Легенда о Глорусе

      Добравшись до своей комнаты, я поняла, что безумно хотела спать. И практически сразу, улегшись на кровать, провалилась в черную бездну без сновидений.       Не знаю, сколько провалялась в приятном отрубе, по ощущениям так минут пятнадцать, но меня уже будили нежные руки Марты. Она что-то там говорила про этого Уилкинса, про манеры, но всё с успехом пролетало мимо ушей.       «Сон, дайте мне поспа-а-ать!» — молило размякшее, как хлебный мякиш, сознание, в то время как тело насильно вырывали из постели.       Но проснулась я окончательно, когда заставили нацепить очередное ужасное платье. Безусловно, красивое, но дико неудобное из-за кринолина и тугого корсета, который сжал внутренности, словно некое орудие пыток. Ко всему еще и туфли узкие попались. А мое прошение о их замене непреклонно отклонили. И плевать, что под платьем их даже видно не было!       — Боже, помоги мне, — процедила сквозь зубы, пытаясь аккуратно спуститься по лестнице и не навернуться.       — Да, сегодня многие будут молиться, чтобы всё прошло благополучно, — воодушевленно проговорила мадам Джеймс, явно находясь в приятном предвкушении, в отличие от меня.       Завтрак, как всегда, был роскошным, но оценить его по достоинству не удалось. Платье, конечно, сыграло в этом свою роль, но ведущую партию несомненно взял на себя граф. От его наставлений: «Не делай то», «Ходи так», «Смотри туда», — кусок в горло не лез. С одной стороны, поскорее бы этот Роджер уже приехал и снял предсвадебный мандраж, причем у всех, а с другой…       «Да ну его! Проблем, что ли, мало? Хотя, может, повезет и он окажется милым и красивым? Да, сейчас самое время влюбиться… А что, проведу последние дни в любви. Не самый плохой вариант, — мысленно спорила сама с собой. — А если он тиран какой? Или старый?.. Так, стоп! Каким бы он ни был, надо его спровадить, по крайней мере, на две недельки. Но вот что вообще не могу догнать: если Гердебаль осведомлен о проклятии, то зачем меня замуж выдает? Он что, думает, я ему за две недели внуков нарожаю? Странно. И, надеюсь, невозможно».       — Не хмурься, не сутулься, — продолжал перечислять граф, — не повышай голос, не смей упоминать Ларионов и похищение…       — А что можно делать?       — Улыбаться, — ответил он с каменным лицом. И я, чтобы немного разрядить обстановку, тут же растянулась в улыбке от уха до уха. — Я сказал «улыбаться», а не скалиться, как ручная собачонка, — осадил он, злясь на мое ребячливое, несерьезное поведение.       — Хорошо, отец, я поняла. А теперь можно вернуться в свои покои? — решила отпроситься, поняв, что больше не выдержу «манерного давления». Мозг просто плавился от переизбытка информации.       — Ступай. И подумай о встрече с Роджером, мы не можем ударить в грязь лицом.       — Не беспокойтесь, еще как подумаю. — Я с плутоватым видом встала из-за стола и покинула столовую.       Всё же местные не переставали удивлять: они действительно умудрились за пару дней превратить особняк во что-то достойное. По крайней мере, первый этаж, который теперь больше походил на оранжерею. Столько красивых цветов ни разу в жизни не видела. Как, к слову, и Уилкинсов, с которыми вскоре предстояло породниться. Похоже, подобные договорные свадьбы здесь не редкость. Эх, бедные женщины. Бедная я!       Все были так увлечены наведением лоска на главном первом этаже, что совсем позабыли о втором. Поэтому, не тратя времени, я решила осмотреть там все комнаты. Точнее, сколько получится. Терпением я никогда особо не отличалась, а в данной ситуации, когда нужно искать то, сам не знаю что… Это просто убивало. Серьезно, я обшарила почти весь этаж — мебель, стены, картины, даже под ковры лазила — но никакой, даже крохотной зацепки не нашла. Дом огромный, что искать — не представляю. А вдруг уже это пропустила?       — Всё, сдаюсь! — воскликнула я и плюхнулась на ковер в коридоре.       — Милая, что ты делаешь на полу? — подбежала испуганная Марта и помогла мне встать. — Голова от волнения закружилась?       — Нет, просто…       — Ох, слава Богу. Ежели с тобой всё в порядке, спускайся, не медли. — Она неожиданно настойчиво начала подпихивать меня в сторону лестницы.       — Что происходит?       — Первая карета уже подъезжает.       — Какая каре… А чё, уже, что ли? — Я настолько растерялась, что позабыла все нормальные слова.       — Милая, прошу, постарайся нормально разговаривать, — чуть не умоляла она. — А лучше помалкивай, ведь знаешь, молчание — золото.       Когда мы подошли к гостиной, мадам Джеймс вдруг просто впихнула меня внутрь и закрыла дверь.       — Эй! — возмутилась я, едва сохранив равновесие. Даже и не предполагала, что у старушки имелось еще столько сил в запасе.       Но надолго в одиночестве меня не оставили: вскоре комнату начали заполнять незнакомые люди. Статные мужчины и благородные дамы плавно, как на невидимых рельсах, вплывали в помещение, причем так отстраненно и медленно, словно время для них шло совсем по-другому и такое слово как «спешить» совершенно отсутствовало в их жизни.       Не подлежало сомнению, что пожаловала местная элита. И даже если бы все были одеты в лохмотья, а не их шикарные, дорогие, ручной работы наряды, я бы по одному только взгляду могла догадаться, что здесь собрались представители «голубых кровей». Этот холодный, оценивающе-цепкий, высокомерный взгляд пронзал насквозь каждый раз, когда в дверях появлялся очередной гость. Я еще ничего не успела сделать, а меня будто уже начали обливать с ног до головы помоями. Ко всему прочему еще и обступили полукругом на расстоянии метра, словно боялись подцепить какую-нибудь заразу. Стало ужасно некомфортно и неприятно. Хоть на мне и было сто слоев ткани, но чувствовала себя голой и беззащитной. Все так пристально смотрели, как на зверушку в зоопарке… Вот вам и знакомство с будущей родней. Просто незабываемое ощущение, от которого так и хотелось провалиться сквозь землю.       — Лорд Джонатан, безумно рад вас видеть!       Откуда ни возьмись появился мой отец, переключивший, благо, всё внимание на себя. Он подошел к невысокому полноватому мужчине, отличительной особенностью которого среди всех являлся кристально чистый белый образ. Причем не только в одежде: его густая седая борода и подкрученные усы почти сливались с бледной, трупной кожей, на которой отчетливо были заметны зеленовато-синие вены. А его холодные серые глаза отлично гармонировали с блестящими серебряными украшениями, покрывавшими его руки и грудь, завершая образ благородного вампира из старых фильмов.       — Надеюсь, долгая дорога вас не слишком утомила и вы хорошо добрались?       — Генрих, к чему вся эта прелюдия, мы же с тобой старые друзья. — Мужчина сперва пожал руку отцу, а затем и вовсе заключил его в крепкие объятия.       — Вне всякого сомнения. Эх, столько лет прошло. Но, думаю, нам еще удастся насладиться воспоминаниями о прошлых прекрасных днях, а сейчас не лучше ли уделить внимание главному событию предстоящей недели?       — Ты, как всегда, нетерпелив, приятель, — усмехнулся лорд Джонатан. — И, как всегда, прав. Дамы и господа, — начал он громким, басовым голосом, — ни для кого из присутствующих не секрет, для чего мы сегодня собрались в гостеприимном доме семьи Гердебалей. Но всё же позвольте мне озвучить эту наиприятнейшую, хоть и дико волнительную, для всех нас новость официально. Мы с Генрихом знакомы с давних пор, многие из вас еще из пеленок не выползли, ха-ха, — запустил он волну напускного смеха. — И, честно признаюсь, никогда бы не подумал, что мы сможем стать еще ближе и роднее. Но вскоре этот знаменательный день наступит, а пока, — лорд выдержал короткую паузу, — объявляю помолвку моего младшего сына Роджера с единственной дочерью, горячо любимой своим отцом, прекрасной Ингрид!       Все гости элегантно захлопали, изображая наигранное удивление и радость.       «Капец, — хоть я и старалась улыбаться, принимая поздравления, но слезы так и хотели вырваться наружу. Я не предполагала, что всё будет настолько серьезно. Да еще и будущий муженек почему-то не спешил подойти и представиться, чтобы я его хоть в глаза увидела. А то как дура стояла. — Неужто эта скотина скрылась в толпе и с ехидством наблюдает за моими потугами? Очков это тебе точно не прибавит, придурок!»       Всяко понимаю, следить за потерянной овцой — зрелище весьма забавное. Но вынуждена данную тему опустить, ибо так жалко и ничтожно я себя давно не чувствовала. Хвала богам, отец всё же соизволил обратить внимание на свою резко побледневшую дочь. И смею предположить, если бы он не увел эту змеиную свиту подальше, я бы точно либо в обморок грохнулась, либо послала всех на… куда подальше.       — Может, более старшему поколению пора пообщаться за бокалом хорошего вина? — мягко спросил лорд Генрих, виляя перед Уилкинсом воображаемым хвостом. — Полагаю, нашим детям нужно дать больше свободного пространства.       — С радостью, мой друг. Нам, как и им, еще многое нужно обсудить.       — Уважаемые гости! — воскликнул граф, собирая на себе пристальные, заинтригованные взгляды. — Надеюсь, вы не будете супротив того, чтобы испить перед обедом дивное «Далькассе» за благоденствие будущей семьи!       — Превосходная идея. Примем за честь. С удовольствием, ваше сиятельство, — сдержанным шумом разнеслось в толпе.       Лорд Генрих, всё еще сохраняя лучезарную улыбку, начал провожать дам и господ в другую комнату, предварительно сделав мне предупреждающий жест рукой, чтобы я оставалась на месте. Это было несложно: ноги будто свинцом налились. Как в принципе и всё тело. Но уход гостей всё же оказался не лишним: в голове тут же прояснилось, паника отступила и даже дышать стало легче — я смогла расслабиться.       Тем не менее кое-кто остался: приятный на вид шатен с выгоревшими на солнце концами, что в свете свечей придавало им золотистый оттенок. Парень был на голову выше меня, стройного телосложения, в парадном темно-синем костюме с серебряной вышивкой на лацканах, белоснежная сорочка подчеркивала естественный румянец лица и вишневые губы. В его правильных, но слегка грубоватых чертах читалось отчетливое сходство с лордом Джонатаном. Однако глаза были контрастно темными, но… зато такими теплыми, в отличие от пугающих «ледышек» его отца.       «Наконец-то встретились, рябчик ты мой, — вовсю приготовилась к наступательным действиям. Надо же было отыграться за тот моральный ущерб, что нанесли мне его наимилейшие родственнички. — Пора начинать всё портить».       Я стремительно, как опаздывающий поезд, двинулась на Роджера, готовясь выплеснуть много лестных слов. Но его лицо вдруг озарила приветливая добродушная улыбка, а от появившихся милых ямочек я аж подзависла. В мыслях бессознательно пронеслось: «А он ничего так».       — Приветствую вас, мисс Ингрид. — Безупречный поклон.       — Приветствую и вас, господин Роджер.       «Так и быть, поживи пока».       Мы присели на софу и немного поболтали. Так, о неплохой погоде, о поместье, о том, как Роджер давно ждал этого дня и личной встречи со мной. А я… от его обаятельного общества вообще расклеилась. Даже ловила себя пару раз на том, что забывала дышать.       Чего греха таить, парень оказался очень даже в моем вкусе. А еще эти вкрадчивые, элегантные манеры, эта плавная, неспешная, выразительная речь заставляли просто с неким упоением и восторгом ловить каждый жест Роджера, каждое его слово. Всё, что до этого я терпеть здесь не могла, вдруг начало нравиться! Это поразительно: как один человек чуть ли не в одно мгновение смог перевернуть всё с ног на голову? Даже на секунду подумала: «А чего за него замуж-то не выйти?»       Короче, поплыла девка. Но я действительно наслаждалась обществом чуть ранее ненавистного мне Уилкинса. На время даже позабыла обо всех насущных проблемах. А мне этого не хватало сильнее, чем воздуха.       Неожиданно Роджер извинился, встал с места и направился к выходу. Я, совершенно потеряв дар речи, лишь с изумлением смотрела ему вслед.       «Я что-то не то сказала? — начала перебирать в памяти нашу беседу. — Вроде помалкивала. Или, может, он разочаровался и решил по-тихому свалить? Или просто «по-маленькому» приспичило?..»       Но Роджер остановился у двери, повернулся и, притягательно улыбнувшись, вдруг сообщил, что у него есть для меня подарок.       — Байрон! — позвал он кого-то, приоткрыв дверь.       «Черт, надеюсь, мне не собираются подарить слугу? Понятия не имею, как здесь обстоят дела с рабством, но мне бы не хотелось иметь с этим ничего общего».       И тут в комнату вошло это… Крупное, мощное, лохматое создание с ростом взрослого теленка, от вида которого у меня аж дыхание перехватило.       — Не бойся, он мирный пес, — мягко проговорил Роджер, заметив мой испуг.       «Мирный? Ой как надеюсь. Ибо если эта штука разозлится, то ее даже десять тяжеловесов не удержат. Какая же махина здоровая, — с опасением разглядывала крупную черную морду, походившую из-за пышной гривы на львиную. — У них здесь что, всё такое большое? И птицы, и собаки и…» — в голову невзначай полезли грязные мысли.       — Ну же, давай, неси, — приказал Роджер, погладив пса по голове. — Не томи мисс Ингрид. Ха, Байрон у нас такой стеснительный.       «Будь я на месте этой животины, не то что стесняться, а бы вообще никого не боялась!» — скрывала смятение за ироническим смешком.       В общем, собака Баскервилей принесла мне небольшую плетеную корзину, на которую я сперва вообще никакого внимания не обратила.       — Это тебе. Открой, — всё подталкивал Роджер, с предвкушением наблюдая за моими неторопливыми действиями.       «Боже мой, боже, — стараясь не смотреть псу в глаза, я очень, очень осторожно взяла из его пасти весьма увесистое лукошко. Как только миссия Байрона была выполнена, он отошел в другой конец комнаты и улегся спать в углу, заставив меня с облегчением выдохнуть. — Фух, ладно, и что же мне там преподнесли? А то кто его знает, какие тут знаки внимания принято оказывать противоположному полу», — немного помешкав, я всё же собралась с духом, приоткрыла крышку и…       Сердечко прям по-девичьи затрепетало, когда взгляд упал на сонный рыжий комочек шерсти.       — Ой божечки, прелесть какая! — взяла на руки крошечного пушистенького щеночка, умилительного до безумия. Меня, похоже, контрастом эмоций убить пытались. Определенно.       — Вам нравится?       «Что за дурацкий вопрос, а по мне что, не видно?»       — Конечно! — воскликнула я и, позабыв о каких бы то ни было рамках приличия, начала вовсю сюсюкаться с рыжим кутенком.       — Позвольте поинтересоваться, как вы ее назовете?       «Ох, если б это был мальчик, за глаза бы точно Роджером назвала. Может, Роджерита? Нет. Так, а какие я старые имена знаю?»       — Думаю, этой чудесной соне подойдет… Аврора. — Я тихонько коснулась кончиком носа прохладного черного носика щенка.       — Очень красивое имя. Вижу, подарок пришелся вам по душе. Хотя вы же говорили, что любите животных, так что мне было легко вас порадовать.       — Да? А когда я такое говорила? — начала прокручивать сегодняшний диалог в голове.       — Говорили, разве не помните? — Роджер немного смутился. — Я, кстати, слышал, что в вашей библиотеке есть редкие иностранные книги. Это правда?       — Без понятия, если честно, но как вы…       — Позволите взглянуть? С вашего разрешения, разумеется. — Уилкинс настойчиво гнул свое. Причем он впервые меня перебил.       — Хорошо, я вас провожу, — согласилась без лишних расспросов.       Только вот, встав с места, я поняла, что ходить с недавно рожденным щенком будет неудобно и даже опасно. Ладно мне страдать от своей неуклюжести, а если эту кроху случайно уроню?       — Только сперва отнесу Аврору к себе в покои: пусть отдохнет. Подождете?       Я бережно положила щенка обратно в корзинку, взялась за ручку — и тут теплая ладонь накрыла мою руку.       — Позвольте вам помочь, — на полтона ниже проговорил Роджер, приблизившись. Его лицо было так близко, что я кожей чувствовала сдержанное, но уловимое дыхание.       — Позволяю, — робко кивнула, борясь с нахлынувшим жаром.       Те секунды ожидания, когда он возьмет из моих рук корзину и отойдет в сторону, тянулись вязкой патокой. Но мне не показалось — Роджер действительно не спешил отдаляться. Словно терпеливо ждал, пока жар от его ладони пройдет сквозь мое тело, дойдет до щек и окрасит их в ярко-пунцовый цвет. Другого объяснения такому пристальному вниманию к моему смущенному лицу придумать не могу.       — Слушай…       — Да, Ингрид, — нетерпеливо отозвался Роджер, заставив меня вновь умолкнуть, ведь он наклонился еще ближе. Настолько, что каждое наше слово непроизвольно становилось тише предыдущего.       — Я тут всё не могу забыть…       — Что же? — выдыхал прямо в губы.       — Допустим, я сегодня говорила, что люблю животных, но как вы сумели подготовить всё заранее? Не поделитесь? — Хоть момент и был напряженный, но в голову пришел дельный вопрос.       Роджер прикусил нижнюю губу и улыбнулся, его глаза сузились, как у хитрого лиса.       — А кто сказал, что сегодня? — возразил он и выпрямился. — Похоже, с вашей памятью что-то не так, мисс Ингрид.       От упоминания слова «память» меня аж передернуло.       «Неужто чего-то не знаю? Мы и раньше были знакомы? Почему отец не рассказывал об этом? Это же важно. Или я что-то путаю, не понимаю, не догоняю?..» — находилась в полном замешательстве.       Хотелось во всем разобраться, узнать ответы, но я совершенно не знала, что могла спросить, чтобы ничего не испортить и не зарыть себя еще глубже. Поэтому просто стояла и смотрела на Роджера, как дура.       — Вижу, вы сбиты с толку, — продолжил он после минуты, скорее для меня, неловкого молчания. — Не беспокойтесь, нет ничего ужасного в том, чтобы не помнить дословно всё то, что пишете в письмах. — Роджер понимающе покачал головой. — Да и к чему эта бумага? Ведь сейчас мы стоим друг напротив друга, так давайте создавать счастливые воспоминания. Вместе, — он протянул мне руку.       А я колебалась. Будто прошло опьянение от симпатии и на сцене показались декорации дешевого спектакля. Благо никакого выбора, по крайней мере в тот момент, делать не пришлось: в дверях появились слуги.       — Молодой господин, госпожа, — обратился Эрик к каждому из нас. — Прошу пройти за стол. Обед уже подан.       — Прекрасно. — Роджер сжал «пустую» протянутую ладонь и поправил манжету. — Продолжим разговор после обеда, — сказал он, поравнявшись, после чего неспешно последовал за лакеем.       А мне вообще расхотелось обедать. Точнее, идти в непривычно забитую битком столовую, где все будут наблюдать за тобой под микроскопом: как сидишь, что и сколько ешь, как реагируешь и что отвечаешь на их колкие провокационные вопросы. И ведь даже не отмажешься: отец при любом раскладе за шкирку притащит. Так что, отдав щенка служанке, я добровольно поплелась на публичный допрос.       К счастью, пришла не самая последняя. Да и все были заняты рассадкой, что заняло немало времени: особо почетных господ садили ближе к хозяину дома. Так как свое место у меня уже было, я быстренько заняла его и стала наблюдать за потугами слуг угодить гостям. К слову, не знала, что можно как-то не так поправить салфетку. Которую в итоге положили так же, как она лежала изначально. Будет весело, определенно.       — Лорд Генрих, смею заметить, поместье выглядит чудесно. Как вам удалось так его сохранить? — поинтересовалась одна пожилая дама, пока всем подавали первое блюдо.       — Всё благодаря хорошим мастерам из Норэла, которые и замок готовы вам построить за бутылку вина.       Все почему-то залились смехом.       «Ура, у нас здесь обесценивание труда».       — Вот как, жаль, что моя кузина об этом не слышала. Мари продала дом в Рансвеле, переехала с детьми в Донлер, где сумела сторговаться лишь на пустой клочок земли и две клячи. Лучше б две бутылки вашего «Далькассе» купила и построила здесь два скромных замка, ха-ха.       Вечер странных шуток продолжался. Но зато я стала догадываться, почему Эрик понимал мой черный юмор. В общем, когда старшему поколению надоело перемывать косточки лично неприсутствующим родственникам, они переключись на молодежь.       — Роджер, вы уже поладили? — обратился лорд Джонатан к сыну.       — Безусловно, отец. Ты же прекрасно осведомлен о том, как мне удается находить подход к дамам, — промурлыкал тот в ответ, запуская цепочку коротких смешков за столом.       «Что за хрень происходит? Они от любого слова скалиться будут?» — негодовала я, чувствуя себя не в своей тарелке.       Уловить настрой публики было крайне сложно, поэтому приходилось копировать их реакцию. Но сталкиваться с испытующими и придирчивыми взглядами оказалось слишком неловко, поэтому вскоре сосредоточилась на своем кубке, превращая полную чашу в пустую. Заклеймят алкашкой, так заклеймят. Хуже ненамного станет.       — Мисс Ингрид, — отвлек от вина Лорис, старший брат Роджера, — как вам жених? Поделитесь с нами впечатлениями. А то всё молчите, авось наш младшенький уже успел вас разочаровать.       Я нервно сглотнула. Странная просьба. Учитывая то, что обсуждаемый человек сидел напротив. Понятно, что ничего плохого не скажу! Это вам не на девичнике секретничать.       — Эм, приятный молодой человек. Видно, что начитанный, образованный, с большими планами на будущее, — стеснительно опустив глаза, выдала, как по мне, достаточное описание. Но, судя по пристальному вниманию, не исчерпывающее, так что пришлось вспоминать анкеты с сайта знакомств. — А еще общительный, любезный, внимательный, энергичный… крайне.       — И союз ваш будет… — Лорис наклонился ближе в ожидании моего очередного прилагательного.       — Х-хорошим? — слегка растерялась, но, бросив взгляд в сторону недовольного отца, поняла, что нужно исправляться. — Великолепным! — смело воскликнула я, по-театральному разведя руки в стороны… И задела чей-то бокал слева.       Женский звонкий вскрик прошелся по комнате, привлекая всеобщее внимание. Не каждый день баронессу вином обливают.       Великолепное фиаско — прекрасное завершение любого мероприятия. Свои скромные извинения в пассивно-агрессивной атмосфере опущу, ибо этот позор даже вспоминать не хочу.       После малоприятного обеда гости решили продолжить общение в библиотеке. Благо повод для сплетен я им дала. Хотя, уверена, и так бы нашли что пообсуждать.       Я же поспешила в свою комнату, столько дел-то появилось: для начала прийти в себя, переварить произошедшее, собирая из ярких, ядовито-въедливых кусочков единый пазл безрадостных воспоминаний, затем заняться самобичеванием и завершить всё массажем лица, ибо из-за долгой натянутой улыбки разболелись скулы, а из-за поднявшегося давления «разнылись» виски. В общем, дел и так невпроворот, но мне еще докинули.       В холле меня остановил отец и попросил отвести Роджера в его покои — большую спальню с личной ванной и выходом на балкон. Я не без труда натянула болезненную лучезарную улыбку и вежливо согласилась. Да и могла ли отказать? Но во всяком случае это было лучше, чем идти на дальнейшую моральную экзекуцию в библиотеку.       Мы не спеша, в полной тишине, поднялись по главной лестнице, свернули в правое крыло и дошли до конца. Я настолько была погружена в собственные мысли, что не заметила, как пес Роджера следовал за нами. Поэтому, когда развернулась, чтобы попрощаться, испугалась огромного черного «нечто», стоявшего позади.       — Всё в порядке? — поинтересовался Роджер, взяв мою дрожащую руку.       — Да, просто нужно отдохнуть. Вот ваши покои, располагайтесь, — лениво проговорила я, стараясь уйти как можно скорее. Но Роджер всё никак не отпускал.       — Зайдете? — Он открыл дверь и вопрошающе посмотрел на меня.       — Зачем?       — Поговорить. А здесь, — повернул голову в сторону коридора, где некоторые гости также разбредались по своим комнатам, — слишком людно.       Я тяжело вздохнула, исподлобья покосилась на наблюдавших за нами людей и, поняв, что сейчас не хотела идти мимо них, вошла в покои будущего супруга.