Воспитание чувств

      Когда Луи открывает глаза, то чувствует под собой мягкую постель, а приятный запах свежести и яблока ласкает нос. Мальчик лениво улыбается и потирает глаза. Томмо зевает и разводит руки и ноги, строя из себя звездочку, и только потом решает открыть глаза. Первое, что он видит – в комнате горит приглушенный свет. Мальчик поворачивает голову и видит работающий ночник на тумбе возле большой кровати. Луи хмурится и тут же садится, понимая, что это не его комната в доме Лиама, и не комната для гостей. Он осматривается и только, когда слышит звук разбившегося стекла из-за двери, испуганно поднимает голову. Воспоминания лавиной накрывают его с головой, погружая в водоворот событий светского вечера, а затем в салон машины, на которой они уехали.       Гарри. Единственное, что приходит на ум. Луи тут же осматривается в комнате. Он видит свои очки на тумбе и аккуратно висящий пиджак на спинке стула. Он смотрит на свою белую футболку, которая слегка мокрая со спины. Видимо, он вспотел во сне. Мальчик снова трет глаза и медленно встает. Босые ноги касаются мягкого ковра, и Луи зарывается в ворс пальчиками, улыбаясь. Он осторожно ступает к двери и чуть приоткрывает ее, чтобы выглянуть в коридор. Там оказывается пусто. Он выходит и прикрывает за собой дверь, сам не зная, куда и зачем идет.       Звуки доносятся с другого конца коридора, и мальчик идет по паркету мимо стоящих на полу экзотических растений, минуя три двери, вероятно, ведущие в спальни. Он подходит к концу коридора и сворачивает вправо. Перед ним открывается вид на пролет вниз, и Луи понимает, что оказывается возле лестницы. Он хмурится, осматриваясь, когда видит, что окна огромные, поднимаются на два этажа, а вид из них на самом деле изумительный. Рот мальчика раскрывается, когда он понимает, что перед ним пейзаж ночного Лондона. Выходит, что он проспал в машине больше полутора часа, пока они ехали из Авингтона до столицы.       Он вздрагивает, когда слышит очередной звон стекла, но на этот раз не битого. Мальчик потирает вспотевшие ладони о брюки и медленно, шаг за шагом, приближается к лестнице. Как он оказался в Лондоне, так далеко от поместья Лиама?       Мальчик медленно ступает босыми ступнями по холодным ступеням, крепко держась за поручень, боясь, что головокружение может вернуться. Его дыхание кажется горячим даже ему самому, но он чувствует себя намного лучше. Однако это вмиг испаряется, когда Луи сворачивает, спустившись по лестнице, и оказывается в огромном зале, смежным с кухней.       Его сердце практически останавливается, потому что он видит Гарри, сидящего на огромном диване прямо посреди комнаты: его ноги закинуты на столик и перекрещены, пиджака больше нет, а рубашка расстегнута на все пуговицы и полы разведены в стороны, открывая вид на загорелую грудь и тату на теле. Голова мужчины откинута на спинку, а глаза закрыты. В его руках бокал с коричневым напитком, и, с трудом оторвав взгляд, Луи замечает на стеклянном столике бутылку коньяка.       Он даже не шевелится и, кажется, вообще не дышит, но Гарри будто ощущает его присутствие, потому что в следующую секунду мужчина открывает глаза и встречается с ним взглядом. Луи прирастает к полу, его ноги не слушаются, а руки кажутся ватными. Он приоткрывает губы, выпуская вздох, потому что даже не знает, что сказать, когда мужчина скидывает ноги и поднимается. Его ремень расстегнут, болтаясь, а брюки съехали на бедра, и Луи действительно заставляет себя посмотреть мужчине в глаза, но его тело больше не слушается его.       — Я думал, ты не проснешься до утра, — взгляд Гарри казался удивленным.       Луи искренне не понимает, расстроен ли мужчина или же наоборот обрадован. Его эмоции почти никогда не давались мальчику.       — Просто, эм, — Луи перемещается с ноги на ногу и опускает взгляд в пол, соединяя руки и начиная играть с пальчиками. — Просто сон.       — Ох, что ж, — мужчина опускает бокал на столик, и обходит его.       Возможно, Гарри собирался сказать что-то еще, но он спотыкается и чуть ли не падает. Мужчина матерится, отчего Луи съеживается, понимая, что мужчина изрядно пьян, судя по его состоянию и наполовину пустой Hennessy на столике.       — Да, кхм, — Гарри запахивает рубашку, хотя она все равно снова расходится, уже не такая белоснежная и запачканная пятном от коньяка. — Черт.       Луи сдерживает улыбку, смотря на пьяного Стайлса, который пытается ровно встать на ноги. Он поднимает руку и прячет нос и улыбку, и когда Гарри бросает на него взгляд, то Луи видит в его глазах что-то еще помимо неловкости за свое состояние. Глаза мужчины будто загораются, но он отводит их и снова кашляет.       — Все в порядке, — бормочет Луи, не то говоря о себе, не то успокаивая мужчину.       Гарри кашляет еще раз, на этот раз подавившись, и все-таки поднимает взгляд. Он потирает ладони друг о друга и становится напротив мальчика.       — Ну, я понятия не имею, что сделать, чтобы ты уснул. Возможно, ты голоден? — он указывает пальцем через свое плечо, видимо, подозревая под этим жестом холодильник. Но Луи отрицательно качает головой, и плечи Гарри напрягаются, еще мышцы на груди становятся отчетливее, а скулы острее. — Как насчет телевизора? Я часто засыпаю под него прямо тут, — улыбка неловкая, когда Гарри бросает взгляд на диван, но мальчик снова качает головой, обнимая себя руками. — Ладно, — мужчина вздыхает, будто сдаваясь, а затем замечает босые ножки Томмо. — Ох, подожди-ка, у меня есть кое-что.       Он тут же отходит и идет куда-то в сторону, через арку. Луи заинтересованно заглядывает туда, и только потом решается пойти за ним. Он проходит в другую комнату, где Гарри встречает его с теплой кофтой. Луи удивленно поднимает на него свои небесные глаза, и мужчина сглатывает.       — Чтобы не замерзнуть, — поясняет Гарри, и Луи позволяет ему помочь просунуть руки в слишком длинные рукава.       Не то чтобы Луи было холодно, но тепло окутывает его, а вот чужой запах заставляет только напрячься. И все бы ничего, но проблема в том, что Луи нравится, как пахнет кофта: точно так же, как ее владелец. Он вытягивает руки перед собой и обхватывает рукава пальцами, таким образом, что теперь часть кистей его рук закрыты манжетами, от чего он кажется маленьким.       Мальчик поднимает голову, смотря из-под мягкой челки, чтобы сказать «спасибо», но его взгляд притягивает предмет в самом центре небольшой комнаты. Его глаза заинтересованно расширяются, и он проходит прямо мимо Гарри, когда видит огромный черный рояль.       — Ты играешь? — в еще детском голосе слышен явный восторг, когда мальчик подходит к инструменту и осторожно касается пальчиками клавиш, не нажимая.       — Да, — смутившийся Стайлс убирает руки за спину и подходит ближе, становясь позади Луи. — Немного, когда не знаю, чем себя занять в свободное время.       — Я учился играть на пианино в школе, но ничего не вышло, — Луи даже не замечает на себе пристальный взгляд. Он обходит рояль, ведя рукой по всей поверхности, и останавливается, лишь, когда оказывается прямо напротив оголенной мужской груди. Он поднимает голову, смотря на Гарри снизу вверх. — Сыграешь для меня?       Гарри молчит какое-то время, явно растерянный. И Луи не сразу понимает, что Гарри, вероятно, устал и он много выпил, мужчина еле стоит на ногах, не говоря уже о том, чтобы он мог играть. Однако тот неуверенно кивает, и только теперь Луи замечает, что нет больше той серьезности и властного тона, на смену которому пришла мягкость.       Мужчина садится на скамью, и Луи опирается обеими руками на крышку, складывая ладошки и кладя их под подбородок.       — Я особенно не много чего знаю, — Стайлс поднимает голову и смотрит в глаза мальчика, слабо улыбаясь. — Но есть кое-что для тебя.       Внутри что-то переворачивается, и Луи сглатывает, думая о том, что у Гарри есть кое-что именно для него. Что-то особенное.       Пальцы опускаются на клавиши и спокойная, тихая мелодия наполняет комнату. Проигрыш совсем короткий, и когда мужчина начинает петь, Луи почти перестает дышать. Он, не моргая, следит за движениями пальцем по клавишам, а затем за губами, с которых слетают слова:       — Hear your heartbeat, beat a frantic pace, and it's not even seven AM, — Гарри закрывает глаза, растягивая слова и стараясь петь как можно нежнее. — You're feeling the rush of anguish settling. You cannot help showing them in hurry up then or you'll fall behind. And they will take control of you. And you need to heal the hurt behind your eyes. Fickle words crowding your mind, — он водит пальцами по белым клавишам, иногда перемещая их и на черные, ведь только вместе они создают музыку. Мужчина поворачивает голову к мальчику, глаза которого закрыты, и он улыбается, видимо, собственным мыслям. Стайлс не может не улыбнуться своим. Он закрывает глаза и поет припев колыбельной. — So sleep, sugar, let your dreams flood in like waves of sweet fire, you're safe within. Sleep, sweetie, let your floods come rushing in and carry you over to a new morning…       Когда он доигрывает последние аккорды и поворачивает голову, Луи смотрит на него, и Гарри медленно убирает руки, скрывая улыбку.       — Теперь хочется спать? — спрашивает он, не в состоянии больше выносить пристальный взгляд.       — Нет, — к его удивлению, отвечает мальчик, мотая головой. — Но это было действительно красиво. Мне нравится, как ты поешь, — он пытается спрятать улыбку в рукавах кофты, но Гарри все равно видит ее.       — Что ж, это действительно должно было помочь, и у меня правда больше нет вариантов, чтобы помочь тебе уснуть, — мужчина вздыхает и поворачивается к нему, перекидывая одну ногу через скамейку. — Есть идеи?       Луи молчит, потому что все его мысли заполнил хриплый мужской голос, и мальчик действительно заснул бы прямо здесь, потому что он не помнит, когда ему последний раз пели колыбельные. Но проблема в том, что ему хочется побыть с Гарри подольше, потому что что-то в этом мужчине заставляет его хотеть быть рядом.       Он выплывает из собственных мыслей, когда молчание затягивается. Он не дал ответ на заданный вопрос, а теперь понимает, что взгляд Гарри направлен на него, и Луи сильнее натягивает рукава, сжимая ткань в кулаках, хотя чувствует, как во всем теле начинается жар, а сердце снова бьется сильнее. Против собственной воли его глаза опускаются на мужские губы, а ноги сдвигаются друг к другу, когда кружащее голову чувство зарождается где-то глубоко внутри.       — Я… Может… У меня нет идей, — бормочет мальчик, все еще разглядывая лицо Гарри, и он выдыхает так громко, а сердце, кажется, останавливается, когда Гарри вдруг поднимается.       Луи поднимается следом, но не двигается с места, потому что его тело вновь не принадлежит ему. Сердце ускоряет ритм, а разумом овладевает безотчетная тревога. И Луи знает, что это… Его предчувствия еще никогда не обманывали его, но он сжимает руки в кулаки со всей силы, так что ногти впиваются в кожу. Вот только в этот раз бежать не удается, потому что тело сопротивляется. Он поднимает испуганные глаза, когда мужчина кладет обе ладони на его щеки, нежно поглаживая большими пальцами. Луи приоткрывает рот, потому что дышать становится тяжело. Он чувствует, как потеет, и теперь кофта вовсе не кажется убежищем, наоборот, она душит его.       В ушах начинает пищать, и последнее, что он слышит это «тч-ч» где-то над ухом, прежде чем прикрыть глаза. Он глотает воздух, как сумасшедший, ровно до того момента, как чужие губы касаются его собственных. В тот момент время будто останавливается, и Луи обхватывает широкую спину руками и прижимается спиной к роялю, чтобы окончательно не рухнуть на пол.       Он чувствует, как Гарри целует его, и позволяет ему это, потому что не способен ни на что другое. Пульс чувствуется где-то в висках, и он машинально, но неуверенно обхватывает губами губу Гарри, и чувствует, как тот улыбается в поцелуй.       Луи мысленно кричит своему разуму успокоиться, но чувства сильнее его, именно поэтому, когда горячий язык скользит меж губ, очерчивая ряд зубов, и касается его собственного языка, Луи чувствует это…       Ощущение беззащитности, переходящее в панику.       Страх непроизвольно совершить недопустимый поступок, сойти с ума. Он пытается держаться за рубашку, но его ладони уже мокрые, скользят. Мальчик тонет в ощущениях, затягивает сам себя на дно. Гарри подхватывает его под бедра и сажает прямо на рояль, отчего по комнате проносится ломаный звук клавиш. Луи цепляется, за рубашку Гарри, как за спасательный круг, но это не в силах поднять его на поверхность. Он распахивает глаза, когда мужчина отрывается от его губ, и Луи чувствует головокружение, когда тот облизывается, чтобы снять ниточку слюны.       Томмо даже не понимает, что должен делать. Он хочет закричать о том, что сходит с ума, что вот-вот начнет задыхаться, а в кармане нет такого дорогого для него ингалятора. Глаза снова закатываются, и мальчик закрывает веки.       — Луи? — голос Гарри звучит как приговор, а все, что может мальчик – вытянуть руку, пытаясь дать понять, чтобы с него сняли кофту, пока он не умер.       Все, что он понимает – ему адски жарко, и паника вот-вот нахлынет новой волной, но все его действия кажутся Гарри совсем другим, чем есть на самом деле. Он видит мальчика, протягивающего руки, просящего раздеть его.       И мужчина тянет собственную одежду, сбрасывая ее на пол. Его руки проникают под футболку, и он понимает, что та мокрая. Гарри что-то бурчит в шею мальчика между поцелуями, и стягивает футболку через голову, так же бросая ее в сторону.       Холод окутывает его с кончиков пальцев ног, обернутых вокруг мужских бедер, до головы, где волосы путаются под напором пальцев, ворошащих прядки. Луи дышит ртом, пытаясь не терять связь с миром. Он теряется где-то между ощущениями тошноты и натянутой тканью брюк мужчины, возбужденный член которого упирается в ногу мальчика.       — Гарри, — рвано выдыхает он, все еще балансируя на грани сознания, и мужчина обхватывает его ягодицы руками, отчего Луи впивается ногтями в плечи мужчины сильнее.       Стайлс двигает мальчика плотнее к крышке, отчего клавиши снова издают неприятные звуки, а затем одним движением стягивает с себя рубашку.       — Тише, — вновь успокаивает он, но когда его ладонь опускается на пах мальчика, Луи вскрикивает, видя темноту перед глазами.       Это новая волна, и Луи знает, что это конец. Он чувствует нарушения сердечного ритма и дыхания, его конечности немеют, он слышит звон в ушах, а в глазах темно, несмотря на то, что они раскрыты. Знакомая тошнота, и необычные ощущения в области желудка, и Луи не знает, что это, потому что такого не случалось с ним раньше. Ему кажется, что он вот-вот свихнется.       «Все испытывают страх в тот миг, когда могут изменить свою судьбу», — крутятся слова в его голове, которые говорил ему врач, цитируя Коэльо.       Вот только Луи кажется, что он не меняет свою судьбу, а умирает. Он ощущает поцелуи Гарри по всему телу, когда чувствует, как расстегивается молния на его брюках. В его животе все переворачивается, а когда он снова пытается хоть что-то увидеть – получает лишь размытые картинки.       — Луи? — Гарри отстраняется от его тела, все еще сжимая мальчика в своих руках, когда понимает, что что-то не так. Он знает, что Луи возбужден, видит это, в конце концов, но есть что-то совсем другое. — Малыш?       Он опускает одну ладонь на лицо мальчика, призывая его открыть глаза, но тот не делает этого. Вместе этого он мотает головой и… задыхается. Гарри будто получает удар в живот, понимая, что мальчику плохо.       — Луи? — он обхватывает его голову обеими руками, а отпущенное тело съезжает вниз и упирается в бедра Гарри. — Эй, посмотри на меня! – он почти кричит, но никакой реакции. — Дерьмо, — Стайлс запускает пальцы в волосы мальчика, чуть оттягивая их, чтобы поднять его голову выше. — Посмотри на меня, черт возьми.       Но Луи даже не слышит, что от него хотят. Он судорожно мотает головой и пытается глотать воздуха больше, чем помещается в его легких. Ему кажется, что он умирает, но ведь это вовсе не так. Он чувствует, будто внутри барьер, который не пускает кислород к его сердцу, и единственная мысль мелькает в голове. Ему нужен ингалятор.       Мальчик распахивает глаза, пугая Стайлса, который испуганно смотрит ему в глаза, видя в них мутную пленку. Луи чувствует покалывание в ладонях, когда пытается взять контроль над своим телом. Он толкает мужчину от себя сильнее, чем ожидал, отчего Гарри спотыкается о скамью позади него, а сам мальчик падает с рояля, потеряв опору.       — Что ты творишь? — Гарри чувствует, что сам начинает паниковать, когда мальчик вдруг поднимается на ноги и идет к двери, опираясь о стену. — Луи, стой, — мужчина поднимается с пола, игнорируя боль в спине.       Он выбегает за дверь, но Луи уже поднимается по лестнице, постоянно спотыкаясь и чуть ли не падая.       — Луи! — Гарри взбегает за ним по лестнице и успевает поймать его за локоть до того, как тот ворвется в коридор. Он прижимает его к стене, часто дыша, и заглядывает в испуганные голубые глаза, что стали почти мутными. — Посмотри на меня, эй, Луи, что мне сделать?       Мальчик видит размытый образ перед собой, а зеленые глаза всплывают лишь в памяти, но голос реальный, зовет его, и Луи с трудом разбирает слова.       — Дышать, — он хрипит сквозь силы, сжимая запястья мужчины. — Мне… нечем дышать, — он снова пытается вдохнуть, но начинает кашлять еще сильнее, и тогда Гарри понимает.       — Сейчас, — он отпускает мальчика, который сразу же оседает на пол возле стены, заходясь в кашле.       Гарри бежит в комнату и с хлопком распахивает в дверь. Он ищет глазами ингалятор, но точно помнит, что не клал его на тумбу, он вообще не вынимал его из брюк Луи. Он шарит в карманах пиджака, но и так знает, что там нет того, чего он ищет.       — Блять, — он бросает вещь на пол и впивается пальцами в волосы.       Зная, что не найдет того, зачем пришел, он быстро выходит и почти бегом возвращается к Луи, лицо которого покраснело. Гарри переворачивает его на спину и обыскивает карманы брюк, но те пусты.       — Его нет, Луи, блять, его нет, я не знаю, где он! — мужчина чувствует, что сердце сейчас вырвется из груди.       Он должен был помнить о чертовых атаках. Это была его гребаная задача – следить, чтобы с Луи ничего не случилось.       Гарри обхватывает мальчика и тянет на себя, то и дело, поглаживая его щеки.       — Господи, — он выдыхает, начиная качаться, понятия не имея, что должен сделать. — Пожалуйста, просто дыши, слышишь? Это все чушь, понимаешь? Луи, пожалуйста, ты не задыхаешься, — он шепчет это в лоб мальчика, сжимая его потную ладошку.       Луи чувствует, что вот-вот отключится, и он уже не может больше терпеть. Ему кажется, что в организме не осталось кислорода, и он вот-вот задохнется и умрет.       — Луи, пожалуйста, — долетает до его сознания, и голос как на огромной арене, отдается эхом в голове. Мальчик открывает глаза, но теперь видит лишь пустоту. Все белое, и пятна плывут перед глазами. — Это все ты, ты придумал это, и ты можешь прекратить. Ты просто должен вдохнуть, пожалуйста, Луи, — голос становится тише, и мальчику кажется, что он исходит прямо из его головы. — Это не угрожает твоей жизни, дыши.       Томмо вновь закрывает глаза, и свет превращается во всепоглощающую тьму, вновь утягивая его вниз. Он делает еще несколько вдохов, прежде чем чувствует, что кислород заканчивается, и буквально через секунду воздух тут же врывается в его легкие.       Гарри никогда в жизни не делал искусственное дыхание, и он даже не уверен, что это вообще поможет, но он закрывает глаза и дышит в рот мальчика снова и снова, пока тот не начинает кашлять. Стайлс отстраняется и с надеждой смотрит в побледневшее лицо.       Луи кашляет, ощущая хрипы внутри, а его сердце снова бьется в новом ритме. Он кашляет до тех пор, пока не делает глубокий вдох. Тогда его глаза распахиваются, а грудь поднимается. Он замирает в таком положении на несколько секунд, прежде чем глаза медленно закрываются, а грудь опускается.       Гарри все еще не в состоянии оценить свое состояние. Он просто вытягивает руку и аккуратно убирает влажную челку со лба Луи, когда тот начинает ровно дышать.       — Ты так чертовски сильно напугал меня, — выдыхает Гарри, когда мальчик медленно открывает глаза и его взгляд фокусируется на зеленых глазах мужчины.       Луи сам не знает почему, но он улыбается, а глаза снова прикрываются, пока сердце восстанавливает свой ритм. Он улыбается до тех пор, пока не чувствует легкое прикосновение к своим губам.       Гарри лишь быстро целует его и поднимается, поднимая и Луи. Тот не успевает что-то сказать, потому что Гарри разворачивается и идет в комнату.       — Мне не пять, — бормочет Луи ему в шею, когда мужчина несет его в спальню.       — Но от колыбельной ты не отказался, — фыркает Гарри, начиная успокаиваться.       Он опускает мальчика на кровать, и только спустя несколько секунд, Луи понимает, что это другая комната. Совсем не та, где он очнулся. Мужчина садится на край, поправляя постель, и Луи ежится. Он поворачивает голову и вздыхает.       — Видимо, я потерял его на вечере, — шепчет Томмо, боясь нарушить тишину.       — Я куплю новый завтра до того, как Лиам заберет тебя.       Луи отводит глаза на собственные ладони, и Гарри чувствует себя неприятно, зная, что ему стоит извиниться перед мальчиком, но что-то не позволяет ему сделать это.       — Ты должен бороться с этим сам, — вдруг говорит он, и Луи поворачивается к нему. Властность и уверенность вновь возвращается в мужской голос, и Гарри говорит чуть громче. — Не чувства должны руководить тобой, а ты ими.       — Но я не могу воспитать свои чувства, так как я хочу, — Луи продолжает шептать, но в его голосе нет страха, лишь неуверенность в самих словах.       — Ты можешь, — звучит твердо, и мальчик не смеет спорить.       Он смотрит на мужчину еще несколько секунд, и Гарри первым отводит взгляд. Луи зажимает собственный палец двумя другими до боли, когда его голос ломается, и он почти пищит, в душе надеясь, что мужчина не услышит его:       — Тогда, может, ты мог бы поцеловать меня снова?       Но вопреки всем надеждам, Гарри медленно поворачивается и удивленно смотрит в его более уверенное, чем раньше лицо. По спине мальчика пробегают мурашки, и он закусывает щеку, делая себе же больно, но заставляет себя не отвести взгляд. Он собирается воспитать свои чувства.