Легенда о Глорусе

      Знаете, чем хороши скитания в прошлом? Можно вдоволь налюбоваться первозданной, почти нетронутой природой. Всё.       Но даже в этом единственном приятном моменте меня обломали. Нет, бархатные шторки никто перед лицом не задергивал, просто из-за нарядного, как говорила Марта, платья я первые полдня потратила на поиски удобного положения, а вторые — училась заново дышать. К грубой ткани более-менее привыкла, будучи еще в крестьянском «мешке», но это красное чудовище с огромными бантами настолько сдавило внутренности, что они, казалось, уже начали съезжать.       А ведь я только стала приходить в себя, а тут на тебе: головокружение, тошнота, усталость — верные спутники на ближайшее время, от которых то и дело клонило в сон. А когда просыпалась, мы доезжали до очередного пункта назначения, где останавливались переночевать в гостинице. И так неполных четыре дня. Может, вокруг всё же был ад? Это определенно тянуло на один из его кругов, который медленно и бесповоротно превратил меня в один болезненный, апатичный комок, мечтающий лишь о скорейшем прекращении пытки под названием «Путешествие домой».       Но ладно я, молодая кобылка, а вот мадам Джеймс… Хоть она стойко сохраняла невозмутимое лицо на протяжении всего пути, но ее молчание и редкие, короткие фразы стали для меня ответом. Ее укачивало. Всё-таки длительные поездки для пожилой женщины слишком утомительны, и как бы я ни упрашивала ее отдыхать почаще, Марта отнекивалась и говорила, что с ней всё в порядке.       Но вот за очередным поворотом она произнесла долгожданную для нас обеих фразу:       — Мы подъезжаем. Поместье Гердебалей уже совсем близко.       Я прильнула к окну и вдали, за верхушками елей, заметила знакомые кирпичного цвета башни.       — В чем дело, дорогая? Ты признаешь сие место? — Мадам Джеймс наклонилась вперед, пристально всматриваясь в мое лицо, которое не скрывало удивления.       — Кажется, да, — тихо произнесла я, погружаясь в собственные воспоминания.       «Верно. Это он. Тот самый разваливающийся особняк из снов. Тех снов, что были реальнее яви. Я помню эту широкую желтоватую дорогу, ведущую к главному входу, этот цветущий яблоневый сад неподалеку, аллею из кленов, плакучую иву возле пруда… Да я даже знаю, где здесь конюшня! Но как это возможно?»       — Слава Господу, — Марта вздохнула с облегчением, видя неприкрытое приятие, отразившееся на моем лице. — В родном гнездышке память к тебе скорее вернется. Ох, так радостно. А я, старая, уже почти перестала надеяться, что побываю здесь вновь. — На ее глазах, с глухой тоской устремленных на старое поместье, выступили слезы.       — Почему вы оказались так далеко от дома?       — После твоего исчезновения лорд Генрих ни дня не прекращал поиски на протяжении многих лет. Но, претерпевая неудачу вновь и вновь… Это не могло не сказаться на его здоровье. И ежели с телесными хворями мог справиться придворный лекарь, то с душевными демонами никто, кроме Господа, не в силах был помочь. И те постепенно снедали твоего отца изнутри, пока это не привело к… — мадам Джеймс осеклась и, слегка поежившись, схватилась за голову.       — Вам плохо? — Не на шутку забеспокоившись, я пересела на соседнее место и приобняла ее за плечи.       — Ох уж эта тряска. Не волнуйся, я в порядке. В общем, со временем лорд Генрих разогнал почти всю прислугу. И меня в том числе.       — Мне жаль.       — Ты ни в чем не повинно, дитя. И на графа я никогда не держала обиды, ведь прекрасно разумею ту боль, что он испытал… Дорогая, я очень рада, что ты вернулась. Что ты с нами. — Ее голубые глаза, полные не только слез, но и счастья, и некой надежды, заставили мое сердце сжаться.       — Дамы, прибыли! — крикнул кучер, остановив лошадей.       Когда мы покинули карету, меня вновь охватило знакомое чувство тревоги, веющее от уединенного громадного поместья. В голове просто не укладывалось, что вижу это наяву. Эта каменная лестница, поросшая травой; эти остроконечные крыши башен, словно пытающиеся проткнуть небеса; эти темные фигурные окна, закрытые с той стороны настолько плотной тканью, что казалось, внутри жила лишь пустота… Холодная, безжизненная, но так отчаянно пытающаяся вырваться наружу, что оставила на стенах зловещие трещины.       «Почему это не может быть очередным дурным сном?» — спрашивала себя, продолжая щипать кожу до красноты.       Вдруг особняк начал издавать ужасный громкий гул, от которого по спине побежали мурашки. Поднялся сильный ветер, подхвативший сухие листья с дороги и деревьев. Когда стихия обрушила на нас свои силы, мы инстинктивно прикрыли лицо руками и отвернулись. Это выглядело так, словно незваным гостям были не рады и прогоняли прочь.       Входная дверь медленно, тяжело, будто нехотя, отворилась, издавая один из самых пугающих скрипучих звуков в мире. Из дома показалась темная фигура…       — Дядя? — с недоумением прошептала я, сощурившись.       Меня как будто зажало в незримые тиски: ни двинуться, ни вздохнуть, ни слова сказать. Я была совершенно ошарашена и не знала, как реагировать на своего родного дядю Марка! Да, он немного постарел: седина захватила его бороду и остатки шевелюры, появились мешки под глазами, морщин стало заметно больше… Но это был он! Марк! Почему-то в их одежде. Хотя и я недалеко ушла, что уж говорить.       «Может, он вместе со мной сюда попал? — молнией прошибла безумная догадка. — Но если так, значит ли, что это место?..»       — Ингрид! Дочь моя, вера вновь узреть тебя почти покинула меня! — бросился ко мне граф с распростертыми объятиями.       «Погодите-ка, дочь?!» — вопрошающе посмотрела на него, пытаясь уловить какой-то подвох.       — Благодарю тебя, Господи, что вернул мне ее. Ах, сколько прошло лет! И вот ты стоишь передо мною. Даже не верится… Быть может, я сплю? — Отпрянув, отец коснулся большими теплыми ладонями моего лица и, одарив дрожащей улыбкой, разрыдался. — Боже, я так счастлив, что ты вернулась. Девочка моя, солнышко, ты здесь, ты дома, теперь всё будет хорошо. Мое драгоценное дитя, я так рад! — Его искренние слезы, не перестававшие течь из усталых родных глаз, заставили заплакать и меня. Вскоре, немного отстранившись, он заметил мою спутницу. — О, мадам Джеймс, рад видеть вас в добром здравии.       — Приветствую, милорд. — Она учтиво поклонилась.       — Признаюсь, получив от вас письмо, я несколько усомнился в правдивости его содержимого. Нисколько не сожалею, что ошибся. Похоже, Бог всё же смилостивился над моей грешной душой, не позволил доживать короткий век в одиночестве и вернул мою младшую, моего ангела. — Отец осторожно, словно боясь, погладил меня по голове. В его глазах было столько тоски и боли, что эти чувства понемногу стали передаваться и мне. Не представляю, каково родителю потерять ребенка, но уверена, что от этого не оправиться. — Мадам Джеймс, — обратился к ней граф, на мгновение прикрыв веки, — дозвольте покамест на словах, но я безмерно ценю и благодарю вас за то, что привезли Ингрид домой. Однако не беспокойтесь, вы получите соответствующую награду.       — Благодарю, ваше светлость, но дозвольте сообщить об одной плачевной трудности, о которой вы должны уведать…       — Ох, ну что я за старый дурак! — Граф неожиданно встрепенулся и легонько ударил себя по лбу. — Всё томлю и держу вас, мои дорогие, на пороге. Пойдемте скорее в дом, поведаете всё за ужином. — Он взял меня за руку и нетерпеливо повел в раскрытую черную пасть пугающего здания. — Милая, ты, должно быть, устала с дороги и хочешь есть? Эрик, — обратился он к юноше, который уже ждал нас в большом, просторном, но темном из-за недостатка освещения холле. — Помоги кучеру с вещами, а затем скажи Джозефу, чтобы приступал к готовке: сегодня мы отужинаем раньше.       — Да, милорд. — Эрик слегка кивнул головой и тихо скрылся за белой дверью, находившейся позади него.       Меня немного поразило такое серьезное и ответственное поведение подростка. Чувствуется разница. Мое знакомство с малолетками никогда не заканчивалось ничем хорошим: то испачкают, то обматерят, то чуть не спалят. Думаю, в наше время Эрика бы только за его лакейский наряд где-нибудь прессанули: длинные коричневые шорты, доходящие до чулочков; узорчатая жилетка, надетая поверх сорочки с забавными крупными рюшами. Красота. И придется, похоже, к ней привыкать.       Пока лорд Генрих отдавал указания и о чем-то шептался с мадам Джеймс, я вовсю изучала холл, который в моих снах доводилось видеть в трех состояниях: в первоначальном варианте, когда это место искрилось и сияло своим убранством; в теперешнем, которое отличалось от предыдущего грязью и приличным слоем пыли на полу, мебели, предметах декора и уже блеклых живописных стенах, покрытых трещинами… А вот последнюю стадию не хотелось бы застать, ведь холл был не просто разрушен естественным путем, а что-то его уничтожило. Скорее всего, затронув весь дом. Помню упавшие друг на друга колонны, обломки крыши и мрамора, огромную дыру в полу, которая медленно, по кирпичикам, сперва забрала лестницу, а затем отправила в темноту и всё остальное. Особняк будто бы ушел под землю. Неудивительно, что пребывание здесь пугало до чертиков.       «Надеюсь, никакой войны в ближайшее время не случится. Это страшно. Безумно страшно», — по телу пробежал холодок. Не хотелось думать о плохом, но мрачные мысли, как надоедливые насекомые, пробирались и копошились в голове.       — Эх, ненаглядная Ингрид, — вырвал меня из размышлений отец, — никак не могу налюбоваться тобой, мое раннее солнце. Ты так прекрасна. Жаль, что не довелось узреть лично, как ты взрослеешь. — Он вытер остатки слез и прокашлялся. — Покуда я вновь не расчувствовался, попрошу тебя пройти в свои покои и переодеться к ужину. Слуги не часто прибирались в пустующих комнатах, посему потерпи немного. Но обещаю, ко сну они приведут всё в порядок. Ступай, а мне покамест нужно написать пару важных писем. — Граф немного задумался, а после резко развернулся и направился в библиотеку через гостиную.       Мадам Джеймс любезно проводила меня в личные покои. Они находились на втором этаже в самом конце коридора, и это отнюдь не радовало. Я и так боялась этого места, а если еще придется каждый раз проделывать такой путь, то вообще свихнусь!       «А вдруг уже свихнулась?»       Одно неосторожное движение — и резкий скрип половиц заставил вздрогнуть и отступить назад. Всё же побороть страх перед этим домом будет непросто.       — Дорогая, ты как-то побледнела. Не заболела ли часом? — Марта убрала выбившуюся прядь моих волос и обеспокоенно начала всматриваться в мое лицо, которое определенно не светилось от счастья.       — Нет. Просто кое о чем задумалась, — переведя дух, ответила я.       — Об отце? Ты ведь его вспомнила. Я поняла это по твоему взгляду. Видишь, потихоньку всё налаживается, — ласково проговорила она и погладила меня по плечу. — Ладно, отдыхай, не буду больше утомлять тебя своим присутствием.       — А вы куда? — спросила я, сделав пару неуверенных шагов навстречу. Мне не хотелось отпускать Марту: с ней было так спокойно и комфортно.       — Тоже немного отдохну. Не в том я уже возрасте, чтобы оставаться бодрой, проделав такой изнуряющий путь. Но ежели что понадобится, моя опочивальня вторая от главной лестницы.       — Хорошо, — кивнула я, натянув улыбку.       Мадам Джеймс тихо закрыла за собой дверь, оставив меня совсем одну. Сердце преждевременно начало колотиться от страха. Но чем больше я осматривалась, тем спокойнее становилось. Бояться было нечего: это всего лишь спальня. Просторная, элегантная, богато оформленная и при этом даже комфортная для проживания.       Всё вместе выглядело довольно-таки неплохо: поистине королевская деревянная кровать с точеными балясинами, расписным изголовьем и резными опорами; возле окна расположился небольшой круглый столик, на котором неаккуратно лежала небольшая стопка бумаг; два темных кресла-великана контрастировали с расположенными на них маленькими серыми подушками с вышитыми вручную цветами, напоминавшими васильки; стену украшали парные витиеватые подсвечники, несколько картин с незатейливым весенним пейзажем в тяжелых, массивных рамах. Внимание, конечно, привлекал и огромный, «толстый» шкаф, который, как и остальная мебель, был расписан столькими декоративными элементами, что можно было любоваться ими часами.       Правда, из-за того, что в комнате давно никого не было, вокруг царила атмосфера мрака, холода и… пыли. Куда уж без нее. Я только присела на кровать, как в воздух поднялись серые песчинки, тут же вызвавшие кашель. Нос забило, во рту пересохло, а легкие начали неприятно покалывать — я тут же подбежала к окну, пытаясь добраться до спасительного свежего воздуха. Однако из-за подгнившей древесины потребовалось немало усилий, чтобы его открыть.       «Да уж, сюда и впрямь давненько никто не заходил».       Облокотившись на подоконник, я наслаждалась прохладным легким ветерком, который приятно обдувал раскрасневшиеся щеки и незатейливо снимал усталость. Но вдруг что-то черное и довольно крупное пронеслось перед глазами. Вскрикнув от неожиданности, я отскочила назад и с минуту оцепенело пялилась в раскрытое настежь окно.       «Что это было? Кажется, сверху что-то упало. Может, на чердаке убираются? Но если что-то сбросили, это ведь должно остаться на земле, верно?»       Впрочем, из-за испуга я не то что и близко не могла подойти к окну, а даже сделать один крохотный шаг стало проблемой. Мне всё мерещилось, что снизу кто-то выскочит, схватит и утащит за собой. Пришлось стоять на месте, смотреть на колыхающуюся листву деревьев и слушать свое учащенное, чуть хрипловатое от вдыхаемой пыли дыхание.       Но вскоре то, что меня напугало, спокойно село на подоконник — большая черная птица, похожая на ворона. Только у этой породы оперение имело странный зеленоватый отлив, клюв был кривой и изогнутый, а маленькие круглые глазки пугающе бордового цвета невольно заставили съежиться. Хотя острые длинные когти и внушающий размер крылатой твари вселяли еще больший ужас. И как только прогнивший кусок дерева не развалился под весом такой махины?       — Т-ты напугала меня, птичка, — промямлила дрожащим голосом, надеясь, что та среагирует и улетит.       Куда уж! Эта «птичка» так каркнула, что у меня аж в ушах зазвенело, не говоря уже о стеклах в раме. Пулей выбежав из спальни, я еще минут пять пыталась привести дыхание в норму.       «Капец, до чего же здесь опасные птицы! Просто машины для убийств! Таких отлавливать и истреблять надо, пока они не начали нападать на людей… А вдруг так и происходит? Вон, одна в лесу чье-то платье колошматила. А до этого, может, его обладательнице глаза выклевала и брюхо вспорола!.. Жесть!»       На этой прекрасной кровавой ноте я поняла, что заглядывать в комнату в ближайшее время точно не собираюсь — пусть там и было подозрительно тихо, — поэтому решила спуститься вниз. По пути, чтобы немного отвлечься, изучила парочку картин, висевших на стенах между комнатами, а также брошенных на красной немного ободранной ковровой дорожке, устилающей коридор. Знакомые портреты и изображения природы вновь заставили родиться внутри странному ностальгическому чувству.       «Должна же быть причина, по которой я оказалась в месте из своих снов, верно? Вдруг это были подсказки, а теперь нужно что-то сделать. Только вот что? И с чего вообще начать? Черт, в голове такая каша. Да и как вообще можно сосредоточиться, находясь в постоянном стрессе?!»       От безысходности я готова была плюхнуться на пол и, надув губки, сидеть так, покуда всё само собой не разрешится. Размечталась, знаю. Но от этой гениальной идеи меня отвлек протяжный гулкий шум впереди, от которого сердце мигом пустилось в бешеный пляс. Дверь в конце коридора медленно отворилась, и из нее показалась пышная прическа мадам Джеймс.       Я с облегчением выдохнула и тихо прошептала:       — Так и параноиком стать недолго, ей-богу.       — Ингрид, ты уже справилась? — поинтересовалась Марта, заметив меня.       — Даже и не начинала, — хмыкнула в ответ. — Просто ко мне птица залетела, вот и пришлось ретироваться.       — Какой кошмар. Она тебя не поранила? — Мадам Джеймс окинула меня беспокойным взглядом.       — Нет, — отрицательно замотала головой, успокаивая ее. — Скажите, а большие птицы тут часто встречаются?       — Насколько? Надеюсь, это не Хагон? Думала, Гердебали давно истребили их на своих землях. — Марта призадумалась. — Сообщу об этом старшему лакею, а ты покамест можешь провести время за чтением.       — Хорошо, спасибо, — поблагодарила Марту и решила последовать ее совету.       «Всё равно делать нечего. Да и развеяться, думаю, не повредит. Если получится, конечно».       Спустившись в холл, мы с Мартой разделились: она направилась к белой двери у входа, в которой чуть ранее скрылся Эрик, а я проследовала в библиотеку.       Пройдя шикарную гостиную, от вида которой самопроизвольно приоткрылся рот, я попала… в такую же гостиную. Ступор был обеспечен. Мелькая туда-сюда между проходом, объединяющим помещения, даже показалось, что я оказалась в какой-то временной петле. Всё — от планировки, мебели и мелких предметов декора — было если не одинаковым, то схожим. Зато неплохо так убила время, постепенно ища отличия между комнатами. Главным из которых, как ни странно, оказались огромные шкафы с книгами, стоящие у стены и возвышающиеся прямо до потолка. А они там, на минуточку, были метров пять.       Изучая книги, до которых могла дотянуться, я старалась найти что-нибудь известное. О короле Артуре, например, или ту же «Ромео и Джульетту»… Подумала, что подобное сблизит меня с домом. Смешно и грустно одновременно. Только смешно с истерической точки зрения.       И чтобы вновь не поддаться наступающим отрицательным эмоциям, я уже хотела схватить первую попавшуюся книгу и забить голову любой написанной там историей, как случайно взгляд остановился на корешке ярко-бордового цвета, в верхней части которого были изображены две летящие птицы. В свете недавних событий это определенно меня заинтересовало. Но еще больше поразило состояние книги: ободранная, исцарапанная, обожженная с краев, с помятыми и вырванными листами.       «Разве так с книгами обращаются? Все остальные, вроде, опрятно выглядят, так чем эта не угодила? Выбросили бы, если не нужна», — недоумевала я, изучая уцелевшие остатки.       Не удалось выяснить даже названия таинственного романа: не было ни первых, ни последних страниц, да и середина тоже заметно «исхудала», а на обложке размещалось лишь увеличенное изображение тех же птиц с корешка, которые вырывались из колючих зарослей. Единственное, что я смогла узнать, понимая «эльфийский» через слово, так это о неком посланнике, который знаменовал начало страшного суда и одновременно даровал путь ко спасению. Сами по себе отрывки текста напоминали Библию в не самой приятной ее части… Части казней египетских.       «Да уж, решила отвлечься, читая книгу, от которой кровь стынет в жилах. Молодец, умеешь выбирать, ничего не скажешь».       — Мисс. — Неожиданный голос, раздавшийся за спиной, сильно напугал, из-за чего я вздрогнула и выронила книгу из рук. — Извините, мисс Ингрид. — Эрик, невесть зачем подкравшись едва ли не вплотную, поднял книгу и положил ее на стол. — Ужин готов. Прошу пройти в столовую комнату.       После его слов мгновенно заурчало в животе, и я только тогда осознала, что истощена — во всех смыслах. Конечно, о еде в такой ситуации сложно думать, но подкрепиться всё же не помешает. Так что я проследовала за парнем, идеальная осанка которого заставила выпрямиться и меня.       «Блин, мне до аристократичной леди как до луны. Они быстро спалят, что я… Надеюсь, спалят не в прямом смысле? И зачем только об этом подумала? Всё из-за этой чертовой книги! Хотя и без нее загонять себя в депрессию, похоже, — мой особый талант».       В светлом коридоре, украшенном прелестными свежими цветами, мы столкнулись с Мартой, которая, приметив нас, почему-то хотела скрыться в ближайшей комнате. Но Эрик успел ее остановить и, кажется, в очередной раз пытался уговорить пройти вместе с нами.       — Но как я могу?! — возмущалась Марта, готовая вот-вот закрыть дверь, настойчиво вцепившись в ручку.       — Что случилось? — поинтересовалась я, поравнявшись с ними.       — Милорд приказал привести к столу и мадам Джеймс, но она, как и раньше, хочет ужинать в помещении для слуг, — пояснил Эрик, после чего вновь уставился на Марту непривычно раздраженным взглядом. — Вы хоть разумеете, что подобной выходкой оскорбите его светлость?       — Я оскорблю его своим присутствием, — бойко отвечала она лакею. — Где это видано, чтобы слуги обедали за общим столом семьи?! Милорд не мог велеть подобного. Это просто неслыханная дерзость.       — Тем не менее это его наказ, поэтому извольте проследовать за мною, — шипел Эрик, метая искры из глаз.       — Так, постойте, — вмешалась в разговор, но меня тут же сбили с мысли.       — Прошу прощения, мисс, что вам пришлось застать сию сцену. — Эрик машинально изменился в лице и, повернувшись ко мне, смиренно поклонился. — Такого больше не повторится.       — Прошу простить и меня. — Мадам Джеймс также подключилась к покаяниям.       — Да я не об этом, успокойтесь. — Так неловко мне уже давно не было. — Марта, вы ведь вернули меня домой, поэтому как никто другой заслуживаете присутствовать с нами за ужином. Прошу вас хотя бы сегодня сделать исключение. Вы мне нужны. Думаю, сама не смогу сообщить отцу о своей проблеме.       Мадам Джеймс задумчиво покачала головой, но в итоге, посмотрев в мои умоляющие глаза, смиренно вздохнула и согласилась. Эрик тоже успокоился и, одарив легким благодарным кивком, провел нас в столовую. Наверное, это единственное место в доме, в котором было светло, тепло и, что главное, не страшно.       На огромном столе, помимо интересных приборов, сверкающих кубков, изящных расписных канделябров и фаянсовых ваз, наполненных нежными розовыми и белыми цветами, располагалось такое количество еды, что аж глаза разбегались. Яркие, сочные, но неведомые блюда вызывали двоякое чувство: восторг и недоумение. Хоть всё и выглядело превосходно и достойно любой пышной свадьбы, но узнать что-либо, кроме мяса и отдельных видов овощей, было сложно. Однако мне и одного взгляда на румяную поджаристую курочку хватило, чтобы начать захлебываться слюнями.       Завороженная этим вызывающим аппетит зрелищем, я даже не заметила ставшего за моей спиной высокого, худощавого, пожилого мужчину в красной длинной рубахе и белом фартуке.       — Присаживайтесь, мисс, — низким голосом произнес незнакомец прямо над ухом, заставив вздрогнуть, кажется, уже в двадцатый раз за день.       «Тут у всех поголовно эта дурацкая привычка?! Так и инфаркт словить недолго».       Пытаясь сохранить некое подобие хладнокровия, я позволила Эрику усадить себя за стол. В это время напугавший меня мужчина в красном, я бы даже сказала в кровавом, одеянии отодвинул стул и помог сесть мадам Джеймс, после чего подозвал юношу, и они оба покинули помещение через дверь в конце комнаты.       — А кто это? — поинтересовалась у Марты, осторожно озираясь по сторонам.       — Джозеф Олт, главный и, похоже, единственный повар. Без помощников, должно быть, ему тяжко приходится. Но всё равно он постарался на славу, — с восхищением окинула взглядом все яства.       — Я решил отпраздновать ваше возвращение, мисс, — опять послышался знакомый низкий голос из-за спины, — посему не пожалел сил, дабы приготовить многие из ваших любимых блюд. Надеюсь, сумел угодить и порадовать вас.       «Мужик, как ты это делаешь? — тараща глаза-блюдца на Джозефа, который с невозмутимым видом наливал мне что-то в кубок, я пыталась сообразить, что же с ним не так. — Может, он призрак? А что, это даже не особо удивит».       — Но когда вы всё успели? Мы ведь только недавно приехали? — задала очевидный вопрос, зная, что помощников у него нет.       — Я мастер своего дела, мисс, — ровным тоном ответил мужчина, сохраняя каменное выражение лица.       — Ха, а вы скромняга, сразу видно, — усмехнувшись, я снова переключилась на блюда.       «Столько всего, да еще с пылу с жару… Он явно не мог сделать всё сам. Хм, я подозреваю повара? Детективы — не мое, конечно, но что остается делать? Вдруг у него есть волшебные перчатки, которые помогают быстро готовить? И которые, как башмачки Элли, помогут мне вернуться домой?.. Ну и что за бред я выдумываю? Хотя что со мной сейчас происходит — это ли не бред?»       — Приношу извинения, что заставил тебя ждать, дорогая. — Граф громко хлопнул дверью и как вихрь ворвался в помещение.       — Ничего, всё путем.       — Что с твоей речью? — настороженно спросил он, медленно опускаясь на стул.       «Вот черт, — через секунду осмыслила сказанное. — Это ж век манер, а меня тут с моим лексиконом за ведьму примут и сожгут! Попадос».       — Прошу меня простить, милорд, но вынуждена сообщить, что с вашей дочерью кое-что случилось, — вмешалась Марта, пытаясь как можно деликатнее всё объяснить.       — Мне сие ведомо, — злобно рыкнув, он заставил женщину сконфузиться. — Но это не причина, из-за которой можно игнорировать установленные правила и уж тем более забывать, как пользоваться столовыми приборами. — Недовольный, холодный взгляд упал на мою руку, в которой сочилась жиром аппетитная куриная ножка.       Я даже сообразить не успела, как тело само уже принялось поглощать пищу. Довела, похоже, организм. Но всё же, мило улыбнувшись, пришлось положить обратно в тарелку вкуснейшую ножку в мире.       — Ингрид, приди в себя, ты должна быть готова к… — Граф осекся, его хмурое выражение лица начало принимать печальный вид. — Ох, прости меня, милая. Ты же не виновата. Всё эти грязные крысы, Ларионы! — Он с яростью ударил кулаком по столу, отчего нам пришлось ухватиться за кубки.       «Да уж, кто бы еще говорил о манерах. Даже аппетит пропал».       — Скрывали тебя, как трусливые животные. Но ничего. Теперь всё наладится. Я не дам тебя в обиду. Подобного более не случится. Должно быть, натерпелась от этого гнусного отребья, да?       — А-а, вообще-то… — Не зная, что ответить, я растерянно начала теребить салфетку.       — Ваша светлость, она ничего не помнит, — пролепетала мадам Джеймс, после чего в воздухе повисла гробовая тишина.       — Что? — переспросил граф, высоко подняв брови. Но не дожидаясь ответа, быстро переключился на меня. — Даже не помнишь, как они украли тебя?       Я отрицательно покачала головой.       — Она даже меня не признала, — рассказывала Марта. — Бродила по Кидеуру как потерявшийся щенок. Ее странное поведение, смею предположить, обусловлено теми условиями, в которых она жила эти четыре долгих года. Но я убеждена, что пребывание здесь поможет ей полностью восстановиться. Она ведь вас вспомнила, милорд, как и поместье. Нужно просто немного подождать.       — Что? Мы не можем ждать! — Лорд Генрих, до этого спокойно и внимательно слушая, вдруг рассвирепел и резко вскочил.       «Кажется, сейчас что-то начнется…» — предчувствовала надвигавшуюся бурю.       Впрочем, через пару секунд он спокойно сел на место и произнес:       — Но, возможно, сие будет к лучшему.       — В каком смысле?! — не выдержала я.       «Это что еще за повороты такие? Дядь, я за тобой не успеваю выруливать».       — В том смысле, что ты не будешь помнить произошедший с тобой ужас, — ответил он с неоднозначной улыбкой.       — Ваши слова охватывают и это поместье? — огрызнулась я.       — Мадам Джеймс, будьте добры, отведите Ингрид в ее покои и доходчиво объясните, как следует себя вести. Полагаю, придется заново обучать это неотесанное создание.       Не дожидаясь помощи Эрика, который всё это время молча стоял в углу, я демонстративно встала из-за стола и направилась к выходу, слыша непрекращающиеся извинения Марты. Стало так обидно, что ей приходилось извиняться за то, в чем она совершенно не виновата. Да еще и перед кем!       «Это точно не мой дядя Марк. И как только могла их спутать? Да и внешне они не сильно уж похожи, так, общие семейные черты, а по характеру... — я до боли сжала руки в кулаки, вспоминая довольную ухмылку графа, которую в сложившейся ситуации посчитала неуместной. — Уф, как же бесит! Не нравится мне это место. И люди здесь не нравятся. Правда, Марту жалко. Видно, что она боится этого напыщенного лорда Генриха, — мысленно исковеркала его имя, — но при этом всё равно пошла на ужин по моей просьбе. Теперь чувствую себя виноватой».       Выловив мадам Джеймс в холле, я искренне перед ней извинилась. Хоть она и просила сделать то же самое перед отцом, но на тот момент у меня не было никакого желания это делать. Да и сомневаюсь, что оно вообще появится.       — У нас и раньше были такие напряженные отношения? — спросила я, поднимаясь вместе с Мартой по лестнице.       — Милорд всегда был эмоциональным человеком, оттого не следует так пылко реагировать. Будь сдержанней: он же тебя любит.       — Разве это любовь, когда отец не видит тебя много лет, а потом срывается из-за каких-то долбаных манер? Может, я всё это время жила как Маугли?       — Какая странная фамилия, кто это? Он бывал на твоих именинах? — Марта призадумалась.       — Вряд ли, — ответила бесстрастным тоном, не желая развивать эту тему.       — Но всё же стоит признать, дорогая, твоя речь, по сути, малость чудна. Когда ты молвишь, даже я разумею тебя через слово.       — Согласна. Ладно, я позанимаюсь с вами… Ну, по манерам. Как говорится, с волками жить…       — Зачем? — Ее вопрос немного озадачил.       — Забудьте. — Я устало помассировала виски. Почему-то вдруг сильно разболелась голова. — Только, пожалуйста, давайте начнем завтра. Я хочу прилечь.       — Нам всем необходим отдых: сегодня был насыщенный день. Спокойной ночи, Ингрид. — Марта слегка коснулась моей руки и, привычно улыбнувшись, вошла в свои покои.       — Спокойной.       Дождавшись, пока за ней закроется дверь, я развернулась и столкнулась лицом к лицу с длинным темным коридором, от которого по телу тут же побежал холодок. Мрачное окружение заставляло чувствовать себя ребенком, который до ужаса боится неизвестной таинственной темноты.       Я старалась идти медленно и тихо, но с каждым шагом скрип казался всё громче и громче. Путь выдался поистине долгим. Зато узнала, как превратить десять метров в двадцать. Не воду в вино, конечно… Тем не менее долгожданной двери радовалась как божественному дару.       Я с воодушевлением потянулась к ручке, но остановилась из-за тревожной мысли: «А что, если там до сих пор сидит эта красноглазая птица? Или, того хуже, целая стая налетела? Вдруг люди отца не успели зайти и прогнать пернатого монстра?..»       Неожиданно в другом конце коридора раздался резкий скрип, и я, как ошпаренная, вбежала в спальню и закрыла за собой дверь.       — Я здесь точно свихнусь, — скулила со слезами на глазах, пытаясь справиться с позорной трусостью.       Повезло еще, что никакой дикой живности по комнате не разгуливало. Окно было плотно закрыто, а значит, кто-то всё же заходил. И в этом я точно убедилась, заметив явные изменения в комнате, главным из которых была приятная чистота: постельное белье сменено, пол вымыт, поверхности протерты, да и мои вещи появились возле комода.       Но больше всего мое внимание привлек шкаф-великан, а точнее, выглядывающий из него кусок ткани. Осторожно приоткрыв дверцу, я увидела красивое голубое платье, верх которого был расшит разноцветными камнями, а пояс и подол украшены золотистым орнаментом. Не стесняясь, с огромным предвкушением я распахнула дверцы настежь: шкаф оказался битком набит прекрасными творениями.       — Вау, — протянула я, не скрывая восторга.       До этого спящее эстетическое наслаждение познало любовь с первого взгляда. Мне, как человеку, почти всю жизнь проносившему джинсы с футболками, еще никогда так не хотелось примерить платье. Причем все сразу, ибо не могла выбрать фаворита: в одном цвет был крышесносный, в другом фасон «прям мечта», на третьем вышита самая настоящая картина, а эти пышные оборки и сверкающие камни… В общем, я не успокоилась, покуда всё это великолепие не перетрогала. Давненько не чувствовала себя прям «девочкой-девочкой», что аж готова была пищать от восторга. Но сдержалась. Хотя парочка странных звуков из меня всё же выскочила, не скрою.       — Если б Анжелика увидела меня в одном из них, точно бы обзавидовалась. — Когда осознала сказанное, приподнятое настроение как ветром сдуло. — Ага, мечтать не вредно.       За окном быстро начало темнеть. Как и у меня на душе. Еле волоча ноги, я доковыляла до кровати и с неохотой начала разбирать сумку. Хотя что там разбирать было? Вещей-то немного: родная одежда; родные деньги, от которых толку как и от меня здесь; мобильный телефон, который, даже если бы и ловил, всё равно бы не помог выбраться из этой западни; а еще зажигалка Анжелики…       Я вертела в руках этот маленький серебряный прямоугольничек и даже не сразу заметила, как из глаз полились слезы. Всё размылось, горло сжал спазм, а в висках гулко пульсировала кровь. Неприятный коктейль из эмоций нарастал и кипел внутри, словно бурлящая подземная лава перед извержением. Мышцы расслабились, и пальцы отпустили «напоминание о доме», с металлическим лязгом ударившееся об пол. Из-за этого звука сердце пронзила такая острая боль, что пришлось стиснуть зубы.       Я не смогла сдержаться, не выдержала напора эмоций, поэтому, уткнувшись в подушку, я выла, скулила и кричала. Всё нутро горело черным огнем, разъедая само себя. Рассудок рассыпался на части. Надежда окончательно и бесповоротно покидала меня. Пустой никчемный сосуд, сломанная механическая кукла, упавший из гнезда птенец — так я ощущала себя. Полностью беспомощной.       Даже не знаю, сколько времени провела в таком состоянии, близком к обморочному, но привести меня в чувство смог громкий, пронзительный грохот. Когда он повторился, я поняла, что надвигается гроза. Практически сразу после этого начался сильный дождь. Казалось, что по стеклу бьют не капли, а целые градины.       Неестественно покачиваясь, словно призрак, я подошла к окну, чтобы выяснить, нет ли где протечки, и сразу же раздался сильный раскат грома, уже совсем рядом с домом. Сердце вновь порывисто заколотилось, но скорее от волнения, а не страха. Спокойной ночи точно не будет.       Вскоре мое предположение оправдалось: послышался звук разбивающихся об пол капель воды. С подоконника начало течь, а потом и из потолка в углу тоже. Я схватила декоративную вазу, достала какую-то ткань из комода и принялась управляться со стихией, молясь, чтобы молния не попала в дом.       «Громоотводов нет, а гроза прямо над нами, шандарахнет — и мы сгорим. Кто-то так дважды умрет», — вновь ушла в депрессивную себя, как вдруг что-то тяжелое ударилось в окно, заставив меня от неожиданности опрокинуть наполненную водой вазу.       В гости просилась та самая птица, которая чуть ранее пыталась покорить меня своим «пением». Сейчас же она изо всех сил старалась удержаться на крохотном (для нее) подоконнике, но постоянно с него соскальзывала и ударялась клювом о стекло.       — Тебе что, здесь медом намазано? — с раздражением фыркнула я, махнув на пернатого тряпкой. — А ну, лети отсюда, здесь еще много окон. — Но птица настойчиво продолжала ломиться внутрь. — Не надейся, я не пущу тебя. Спрятаться ты можешь наверху под крышей. На-верх! — громко скомандовала я, подняв указательный палец.       И почти сразу же после моих слов пернатый устремился ввысь.       — Дожили, я разговариваю с птицей. Ой! — Отвлеченная незваным гостем, я и не заметила, как вода стремительно разошлась по полу. — Да уж, если так будет каждую ночь… Ха-ха… Это будет совсем не смешно.       Гроза утихла только через несколько часов, а ливень продолжался почти до самого утра. Но страшные звуки, непонятный грохот, образы призраков и монстров, которые с особым рвением и энтузиазмом рисовало мое воображение, еще долго не давали уснуть. Благо из-за стресса и усталости смогла вырубиться. Правда, ненадолго, ведь на сей раз моего внимания затребовала птица куда более высокого полета.       Данная бесплатная книга опубликована исключительно на Фикбуке и Author.Today. На других площадках она размещена без разрешения автора! Просьба не поддерживать пиратские сайты, а продолжить чтение на любом из представленных ресурсов: ficbook.net/readfic/4826414 author.today/work/294500