Лед у подножья

      О дивное место — базар! Порой глаза разбегаются, когда смотришь на богатейший ассортимент товаров: на блестящие бусы и украшения, спелые фрукты и ягоды, мягкие ковры, начищенные до блеска кастрюли и сковородки, керамические чашки и чайники, копченое мясо и соленую рыбу.       Мишель полюбила это место. Она любила ароматы приправ, запах мяса, тонкий шелк, которым можно было укрыться.       Эллисон же обожала не лавки, а магазины, полные дешевых товаров. Там она умело комбинировала, создавая неповторимые образы. Хотя Мишель считала, что эти тряпки быстро потеряют свой лоск, а деньги можно было потратить на одну вещь, зато качественную. Ну и еще ей не нравилось ходить по душным и темным магазинам.       Вообще, она предпочла бы остаться дома. Письмо ушло несколько дней назад, но на почте сказали, что его уже должны были доставить. Мишель переживала, что до адресата оно не дойдет. А без Дэна ей не справиться…       Паранойя оказалась заразной. Мишель находила поразительным сходство губернатора и Эллисон, выросших в разных условиях. Губернатор чего-то явно опасался, раз брал почти на каждую встречу охранников. Еще парочку приставил к девушкам. И теперь стражи не спускали с них глаз. Их присутствие больше всего нервировало Эллисон.       — Пойдем уже с их глаз долой, — рыжеволосая взяла под руку подругу и потащила под очередной шатер. Мишель догадывалась, что автогонщица выбирала удачный момент, чтобы смешаться с толпой. Только не одобряла такой паники. Губернатор был самой любезностью.       — Да ладно тебе. Ребята неплохие, а губернатор заботится о нашей безопасности, — постаралась успокоить ее Мишель.       — Да-да, конечно, — фыркнула Эллис. — Люди такого калибра мало думают о других. Закон выживания в иерархии. Кто выше в пирамиде, тот заботится о меньшем количестве существ. Поэтому хищников всегда меньше травоядных. Не верю я в добрые намерения губернатора.       Последнюю фразу Эллисон произнесла тише, ибо на них начали оглядываться. А затем автогонщица нырнула в один из шатров, потащив Мишель за собой. Охранники, скорее всего, потеряли их, ибо покупали бусы в палатке в конце ряда.       — Не говори, что не рада почувствовать себя хоть немного свободной, — заметила Эллисон.       Избранная не желала отрицать. Хотя она и не понимала, зачем что-либо менять. Она жила в богатых хоромах, в ус не дула и даже никому не помогала. Возможно, в этом и крылся секрет ее умиротворенности. Никто не напоминал ей о тяжелом бремени, выпавшем на ее долю, и это успокаивало. Может, Дэну пророчество лишь приснилось?       В палатке царил полумрак. Продавались тут металлические вещи: кухонная утварь, всякие ножички, статуэтки и даже пара картин. Владелец лавки смотрел на них совсем равнодушно, почитывая газету.       — Что там пишут? — поинтересовалась Мишель, не интересовавшаяся металлическими штучками. — Простите, я была в дороге последние несколько недель…       Мужчина опустил газету, посмотрев на нее сверху вниз. Он оказался довольно высоким и плечистым. Мог бы работать громилой-вышибалой в каком-нибудь клубе или же телохранителем. А в итоге стал продавцом.       — Звягинцев опять просит помощи. Канаде шлем гневные предупреждения. Совсем распоясались, ироды. В Африке волнения. Все как обычно.       — А… Пиренеи?       — Молчат. Хотя в Восточной Германии и Венгрии видели нескольких диверсантов. Но все разрешилось мирными переговорами. Оказалось, Пиренеи проводили учения, и несколько солдат случайно пересекли границу.       Вот оно, предвестник нападения. Неспроста оказались те солдаты, неспроста. Сначала разведчиков направят, а потом диверсантов. Мишель помрачнела. Она поблагодарила мужчину, вернувшегося к чтению газеты. А Мишель побрела к выходу.       — Возвращаемся, — бросила она Эллисон, рассматривавшей статуэтку.       — Но мы еще не все ви…       Избранная хотела как можно быстрее вернуться к обычному своему дню. Забыть об услышанном, не думать о промедлении. Пусть думают другие. Она лишь простая девчонка, в то время как страной управляют профессионалы. Ее вины нет, совсем нет. Да и не она одна знает о готовящемся вторжении.       Но что-то подсказывало, что переубедить себя она не сможет. Наверное, именно так звучит голос интуиции.       И он подсказывал, что грядет нечто неприятное…              

*****

             Зейн увлеченно слушал богатых людей, желавших помочь с организацией ярмарки. Одни были купцами, другие — оптовиками, возившими в Ктесифон товары из провинции. С некоторыми он сталкивался, когда ездил вместе с отцом.       Губернатор выслушивал каждого, но при этом лишь делая вид. Он выглядел каким-то рассеянным, пропускал мимо ушей некоторые важные вещи, например, установку батута и других аттракционов.       — Извините, но вас что-то гложет? — спросил Зейн, когда они покинули дом очередной богатой пары, желавшей им помочь.       Зейн расстегнул верхние пуговицы на сорочке. Губернатор и вовсе расстегнул сюртук, подставляя лицо ветру. Он надел цилиндр, все время сползавший на один бок. И почти не поправлял его.       — Нет, Зейн, — вымученно улыбнулся губернатор. — Просто в последнее время много негативных новостей слышал. Несут мне на подпись важные документы, и что-то текст их меня настораживает. Но я надеюсь, что вы с Избранной здесь задержитесь. С вами безопаснее.       — Поверьте, мы не собираемся покидать Ктесифон, — уверил его Зейн, желая успокоить влиятельного мужчину.       — Это хорошо. Не хочу в момент заварушки оказаться далеко от Избранной.       Зейн перевел тему, спросив о документах. Теперь мыслями далеко был уже он. Вспомнил подруг, с которыми виделся все реже.       Из раздумий он вынырнул, услышав вдалеке взрыв. Только успел глаза прикрыть рукой, а то ослеп бы.       Охранники тут же столпились вокруг губернатора и Зейна, сделав плотное кольцо. Они отодвигались к проулку, не желая оказаться уязвимой мишенью в центре улицы.       — Кто же это метнул световую гранату? — тер глаза Зейн. Он видел лишь очертания, зрение не желало приходить в норму.       — Татары, — прорычал губернатор. — Так и знал, что среди нас бродят предатели!       — Они вам угрожают? Что вообще происходит?       — Потом расскажу. Нужно предупредить вашу подругу, Избранную. Она должна покончить с этими мерзопакостными бандитами, устраивающими набеги!       Дальнейший поток возмущений потонул в монотонном гуле. Кто-то включил мотор или иной шумный агрегат, гудевший довольно громко. А когда он стих, послышались новые взрывы.       Зрение потихоньку вернулось к Зейну. Он понял, что их оттеснили к кварталу бедняков. Тут уже охранники кинулись врассыпную, а губернатор потащил его за собой в один из домов. Охранники делали ложные следы, уводили непрошенных гостей как можно дальше от правителя Ктесифона. Он же открыл ключом одну из дверей каморки и первым зашел в потайное убежище. Зейн пробрался следом и закрыл дверь на замок.       — А теперь обстоятельно расскажите мне о них, — попросил блондин, подходя к раковине. Промыв глаза водой, он несколько раз моргнул.       Губернатор стянул сапоги, лег на диван и сложил руки на груди.       — Все, это конец. Нас предали! — бормотал он.       — Кто предал, не пойму! — тряхнул головой Зейн. — Объясните же наконец!       — Эти уроды, татары! Терпеть не могу их! Постоянно что-то взрывают, живут в своих джунглях, голожопые, и устраивают набеги, уводя женщин и детей, технику и скот, грабят магазины и лавки. Покою от этих бандитов нет!       Только вот не верилось в то, что ни с того, ни с сего начнут взрывать бомбы в большом городе. Зейн помнил крестьянские бунты, но отец быстро утихомиривал смутьянов. И никто не брался за бомбы. Дикари в Ктесифоне? Это прям что-то новенькое.       Зейн вспомнил, что не взял с собой оружие. У него осталась только та телескопическая палка, которую он не вернул домой, когда решил отправиться в путешествие. Он считал миссию мирной, да и у Мишель были способности на случай разборки с бандитами. Теперь же парень осознал совершенную глупость: зря понадеялся на других.       — Расслабься, тут нас не найдут, — произнес губернатор, потягиваясь на диване. — А охранники приведут Избранную. Она же справится с бунтовщиками, верно?       Зейн кивнул, соглашаясь с его словами. Но парень жалел, что не оказался рядом с девушками и не сумеет им помочь.       Очередной взрыв, раздавшийся неподалеку, насторожил парня. Возможно, губернатор преувеличил безопасность своего убежища…              

*****

             Охрана куда-то подевалась, и Эллисон пошла вразнос. Она порхала, словно бабочка, от одной палатки к другой. А потом потащила Мишель за собой.       — Посмотри, какая прелесть! — она показала на черный кружевной чокер. — Ну-ка, примерь его!       Мишель вздохнула, сдаваясь перед чарами неугомонной рыженькой возлюбленной. Только ради нее надела на шею украшение и покрутилась по сторонам, вызвав одобрение Эллис.       — Жаль, у меня нет денег… — развела руками Миша. — Я бы тебе тоже что-нибудь прикупила…       — Это не важно, — махнула рукой Эллис. — Выбери мне что-нибудь на свой вкус, а о деньгах не думай. Все равно куплю частичку тебя.       Мишель не говорила бы так высокопарно. Но все-таки не закатила глаза и повела Эллис за собой. Если на шее Избранной теперь красовалась лента, то у автогонщицы должен появиться кулон. Внутрь можно и записку положить, и фотографию. Или просто носить как украшение… Но достойных кулонов не было, зато одна вещичка привлекла внимание черноволосой девушки. Анкх из черного металла, легкий и блестящий, смотрелся просто здорово. Он висел на черной цепочке из мелких звеньев, пересыпавшихся из руки в руку, словно песчинки.       — Ну-ка, давай застегну тебе его, — Мишель подошла к автогонщице, показывая выбранный аксессуар. Эллис расплылась в улыбке и показала поднятый вверх большой палец. Смотрелся анкх и цепочка на ее смуглой шее просто здорово. Не оторвать взгляд.       Пока Эллисон расплачивалась с продавцом, Мишель прошлась по ряду, желая присмотреть что-нибудь еще. Но взгляд ее зацепился за мчавшегося со всех ног человека, метнувшего… бомбу. Взрыв разрушил пустовавшую палатку.       Мишель использовала сверхскорость, чтобы оттащить людей от места взрыва как можно дальше. А огонь распространялся слишком быстро.       Эллисон что-то прокричала ей, но Миша уже не слышала. Ее возмутил до глубин души столь кощунственный поступок, и она не могла думать ни о чем, кроме поимки преступника. Он же дал деру, и люди пытались задержать его, только мешая Мишель. Избранная припустила со всех ног и перерезала ему дорогу. Встав в боевую стойку, она хмурым взглядом окинула бомбометателя.       — Ты еще кто такой? — спросила она, приготовившись к драке.       Чумазый, раскрашенный в камуфляжный цвет — смесь коричневого и зеленого — он носил какую-то странную мешковатую одежду. На фоне большинства жителей Ктесифона казался каким-то отбросом, случайно попавшим в приличное общество. Впрочем, дикарь и не стеснялся своего происхождения. Он обнажил зубы и вытащил из кармана штанов нож.       — Приходит наше время, рус, — прошипел он, перехватывая в руке нож. — Вы заплатите за то, что сделали с нами. Вождь объявил великую охоту, и мы не уйдем без добычи.       Следом прогремел очередной взрыв, уже в другой точке города.       Мишель растерялась. Она не понимала, зачем дикари решили ограбить столь процветающий город. Могли же просто устроиться на работу, в конце концов! Или поговорить о проблеме с губернатором. А в итоге решили ее… нестандартно. Только причем тут были мирные люди, зачем они должны были проливать кровь из-за дикарей?       А бандит ринулся ей наперерез, желая воткнуть нож в бок. Мишель не растерялась, увернулась и поставила подножку. Бандит разлегся на земле, но, увы, делу это не помогло. Мишель увидела целую группу дикарей, набивавшую сумки драгоценностями.       Она кинулась к ним со скоростью пули. Уложила парочку с помощью приемов карате. Но ее усилия оказались тщетными. Огромный ящер ворвался на рынок, а на спине рептилии восседала целая дюжина перемазанных бандитов. Улюлюкая и шипя, они спрыгивали на землю и, размахивая зубчатыми мечами, отправлялись громить палатки. Люди в панике разбегались, но Мишель не могла помочь им всем.       С другой стороны рынка послышались взрывы. Мишель повернула голову в ту сторону и прозевала выпад одного из бандитов. Впрочем, на удар довольно быстро отреагировала и повалила бородача в кожаных доспехах на пол. Еще двое решили с ней не связываться, погрузив на плечи мешки с драгоценностями.       Мишель пришлось оставить их. Еще пара секунд — и она оказалась возле швырявшего разгоряченные угли бандита в грязно-зеленом плаще и с всклокоченной рыжей бородой, сразу бросившейся в глаза. Только он оказался обладателем силы. Угольки взрывались по щелчку его пальцев, а создавались из воздуха. Мишель решила перенять его силу, чтобы испугать нападавших, но у нее ничего не вышло.       Она кинулась ему наперерез и даже сбила с ног. Зажав ногами тело, Мишель отвесила несколько ударов по груди, а затем потянулась ко лбу негодяя. Вот только он подумал, что его хотят ослепить, а потому перехватил руки Избранной и стиснул их как можно сильнее, пытаясь переломить. На лбу злодея вздулась жилка, он явно не собирался сдаваться.       На выручку ему поспешили товарищи, подхватившие Мишель под мышки. Они оттащили ее в сторону. Девушка начала вырываться, помогая себе ногами. Ей удалось заплести ноги того бандита, который взял ее под левый локоть. Негодяй рухнул на землю, а освободившейся рукой Мишель разбила нос второму. Только метатель углей успел скрыться.       Взору Избранной открылась ужасная картина. На рынке царил хаос. Люди бежали, но дикари их сбивали с ног, вязали веревками и закидывали на спину ящера. Палатки горели, и от некогда прекрасных шатров остались лишь рваные куски. Металлические каркасы оплавились и скрутились, поникли, признав мощь огня. Воронки от взорвавшихся бомб напоминали кратеры остывших вулканов.       Это прекрасное место было осквернено печатью насилия.       Мишель корила себя за проявленную слабость. Она пыталась спасти всех, но ей это не удалось. Слишком много врагов, а она — лишь одна.       Мишель недолго предавалась самобичеванию. Крыша трехэтажного магазина, примыкавшего к рынку, накренилась над головами простых людей. Мишель с невероятной скоростью добралась до них и оттащила в сторону. Когда же кусок крыши понесся вниз, Мишель отпрыгнула в сторону магазина и приклеилась к его стене, прижимая к себе мальчика, последнего спасенного. Спрыгнув на землю, Избранная отпустила мальчонку, тут же подбежавшего к матери.       Подмога запоздала, но все-таки пришла. Танки с двумя пушками и военные с лазерными автоматами заставили простых людей в панике пригнуться за обломками. Вооруженные силы стали теснить дикарей к выходу с рынка.       — Кто на вас напал? — спросила Мишель у женщины, обнимавшей мальчика.       — Татары. У них давние счеты с губернатором, — произнесла она, зажмурившись от выстрела танка.       Ящер лишь неодобрительно ворчал, ему выстрелы не доставляли особых неудобств.       Мишель запоздало поняла правоту Эллисон. Губернатор хотел ее руками разрешить проблему с татарами. Которую, наверняка, сам же и создал. Вот только он знал, что разрушения и пленение людей подействуют на Избранную. И она не сможет остаться в стороне.       Мишель рванула на поле боя. Пока сверхскорость при ней, ей не страшны пули. Добравшись до отступавших дикарей, она набросилась на одного из них.       — Говори, что вы задумали, — Миша припечатала его к стенке.       Татарин покрутил головой по сторонам, но его друзья бежали, сверкая пятками.       — Говори, — Избранная со всей дури затрясла бандита, пытаясь выбить из него если не слова, то дух.       — Мы в последний раз предупредили губернатора, что вернемся за данью, — выпалил дикарь. — Он нам всем должен по гроб жизни за то, что творите вы, русы! И мы не получили дань, поэтому заберем ее сами. А еще и вашего трусливого лидера!       Ударив локтем в лицо, Мишель разбила говорившему нос, и татарин заскулил. Его слова сочились ядом, отравлявшим накалившийся воздух.       А Мишель поняла, что Зейн находится в большой опасности. За губернатором началась охота.       Бросив печальный взгляд на людей, покалеченных, пострадавших в этой бойне, плененных, Избранная с тяжелым камнем на душе направилась к месту встречи с богачами, куда в последний раз направлялся Зейн. Она не смогла помочь многим, но друга обязана была спасти.       Армия отбросила татар к концу рынка, и ящер развернулся, покидая город. С людьми все будет хорошо. Успокоив себя, Мишель со сверхскоростью кинулась спасать Зейна…              

*****

             Эллисон не сразу поняла, куда делась подруга. Но это было не так важно. Взрывы продолжали грохотать. Люди в панике бежали к выходу, но там их уже поджидали дикари, в шкурах, измазанных под цвета камуфляжа. Эллисон хотела бы остаться в стороне, но то ли Мишель так на нее повлияла, то ли это было просто невозможным, но она кинулась на выручку людям. Правда, боец из нее был не ахти какой. Кинув драгоценности с прилавка в руки одному дикарю, Эллисон толкнула его ногой в живот. Впрочем, дальнейшей драки не получилось. Что-то прогремело возле выхода с рынка, и балкон жилого дома накренился, желая обрушиться на головы невинных людей.       Дикари забыли о сопротивлявшейся автогонщице, кинувшись грабить палатки. Эллисон пробралась на открытое место. К балкону дикари загоняли семерых. Плохи дела.       Эллисон выставила руки перед собой, зажмурившись. Она надеялась, что на этот раз это сработает.       Кусок балкона отвалился, но не упал на головы людей. Он завис в воздухе, и перепуганные женщины и мужчины отползли в сторонку. Балкон рухнул неподалеку от бандитов, заставив их броситься в рассыпную.       Эллисон не хотела применять силу. Она помнила, что родители выгнали ее на мороз и называли чудовищем за телекинетические способности. Эллисон была маленькой и совсем не понимала, что же плохого в них может быть. Но в ее памяти навечно запечатлелось слово: «Монстр!» Эллисон больше не хотела быть им, а потому старалась забыть о своей особенности, пыталась вести себя как обычный человек. В конце концов, не ее избрали для спасения мира, а потому она должна была остаться малозначимой фигурой на доске.       Эллисон поклялась, что применила силу в последний раз. В конце концов, ей прекрасно жилось и без нее. Но люди, которых стоило спасти… Мишель поступила бы так же.       Автогонщица хотела кинуться им на выручку, хотела разогнать бандитов, но ее остановил крик.       — Оставьте мою дочку в покое, ироды! — визжала женщина, но взамен получила по голове и осела на землю, рыдая. Дикарь перехватил девочку под мышкой и трусцой помчался к парку, за которым начинался лес. Его напарник перекинул через плечо полный мешок.       Эллисон решила вернуть ребенка матери, а потому пустилась в погоню. Пробегая мимо разрушенной палатки, она взяла металлический прут, когда-то бывший частью конструкции. Какое-никакое, а оружие. С ним наперевес она надеялась справиться с дикарями.       А они все убегали в густую чащу, только заточенные клинки сверкали. Эллисон неотступно следовала за ними, не понимая, зачем вообще согласилась на эту авантюру. Ее уводили в глубины парка, подальше от людей. Но автогонщице не было страшно, азарт подхлестывал, двигал вперед, и она бежала, ведомая незримой силой.       Они сделали паузу только тогда, когда парк оказался за спиной. Впереди простирался густой лес. Мрачный. Неприветливый. Мощные ветви, покрытые темно-зелеными листьями, укрывали обитателей леса от чужеземцев. Неприветливый лес раскрывал свои объятия только перед существами, сроднившимися с ним. Дикари на фоне леса терялись, не случайно они обмазывались глиной и листьями. На фоне вековых деревьев дикари казались невидимками, и Эллисон даже пару раз теряла их из виду. Камуфляж оправдывал свое предназначение.       Автогонщица хотела вернуться в город, позабыв о врагах. Но она не хотела оставлять в беде маленькую девочку. Когда-то давно помогли ей, настало время платить по счетам.       Запыхавшиеся бандиты опустили добычу на землю и перевели дух. Тут-то Эллисон бросилась на стоявшего ближе к ней. Только эффект внезапности мог ей помочь…       Она повалила дикаря на землю и вырубила его ударом железки по голове. Мишель бы не одобрила такой поступок. Она с бандитами дралась по правилам, даже себе во вред. Но Эллисон не обладала такой храбростью.       Подельник бандита выпустил девчонку, заверещавшую и пустившуюся наутек. Оставалась только месть.       Дикарь достал нож и метнул его в девочку. К счастью, он попал всего лишь в руку, хотя целился в голову. Девочка вскрикнула и рухнула в траву. Она боялась выйти из укрытия, боялась вновь угодить в лапы бандита.       Эллисон попыталась сбить его с ног, но он перехватил железку одной рукой. Дикарь был слишком силен.       Он потянул железку на себя, и Эллисон выпустила ее из рук, не желая попадать в его противные лапы. Дикарь ухмыльнулся и отбросил в сторону железку.       И Эллисон бросилась бежать. Но не в парк, а в леса. Пусть дикарь думает, что отогнал ее в знакомую местность.       Он и вправду пошел по ее следу, оставив в покое девочку. Когда же Эллисон убедилась в том, что малышка побежала прочь, в парк, то окончательно успокоилась. Она спасла чью-то жизнь; даже если потеряла свою, это того стоило.       Только сдаваться она не собиралась. В парке можно было что-нибудь обрушить на голову здоровяка. Хотя… даже перед лицом смерти Эллисон не желала применять силу.       Она принялась карабкаться на ветвистое дерево. Дикарь же махал клинком вдалеке, срезая верхушки кустарников. Он так и не заметил, куда же делась его противница. Вот и отлично.       Эллисон поняла, что внезапность нападения — ее конек. Не обладая должной силой и храбростью, она все равно могла драться, застав врага врасплох. Вот и теперь такой шанс представился.       Стоило только дикарю подойти близко к дереву, как Эллисон спрыгнула с ветвей, приземлившись на его спину. Ноги врага подогнулись, и он рухнул лицом в прелую листву. Сражение закончилось, не начавшись. Стукнувшись головой о землю, враг лишился сознания. Но жилка на шее пульсировала, и Эллисон вздохнула с облегчением.       Она повернулась к парку. Предстояло вернуться в Ктесифон…       Но в этот самый момент ее сбили с ног. Кто-то крепко вцепился в нее, и они кубарем покатились по земле, взметая в воздух клубы пыли и кучи листьев. Когда же они покатились со склона, то объятия разжались. Враги разбежались по разные стороны, оказавшись друг напротив друга. Тормозя ногами, они замерли почти у конца склона.       Эллисон увидела молодого лысого парня, мускулистого, в рваной кольчужной рубахе, закрывавшей правое плечо и половину груди. Живот прикрывал настоящий блестящий панцирь. Такого врага так просто не ранишь. Хотя внешне он и казался неопытным, ровесником автогонщицы. Только она выживала на улицах города, а он в еще более враждебной среде — в условиях дикого мира.       Если предыдущие противники брали свое физической силой, то этот же не гнушался подлых приемчиков, раз напал исподтишка. Он все пытался подобраться к Эллисон, но та умело отбивалась ногами. Подсмотрела такую тактику у Мишель, вот только Избранная в разы лучше дралась.       А лысый парнишка ловко ставил блоки, не давая себя ударить. А затем ухватился за ногу Эллисон и потащил ее к себе. Вот только не рассчитал силы, и они опять покатились вниз.       Только теперь остановились в куче прелых листьев. Эллисон тяжело дышала, а дикарь нависал над ней. Он вытащил из-за пояса зазубренный клинок и произнес что-то на своей тарабарщине.       Эллисон стало по-настоящему страшно. Она заворочалась, пытаясь выбраться. Но тяжеленный парень придавил ее к земле. Еще сжал ногами с обеих сторон, даже руками не пошевелить. Эллисон не хотела умирать, не так быстро. Она была готова даже применить силу. Перед лицом опасности-то…       Девушка зажмурила глаза, смирившись с тем, что больше не увидит прекрасное лицо Миши. Представив себе их прощальный поцелуй, Эллисон приготовилась к встрече со смертью.       — Я так не могу, — произнес парень, слезая с нее.       Он бросился бежать, а Эллисон так и лежала на земле, и злые слезы падали на землю.              

*****

             Миша боялась не успеть. Она вытирала выступавшие слезы на бегу. Она не виновата в том, что случилось… Она не могла всех спасти… Но почему тогда ей так тяжело?!       В квартале, где богачи недавно принимали губернатора и Зейна, царил форменный погром. Только Мишель не видела татар. Дикари вряд ли ушли бы с пустыми руками…       — Зейн! — кричала Мишель, срываясь на хрип. Но друг не отзывался.       Она оббежала все дома, но они казались опустевшими. Никаких признаков Зейна или губернатора.       Выбитые двери, отломленные ручки, разбитые стекла свидетельствовали об учиненном погроме. Варвары постарались взять как можно больше, утащить в свою берлогу, чтобы потом любоваться награбленным. Небось, еще и мерились украденным, бахвалясь тем, какой кусок урвали. А особо ретивые, наверное, взвешивали мешки, пытаясь показать свою удачливость. Да-да, скорее всего, так оно и было.       Но что будет с людьми, которых они увели в плен? Мишель думать не хотела о Зейне, который мог оказаться в числе похищенных.       Она вернулась к дому богачей. Набравшись смелости, она подошла к двери и легонько потянула ее на себя. Но дверь не поддалась, замок крепко удерживал ее на месте.       — Мы вам ничего не дадим, проклятые татары! — прокричал хозяин дома.       — Успокойтесь, я не из них, — Мишель даже обрадовалась, найдя живого человека на безмолвно-мертвой улице.       — Все равно убирайтесь! И идите с претензиями к губернатору. Мы делиться своим имуществом не будем!       Мишель потопталась на пороге. Но хозяева так и не появились. Их можно было понять. Такой стресс выдержать сможет не каждый. Они остались на свободе и еще не понимали, что смогли отстоять. Это для Мишель налет закончился, они же оставались под впечатлением от него.       Пришлось развернуться и вернуться к поискам. Среди всех домов один выделялся особенно. Он казался наименее пострадавшим. Это было странным. Мишель направилась к нему, думая, что губернатор мог скрываться там. Охрана должна была защитить его. Но тогда дом пострадал бы сильнее остальных. А если охрана взяла огонь на себя в тот момент, когда татары приблизились к дому? Или если… дикари нашли то, за чем пришли, потому и не стали трогать дом.       Дверь оказалась незапертой. Внутри царил погром и даже следы крови. Но не так много, чтобы можно было говорить об убийстве. За диваном кто-то судорожно всхлипывал. Мишель обогнула окровавленный стол и направилась в зал.       За диваном обнаружился прикрывавший голову руками губернатор. Целехонький и здоровый. Мишель легонько потрясла его за плечо, и губернатор испуганно вскрикнул. Но, увидев, кто перед ним, он расслабленно выдохнул и даже поднялся.       — Избранная, ты пришла! Я так рад! Ты нас всех спасешь! — улыбнулся он.       — Где Зейн? — Мишель уперла руки в боки. — Где мой друг?       — Его увели татары. Он храбро защищал меня, но его повязали. Он никому не сказал, где я прячусь. Мальчишке я обязан многим. Он молодец.       Мишель хотела было поругаться с губернатором, но вовремя спохватилась. Все-таки он в этом городе главный. Обезглавленный город стал бы легкой добычей. Но это не повод улыбаться широкой улыбкой и растекаться сахарным сиропом по разрушенному городу.       — Почему они напали на вас? — спросила Мишель. — Зачем им устраивать такое шоу?       — Дикари. Обезьяны. Мы выгнали их жить в леса, где им самое место, — отряхнулся губернатор. — Вы же видите, они не приспособлены к цивилизации.       — Так научили бы, показали своим примером, как хорошо жить дружно и мирно, соблюдая правила.       Губернатор лишь покачал головой. Наверное, эта мысль приходила и ему. Но, может, он просто как следует изучил врага?       — Но ты же все исправишь, верно? — губернатор порой говорил несусветную чушь. Одним вопросом он вызвал негодование, до тех пор дремавшее внутри Мишель.       — Исправлю? Я? Зачем мне исправлять то, что натворили вы? Там люди пострадали. Город разрушен. И все из-за того, что вы не можете найти общий язык с татарами! — всплеснула руками Мишель. — И не говорите, что не предвидели такого исхода!       Губернатор осклабился и положил руки на плечи Мишель, призывая успокоиться. Он нацепил одну из тех добродушных улыбок, какими любят козырять пожилые люди. Только в его добрые намерения Миша не верила.       — Но учинил разгром не я. И не я провоцировал этих людей. Да и вообще, это твоя работа — спасать людей. Ты же Избранная, — укоризненно произнес правитель Ктесифона.       Миша захотела провалиться под землю. Спокойному времяпровождению в усадьбе пришел конец. За все пришлось заплатить. Обидный укол, в больную точку, которую губернатор слишком легко нащупал. И теперь давил, уповая на совесть Мишель. Только ведь если он был прав, то он же и подставил ее.       — Я верну людей. Верну друга. Потом мы с вами поговорим, — оттолкнула его Мишель, разворачиваясь и направляясь к двери.       — Подожди, — губернатор переступал с ноги на ногу в нерешительности. — Ты же не знаешь, куда идти.       И то верно. Мишель пришлось замереть у двери. Опустив голову, она повернулась к губернатору.       — И где же живут татары?       — Мы прогнали их в лес. Они называют его великим и считают живым. Ты найдешь их жилища, если постараешься. Они находятся в глубине леса. Последний посланный мною отряд сообщил это, но так и не вернулся.       Губернатор отправлял ее на верную смерть. Но оно и понятно. Он боялся за свою жизнь, цеплялся за власть. Этот трус не собирался никого защищать, прячась за чужими спинами.       — Я тебя отблагодарю, не волнуйся, — заверил ее губернатор. — Только реши проблему, пожалуйста.       Мишель не стала терять времени на его заискивания. Развернувшись, она пошла прочь, зная, куда направится первым делом. Не вмешивая Эллисон, не подвергая больше ничьи жизни опасности, она положит конец вражде.       Лес шумел вдали. Пожарные тушили догоравшие палатки. Полицейские вывозили граждан из пострадавшего района. Город потихоньку оправлялся от удара.       Мишель помчалась со сверхскоростью, не желая больше смотреть на плоды варварских трудов. Она не смогла защитить людей, не смогла всех спасти. Но она могла предотвратить новые набеги. Ради этого стоило бороться.