Легенда о Глорусе

      Роджер проводил меня до банкетки и только после этого отпустил руку. Усевшись на мягкую поверхность, я поняла, что план по быстрому побегу придется отложить, ибо тело настойчиво требовало отдыха.       Болело всё, особенно ноги. Гудели так, будто внутри обжился пчелиный рой. Мне безумно хотелось снять узкие туфли, размять пальцы, устроить потягушки, а затем завалиться спать. Обычно дневной сон отсутствовал в моей жизни, но удушающий корсет и выпитый алкоголь сделали свое дело: веки невольно слипались.       — Хотите выпить? — спросил Роджер. Увидев в ответ отрицательное покачивание головой, он сел рядом.       — Думаю, на сегодня вина достаточно.       — Вы всё переживаете из-за баронессы? Не стоит. На праздничных застольях и не такое бывает, уж поверьте. — В его голосе слышались приободряющие нотки.       — Да? И часто случается подобное?       — Ну, признаю, пролить вино — это, бесспорно, самая настоящая катастрофа! — Роджер наигранно ужаснулся. — Более непростительного промаха даже и представить сложно. У самого лично было всего-то пару мелких оплошностей. — Он призадумался, сцепил руки в замок и положил их на колени. — Например, в день моего тринадцатилетия дядя подарил мне заряженный арбалет. И я чуть не пристрелил за столом брата. Но сей несравнимый пустяк все быстро забыли.       — Ого, оказывается за трапезой можно умереть не только от яда.       — Вам не часто доводилось наблюдать драки во время празднеств, верно? Придется привыкать: в Донлере подобное сплошь и рядом. А на улицах вообще бардак, без охраны никуда. Но не волнуйтесь, будете всегда рядом — я вас обязательно защищу.       — Ха, как любезно с вашей стороны. А если случайно затеряюсь где-нибудь?       — То мы вряд ли найдем вас живой, — спокойно заявил Роджер, сохраняя дружелюбную улыбку.       От этого, надеюсь, юмора у меня аж дар речи пропал. Зато слегка протрезвела.       — Но если в Донлере так опасно, зачем туда ехать?       — Чтобы работать, глупышка. Все ваши наряды и украшения не из воздуха берутся, — проговорил он с неким снисхождением. — Жду не дождусь, когда смогу купить вам платье. У лорда Генриха совершенно отсутствует вкус, сейчас в моде другое: что-то более яркое, дерзкое, открытое… — Его рука едва ощутимо легла на мое колено.       «Фига се, меня сейчас домогаться будут?» — офигела вкрай. Что-то всё резко пошло не по той дорожке.       — Мисс Ингрид, — Роджер сменил тон на более низкий. — То, что вы говорили за обедом, правда?       — А что я говорила? — закинула ногу за ногу, тем самым сбрасывая его руку.       — Что я подходящая для вас партия, — полушепотом спросил он, приблизившись.       — Не припомню такого. — Я отвернулась, не смея выдержать ощутимое сексуальное давление.       — Значит, солгали? — Его горячее дыхание опалило щеку, и я напряглась, как натянутая струна.       «То, что сейчас происходит, мне не нравится. Совершенно не нравится! Где мы свернули не туда? Как нажать на паузу и отмотать всё назад?»       В голове царил сущий кавардак. Я не понимала, как всё привело к подобной щекотливой ситуации, и не знала, как из нее выбраться. В мыслях крутились сплошные вопросы. А без ответов нарастающая паника лишь усиливалась.       Следовало, конечно, встать и уйти, но я почему-то растерялась и просто молча продолжила сидеть, слушая, как одно дыхание замедляется и затихает, а второе — ускоряется и возбужденно тяжелеет.       — Вы боитесь? — От неожиданных вкрадчивых слов по телу прошла мелкая дрожь. Атмосфера начала накаляться. — Почему? Я же ваш будущий муж. Я дам клятву, что буду оберегать вас, что сделаю вас счастливой. Позвольте унять ваше волнение. — Роджер взял мои руки, отчего пришлось развернуться и столкнуться с ним лицом к лицу. На нем читалась твердая решимость. Это испугало. Ощутив короткий, но эффективный защитный импульс, я вернула контроль над телом и попыталась встать, но меня тут же прижали к спинке. — Не стоит меня отталкивать. Между супругами не должно быть никакого напряжения. Так давайте его снимем? — Роджер выжидающе, как удав перед броском, навис надо мной.       — А если я не хочу?       — Давайте не будете играть в старую деву: я разглядел в ваших глазах желание.       — В каких? Сонно-пьяных? Слезь с меня, говнюк! — нервно огрызнулась.       — Умеете будоражить кровь. Вы опьяняете меня, мисс Ингрид, так позвольте испить вас…       Его губы накрыли мои. Я изо всех сил стиснула зубы и попыталась спихнуть с себя Роджера. Но он навалился всем весом, прижал к банкетке, вынуждая барахтаться, как перевернутого жука. И то недолго. Поймав момент, Роджер прижал мою левую руку коленом, правую крепко удерживал, а ноги и так еле поднимались из-за тонны слоев ткани. Гребаные пышные юбки доставляли больше проблем мне, чем насильнику! Который уже почувствовал, что я выбилась из сил. И это дало повод вести себя более раскованно.       Вдоволь наигравшись с моими губами — расцеловав, облизав, искусав их, — Роджер захотел большего. Его влажный, горячий язык неустанно проходил по зубам, прося пустить его внутрь. Я сдерживалась сколько могла, но всё же… из-за нехватки кислорода и предупреждающего головокружения пришлось вдохнуть разгоряченный вокруг нас воздух, впуская вместе с ним и мерзкий язык Роджера. Легкие горели огнем — ребра давил корсет, грудь сдавило тяжелым мужским корпусом, так еще и свободной рукой Роджер периодически сжимал талию, переключаясь между ней и бедрами. Казалось, я нахожусь под прессом, что давил всё сильнее и сильнее. От боли непроизвольно потекли слезы. Но поняла я это лишь тогда, когда парень начал слизывать их с моих щек и говорить что-то успокаивающее. Когда он отвлекся и для удобства обхватил мое лицо обеими руками, я, как стервятник, вцепилась в его плечи, и резко потянула вправо.       Мы соскочили с банкетки и с грохотом рухнули на пол. Из-за того, что Роджер ударился головой, он отпустил меня, тем самым давая время подняться. Я подбежала к столу, схватила вытянутую цветочную вазу и замахнулась.       — Только подойди, ублюдок, и я расквашу твою морду, — невнятно, чуть ли не рыча, озвучила свою угрозу. Меня всю трясло. Как наркомана во время ломки. Выглядела, думаю, соответствующе.       — Ох, и к чему эта суматоха? — Роджер поднялся с пола, поправил помявшийся пиджак и совершенно спокойно, без капли вины произнес: — Негоже так поступать с будущим мужем.       — И что мне теперь, смирно перед тобой ноги раздвинуть?       — Ого, как умеешь. Надеюсь, скоро узреть, ведь всё равно придется…       — Пошел ты! — вскрикнула я, не выдержав. Меня тошнило лишь от одного только его вида: хладнокровный, самодовольный, надменный сукин сын! Будто ничего и не произошло.       — Превосходно, мы наконец перешли на ты. — Роджер натянул фривольную улыбочку, от которой меня реально чуть не вывернуло. — Тебе не кажется, что представление слегка затянулось? Ингрид, успокойся.       Я поспешно начала отходить к выходу, не сводя с Уилкинса глаз. Но пришлось притормозить. Пес Байрон улегся прямо у двери, закрывая собой проход. И это была проблема, ведь без участия хозяина я не осмелилась пройти мимо.       — Отзови псину, я хочу уйти.       — Сядь, — резким тоном велел Роджер, словно отдавал команду. Но не псу. Он отодвинул стул и снова повторил: — Сядь. В таком виде ты отсюда не выйдешь.       Роджер направился в конец комнаты, к шкафу. Покопавшись, он достал из него темно-красное платье, которое со словами «На, переодевайся» бросил на стол. Но я даже не шелохнулась, только сильнее сжала вазу в руках. Увидев, что его приказ не собираются исполнять, Роджер грозно произнес:       — Байрон, привести!       Пес в ту же секунду послушно встал и рычащим тараном пошел на меня.       — Ладно, ладно, — быстро сдалась, испугавшись. — Переоденусь, только отзови его.       — Умница. Байрон, сидеть. — Дождавшись, пока пес исполнил сказанное, Роджер выдержал короткую паузу, положил руку на спинку ранее отодвинутого стула и сказал: — Ингрид, садитесь.       «Сука!» — внутри всё жгло ядовитым адским огнем. Я возненавидела этого ублюдка. И возненавидела себя за то, что покорно села на стул.       — Вазу, будьте любезны, — игривым тоном попросил Роджер, чье настроение определенно улучшилось. Совершив некий обмен вазы на платье, он добавил: — Ох, не стоит прекрасной леди так кривить свое личико. Ты словно испорченной свинины объелась.       — Про себя намекаешь? Тогда да, сыта по горло, — рыкнула в ответ.       — Ха, а ты занятная, — он задумчиво и с неким интересом посмотрел на меня, оскаливая зубы в улыбке. От него прям волнами начал расходиться дух высокомерия и надменности. — Признайся, я ведь тебя очаровал. И это взаимно. Так к чему было это бесовское наваждение? Не следует так поступать, не огорчай меня. — Он взял прядь моих волос и начал пропускать их сквозь пальцы.       — Не трогай! — Оттолкнув его руку, я подскочила с места, чем спровоцировала грозный рык сторожевого пса.       — Да, в прошлый раз ты была посмирнее. Совсем тут одичала, — продолжил Роджер шутливо-спокойным тоном. — Но ничего, сие поправимо. Так даже, я бы сказал, интереснее.       «В прошлый раз?» — мгновенно включился «подозрительный детектор».       — Нас и раньше пытались обвенчать?       — Может быть. — Роджер пожал плечами и упрямо тряхнул головой. — Тяжело жить с проблемной памятью, да?       — Так ты обо всем в курсе, — цокнув языком, сказала, скорее, самой себе. — Знал и открыто издевался. Да кто ты после этого?       «Но зачем было скрывать? Подобная хрень происходила и раньше? Дважды на одни и те же грабли?.. Зато теперь объяснима реакция свиты, раз я что-то вроде сбежавшей невесты».       — Насмехаться над тобой у меня и мысли не было, — запротестовал Роджер, оскорбившись. — Честно признаюсь, в подобный недуг верилось с трудом. Решив, что сие запланированная выдумка лорда Генриха, я попытался уличить тебя в обмане. Но вышла крайне забавная ситуация, ведь то же самое ты пыталась провернуть и со мной. Занятно, не правда ли?       — Это не объясняет того, что ты пытался сделать, — мрачно подметила я.       — Ты о чем? — максимально естественно спросил Роджер.       Либо у него самого были проблемы с памятью, либо принуждение считал нормой. Во всяком случае, парень оказался догадливым: уловив мой неприязненный взгляд, он посмотрел на банкетку и сокрушенно воскликнул:       — Ох, мисс Ингрид, сердечно прощу меня простить! Я истинно полагал, что вы меня помните, поэтому и решил подыграть. Думал, будет весело. А вы, выходит, и вправду меня не признали.       Роджер взволнованно приложил руку к губам и уставился в одну точку где-то на полу. Видать, наконец пришло осознание содеянного. После минуты молчания он прочистил горло и немного растерянно сказал:       — Что ж, выходит, первое знакомство вышло не столь удачным. Прошу, позвольте загладить свою вину. Что мне сделать, чтобы заслужить ваше прощение, дорогая Ингрид? — с раскаивающимся видом Уилкинс встал передо мной на колено.       «Мягко стелешь, урод, — злилась про себя, пытаясь сохранить невозмутимость. — Думаешь, я настолько тупая и не понимаю, что ты пытаешься вывернуть всё в свою пользу? Пошел ты!.. Но сейчас я тоже тебе подыграю. Ведь нужно же как-то выбираться отсюда!»       — Давайте начнем сначала, господин Роджер, — мягко проговорила я, справляясь с подступающим чувством тошноты. Увидев мою лояльность, Уилкинс радостно подскочил и чуть ли не слезно начал меня благодарить. Чувство тошноты возросло. — Только на сегодня, пожалуй, общения достаточно. Голова кругом, я хочу отдохнуть.       — Конечно, мои покои в вашем распоряжении.       — Предпочту свои, здесь мне не особо комфортно. Пока что, — старалась говорить беззлобно и мягко, чтобы не спугнуть фальшивую доверительную атмосферу. Но по тяжелому вздоху Роджера, я поняла, что тактика начала рассыпаться.       — Ох, мисс Ингрид, я пусть и не такой моралист, что касается дел любовных, но старшее поколение дурно реагирует на развлечения до брака. Если вас застанут в подобном виде, осуждения не избежать.       «Причем только в мою сторону. Шикарные порядки», — продолжала познавать все прелести средневековой жизни.       — Но вы ведь уже предложили неплохой выход из ситуации: я переоденусь, пока вы подождете за дверью, а затем спокойно уйду.       — Не покажется ли странным, что я беспричинно топчусь на пороге собственных покоев? Одного этого может быть достаточно, чтобы поползли слухи, — парировал Роджер, пытаясь вынудить меня остаться.       — Тогда ждите здесь, благо имеется еще одна комната. — Я встала с места и решительно двинулась в ванную.       — Н-но разве вы справитесь сами? — Он слегка опешил, но всё же пошел следом.       «Я что, уже и одеться не в состоянии?! — негодовала первые пару секунд, а потом-таки дошло. — А, нас же слуги одевают, точно».       — Справлюсь я! Подождите и увидите! — захлопнула перед Роджером дверь.       Замок отсутствовал, так что пришлось подпирать дверь собой. Но главное неудобство заключалось не в этом, а в том, что в ванной было темно, хоть глаз выколи. Выходить за свечой не рискнула: вдруг обратно бы не попала? Так что, мысленно чертыхаясь на чем свет стоит, переодевалась как могла. Хитрый лис выбрал идеальное платье для слепых манипуляций — узкое, на шнуровке и, кажись, двустороннее, иначе у меня бо-о-ольшие проблемы.       В общем, кое-как натянув очередное красное чудовище — не везет мне что-то на этот цвет, — я перешла к завершающему элементу — обуви, которую благополучно умудрилась потерять в темноте. Правая туфля была рядом, поэтому быстро нашлась, а вот с левой возникла заминка: в пределах моей досягаемости ее не оказалось. Пришлось убирать задницу от двери и двигаться дальше. Но случайно зацепилась за подол платья и упала на пол, ненароком скинув какой-то железный горшок, что с оглушающим лязгом покатился вглубь комнаты.       — Мисс Ингрид, что случилось? — найдя повод, Роджер поспешил на помощь. — Вы в порядке?       Слабый проблеск света из-за приоткрывшейся двери немного осветил комнату — увидев недостающую туфлю, я схватила ее и пулей выскочила из замкнутого пространства, у входа чуть не сбив Роджера с ног. Но тот удачно меня поймал.       — Нигде не поранились? — Его рука легка на мои обнаженные плечи, вызывая волну неприятной дрожи.       — Всё в порядке, — нервно бросила я и, на ходу надевая туфлю, двинулась к выходу.       — Как вы можете сие знать? Вдруг где ушиблись и не заметили? Нужно осмотреть, — продолжил он гнуть свое, не отставая.       — Хорошо, велю это своей служанке. И если вправду переживаете, то не будете меня долго задерживать, верно? — вопрошающе покосилась на взбудораженного парня.       — Разумеется. — Роджер прикусил нижнюю губу, а затем отдал приказ псу: — Байрон, уйди!       Животное лениво освободило проход. Когда препятствие исчезло, я резко потянулась к ручке и выскочила в коридор. Переступив порог злополучной спальни, я наконец испытала желанное облегчение. Аж дышать стало легче. Словно всплыла с опасной глубины.       Но даже оказавшись на безопасной поверхности, расслабляться не стоило. Ведь щупальца спрута до сих пор угрожающе выглядывали из толщи воды.       — Постойте! — Роджер схватил меня за запястье, на котором уже отчетливо проявились красные следы. — Надеюсь, вы простите меня за случившееся недоразумение. Не хотелось, чтобы между нами росло недопонимание. Вы правда мне нравитесь. Что тогда, что сейчас. Поэтому я не хотел бы, чтобы вы возненавидели меня. Могу я рассчитывать на вашу благосклонность, мисс Ингрид? — Не отпуская мою руку, он выжидающе ждал ответа.       — Да, не беспокойтесь, всё нормально, — быстро отчеканила, готовая в тот момент сказать всё что угодно, лишь бы уйти.       — Благодарю за понимание. — Напоследок Роджер склонился, прильнул губами к моим нервно подрагивающим пальцам и, наконец, отпустил.       Я развернулась и поспешно направилась в свои покои, мысленно пытаясь всеми известными мантрами потушить бушующий внутри пожар ненависти и отвращения. Пройдя полпути, я всё еще чувствовала на себе этот скользкий пристальный взгляд. Роджер почему-то остался в коридоре и следил за мной. Озарение снизошло моментально: он пытался выяснить, где находилась моя спальня.       — Сволочь, — тихо прошипела я, в бессильной ярости сжимая кулаки.       «Может, спуститься вниз? — размышляла, сбавив темп. — Не хочу, там народа полно, а выгляжу действительно не очень презентабельно. Нужно быстрее привести себя в порядок. Но я не могу сейчас пойти к себе. Что делать? Не в коридоре же стоять. — Но подойдя к знакомой двери, я поняла, как можно обдурить хитрого лиса. — А вот хрен тебе, Уилкинс», — хмыкнув, я с гордо поднятой головой зашла в комнату мадам Джеймс.       Она сидела возле окна и читала книгу. На соседнем стуле мирно спала Аврора, за которой я попросила ее приглядеть. Теперь данный подарок казался весьма символичным. Я, как этот крошечный, ничего не знающий и ни на что не способный щенок, буду пытаться противостоять матерому, коварному и, судя по всему, агрессивному псу — неравная битва, заранее обреченная на провал. Руки безвольно опускались. Если не предпринять никаких радикальных мер, всё для меня может закончиться плачевно. И как отыскать желание жить с подобным раскладом?       — Милая, как всё прошло? — оторвавшись от чтения, поинтересовалась Марта.       Я не хотела, чтобы она заметила следы на моем теле, поэтому не отошла от входной двери, до которой не доходил солнечный свет.       — Чудесно, — мрачно заявила я. — И разве могло быть иначе? Ведь мы уже знакомы. — Последняя фраза подействовала на нее как пощечина: она с испугом привстала, приоткрыла рот, а затем медленно села обратно. — Почему вы не рассказали, что отец и раньше пытался выдать за него замуж?       — Я не сочла это необходимым, — ответила мадам Джеймс тихим голосом и пристыженно склонила голову.       — Нет, вы просто боялись, что я всё вспомню. Вспомню, что Роджер, как бы это сказать помягче, лживая мерзкая скотина!       — Не смей так выражаться о своем будущем муже! — прикрикнула она, ударяя рукой о книгу. А затем с опаской добавила: — Не дай Бог, кто услышит.       — И что? Придумаете еще один удобный недуг для меня. Сделайте сразу умалишенной, к чему мелочиться?!       — Ингрид, о чем ты говоришь?       — О том, что уже происходит! — сорвалась я, не справившись с эмоциями. — Почему все вокруг всё знают, кроме меня?! Даже люди, которых вижу впервые, знают обо мне больше, чем я сама! Почему вы мне об этом не рассказали? Почему? Хотели, чтобы я чувствовала себя дурой? Так я чувствую, чувствую…       Из глаз полились слезы. Я развернулась, приложила лоб к прохладной двери и попыталась выровнять сбившееся дыхание. Вокруг стояла оглушающая тишина, ни единого звука, кроме моего предательски шмыгающего носа.       Вскоре нежное, по теплому родное прикосновение окутало плечи. На секунду показалось, что я вернулась домой, в теплые объятия бабушки, которая всегда утешала меня в детстве. Что бы ни случилось.       — Всё наладится, дорогая. Обязательно, вот увидишь. Плохие дни случаются. И будут случаться, но не нужно проживать их в своем сердце. Пусть всё дурное останется в воспоминаниях. Они со временем померкнут. А вот то, что сбережешь в сердце, останется с тобой до конца. Не заменяй счастливые моменты тягостными. Я не ведаю, что произошло между тобой и господином Роджером, но думаю, тебе нужно быть к нему более снисходительной. — Марта резко вырвала меня в жестокую реальность.       — Что?       — Ингрид, ты должна уже была понять, что твое поведение не заслуживает похвалы. Господин Роджер не обязан мириться с твоей своевольностью. Станешь образцовой женой, тогда он тоже изменит к тебе отношение. И вы заживете в гармонии.       — После того, что он… — я осеклась, не смея произнести это вслух. — Нет. Не буду с ним. Не выйду за него. Даже рядом находиться не хочу.       — Сие не тебе решать, дорогая, а твоему отцу. И помолвка уже объявлена.       — В жопу помолвку! А если откажусь, что он сделает? Лишит меня наследства? Да мне и даром ничего не нужно, а этот разваливающийся дом тем более.       — Вскоре ты изменишь свое решение. Смирение, моя дорогая, нам остается только смирение, — как приговор, сказала она.       Словами не передать, что творилось у меня на душе. Словно внутри всё заразили грязной ядовитой болезнью, пожирающей, разлагающей, оставляющей воспаленные кровоточащие язвы.       Всё горело, всё скрутило, выворачивало наизнанку и бушевало в предсмертных конвульсиях. Эмоции сменяли друг друга как по щелчку: злость, ненависть, тревога, разочарование, страх, обида, презрение — всё слилось в непонятный горький коктейль, от которого только и хотелось что выть раненым умирающим зверем.       И как только достигла предела, как только почувствовала, что сил сдерживаться больше нет, я ушла, чтобы с криками и стонами прорыдать в подушку до вечера. Грустно, мерзко, тошно — но никуда не денешься, сколько не кричи навзрыд.       «Если отец дважды приглашал сюда Уилкинсов, значит, он настроен серьезно. Но если после свадьбы меня увезут, то как смогу остановить проклятие? Лучше умереть от него, чем под этим ублюдком. Черт! Нужно что-то придумать. Хотя бы успеть обыскать поместье. Но как? Здесь столько народа. Сперва нужно от них избавиться. Поджечь к чертям? Не могу. Но что делать?.. Я точно здесь умру».       От сопливых измываний атласную подушку спасла служанка, которая пришла готовить меня к ужину. Впервые пригодилась ее помощь, ибо я вообще не хотела ничего делать. Разбита в хлам. Так что как куклу одели, причесали и скрыли последствия надругательства над телом. Покраснения на лице, следы от пальцев на руках и шее замазали какой-то белой пастообразной пудрой, а раны на губах запечатали за плотной красной «помадой». Хорошо вышло: вылитая «Baby Doll», для завершения образа только крупного банта на голове не хватило.       Перед выходом служанка сунула мне крохотный бутылек с прозрачной жидкостью. Сказала, если вдохну пары содержимого, то смогу сдержать боль и не расплачусь перед гостями.       «Где же это маленькое чудо было раньше? — не без скептицизма взяла пузырек. Но всё же хотелось верить, что поможет. — А то все блюда приправлю слезами».       Втянув воздух рядом с горлышком, я ощутила морозно-колкий едкий запах. Не знаю, что это было, но реально взбодрилась. Надеюсь, мне не подсунули какой-то местный наркотик. А даже если и так, то благодаря ему я смогла пережить ужин. Стало настолько на всё безразлично, что я наконец спокойно поела.       — Как проводят досуг наши влюбленные голубки? — спросил лорд Джонатан, закончив со вторым блюдом.       — Я бы сказал, плодотворно, отец. Узнаем друг друга всё ближе и ближе, — двусмысленно произнес Роджер, прожигая меня взглядом. — Кажется, я нашел свою судьбу. И уж точно приложу все усилия, чтобы удержать это сокровище в руках.       — Пфф, — рассмеялась я, не выдержав такого громкого заявления.       — Мисс Ингрид, хотите что-то добавить? — хмуро посмотрел на меня лорд Джонатан.       — Ага. Судьба ведь может оказаться и трагичной. В таком случае нужно не за сокровищем следить, а смотреть, как бы самому не умереть раньше времени, — мягко проговорила я, сменяя приветливое выражение лица хмурым.       — Ингрид, без дерзости! — предостерегающе гаркнул отец, всем видом показывая, что готов прибить свое чадо за внезапно прорезавшийся острый язык. Хотя в тот момент мне на это было на-пле-вать. Внутри таилась злость, а не страх.       — Ничего, ваше светлость, это ведь всего лишь первый день. Посмотрим, что она скажет завтра, — с неким вызовом произнес Роджер и поднял кубок. — За благосклонную судьбу, что свела две великие семьи вместе. Пусть ее дары и дальше будут такими же щедрыми и благими.       Гости были в восторге от чудесного тоста и не менее чудесного Роджера, распустившего свой хвост обаяния.       — За судьбу! — поддержали все и испили из кубков.       «Павлин-мавлин недоделанный, — мысленно шипела на «короля вечеринки», ведя с ним зрительную баталию. — Посмотрим, что ты скажешь, когда я спроважу тебя отсюда».       Возможно, мои негативные эмоции могли бы поутихнуть, сгладившись изысканной вкусной едой, но из-за гребаной ехидной ухмылки, которую этот гад то и дело бросал в мою сторону… Ух, как же хотелось швырнуть в него тарелку!       Оставшийся вечер только и думала, какой же Роджер утырок, и корила себя за то, что не увидела его истинную гнилую сущность сразу. Да, из милого парня со щенячьими глазками он превратился в скользкого опасного змея, с которым всегда нужно быть начеку. Ведь сто́ит только ослабить бдительность — укусит, вцепится ядовитыми клыками и больше не выпустит.       «Вот тебе и урок, дорогая: доверяй не чувствам, а чутью».