Новая жизнь в волшебном мире.

31 августа. Хогвартс-Экспресс.

      Дождь. Впервые, на памяти девушки, в этот день идёт дождь, хотя наверно, это сама природа плакала, от того что её дитя, Волк в облике человека, умирает.       Тишина. В первый раз за последние шесть лет, в этом вагоне была тишина. Все, кто присутствовали здесь, сидели и смотрели вперёд или в пол, и никто им не мешал, ведь все знали — в этом купе едет кучка сумасшедших магов, от которых можно ожидать что угодно. Странно, но никто не был против них, или чурался общением с ними, а наоборот, ученики с радостью болтали с кем-нибудь из их банды. Но не в этот день. По глазам учеников было видно, они скорбят вместе с ними.       Гермиона ушла в воспоминания. На первом курсе, когда она хотела найти Мальчика-Который-Выжил, именно здесь, она впервые встретила его. Того, кто стал её судьбой.       В первую же встречу, он произвёл впечатление человека, которому глубоко по барабану на волшебный мир, которому важен лишь он сам, а все остальные так, просто есть и всё. Но это было обманом. Неделями позже, в этом же купе она впервые научилась заклинанию Акцио, которому её научил Алекс. Именно тут, она ехала в конце первого курса домой, сидя прямо напротив него. И именно тут, она сидела рядом с ним всего за несколько дней до их первого свидания…       Из глаз девушки брызнули слёзы, которые она за последние недели практически выплакала. Она вспомнила его выражение лица, его хитрую, белозубую улыбку… Его тёплые, тёмно-синие глаза, излучавшие столько нежности и наглости, что девушка буквально таяла под взглядом пронзительных глаз, цвета моря.       Горло Гермионы стало душить от слёз, она схватилась за него рукой, будто желая себя задушить. — Гермиона, — тихо и хрипло позвал её Гарри, взяв за руку, и убирая её от горла. — Ты что делаешь? — Мне плохо, Гарри. Почему это произошло? Почему именно он? — Я не знаю, правда. Знаю лишь то, что он бы так поступил, ради любого из нас. — Но я не хочу… Не хочу чтобы он лежал там и умирал. Он должен быть здесь и рассказывать глупости. Либо опять что-то мастерить, как обычно, — срывающим голосом произнесла девушка. — Знаете… А ведь в самом начале он меня раздражал, — внезапно сказал Рон.       Все посмотрели на Рональда, который сидел на полу, и бесцельно крутил на полу бутылку от сливочного пива. Совсем как Алекс тогда, на очной ставке. — Я серьёзно, — не глядя на всех ответил он. — Мне не нравилось, как он постоянно опровергает мои слова, и постоянно пугал меня именем Волан-де-Морта. Да и вообще, он был не таким как все. Никогда бы не подумал, что кто-то сможет найти во мне хотя бы что-нибудь такое, в чём я буду лучшим. — Просто тебя надо было хорошо стукнуть по голове, рыжий, — отозвался Драко, поправляя прикреплённую на боку рапиру. А потом тихо добавил: — Почему я ношу его, зная что мне не с кем теперь скрещивать клинки?       Гермиона перевела взгляд на Луну. Обычный туманный взгляд, уже несколько недель как сменился на болезненный и потерянный. Раньше, в некоторые моменты разговоров, глаза девушки становились совсем другим. Они становились обычными, без тумана, в глубине глаз появлялись светлые, радостные искорки, которые теперь, практически пропали. Лишь Гермиона и Гарри знали, почему так произошло.       Луна, была странноватой девочкой, не похожей на других, совсем как Алекс, а после смерти её мамы странности девочки только усилились. Именно эта похожесть, позволяло Луне рядом с Алексом, не считая самого Гарри, без опаски попытаться стать обычной девушкой, зная, что её никто не обидит, не будет издеваться, а наоборот, всегда успокоют, помогут, защитят.       Теперь, взгляд Гермионы упал на пустующее место. ЕГО место. Алекс всегда сидел там, возле окна. Его любимым делом в перерывах между разговорами, было глядением в окно. Раз за разом, год за годом он смотрел туда, и хоть там было всегда одно и тоже, Алекс не переставал смотреть туда.       И вновь, слёзы подступили к горлу Гермионы. Она так и не успела спросить его, почему он так делает. — Это я виновата во всём, — уже с трудом сдерживая слёзы, сказала девушка. — Ты ни в чём не виновата, — попытался успокоить её Блейз, но Гермиона его прервала. — Нет, я виновата! Если бы я послушалась… Если бы я осталась… Ему бы не пришлось выбирать между мной и Сириусом, ему не пришлось бы защищать нас обоих… Он был бы сейчас здесь, со мной… Я убила его… Я убила Алекса своим упрямством, своим желанием показать, что меня не надо защищать… Я не успела сказать ему… Что он… Что я…       Она не смогла сдержаться. Гермиона громко заплакала, поджав колени и уткнувшись в них лицом, не обращая внимание на то, что все друзья пытались успокоить её, хотя им самим тоже было плохо. Девушка сидела точно также, как три года назад, когда напал дементор, она также сидела и плакала. Всё было настолько похожим, что на миг ей показалось: вот-вот её обнимет тёплая рука, которая успокоит девушку, а от человека, которому принадлежит эта рука, будет исходить запах лесного зверя, хищника. Такой притягательный запах, манящий, приносящий спокойствие и удовлетворение.       Но этой руке не суждено было успокоить девушку. Алекс был далеко, в больнице Святого Мунго, лежа на больничной койке и медленно умирая.       Осознав это, девушка заплакала ещё сильнее, негромко завыв от боли. Болела душа, которая связана с его душой. Болело сердце, которое принадлежало только ему одному.