Было - не было. Часть вторая

Как всегда, музыка для настроения: t.A.T.u. «Нас не догонят» https://www.veseloeradio.ru/music/track/375174 Ребенком я зачитывался историческими романами. Почти каждый мой ровесник наизусть знал героев Дюма, Вальтера Скотта и Фенимора Купера. Герои там пролетали мимо на резвых лошадях, выслеживали врага, как дикие хищники, спасали принцесс в замках и на фронтирах, вставали между сюзереном и королем. И даже злые короли там чествовали рыцарей, верных королевским врагам. Верность. Слово, в которое когда-то давно вкладывали так много. Та, что заставляла служить уже мертвому господину. Та, из-за которой умирали, зная, что битва проиграна. Слово, сто́ящее ровно жизнь. Данное и нарушенное, оно умирало вместе с произнесшим. Лет двести-триста назад все это сдохло, оставив выхлоп типографскими чернилами на страницах романов детгизовской серии «Библотека приключений и научной фантастики». Горе несчастным, кто еще во все это верил. Вы такие? Я такой. Тот день с самого утра звенел все еще непривычной для меня жарой. Прогулка до реки, ленивый заплыв, завтрак, посиделки в тени у домика — вот это стало привычным ужасающе быстро, как будто я жил так месяц, или два, или год. И не было тут ни осени, ни зимы, ни весны, лишь вечно пыльный воздух, расплавленно текущий по берегам, закручивающийся мелкими водоворотами над рекой так, что это почти видно. Лишь нестерпимо пылающее солнце, сухой шелест иссушенной травы на опушке леса, лишь запах расплавленной смолы на стволах. Сиесты в странах, где светило не светит, а палит, придуманы не зря. Весь день хотелось прятаться в тени и неспешно листать книгу, а то и вовсе спать, и только когда исчезнувшие в полдень тени снова робко начинали ползти из-под ног к востоку, разум и тело просыпались. Когда после ночи в кабинете у Баса мы отправились в лес, подальше от всех людей — размять ноги и поговорить, Дроня первый тронул меня за плечо. — Макс, у нас есть план… Треск цикад то нарастает, то затихает, позволяя тишине воцариться на несколько секунд. И снова рвет ее, распускает на ленточки. Я смотрю не на него, а в сторону реки, и молчу, кусая травинку, которую бездумно сорвал по пути. Она сухая и колкая, режет расщепленным краем язык. Я морщусь и сглатываю кисловатый привкус крови. У них есть план. Само собой. Они договорились. Не знаю как, если Бас с Дрони глаз не спускает, но раз до сих пор ничего не сделал, значит смогли. Это прошлое. Мне бы разобраться, что с будущим делать. — Какой план? Я как на экзамене, вдруг, внезапно. Твою мать, я не поступал в этот универ и не сдавал вступительных, а уже сессия. На столе билет, и нет ответов. А сбоку суют шпаргалку, и хрен его знает, вывезет, потопит? Мысли буксуют, прокручиваются на одном месте, вязнут, перегревают и без того не больно-то крепкую мою голову. План у них. У них план. Дроня кивает, как будто сам себе, и заглядывает мне в лицо. — Мне надо уехать в Питер. Надо купить билет, а там меня Серый встретит. Мы сразу из города свалим на время. Там найти, в общем, нетрудно. У Баса знакомых полно судейских, понимаешь? Благословенные для сыщиков времена, когда на каждый билет потребуется паспорт, были еще впереди. Просто прийти в кассу и взять — чего проще? — Ну и в чем проблема? Загляни в транспортное и купи. Дроня садится прямо на землю и подтягивает колени, обхватывая их руками. В этой позе он выглядит мальчик мальчиком, так и хочется погладить по голове, как щенка. Что-то цепляет мозг на самой периферии, как стремительный чирк стрижиного крыла, но мысль исчезает, поймать ее я не успеваю. — Если я отсюда мотану, здешние ему доложат… Я не могу один. Но… он сегодня работает почти до вечера, можем мотануть своим ходом, я ему скажу, город тебе показать. Он поверит… Пока я с тобой, мне, ну, можно… Можно. Пока я рядом, Бас спокоен. Стрижиное крыло мелькает снова, и в этот раз я ловлю птичку за хвост. Обман. Как так вышло, что вокруг меня, которого тошнит от лжи, — все время обман? Как будто ты давным-давно заразил меня этим вирусом, и рядом ты или нет, он живет внутри, растет и травит все, с чем соприкасается. Нашел я, конечно, место и время думать об этом. Но в висках зудит настойчиво и гулко: «Так орал, что ненавидишь, когда я вру, а сам-то? Чем ты лучше вообще, мальчик мой?» Твоя усмешка презрительная, голос сверлит мозг. Я стискиваю зубы, чувствуя, что во рту почти хрустит крошево. Челюсти сводит болью. Голова дергается в сторону, и Дроня вскидывает на меня глаза. — Макс?.. — Он мне верит. — Я не дам тебе влезть снова, хватит, с меня хватит. Голос хрипит, как будто в горло сыпанули песка, но смотрю на него спокойно. — Да. Хорошо. Я — чертово прикрытие Джека… [1] Дроня вспыхивает улыбкой, подскакивая на ноги, пружинисто, чуть не танцуя вокруг. Хватает меня за локоть и тут же отпускает, трогает плечо, будто извиняясь. Он словно сразу везде, слова сыплет горохом, блестит глазами. — Мы поедем в торговый, там сейчас переделали все, куча шмотья, техника всякая, агентство рядом, можно прямо туда сначала, потом походим… И сотовый надо купить, если что, скажем Басу, что это тебе на подарок? Он, может, тогда вообще тебе подарит его и следить не будет… Но лучше, чтобы не узнал… Хотя коробку увидеть может… — Сотовый? Из всей этой словесной шелухи слух цепляет только этот «сотовый» и «он подарит». Какой еще сотовый, на хрен? — Кто подарит? Какой сотовый, Дронь, ты о чем вообще? Теперь я дергаю его за короткий рукав футболки, чтобы остановить селевой поток, а он моргает, как кролик, вытащенный из шляпы. — Ну мобильник, обычный, самый простой… Мне надо. — У тебя есть уже, зачем два? Еще одно крыло, такое же, чиркнувшее теперь по затылку. Мне всегда претила жадность. Дроня вздыхает, но взгляда не отводит. — Этот отследит. А новый… ну… ты номер напишешь Серому, как отъедешь… Как отъеду. Отличная фраза, мать твою. Я, похоже, уже. Такси. Воняет бензином, это тебе не акула-бэха. Но мы разгоняемся — неспешно по территории, на острове, по мосту быстрее, выкатываем на проспект, и таксист давит педаль в пол. Нас не догонят. Нас… не догонят… Нас… не… На большом таком экране в домике, где мы собирались с Дроней, две девчушки вертелись в примитивном клипе, повторяя одни и те же слова. Мало смысла. Не надо никакого смысла. Только драйв. Сейчас у меня в груди долбят ударные, ритм, ритм, ритм. Нас не догонят. Не догонят. Нас не… Торгушник полон народу. День светится за окнами, еще яркий, солнечный, еще светлый. Суета между магазинными прилавками и палатками, прилепившимися по стенам, толчея. Простой и правильный мир. Так странно, он существует? Мне хочется выхватить кого-нибудь из этого деловитого муравейника, повернуть к себе, тряхнуть за плечи и заглянуть в глаза. Ты правда живешь вот так просто? И главная проблема — найти джинсы получше? Отхватить свежий кусок мяса, смотать в отпуск, поклеить новые обои? В твоей жизни нет следаков, которые ловят чужие звонки и обрывают разговоры, следят сутками и режут коллажи? Ты не встречался с ебанутым манипулятором, готовым трахнуться с другим любовником у тебя на глазах или травануть тебя на собственной кухне, серьезно? Какая, с-с-сука, у тебя простая жизнь! Можно мне такую, пожалуйста! А это вообще было со мной? Или не было? Да знаю я, знаю. Это со мной было, и снова, и прямо сейчас. Билет получаю от милой девушки, миниатюрной, еле виднеющейся из-за стойки в агентстве. Простая бумажка, почти как билет в театр с отрывным талоном. Он пахнет типографской краской, хрустит в пальцах, почти как купюры. В общем, я протягиваю его Дроне, даже не глядя. Его пропуск в рай. — Счастливого путешествия! — Девочка улыбается мне вслед, и я киваю, тоже стараясь улыбнуться. — И сотовый, Макс… Не забыл? Я снова киваю. — И сотовый. Мы взяли билет вчера, а сегодня несемся по главной трассе, кажется, из конца в конец города. И за нами летит та самая ночь на ладонях — прямо за спиной. До нее несколько часов. До моего отъезда — весь вечер. Бас спускает нам эту прогулку и деньги за сотовый сует мне в карман. Ощущение, что заплатили, как проститутке. А он улыбается снова, мирный, добродушный, ласково щурится, окает и тянет слова, корит, что я трачу деньги, я ведь гость! Я гость и уезжаю только завтра. Нас ждет теплоход по ночной реке в сторону Днепропетровска, поллитровые стаканы с коктейлями и пивом, дискотека на борту и огни по воде. Бас, заговорщически подмигнув, уводит Дроню в каюту, а я еще долго сижу на верхней палубе. Ветер с реки всегда холодный. Он хорошо прочищает мозги. Но я здорово датый, и его усилий хватает лишь на то, чтобы снести слой песка с одной-единственной мысли: чем дольше я здесь, тем больше я хочу уехать отсюда. Почему-то перед глазами, рассыпаясь искрами по темной, непроглядной воде, плыли строчки из любимой книги о Ходже Насреддине, слова великого Хафиза: «О мое славное имя, — раньше ты принадлежало мне, теперь я принадлежу тебе; в былое время я радовался, что ты бежишь впереди меня на многие дни пути, а ныне желал бы привязать гири к твоим ногам; я — конь, а ты — мой жестокий всадник с тяжелой плетью в руке!» Мое слово, как имя поэта-мудреца и Ходжи Насреддина, гнало меня вперед. А я сам, чем дальше, тем больше сжимал зубы, чтобы его сдержать. Почему? Почему помощь попавшему в такую же ловушку, как я сам, казалась мне все более… противной? — Ты приижжай ишшо, да? Я в отпуску буду, рванем куда на моречко. До Киеву прокатимся. А то и мы с Дронечкой накатим в Москву твою, встретишь? Мы стоим на платформе. Рядом вздыхает, подрагивая полузашторенными занавесками в окнах, поезд до Москвы. Моей Москвы. — Да я не сомневаюся, ты такой парень правильный, Максимко, ты все по уму сделаешь, да? Бас кивает и топорщит усы. — Конечно, приезжайте. Экскурсии, по центру, прогулки, все дела. Спасибо, Бас, Дроня… Бас гогочет, довольный. Купленный билет и этот чертов сотовый. Сука, они жгут мне руки, хоть и не у меня в руках. Эти последние два дня в каждом взгляде Баса мне чудится подозрение. Я танцую глазами, как кошка на раскаленной крыше. Но вопросов нет. Нет проверок. Нет капканов. Я их не вижу? До самого последнего часа под ногами как весенний ломкий ледок. Он пружинит, потрескивает, а я шагаю по нему все ближе к берегу, и щеки сводит от постоянной улыбки. — Не обидели мы тобе гостеприимством? От проблемов своих отдохнул хоть, Макс? — Отож! Я лгу. Он верит. Мы смеемся. Состав дергается, перестукиваясь буферами, проводница подгоняет: — Ну, едем, чи шо? Давайте уж, прощевайтеся! Я шагаю на подножку и поднимаюсь в вагон. Если бы по прошествии лет меня еще волновал бы такой вопрос, я удивлялся бы до сих пор, как Бас не раскусил нас тогда. Но мне стало все равно почти сразу, как я вернулся из Запорожья в Москву. [1] Отсылка к культовому фильму режиссера Дэвида Финчера по книге Чака Паланика «Бойцовский клуб».