улыбку, а закатное солнце залило деревья золотом и багрянцем, заставляя сердце радоваться. Вскоре женщина дошла до своего любимого места в саду: небольшого пруда с белыми кувшинками. Над ним раскинул свои ветви высокий клён, который посадил Хаширама, ещё будучи подростком. Оперевшись спиной на его шершавую поверхность, куноичи прижала колени к груди и, обхватив их руками, поставила на них голову. Во взгляде царила задумчивость, а в голове шумела кровь. Курама помалкивал, понимая, что сейчас лучше не донимать куноичи, пусть подумает, поразмыслит, а если уж нужен будет совет, так он всегда рядом. Между тем, в памяти Мито всплыли воспоминания о недавнем визите к Учихе, когда она уже в который раз пыталась переубедить его насчёт плана Луны, но тот упорно утверждал, что это ради их же блага и будущего. — Что бы ты не говорила, я не отступлю и добьюсь своего. Ради нашей любви я сделаю всё, что потребуется. — сидя на привычном месте, говорил уже постаревший Учиха. Усталые морщины избороздили его мертвенно-бледное лицо, а в угольно-чёрных волосах появилась седина. — Это безумие, как ты не понимаешь! Невинные люди погибнут из-за твоих желаний, отдав Древу свою чакру! — отчаянно доказывала она, глядя ему в глаза, но не находя там отклика. — Мне плевать. В нашем чёртовом мире все грешны. — холодно произнес мужчина, повергнув куноичи в шок. Возмущённо выдохнув, она прошипела, подойдя к Мадаре вплотную: — Возомнил себя богом?! Хочешь решать судьбы людей?! Никто не имеет на это права! — Душа моя, а мы ведь с тобой похожи. — с хитрой усмешкой вкрадчиво ответил мужчина, положив ладонь на щёку любимой. — Тебе тоже нравится решать, кому жить, а кому умереть. — Это другое! — гневно воскликнула Узумаки, сбросив с себя его руку. — Те, кого я убила, были виновны! Их руки по локоть в крови моих близких! Они заслужили смерть! — Значит, и я заслужил? — Учиха резко встал с места, а усмешка сползла с его губ, сменившись подозрением в потускневших от времени глазах. — Мы с тобой оба знаем, что ты должен был умереть ещё в битве с Хаширамой. — холодно произнесла Мито, не вздрогнув. — Тогда ты сумел обмануть богов, но скоро они узнают об этом, и тебе придётся расплачиваться. — Я уже расплачиваюсь, будучи запертым здесь и не имея возможность видеть и обнимать тебя, когда захочу. — горько усмехнулся Мадара, усевшись обратно. — Я больше не собираюсь повторять наш разговор. Можешь идти. — устало махнул он рукой, отвернувшись. — А я пока никуда не собираюсь. — упрямо заявила женщина, обойдя его и встав напротив. — Есть ещё один вопрос. Зачем ты прислал мне кулон Хаширамы? Почему именно сейчас? — Уже два вопроса, любовь моя. На какой больше жаждешь услышать ответ? — хитро, как кот, протянул мужчина. — Ты ответишь на оба. — сурово произнесла она, сжимая кулаки. — Как пожелаешь. — прищурился Мадара. — Этот кулон принадлежит тебе по праву, как вдове Хаширамы. К тому же, по твоей чакре я вижу, что твой жизненный цикл медленно, но верно подходит к концу. Придётся искать преемника, а чтобы переход произошёл нормально, необходима сила кристалла, что будет сдерживать мощь Курамы. — Про то я знаю. И что умру, когда из меня вытащат Лиса, тоже в курсе. — обмякла женщина, обняв себя за плечи. — Почему ты так спокойно об этом говоришь? — нахмурился Мадара, поднявшись с места. Мито подняла на него печальные глаза, и сердце мужчины дрогнуло: её взгляд всегда имел над ним власть. — Это не спокойствие, Мадара. Сейчас я пытаюсь отодвинуть осознание своей близкой кончины на задний план, чтобы в полную силу насладиться обладанием ребёнка. Её любовь светла и чиста, она спасает меня и заполняет душу счастьем. — печальная улыбка коснулась её губ. — А наша с тобой полна горя, она больна и страшна. Такая любовь причиняет лишь боль и страдания. — женщина обхватила ладонями лицо Учихи, чувствуя, как горькие, обжигающие кожу, слёзы катятся по щекам. — Но помни: я всё равно люблю тебя и всегда буду любить. Потому и пытаюсь донести до твоего разума: будь осторожен, не доверяй всем подряд. И прошу, следи за порождением своей воли. — твёрдо добавила она. — Моё сердце чует, что он рядом с тобой неспроста, его планы отличаются от твоих. Он ведь приходил ко мне, назвался Зецу, и отдал кулон. — Я знаю, что делаю, душа моя. Всё будет в порядке. — заверил её шиноби. Его руки обвили женское тело и прижали к себе. Мито доверчиво уткнулась носом ему в шею и с грустью прошептала: — Ты ведь тоже постарел. Да и чакра твоя уже не так сильна, как прежде. — Всё-таки долгое пребывание в пещере не прибавляет здоровья. — поставив подбородок на макушку женщины, ответил Учиха. — Одно мне утешение, что ты приходишь, а то бы вконец с ума сошёл. — Я не могу приходить так часто, как ты хочешь. Считай, хожу к мертвецу. — усмехнулась она, обняв Мадару. — Только мы друг у друга и остались. — печально добавил он. — Жаль, что я тогда не решился сделать тебе предложение. Кто знает, как бы поменялась наша жизнь? — Прошлого не вернёшь, а будущее неизвестно. — философски ответила Мито. — Нужно жить в настоящем, иначе совесть загрызёт. — Думаешь, она у меня есть? — хохотнул Учиха, вызвав у Узумаки раздражённый фырк. — Люблю, когда ты злишься. — Мне теперь не до шуток. Когда я умру, Курама вырвется наружу и разрушит Коноху. Где мне вот искать преемника? Я даже не знаю, существует ли ещё мой клан! — Уверен, что кто-то из твоих ещё жив. Чувствую, ты опять убежишь от меня… — Придётся. — тяжело вздохнула куноичи. — Только вот кто согласится добровольно взвалить на себя эту ношу? Это же страшно — знать, что внутри тебя сидит хвостатый, который ещё и чакру твою пожирает. Не в обиду, Курама. — Ничего. Но предупреждаю, времени у тебя осталось не так много. Можно, конечно, и в новорожденного, но лучше, чтобы поток чакры стал более-менее стабильным. К тому же, тебе надо успеть обучить будущего джинчуурики и подготовиться самой к ритуалу. Ты же понимаешь, что после извлечения проживёшь буквально минут десять-пятнадцать? — Да, я знаю. — мрачно прошептала Узумаки. — Просто скажи, сколько примерно времени у меня есть? — Не больше пятнадцати лет. — выдал вердикт Лис. — Что ж, это не так уж и мало? Я увижу, как вырастет моя девочка, возможно, даже застану её детей. — улыбнулась Мито. — Я найду тебе хороший сосуд, Курама, за это не переживай. — Премного благодарен, Узумаки. — склонил голову Кьюби. — Подготовь его тщательно. — Что сказал хвостатый? — взволнованно спросил Учиха. Из-за ответа возлюбленной на его лице отразилось сначала удивление, затем печаль, но затем, собравшись с мыслями, ободряюще улыбнувшись, он сказал: — Пятнадцать лет ведь немалый срок. Многие шиноби и до такого возраста не доживают из-за своей опасной деятельности. Уверен, найдётся человек, кто сможет принять Кураму и полюбить его, как это сделала ты. — Главное, чтобы люди в окружении будущего джинчуурики приняли его. — покачала головой женщина. — Сам же знаешь, сколько злобы и мрака сидит в человеческих душах, как они боятся тех, кто не похож на них. Страх перерастёт в ненависть, и человек столкнётся с гораздо большим злом, чем то, что будет сидеть внутри него. — Для этого вам с Хокаге надо постараться втолковать простым коноховцам, что не стоит страшиться джинчуурики, что они такие же люди, как и они. — Легко сказать. — вздохнула Мито. — В их памяти ещё живы воспоминания о Первой войне. Думаешь, получится как-то их убедить? — с надеждой посмотрела она на Учиху. Тот уверенно кивнул и, обхватив ладонями её лицо, мягко поцеловал в губы. Женщина растаяла от такой нежности и улыбнулась, как малое дитя. — Ты, Узумаки, живой пример того, что ты сама хочешь донести до них. Так что всё у тебя получится, больше трясёшься. — в своём стиле подбодрил её Мадара. — Спасибо. — прошептала женщина и ответила на поцелуй более жадно и страстно. Учиха ощутил её желание близости и ответил с чуть ли не детским восторгом. Сколько лет он мечтал об этом мгновении, видел его во снах? Но эта красноволосая ведьма всё равно сделала по своему. Усмехнувшись, Мадара прижал любимую к себе и, ненадолго прервав поцелуй, прошептал: — Теперь я навечно твой, Узумаки. — Я всё ещё Сенджу… — «Даже сейчас протестует!» — возмутился мужчина, но вслух сказал: — Для меня ты навсегда останешься Узумаки. — и с головой погрузился в долгожданные ласки возлюбленной. После они, обнявшись, лежали на самодельной кровати. Слушая ровное биение сердца мужчины и его сонное дыхание, Мито думала о будущем Цунаде: как будет дальше растить дочь, какой куноичи она станет, найдёт ли надёжных друзей, что прикроют спину, сможет ли пережить её смерть? «Как подготовить её к этому? Что сказать? Конечно, к тому времени, когда придётся вытаскивать Лиса, Цунаде станет совсем взрослой, да и Хирузен поможет. Но демон побери, в любом возрасте тяжело терять мать! К тому же, вдруг снова будет война? Сможет ли она выстоять против всех её ужасов? Да и мне на самом деле страшно. Кому хочется умирать раньше времени? Но с другой стороны, я сама так решила, так что мне и отвечать. Благо, хотя бы запасов чакры хватит на подольше. А что будет с Мадарой? Если этот его план осуществится, неужели действительно настанет мир, к которому они с Хаширамой так стремились? Смогу ли я увидеть его? Хаши говорил, что всегда нужно чем-то жертвовать, чтобы достичь большего. Но, похоже, Мадара понял его слова по своему. Остановить его я уже не смогу, редкостный упрямец.» В следующий момент Мито почувствовала знакомую чакру и, аккуратно высвободившись из объятий Учихи, надела бельё и нагадзюбан. Пройдя через всю комнату, она завернула за угол и увидела Зецу. Тот стоял в вальяжной позе, оперевшись спиной на каменную стену и сложив руки на груди. Выглядел он теперь немного по-другому: фиолетовое кимоно и хакама сменились на чёрные, янтарные глаза блестели ярче, а кожа стала ещё бледнее. Завидев куноичи, Зецу усмехнулся, но позы не поменял. — Пред мужчиной в одном исподнем. Не страшно? Кто знает, какие у него мысли… — прищурившись, тягуче произнёс он. — Попробуешь дотронуться — руки оторву. — безаппеляционно заявила женщина. — Подслушивал? — Я ещё не настолько низко пал. — прошипел мужчина, ощутив укол по самолюбию. — Рада знать. — холодно ответила Мито. — Что-то ещё? — Вы вообще-то в гостях, не забывайтесь. — нахмурился Зецу. — Кто знает, может, за вами следят и могут нагрянуть сюда? Или ваша очаровательная дочурка снова нападёт на ваш след? — Цунаде в безопасности далеко отсюда. А вот ты всё больше утрачиваешь её. — угрожающе произнесла куноичи, шагнув тому навстречу. — Про ваш буйный нрав я в курсе и не собираюсь злить вас. Просто знайте: план всё равно свершится, рано или поздно. — Ты знаешь, что такого в нём? Почему Мадара буквально горит им? — Узумаки почувствовала ниточку, за которую может ухватиться и узнать больше. — Всё это ради мира во всём мире. Ну и ради вас, разумеется. — с усмешкой добавил он. — Слишком уж он вас любит. А любовь, как известно, делает людей слабыми. — Тут ты не прав. — уверенно произнесла Мито. — Она вдохновляет нас, питает силами и даёт надежду. Если так считает Учиха, пусть, он всегда так делал. Переубеждать его я не буду, всё равно это невозможно. — махнула она рукой, собираясь вернуться к Мадаре. — А ваш покойный супруг пытался это сделать, поэтому и погиб. — явно желая всё же немного уколоть, сказал мужчина. Мито остановилась, ощутив прилив гнева, но, вопреки ожиданиям последнего, всё-таки смогла утихомирить себя и иронично произнесла: — Дела моего мужа и Мадары тебя не касаются, господин Зецу. — и удалилась, спиной чувствуя злость собеседника. Тем временем Учиха, проснувшись и не увидев возлюбленную рядом, вновь подумал, что ему это всё привиделось, как было раньше. Но когда на пороге появилась Мито, уютная, тёплая, с распущенными волосами и в нагадзюбане, мужчина понял, что всё взаправду. Женщина села рядом и, обвив руками его торс, уткнулась лицом ему в спину. — Всё в порядке? Кого-то увидела? — положив руки поверх её, спросил Учиха. — Нет, просто решила проверить, сколько уже времени. Скоро нужно будет идти. — грустно пробурчала Узумаки. — Так останься. Твоя девочка уже достаточно взрослая, чтобы позаботиться о себе. Вспомни вот нас, к примеру. — Мадара попытался убедить её, хотя знал, что она такая же, как он — упрямица, каких поискать. — Времена изменились, Мадара. Сейчас детям, как никогда, нужно спокойствие и хоть какая-то радость. И Цунаде в том числе. — Значит, снова уйдёшь? — недовольно фыркнул мужчина. Узумаки лукаво улыбнулась, не разжимая объятий: — Далеко не убегу. Дальние дистанции — это твой конёк. — Ну я не так далеко ушёл. — усмехнулся Мадара. Всё-таки она умела поднять ему настроение. Поцеловав любимого в шею, женщина поднялась на ноги и стала одеваться, а тот помогал ей в этом, постоянно подразнивая и при этом успевая целовать то в щёку, то в шею. Согретая его прикосновениями, Узумаки и думать забыла о своих переживаниях. Когда, наконец, они закончили, Учиха ещё раз крепко обнял Мито, впитывая тепло её тела. — Чувствую, теперь нескоро придёшь… — протянул он, когда понял, что женщина хочет высвободиться. — Раз я теперь знаю, сколько времени у меня осталось, буду тратить его с пользой. — улыбнулась куноичи и, нежно поцеловав возлюбленного в губы, шутливо поклонилась: — До свидания, Мадара-сама. — До встречи, Мито-сама. — печально ответил мужчина, когда Узумаки, применив Технику Перемещения, исчезла с его глаз. Через пару минут в покоях господина появился Зецу; поклонившись, услужливо спросил: — Мне начинать поиски? — Да. Мне нужен тот, кто сможет сохранить Риннеган после моей смерти. — устало откинувшись на кровать, ответил Учиха. — Искать по всей стране или у вас есть кто-то на примете? — Ищи среди Узумаки. Там же может оказаться будущий джинчуурики для Лиса. *** Поужинав в одиночестве, Цунаде, помня о просьбе мамы не беспокоить, всё же решила навестить её. Девочке было непривычно слышать такие слова, ведь до этого мама всегда была рядом. Они расставались лишь на ночь, и то порой, когда Цунаде, ещё будучи совсем малышкой, видела кошмары, она приходила к матери и, устроившись под её тёплый бок, сладко засыпала. И вот сейчас, даже входя в подростковый возраст, протестующий и вспыльчивый, девочка не отгораживалась от Мито, и её действительно волновало мамино состояние. Поэтому, несмотря на запрет, Цунаде отправилась в сад, думая, что сразу отыщет куноичи. Но не тут то было; пришлось потрудиться, чтобы найти её, и лишь через пятнадцать минут блужданий юная Сенджу увидела знакомые алые волосы. Стоя за деревом неподалёку, она стала ждать разрешения подойти, ведь помнила о маминых способностях сенсора, и те не подвели их обладательницу. — Ты всё же не послушалась меня, дочка. — раздался прохладный голос. — Понимаю, ты недовольна моим поведением, но я ведь волнуюсь. Ты впервые за последние годы не села есть со мной. Поэтому мне пришлось прийти сюда. — объяснила Цунаде. Мито хмыкнула и махнула рукой, мол «иди сюда», и, девочка, кивнув, подошла со спины и села рядом. Узумаки улыбнулась и, ласково обняв дочку, прижала её к своему боку. — Как в старые добрые, помнишь? Мы сидели на пороге храма и смотрели на речную долину. Особенно красиво было на закате, как сейчас. — с ностальгией произнесла женщина спустя несколько минут уютного молчания. — Помню, матушка. Но к чему ты это? — посмотрев на неё, спросила девочка. Мито тяжело вздохнула и, собравшись с духом, выдала: — Послушай меня, дочка, только не перебивай. Мне осталось буквально пятнадцать лет жизни из-за Курамы, что вытягивает из меня силы и чакру. Конечно, благодаря рождению в клане Узумаки, я ещё поборюсь, но даже так, времени мне отведено не очень много. Когда будет сломана печать, что удерживает Лиса, его переселят в другое тело, а я буквально через двадцать минут умру; потому мне нужно найти преемника, который добровольно согласится на обладание Девятихвостым. Я должна успеть подготовить его и тех, кто будет помогать мне к ритуалу снятия печати и переноса хвостатого в другое тело. — Мам, подожди! В смысле, пятнадцать лет? Кто тебе такое сказал? — воскликнула Цунаде, вскочив на ноги. Поднявшись вслед за ней, Мито ответила: — Сам Курама и тот, с кем я сегодня виделась. Помнишь, я рассказывала тебе о Долине Завершения и битве в ней? Так вот, один из участников всё же выжил и жив до сих пор. — Стой! Мадара Учиха жив?! — шокированная такими словами, девочка округлила глаза. — Да. Только прошу тебя, никому ни слова! — взмолилась женщина, стиснув руку дочки. — Если пойдут слухи, жители деревни взбунтуются. — А Хокаге-сама знает? — нахмурившись, спросила Цунаде. — Если уж он узнает, то нам всем конец. — Что удивительно, Хирузен в курсе. Я сама до сих пор не очень понимаю, как он не попытался прикончить Учиху. — пробормотала куноичи, усевшись обратно. — Мам, но как он смог выжить? Там же был прямой удар в сердце. — перебила её дочь, сев рядом. — Изанаги, моя дорогая. Запретная техника Учих. — глядя вдаль, тихо ответила Мито. — Мой деверь тщательно изучал их, когда стал подозревать клан в попытке захвата власти. Уверена, что Мадара использовал именно её, превратив своё смертельное ранение в иллюзию. — Но как такое возможно? — голова девочки кипела от такой информации, и от того она ещё больше удивлялась, как спокойно мама об этом рассказывает. — Это же Учихи. — пожала плечами Мито. — Их доудзюцу невероятно сильны. — Но у всех есть цена. — мудро ответила Цунаде. Куноичи внимательно посмотрела на дочь и кивнула. — Ты права, есть, и она высока. За свои способности, во-первых, они платят зрением. Не сразу, но постепенно оно ухудшается, пока не наступает слепота. А вот с Изанаги дело обстоит куда хуже, глаз утрачивается навсегда буквально за минуту. Так что, если когда-нибудь тебе придётся столкнуться с Учихой в бою, будь предельно внимательна и осторожна. И ещё совет: копи чакру, чтобы в критической ситуации использовать её для исцеления. Цунаде поняла, что сейчас последует рассказ о новой технике, которую ей предстоит изучить, но сначала ей хотелось узнать, что за вторая цена, которую приходится платить Учихам. Поэтому девочка перебила: — Матушка, а что во-вторых про Учих? — Знаешь, как пробуждается Шаринган? — сменив позу на более удобную и тяжело вздохнув, сказала Узумаки. — Там же что-то с чакрой связано. Вроде нужен сильный всплеск, чтобы он открылся. — Почти. Нужно сильное негативное потрясение, в результате которого формируется особая чакра. Она попадает в глазные нервы и пробуждает Шаринган. Таково Проклятие Ненависти, одно из самых ужасных порождений их клана. Оно является полной противоположностью Воли Огня, что проповедовали Первый, Второй и Третий Хокаге. — А что такое Воля Огня? Ты об этом не рассказывала. Да и вообще, у меня ещё столько вопросов! — зябко поёжившись, спросила юная Сенджу. Заметив этот жест, Мито мягко улыбнулась и, встав с земли, потянула девочку за собой. — Я тебе всё расскажу, но после ты пообещаешь лечь спать и не просыпаться до рассвета. Договорились? — Да, матушка! — и после Узумаки поведала дочери всё то, что ещё не говорила ей, когда та была маленькой: о Воли Огня, о Проклятии Ненависти, о технике Печати Инь и технике Печати Сотни. «Если ты овладеешь этими техниками, тебе не станет равной среди куноичи.» — заверила дочку Мито. Ближе к полуночи та заснула, и, погасив свечу, женщина покинула её комнату. «Завтра важный день. Моя девочка должна стать чуунином, чтобы смочь защитить себя, а я помогу ей в этом деле.» *** На следующее утро, встав рано уже по давней привычке, Узумаки позвала Кин, чтобы одеться и подготовиться к новому дню. Поклонившись и начав расчёсывать волосы госпожи, служанка отметила: — Сегодня вы в приподнятом настроении, Мито-сама. — Я то да, а вот что насчёт Цунаде? Надо заглянуть к ней! — взволнованно воскликнула куноичи. — Я уже заходила. — поклонившись, будто извиняясь за дерзость, ответила женщина. — Цунаде-чан уже встала и приводит себя в порядок. — Хорошо. — с облегчением вздохнула Мито. — Она у вас очень ответственная и самостоятельная. И к тому же, вежливая и относится к прислуге, как к равным. — с уважением произнесла Кин. — Так говорят все слуги, с которыми она успела пообщаться. — Что же, видимо, Цунаде всё-таки заслужила награду. — задумчиво протянула Узумаки. — Сегодня сходит кое-куда. — облачившись в нарядное цукэсагэ изумрудного цвета с вышивкой в виде серебряных журавлей и хризантем и сделав привычные два пучка, Мито поблагодарила Кин и вышла за Цунаде. Через час мать и дочь покинули поместье и пошли пешком до Академии. Утро стояло солнечное и тёплое, так что прогуляться было одним удовольствием. После вчерашнего разговора Цунаде выглядела серьёзной и сосредоточенной, что на неё, обычно жизнерадостную и весёлую девчонку, совсем не было похоже. «Похоже, загрузила я её сильно. Но как по-другому? Она должна хорошо знать мир, в котором живёт.» — Матушка, обещаю, я никому не дам тебя в обиду! И не стану делать глупости, чтобы ты не расстраивалась! — вдруг горячо выпалила девочка, взяв Мито за руку. Женщина поняла, в чём причина таких слов и, мягко улыбнувшись, опустилась на колени перед дочкой. Глядя ей в глаза, она спокойно и размеренно заговорила: — Радость моя, понимаю, ты боишься моей смерти. Но запомни: это естественно. Рано или поздно я всё равно уйду из этого мира, поэтому тебе придётся жить самостоятельно. Но пока я жива, я научу тебя всему, что знаю и умею, так что тебе будет проще жить в нашем жестоком мире. — Если бы не этот чёртов Кьюби, то ты жила бы дольше! — отчаянно воскликнула девочка, а после в испуге зажав рот рукой. Куноичи тяжело вздохнула и печально посмотрела мимо: — Знаешь, я сама порой жалею, что запечатала Кураму в себе. Хочется выдернуть его из себя, скинуть на кого-то другого, но после вспоминаю, какую страшную угрозу он нёс с собой, и какая жгучая ненависть к людям кипела в нём. Курама мог уничтожить новорождённую Коноху, убить множество её невинных жителей. Моя жизнь против их жизней, и я выбрала второй вариант, спасши их всех. Поэтому прошу тебя, Цунаде, больше не говори таких слов. Договорились? — взгляд переместился обратно на девочку. — Да, мама. — стыдливо потупившись, прошептала юная Сенджу. Вздохнув, Мито обняла дочку и ответила: — Я знаю, что ты сказала это на эмоциях, но запомни: сначала думай, потом говори. — получив кивок, женщина добавила: — А теперь идём, время поджимает. На площадь возле резиденции Хокаге женщины подоспели как раз вовремя: хоть основная масса будущих учеников и преподавателей пришла, самого Хирузена ещё не наблюдалось. Завидев Узумаки, все присутствующие уважительно зашептались, а после, низко поклонившись, расступились. Степенно кивнув в ответ, куноичи пошла вперёд, держа Цунаде за руку. Деревня знала про приёмную дочь джинчуурики Кьюби, поэтому ей также было выказано почтение. Не замечая взгляды на себе, девочка смотрела лишь на мать, и гордость сверкала в её глазах. Пройдя к учителям, Мито заметила знакомое лицо, мужчина тоже узнал её и, поклонившись, сказал: — Давно не виделись, Мито-сама. Как вы? — Здравствуй, Хомура-сан. — с привычной усмешкой кивнула Узумаки. — За меня уж не беспокойся, а лучше познакомься с моей дочерью. Цунаде, это Хомура Митокадо, один из членов команды Тобирамы. Он вместе с Хокаге-сама воевал на Первой Войне. — Здравствуйте, Хомура-сама. — поклонилась девочка. Оглядев её, а заодно оценив внешний вид и манеры, шиноби довольно хмыкнул. А Мито тем временем спросила, хитро прищурившись: — Где же Кохару? Вы же всегда парочкой ходили. Или я путаю? — такими словами она вогнала его в краску, но в этот момент позади раздался женский голос: — Мито-сама, вы снова изволите шутить, как я посмотрю. — усмехнувшись, Узумаки обернулась и увидела Бивако под руку с мужем. Тот закатил глаза, мол «мне сейчас не до ваших споров» и успокаивающим жестом прикоснулся к руке жены, что не укрылось от глаз джинчуурики. «Бивако явно не из робкого десятка. Вышла впереди Хокаге, первая заговорила со мной. Что ж, поглядим, что из этого выйдет.» — подумала Узумаки, а после мило улыбнулась и ответила: — У меня хорошее настроение, госпожа. К тому же, захотелось поприветствовать давних знакомых. Разве это плохо? — Разумеется, нет. Кто мы такие, чтобы перечить вам? — не сдержавшись, язвительно произнесла супруга Хокаге. Мито криво ухмыльнулась, Хирузен напрягся, а Цунаде вскинула голову и прежде матери гордо ответила: — Будьте осторожны, Бивако-сама. Играть с женщиной опасно, и тем более, если эта женщина — сильнейшая куноичи Конохи. — Я поняла твой намёк, юная госпожа. Но позволь напомнить: на лисицу всегда найдётся охотник. И как бы твоей матери не стать той самой лисой. — вкрадчиво произнесла Бивако. — А ты что, решила стать охотником? Сил то хватит? — издевательски расхохоталась Мито. — Давай уже закончим бессмысленную болтовню и начнём то, ради чего здесь собрались. — махнула она рукой. — Вы правы, госпожа. — миролюбиво улыбнулся Хокаге и, взяв рассерженную супругу под руку, прошёл на положенное ему место. Отправив дочку в первые ряды подростков и изящно подобрав полы кимоно, Узумаки встала рядом с Хирузеном. На раздражённый взгляд Бивако она ответила весёлой улыбкой, чем ещё больше взбесила медика. Между тем, Хокаге начал свою речь: — Рад вновь приветствовать всех учеников на пороге Академии. Сейчас вы уже генины, но чтобы добиться почёта и уважения, а также приносить большую пользу родной деревне, вам предстоит стать чуунинами. Для этого вас разделят на тройки и приставят джоунина. Спустя восемь миссий и при его одобрении вы будете допущены до экзамена. А пока попрошу наставникам представиться. — по очереди стали выходить взрослые мужчины и женщины, называя свои имена и фамилии. Были здесь и знакомые Мито лица: Хомура, Кохару, которую она не заметила сразу, Торифу Акимичи. Под конец вышел сам Хокаге и бодро объявил: — Двенадцатым наставником являюсь я, Хирузен Сарутоби. И не беспокойтесь, времени у меня хватит на всех. — добавил он, добродушно улыбнувшись. Все, кроме Бивако, Мито и Цунаде, удивились данному заявлению, но всё же решили довериться Сандайме и после небольшой паузы захлопали в ладоши, приветствуя всех учителей. Дальше последовало распределение генинов по командам, и, разумеется, больше всего присутствующие ждали, кого же выберет Хирузен, в том числе Мито, ведь даже она ещё не видела списки. И вот, спустя полчаса настал долгожданный момент: — Цунаде Сенджу, Джирайя, Орочимару! — с некой гордостью объявил Сарутоби. На этот раз очередь удивляться пришла Цунаде и Мито: первая всем своим лицом выразила негодование, едва не выругавшись на всю площадь, а вторая нахмурилась, но промолчала, выцепив взглядом весело улыбающегося Джирайю и странного бледного паренька со змеиными чертами лица. Все трое приблизились к Хокаге и низко поклонились, тем самым поприветствовав наставника. — С этого дня вы — мои ученики, юные шиноби. Старайтесь усердно, и сможете заслужить почёт и уважение. — Да, Хокаге-сама! — воскликнула троица. Конечно, Джирайя не упустил возможность подколоть Цунаде, дерзко подмигнув ей, но та лишь фыркнула и отвернулась. «Сейчас это подростковое баловство, не более, но оно может перерасти в нечто более трепетное и нежное. Нужно будет понаблюдать за ними. У меня больше вызывает вопросы этот брюнет: откуда он вообще взялся? Почему Хирузен выбрал его, за какие такие достоинства? Лично я вижу в нём одну холодную тёмную чакру, схожую с Учихами, но эта более склизкая и неживая, что ли?» — размышляла женщина. Между тем церемония подходила к концу, потихоньку команды и зрители стали расходиться. Когда на площади осталась лишь троица Хирузена, тот пригласил их к себе в резиденцию. Мито, разумеется, тоже возжелала пойти вместе с ними, и Хокаге не имел сил отказать ей. По дороге Бивако, изрядно перенервничавшей и уставшей от долгого пребывания на солнце, стало плохо: закружилась голова, и женщина потеряла сознание на руках у мужа. Конечно, после такого собрание пришло немного отложить, и ребятам пока предложили посидеть в одной из комнат особняка. Узумаки вызвалась их проводить, раз уж она часто бывала здесь, будучи Первой леди Конохи. — Мам, а что с ней случилось? Почему она упала в обморок? — нарушила тишину Цунаде, и все трое с интересом посмотрели на джинчуурики. Та вздохнула, задумавшись, а после ответила: — Скорее всего, у неё переутомление. Она же всё-таки медик, работает в госпитале. — А почему ты тогда не теряешь сознание? Ты ведь тоже устаёшь, и даже, бывает, сильнее. — У меня жизненной энергии больше, поэтому мне легче даются нагрузки. К тому же, я что-то почувствовала, когда наблюдала за ней. «А точнее, это я увидел. Уж будь честна.» — добавил Курама, ехидно усмехнувшись. «Ну конечно ты, великий акушер.» — подколола его куноичи, а после вслух произнесла: — Похоже, что у Хокаге будет наследник. — Типа будущий Четвёртый? — переспросил Джирайя, Орочимару лишь усмехнулся и закатил глаза, а Цунаде вспылила и хотела было замахнуться, но строгий взгляд матери остановил её. — Не факт. — покачала Мито головой. — По законам Конохи, Хокаге может сделать наследником не только своего родственника, но и стороннего человека, если тот покажется ему достойным. — А как он поймёт, что человек достоин столь высокого звания? — прошелестел Орочимару, и вот теперь Узумаки ощутила силу в его чакре: тёмную, холодную, страшную. Пусть телом он был хрупок и тщедушен, но внутри него зиждился гениальный ум, который в случае неверного с ним обращения, мог натворить немало бед. «Может, поэтому Хирузен взял ребёнка под крыло? Чтобы присматривать и направить его навыки в правильное русло?» — подумала куноичи, а вслух ответила: — Безупречная репутация, безоговорочная верность Воле Огня и Конохе и, разумеется, уровень не ниже джоунина вкупе с продвинутыми навыками — вот три качества, которые нужны кандидату. Если все они присутствуют, то ниндзя может получить звание Хокаге. Всё возможно, если захотеть. А теперь проходите в комнату и отдыхайте, за вами придут. — Может, давайте нормально познакомимся? — предложила Цунаде, после того, как Мито покинула комнату. — Ну мы с тобой познакомились, причём при интересных обстоятельствах. — игриво усмехнулся Джирайя, вновь чуть не получив от Сенджу. — Я не про то, дурак! А то, как вас зовут, откуда вы, что нравится и не очень, почему вообще хотите стать чуунинами. — Ну давайте начну я. — решил действовать блондин, желая впечатлить девочку. — Меня зовут Джирайя, мне тринадцать лет, и я родом из Конохи. Люблю тренироваться, быть в компании красивых женщин и писать романы. По крайней мере, первые попытки уже были, и я не оставляю надежд заняться этим всерьёз. — Ну уж придумывать ты явно мастак! — рассмеялась Цунаде, вызвав у паренька довольную улыбку. «Пока спешить не будем, а то удар у девчонки слишком сильный.» — сделал себе пометку Джирайя. Орочимару лишь хмыкнул, но промолчал. «Он нелюдимый совсем. Как Хокаге-сама подумал, что мы сработаемся? Хотя может, его сила в техниках, а не в трепле языком?» — подумала Цунаде. — Я, пожалуй, скажу одно. Мы сработаемся, если не будем друг другу мешать. — холодно произнёс Орочимару, выпрямившись и сложив руки на груди. — Но как же командная работа? Если не объединим наши сильные стороны, то проиграем и не получим звание чуунина! — возмутилась Сенджу. — К тому же, нас не пропустят, если кого-то из команды не будет на экзамене! Или ты собираешься нас подставить?! — подозрительно прищурившись, прошипела она. От злости чакра начала концентрироваться вокруг кулака, и Джирайя вдруг понял, что если тот попадёт по их сокоманднику, тому конец. «Надо как-то её утихомирить. Но как?» — лихорадочно стал соображать парень, а в этот момент раздался ровный голос Орочи: — Пока мне выгодно, я буду с вами. А дальше посмотрим. «Ты идиот? Она же тебя распластает прямо здесь!» — выругался Джирайя, подумав, что сейчас то уж точно придётся тащить парня к медикам, но в следующую секунду все трое ощутили чакру Мито, а через пару секунд она сама зашла в комнату. — Что здесь происходит? — строго произнесла женщина. Джирайя подумал, что Цунаде наябедничает матери про самоволку Орочимару, но та, к его удивлению, опустила кулак и спокойно ответила: — Всё в порядке, матушка. Просто немного повздорили. — Не умеешь врать, сколько раз говорила. — покачала головой Узумаки. — Повезло тебе, что мне сейчас некогда разбираться. Хокаге-сама вызывает вас. — Мам, а ты куда? — взволнованно спросила девочка, когда они уже вышли из комнаты. — Нужно обновить печать, что запирает во мне Кураму. Последний раз я это делала перед уходом в монастырь. — А почему Бивако-сан стало плохо? — При беременности женщина становится слабее и чувствительнее к чакре хвостатых, а если она окажется рядом с джинчуурики, у которого ослабела печать, то ей станет плохо из-за тёмной чакры. Поэтому Бивако потеряла сознание рядом со мной. Со мной всё будет в порядке, занимайся своим делом. — обратилась куноичи к дочери, которая уже хотела пойти с ней. — Это только моё дело. — А если он вырвется? — со страхом спросил Джирайя. — Нам рассказывали про битву Первого и Учихи. — Такого не повторится, будь спокоен. — улыбнулась Узумаки, положив ладонь на плечо генина. — На то я и нужна, чтобы сдерживать его. К тому же, мы с ним более-менее ладим, так что не думаю, что он станет капризничать. А теперь идите. Подростки вскоре добрались до кабинета Хокаге, где их ждал он сам, взволнованный и радостный одновременно. Троица уже поняла, что случилось с Леди Конохи, но тактично промолчала, отчасти благодаря Цунаде, которая кое-как смогла призвать обоих парней к благоразумию. — Хокаге-сама, Мито-сама передала, что вы звали нас. — прошелестел Орочимару, когда ему уже надоело ждать, что Хирузен обратит на них внимание. — Да, точно, прошу прощения. Как она там? — Матушка сказала, что сможет восстановить печать. — Да, это ей под силу. Главное, чтобы Бивако пока не было рядом. — мрачно пробормотал мужчина. — Но мы сейчас не за этим. Раз уж вы стали моими учениками, будем развивать ваши сильные стороны и оставлять слабости в стороне. Цунаде, про тебя я знаю: Мито-сама обучала тебя тайдзюцу, контролю чакры и медицинским техникам. Это очень мудро с её стороны, на тренировке ты мне это всё покажешь. — Да, Хокаге-сама. — кивнула Сенджу, немного бахвалисто вскинув голову. Джирайя фыркнул и ответил: — Тайдзюцу может научиться каждый. А вот попробуй выучить сендзюцу! — Да, Джирайя прав. Сендзюцу гораздо сложнее и опаснее. — впервые согласился с сокомандником Орочимару. — Чтобы ему научиться, в первую очередь, необходим контроль чакры, как собственной, так и природной, что будет поступать в ваш поток. — А у вас есть свой призыв? — с любопытством спросил Джирайя. — Разумеется, есть. И вы научитесь, главное, упорство и терпение. — мудрец включился в разуме Хирузена. — Круто! — воскликнул паренёк. — А как вы думаете, каких животных мы сможем призвать? Тигра, льва, а может, медведя? — мечтательно протянул он, получив после лёгкий подзатыльник от Сарутоби и смешки сокомандников. — Про то, что призыв выглядит как животное, ты прав, а вот насчёт их видов ошибся. Издревле, ещё до образования Скрытых деревень, для призыва существовало четыре священных животных: Кацую, огромный слизень, Белый Змей, жаба Гамамару и Король Обезьян Энма. Каждому из вас предстоит выбрать себе животное, в дальнейшем оно послужит вам боевым товарищем. Но будьте осторожны: у них тоже есть характер, и не все могут совладать с ним. — А как мы их выберем? Или они нас? — Они выберут вас, если приглянётесь. Таковы уж они, мудры, но порой строптивы. А теперь, пожалуй, начнём тренировки. Вам предстоит целых два года пребывать в статусе моих учеников, так что попытайтесь не опозориться и не разочаровать меня на первом же занятии. Даю пару часов на переодевание и разогрев, а затем приступим к первой тренировке. А теперь разбежались! — Хирузен хлопнул в ладоши, и троица побежала по домам. Сложнее всех приходилось Цунаде из-за её наряда, но она не привыкла сдаваться раньше времени, поэтому помчалась к дому. «Вот бы обладать маминой техникой Перемещения!» — замечталась девочка, но потом всё же вернулась в реальность и, подняв юбки выше, прибавила ходу. Тем временем Мито, добравшись до поместья с помощью этой техники и затратив достаточно много сил из-за просачивающейся чакры Лиса, вызвала Кин и Акайо-сана и предупредила, чтобы никто её не беспокоил ближайшие три-четыре часа. «Не хватало ещё, чтобы кто-то пострадал из-за Курамы!» — с этой мыслью куноичи надела кулон Хаширамы, через несколько секунд ощутив некоторое облегчение. После она распорядилась принести чистый футон и светильник в особое помещение, находившееся глубоко под поместьем. Деревянные стены и пол в свете бумажного фонаря казались чёрными от начерченных защитных печатей; это уже постаралась Мито, приказал построить эту комнату после своих родов. Разложив футон и повесив фонарь на крюк, женщина выпроводила слугу и, раздевшись до нагадзюбана, приложила руку, окутанную потоком чакры, к животу. Там через пару секунд проявилась сдвоенная Печать Четырёх Элементов. Чтобы её укрепить, пришлось активировать печать Силы Сотни и зачерпнуть из неё чакру, а после направить по каналам печати. Занятие это являлось тонким и кропотливым: необходимо было насытить оба слоя, при этом не запутаться в её переплетениях и так распределить чакру, чтобы во всех узлах оказалось равное её количество. Не отвлекаясь на ворчания Курамы, женщина продолжала своё дело. Поместье встретило Цунаде непривычной тишиной, лишь вдалеке журчал ручей и перекликались друг с другом птицы. Рядом с комнатой Мито сидела Кин, девочка помнила эту женщину, она служила лично её матери. После приветствий Сенджу спросила: — Как там матушка? Всё хорошо? — Не могу знать, Цунаде-сан. Она ушла в особую комнату около часа назад, и пока никаких вестей. — Мама справится, она же сильная! — уверенно воскликнула девочка, а после добавила: — Я сейчас на тренировку. Передай ей, что приду вечером, чтобы не волновалась. — Да, госпожа. — и Цунаде, забежав в спальню, с помощью Кин сняла традиционный наряд и переоделась уже сама в простой наряд шиноби: узкие чёрные брюки, тонкая тёмно-зеленая водолазка и сандалии на толстой подошве. Собрав волосы в привычный высокий хвост, девочка отправилась на кухню, чтобы перекусить, благо, там всегда была еда, заботливо заготовленная кухаркой. Наевшись, Сенджу помчалась обратно к Резиденции, но на полпути внезапно ощутила дуновение чакры Хирузена с другой стороны. «Значит, решил проверить нас, поменял место встречи!» — догадалась куноичи. — «Хорошо, пусть будет по-вашему, Хокаге-сама!» — усмехнулась она и, как гончая по кровавому следу, побежала в сторону леса и не ошиблась: буквально через километр девочка вышла на поляну, поросшую невысокой травой и мелкими фиолетовыми цветами. Там, под сенью высокой ели, вальяжно развалившись, сидел Хирузен и, как показалось Цунаде, дремал. Увидев такую картину, ей в голову пришла идея напугать учителя, незаметно подойдя к нему со спины. Обойдя его по дуге, девочка, внимательно следя за собственным уровнем чакры и обстановкой вокруг, начала осторожно подходить к Сарутоби. Через несколько минут она резко дотронулась до его плеча, но тут сработала ловушка: петля сомкнулась вокруг лодыжки куноичи, и та повисла вниз головой. Выругавшись, она поняла, что это был всего лишь клон, и зарычала от досады. В следующий момент из кустов вышел довольный Хирузен, а за ним, к удивлению, Цунаде, появились хохочущий Джирайя и Орочимару, который тоже позволил себе усмешку. Сперва дико разозлившись, девочка начала дёргаться, проклиная всех вокруг, но через пару минут, выдохвшись, стыдливо попросила помощи. Сжалившись, Хокаге кунаем срезал верёвку, после поймав Цунаде на руки. Та сразу же соскочила на землю, и яркий румянец окрасил её щёки. То был стыд и досада за себя, что не распознала подвох вовремя, слишком понадеялась на свои силы. — Это будет вам уроком, юная госпожа. Будьте внимательнее и не спешите. А что насчёт напугать меня, то даже не пытайтесь. Я уже пуганый. — засмеялся мужчина, но в его смехе скрывались горечь и печаль. Его подопечные знали, что он многое пережил за свою жизнь, поэтому не стали донимать учителя и решили приступить к тренировке. Сарутоби предложил провести её в форме командной игры: отобрать у него два колокольчика, что висели на верёвочке в течении трёх часов. Применять разрешалось любые техники, лишь бы добиться цели, и при этом, если один из участников проштрафится, ему не помогать, иначе наказаны будут все. Цунаде, Орочимару и даже Джирайя сосредоточенно кивнули, и затем Хокаге, сложив ручные печати, внезапно исчез. Для новичков вроде генинов это было удивительно, но благо, Цунаде поняла, какие печати использовал учитель, тем самым догадавшись, что за техника была применена. — Значит, все-таки научился её использовать. — сказала она вслух. — Что ты имеешь в виду? Знаешь, куда он пропал? — спросил Джирайя, напряжённо оглядываясь. — Это техника Перемещения, затратная на чакру, требует полного контроля и спокойствия. Похоже, что сенсей увидел её у моей мамы и смог выучить. Насчёт его точного местоположения не знаю, но матушка рассказывала о дальности перемещения. Это около двух километров… — …так что разделимся и будем искать его по чакре. — закончил Орочимару. — Все её запомнили? — Примерно. — кивнули Цунаде и Джирайя. — Скорее всего, он попытается нас запутать, так что будьте внимательны и осторожны. Это относится и к вам, и ко мне. — заметив недовольное лицо куноичи, добавил Орочи. — Тогда начнём. — и троица разбежалась в разные стороны. Помня о своём поражении, юная Сенджу применила свои навыки сенсора, которым её обучила мама. В памяти всплыл её яркий образ в любимом зелёном кимоно. Встав позади дочери и положив ладони ей на плечи, женщина начала говорить: — Родная моя, вспоминай, как мы тренировались. Сначала размеренно дышим, успокаиваемся, затем закрываем глаза и сосредотачиваемся на чакре вокруг нас. Она есть во всём, где-то поток слабее, где-то сильнее. Сканируй пространство, ищи те места, где поток резко отличается, а после бей туда. — Матушка, а если человек сумел замаскировать свою чакру? Как я смогу отличить потоки? — Это не страшно. Неестественную чакру сразу видно, ты сможешь отличить её от природной. — Я попробую. — вздохнула девочка и, остановившись, принялась выполнять мамины наставления. Примерно через полчаса стало получаться, она смогла вычислить, где находятся Джирайя и Орочимару, а также то, что те уже приближаются к Хирузену. «Не помогать проштрафившемуся.» — голос Сарутоби вывел её из транса, и Сенджу побежала по направлению к своим сокомандникам. Уже будучи буквально в пятнадцати метрах от места назначения, она услышала звуки боя. Ускорившись, куноичи увидела, как Хирузен спокойно, даже играючись, отбивает атаки Джирайи и Орочимару. «Сейчас! Я смогу достать колокольчик» — возникла мысль, и Цунаде, сосредоточив чакру в кулаке, применила мамину технику. Большие трещины поползли по земле, а ударная волна сбила всех троих с ног. Не дожидаясь, когда они придут в себя, девочка добежала до сенсея и выхватила один из колокольчиков. — Есть! Один мой! — радостно выкрикнула Сенджу. Сарутоби поднялся на ноги и, довольно усмехнувшись, ответил: — Ты хорошо освоила контроль чакры, это радует. Раз смогла выполнить задание, садись подальше и наблюдай. — Но, сенсей… — возразила было Цунаде, но строгий холодный взгляд учителя утихомирил её пыл, и ей пришлось отойти под тень деревьев. Тем временем парни успели прийти в себя и вновь напали. Наблюдая за ними, девочка поняла, в чём заключается их ошибка: нет командной работы, каждый старается вытянуть лишь себя. Джирайя больше полагался на тайдзюцу, а Орочимару на ниндзюцу. Девочка заметила, что второй, воспользовавшись, пока сенсей отвлечен на беловласого, сложил пару ручных печатей и внезапно обоих парализовало. Хитро усмехнувшись, паренёк вальяжно подошёл к учителю и выхватил у него из нагрудного кармана колокольчик. — Благодарю, Джирайя-чан. — издевательски хохотнул он, а после устроился рядом с сокомандницей. — Откуда ты знаешь такие техники? И почему сразу не применил? — удивлённо глядя на неподвижных Джирайю и Хирузена, спросила куноичи. — Сенсей хочет узнать наши умения, и я дал ему такую возможность. — подставив лицо солнечным лучам и довольно зажмурившись, ответил подросток. — А насчёт того, откуда знаю… Книжки умные нужно читать, а не ерундой страдать. — это явно был укол в сторону Джирайи и всё же немного Цунаде. — Вижу, теорию воплощаешь в практику. — заметила та. — У тебя хорошо выходит. — За похвалу спасибо, но подлизываться не думай. Откуда узнал, не скажу. — нахмурился Орочимару. Цунаде фыркнула и закатила глаза, мол «больно надо». — Иди лучше, сними технику. — махнула она рукой и опёрлась спиной на шершавый ствол ели. С полуприкрытыми глазами девочка наблюдала, как Хирузен и Джирайя постепенно приходят в себя. Беловласый явно был недоволен происходящим, а вот Хокаге, наоборот, лучился радостью. «Видимо, будет хвалить. Рад, что смог выловить сильных.» — догадалась Цунаде. — «А Орочимару действительно неплох, техника то явно не из простых, раз сенсей так улыбается, даже не пожурил. Думаю, надо идти, раз закончили.» — посмотрев на расстроенного Джирайю, куноичи даже стало жаль его, но тут же в голове прозвучал строгий приказ сенсея: «Не помогать проштрафившемуся!» — Прости, Джирайя, и спасибо, что выгородил перед мамой. — с грустной улыбкой прошептала она и направилась к своей команде. Там уже намечался разбор полётов, и пока что Хирузен хвалил Орочи, признавая его не по годам развитые способности, отчего Джирайя, хорошо всё слышавший, становился всё мрачнее. Но когда к ним подошла Цунаде, тучи обиды и разочарования в самом себе немного расступились, выпустив немного жалкую улыбку. Девочка заметила её, и сердце всё же дрогнуло: встав рядом, она положила ладонь ему на плечо и, ободряюще улыбнувшись, прошептала: — Ты всё равно был силён и смог показать сенсею свои навыки. Ты молодец! — Спасибо, Цунаде-чан. — подмигнул ей мальчишка. — Твои слова согрели мою разбитую душу. — он шутливо схватился за сердце и притворился, будто ему плохо. Девочка с тяжёлым вздохом закатила глаза и укоризненно произнесла: — Сейчас всё испортишь. Лучше помолчи. — Цунаде-чан, ты хорошо себя показала и не посрамила свою матушку. Она грамотно натренировала тебя. Значит, больше тебе нравится тайдзюцу? — перебил её Сарутоби. — Не только. Ещё мама учила меня медицинским техникам, когда мы жили в монастыре. — Это нужное умение. — довольно хмыкнул мужчина. — Покажешь нам? Вот, к примеру, на Джирайе. «Свести нас, что ли, решил?» — мелькнула шальная мысль, но тут же Цунаде отмела её, внимательно осмотрев сокомандника, тому действительно оказалась нужна была медицинская помощь — синяки, ссадины, разбитая губа. — Если излечишь его, считай, экзамен на чуунина у тебя в кармане. — заверил Хокаге. — Ну что ж, попробуем. Ложись давай. — махнула рукой на беловласого. Тот сперва покачал головой, отказываясь, но боль от ран дала о себе знать, поэтому пришлось послушаться. Пальцы куноичи невольно бережно касались ссадин, а лукавый взгляд парня смущал, и чтобы заставить его перестать так смотреть, девочка посильнее сжала раненую руку, услышав недовольное шипение. Усмехнувшись, она начала лечение: кисти рук окутало светло-зеленое свечение, и пред её внутренним взором возникла система, похожая на кровеносную, но при этом по ней бежала не кровь, а потоки чакры. Внимательно их изучив, Цунаде нашла искажения, и те, в свою очередь, совпадали с ранами на теле. Суть лечения состояла в исправлении этих искажений, направляя здоровую чакру к ним. Вскоре от ссадин и ушибов не осталось и следа, и Джирайя, целый и здоровый, вскочил на ноги, радостно улыбаясь. — Спасибо, Цунаде-чан! — он уже хотел было обнять сокомандницу, но, вовремя вспомнив, что та обладает суровым нравом, убрал руки за спину. Орочимару, в свою очередь, уважительно кивнул, признавая её способности медика. Довольно улыбнувшись, девочка поднялась с земли и стала с нетерпением ожидать вердикта сенсея, ведь ей хотелось побыстрее оказаться дома и увидеть маму, узнать о её самочувствии. Хирузен заметил её состояние и не стал тянуть, всё же ему тоже было тревожно за супругу своего учителя. Строгим взглядом осадив расшалившегося Джирайю, мужчина начал говорить: — Все вы показали достойные результаты, юные господа. Моё чутьё меня не подвело, когда я выбрал вас. — троица довольно улыбнулась и переглянулась; всем ведь приятно, когда их хвалят. — Но всё же колокольчики смогли заполучить только двое. — Но Джирайя ведь тоже старался! — решилась возразить Цунаде, тайком взглянув на Орочи, мол «пожалуйста, поддержи меня!». — Она права, сенсей. — спокойно произнёс он, встав рядом с Сенджу, загородив Джирайю. — Наш товарищ проявил мастерство, достойное прохождения экзамена. Я считаю, необходимо дать ему шанс. — мудро рассудил парень. — Друзья, не надо! — вдруг воскликнул Джирайя, выходя вперёд. — Я сам виноват, что не смог получить колокольчик. Не стану оправдывать себя, но похоже, что пока я слаб для экзамена. — Подумайте, Хокаге-сама! Мы поможем ему стать сильнее. У нас всё получится! — вдохновенно воскликнула Цунаде. — Правда ведь, Орочи? — Попробовать можно. — сложив руки на груди, усмехнулся тот. Хирузен, видя такое сплочение, не мог не восхититься. «Зная друг друга буквально пару дней, они уже защищают друг друга. Даже Орочимару, чей нрав оставляет желать лучшего, встал на его сторону. Удивительно…» — Что ж, я принял решение. Принимая во внимание вашу самоотверженность и желание уберечь товарища от исключения, я даю вам разрешение на участие в экзамене. — все было обрадовались, но мужчина погасил их радость словами: — Но сперва завершите год миссий, чтобы ещё по их результатам принять окончательное решение.