Легенда о Глорусе

      Не знаю, что послужило провоцирующим фактором — эмоциональное выгорание или же волшебное антислезное средство от служанки, — но за всё время пребывания в этом мире мне впервые приснился сон. Хотя полноценным его назвать было сложно. Он словно являлся частью чего-то реального и чего-то неизвестного. Всё происходящее я видела будто сквозь густой туман, а слышала через толщу воды. Вернее, словно находилась внутри невидимого водяного шара и наблюдала за всем со стороны. Удалось уловить лишь часть разговора и образы говоривших. Но даже этого оказалось достаточно, чтобы узнать предысторию того, как похитили прежнюю Ингрид…       — Эй, вот она. Вперед!       — Стой, — дернул он второго за повязку на руке. — Так жаждешь повторения? Мало в тот раз получил?       — Но раз на ее стороне то чудовище, как тогда нам ее поймать?       — Есть одна уловка. Пойдем. — Он схватил товарища за шиворот и поволок за собой.       Двое человек в зеленовато-темных одеяниях прошли сквозь заросли и вышли на окраину леса. Осмотревшись, один из них неожиданно рванул вперед, оставляя второго позади.       Мужские поцарапанные руки ловко отвязали лошадь от дерева и, удерживая поводья, без лишнего шума увели ее в другое место.       — Зачем нам ее конь? — не без испуга спросил второй. — До поместья не так далеко, можно и пешком дойти. А вот мы рискуем. Осознаешь, что будет, ежели нас поймают?       — Не паникуй раньше времени. Да и зачем утонченной леди идти пешком, когда есть прекрасный скакун?       — Так ты не случайно взял Эрнеста с собой?       — Разумеется. Именно он нам ее и привезет. А ты только сейчас сообразил? Да, братишка, даже Эрнест уловил это шустрее.       — Ты сейчас сказал, что я не умнее лошади? — Парень недовольно скрестил руки на груди.       — Нет. Ты сам это сказал. — В ответ шутнику прилетел пинок в бок. — Ладно, ладно, успокойся, а то нашу зверушку спугнешь.       — Коль не хотел бы удивить отца, приведя Ингрид, я бы тебя здесь точно избил.       — Ха, верю. Но пошли, у нас еще много работы.       Парни спрятали одну лошадь в лесу, а вторую оставили на окраине. Причем, кажется, даже не привязали. Затем они укрылись в зарослях и стали ждать. Когда в поле зрения попала девушка в светлом пышном платье, они оба навострились, словно коты, увидевшие мелькание мышиного хвоста.       — Что твой конь делает? — удивленно спросил один из них, видя нечто диковинное.       — Не ведаю, — растерянно ответил второй. — Но, надеюсь, он ведает.       — А ранее Эрнест вытворял подобное?       — Не припоминаю. А ей, должно быть, просто угодить пытается, прислужник, — раздраженно ворчал парень.       — Погоди, ты что, ревнуешь?       — Нет, что за нелепица?       — А по-моему, да. К слову, ты ведь ничего не скажешь супротив меня, ежели вдруг возьму Эрнеста на прогулку? Или сочтешь сие за свидание? Ха-ха…       — Да с тобой на свидание лишь лошадь и пойдет. Хватит тут свой дубовый лоб показывать. Мы должны сосредоточиться на другой цели. На той, — указал он в сторону девушки.       — И так понял, не дурак.       — Сомневаюсь.       — Ох, смотри, смотри! — Парни оживились. — Она его уводит. Но почему не садится?.. Похоже, ты оплошал, брат.       — С чего бы?       — Не ведаешь? А вот я взял в толк: несподручно ехать верхом с огромной раненой тварью. Ну приглядись же, она несет эту курицу в руках с того момента, как вытащила ее из ловушки! Стало быть, она ранена, и ежели бы мы напали на Ингрид в лесу, то это адское существо ничего бы с нами не сотворило. А ведь я тебе говорил, что пойдем, посмотрим, а ты всё нет, нет, а вдруг сейчас Ингрид придет. А теперь ни ее, ни отличного коня! Молодец, брат, а еще уверял, что я не умнее лошади, а сам-то…       — Успокойся! — рыкнул тот. — Когда-нибудь же она сядет на него. Вот тогда Эрнест и привезет ее к нам.       — А коль продаст?       — Сам-то в это веришь?       — Ну да, таким конем захочет владеть каждый… И ты только что его лишился!       — Еще посмотрим.       Посреди ночи меня разбудил женский крик. Спросонья сперва испугалась: подскочила, схватила подсвечник, накрутив невесть что… Но после того, как в коридоре услышала оправдывающегося Роджера, ситуация немного прояснилась. Оказалось, парень просто решил прогуляться ночью, но случайно забрел не в ту комнату. Моя маленькая хитрость удалась.       «Представляю его лицо, когда в кровати он обнаружил Марту, ха, — злорадствовала про себя. — Хотя подвергать ее такому стрессу было крайне жестоко. Вдруг бы удар хватил?!» — но пораскинула мозгами я только сейчас. Да и предположить, если честно, не могла, что Роджер способен на подобное. Теперь этот недоманьяк пугал еще больше.       Правда, за завтраком всё же не смогла удержаться и пару раз подколола Уилкинса младшего. При виде его раздраженной гримасы становилось лучше. Ох, по тонкому льду ходила, по тонкому. Следовало бы, конечно, подумать о том, что ближайшие пару дней придется ходить с Роджером чуть ли не бок о бок, ведь в моем наспех составленном плане он являлся ключевым объектом для прикрытия.       В конце трапезы я предложила жениху осмотреть вместе со мной особняк. На что он, как и ожидалось, согласился. Ко всему прочему и отцов порадовала, ведь, по их словам, время, проведенное вместе, определенно способствует сближению. Знали бы, до какого сближения мы недавно уже успели дойти… так бы не улыбались.       Ладно, от лишней опеки избавилась — уже хорошо. Вряд ли они помешают двум голубкам побыть наедине. А значит, теперь можно свободно перемещаться по дому. Вот бы еще придумать, как заставить Роджера находиться рядом, но при этом не досаждать. А то боюсь, манерный гиеныш точно выведет из себя. Что вполне вероятно, ведь одного только его взгляда хватало, чтобы заставить меня трястись от раздражения и злобы.       К слову, когда рядом были гости, Роджер вел себя прилично. Поэтому экскурсия по первому этажу прошла вполне сносно. Немного задержались в библиотеке, где ловелас пытался покорить меня цитированием неизвестных строк; в танцевальном зале, где без музыки, на чистом энтузиазме пытался завальсировать, и в оранжерее, где почти каждая часть моего тела была сравнена с каким-либо цветком или растением. Но ирония заключалась в том, что на фоне кролика-энерджайзера я выглядела скорее пожухлым овощем, нежели благоухающей розой. Да, устала быстрее, чем рассчитывала. Понадобилось всего пару часов, чтобы я выдохлась морально. Гиперактивные люди явно обладают скрытой способностью вытягивать жизненную энергию у других.       — Чем дальше займемся, мисс Ингрид? — лучезарно спросил Роджер, всё еще пребывая в возбужденном состоянии. Будто тайком где-то энергетиками закидывался. — Я заметил в гостиной пианино. Быть может, порадуете своей игрой? Или же сыграю я, а вы доставите удовольствие и мне и гостям своим чудесным пением?       «Ну, на моих нервах ты уже неплохо сыграл, так что продолжения банкета не будет», — его безумная затея восторг не вызвала. Особенно с учетом того, что у меня нет ни слуха, ни голоса.       — Давайте в другой раз. Сейчас я не в настроении ни развлекаться, ни развлекать.       — Вы чем-то обременены?       «Кем-то, дорогой. Тобой!»       Роджер остановил меня и, глядя в глаза, неумолимо попросил:       — Прошу, расскажите, что вас гложет. Что бы это ни было. Я не могу видеть вас такой подавленной и отстраненной. Я хочу вас развеселить, но не знаю как. Похоже, все мои попытки тщетны и делают только хуже.       Мне показалось, он говорил искренне. В его глазах читалась обеспокоенность. Возможно, Роджер действительно сожалел и пытался всё исправить. Но дело было далеко не в нем. Ничто не изменило бы того факта, что мне плевать, говорил он правду или же к нему ехала статуэтка «Оскар». Я не собиралась выяснять отношения, играть в молодоженов и строить семью. Нет. Не здесь. Я желала лишь одного — вернуться домой.       — А почему ты вернулся? Разве разрыв помолвки — не оскорбление тебя и твоей семьи? — прямо спросила у Роджера.       — Отец задавал мне тот же вопрос, — тихо ответил он. — Не скрою, я был зол, когда получил то письмо. Пока вам в одиночку приходилось бороться с недугом, я дурно о вас мыслил, раскаиваюсь. Но что бы ни делал, с кем бы ни встречался, я не мог забыть вас. Ту жизнерадостную, по-детски наивную улыбку, те глаза цвета золотой осени, те нежные руки, что подарили мне покой, те желанные губы… что подарили любовь. — Роджер приблизился, закрыл глаза и едва коснулся моих губ. Но уже через секунду болезненно нахмурился и опустил голову. — Ингрид, мое сердце в ваших руках, поэтому прошу, будьте чуть теплее, сжальтесь. Ваша холодность сводит меня с ума. Или же я вам настолько противен? Ответьте.       — Нет, — сдавленно выдохнула я, пребывая в неком трансе.       — Я рад, — на кончиках его губ мелькнула тень улыбки. — Можете не сомневаться, я вернулся ради вас, ведь… люблю. Безмерно люблю. И с каждым днем буду любить еще больше.       «Черт, кажется, я влезла в еще одно болото. И как из него выбираться?»       Роджер нежно, трепетно и даже как-то невинно меня поцеловал. Словно хрупкую скульптуру, готовую рассыпаться от легкого касания. Я чувствовала исходящий от его тела жар, как громко билось его сердце, внутри всё полыхало, но он сдерживался. Ни разу не схватил, не прижал, лишь целовал так, как я позволяла.       Соглашусь, целовать человека, который пытался тебя изнасиловать — ненормально и глупо, но в тот момент я не чувствовала ни угрозы, ни отвращения. Только заботу. Это и подкупило. Я просто хотела немного побыть в том обволакивающе-нежном состоянии, что дарует простой понятный поцелуй, не питая каких бы то ни было надежд. Поэтому и сдалась во временный любовный плен. Пусть, возможно, и фальшивый.       Из сладостного покоя вырвали хихикающие перешептывания. За нами стояли две девушки, смущенно прикрывающиеся веерами. Мне б тоже один не помешал, ибо стыд молниеносно превратил меня в помидор.       — Так, дамы, проходим, нечего мешать жениху и невесте, — начал спроваживать их Роджер в шутливой форме. — Всего хорошего. И в вашем доме будет свадьба. Доброго вам дня.       От забавной аналогии с «И на вашей улице будет праздник» я засмеялась. А когда подняла взгляд, увидела, как Роджер с неким восторгом смотрел на меня. Долго, не говоря ни слова.       — Что? — поинтересовалась, разрушая тишину.       — Давно я не слышал этот смех. Словно вернулся в былые времена. Но, — улыбка пропала с его лица, — вам ведь неприятно слышать нечто подобное, верно? О прошлом? — осторожно, словно балансируя на канате, спросил он.       — Не особо, я же не помню, — пожала плечами. — Скорее это тебя расстраивает.       — Не то чтобы расстраивает, — протянул Роджер, потирая и массируя шею, — просто я не до конца ведаю, как мне вести себя с то… с вами после всего. Ведь мы словно пытаемся существовать на разных страницах книги: кто-то в середине, кто-то в начале.       — Ну, на «ты» мы уже можем перейти окончательно. А насчет всего остального… Постепенно будем уживаться, что уж поделать.       — То есть ты признаешь меня? — воодушевленно вопросил Роджер, бережно касаясь моих пальцев. — Как своего супруга?       — Мой ответ что-то изменит?       — Для меня — да, — нетерпеливо заявил Роджер, а после отвел взгляд. — Но не формально. Ингрид, я могу понять, что скорая свадьба страшит тебя, но это то, что уже давно было обговорено. Обручение состоится в любом случае, но это никоим образом не повлияет на мое отношение к тебе. Я с пониманием отнесусь к твоему недугу и буду молиться, чтобы однажды ты вспомнила, как была счастлива.       «Это вряд ли», — пусть я и улыбалась ему, но внутри чувствовала тоскливую опустошенность. Когда говорят о том, чему никогда не бывать, это огорчает.       — Прогуляемся до обеда на веранде? Сейчас очень красиво цветут яблони, — предложил Роджер, подхватывая меня под руку.       — Ох, нет, не могу, — вяло запротестовала. — Понимаешь, мне нужно кое-что закончить.       — Что? Я могу с этим помочь?       — Эм, не думаю, просто я… — В голове резко стало пусто, но пристальный внимательный взгляд парня вынуждал что-то придумать. Вот и ляпнула первое, что пришло на ум. — Я где-то потеряла свое кольцо, хочу поискать.       — Вероятнее всего оно в твоих покоях, — быстро среагировал Роджер. — Или, быть может, в моих. С каких начнем?       «Наша песня хороша, начинай сначала», — я тяжело вздохнула.       — Думала, ты усвоил урок, что наведываться ко мне без приглашения не стоит, — беззлобно напомнила о его неудачном ночном похождении.       — Ох, я же уже объяснил, что просто заблудился, — сокрушенно схватился он за голову. — А у кого, прикажешь, нужно было спрашивать дорогу? В родительскую опочивальню завалиться, что ли?       — Поэтому завалился к невесте, не, всё логично. — Я подняла руки, сдаваясь перед непостижимой логикой.       — Вот, сама же признаешь. — Роджер предсказуемо не понял сарказма. Зрелище смешное и плачевное. — Так что прекрати нападать на меня из-за маленького недоразумения.       — Напомнить, что было в твоей спальне? — исподлобья покосилась на парня.       — Большое недоразумение, — грузно выдохнул он, обиженно нахмурившись.       «Надо же, а казалось, "надутой" после всего должна ходить я, а не наоборот. Но ладно. Аристократы, чего с них взять?»       — Будешь хорошо себя вести, так и быть, покажу свою комнату, — сжалилась под давлением грустной мордашки. — У меня всё равно там замки висят.       — А почему у меня их нет?       — Потому что у тебя уже есть один большой лохматый черный замок.       — Ха, Байрона так еще никто не называл.       — Надеюсь, он не обидится, иначе мое тело в саду будете долго искать.       Атмосфера странным образом разрядилась. Никогда бы не подумала, что разговор о моей смерти сможет развеселить. Похоже, «крыша» успешно начала ехать. Принимаются поздравления по голубиной почте. А еще лучше пришлась бы посылочка с удачей, ибо в моей любимой игре «Найди то — не знаю что» она бы пригодилась.       Мы с Роджером до обеда обшаривали те комнаты на втором этаже, которые я в прошлый раз не успела осмотреть. Хотя слово «мы» крайне преувеличенно. Пользы от этого аристократа было столько же, сколько от будильника в выходные. А когда петь начинал, раздражал не меньше.       — О, прекрасная леди с белым цветком, вы так холодна, от любви к вам моя душа сгорает дотла, ла-ла-ла…       — Так, хорош мне тут «ла-ла», помогать не собираешься? — ворчала на парня, вальяжно раскинувшегося в кресле.       Хотя, если честно, я ничего особо-то от него и не ждала. Просто с каждой «холостой» находкой разочарование по капле заполняло чашу терпения. И вот после очередной пустой шуфлядки оно достигло краев, переливаясь через которые, капли превращались в горькую желчь.       — Зачем нам заниматься подобным? — поинтересовался Роджер, слегка поморщив нос. — Поручи данное дело слугам.       «Ох, если б могла, парень».       — Вдруг я им не доверяю?       — А мне, выходит, доверяешь? — В его глазах загорелись бесстыжие искорки.       — Пока не очень, не обольщайся.       — Радует твоя честность, вот бы ты всегда была так откровенна. — Его серьезный тон привлек внимание, поэтому пришлось оторваться от изучения пола под ковром.       — О чем ты?       — Ингрид, признай, кольцо — лишь повод. Ты рассказала сие лишь для того, чтобы побыть со мной наедине. Я узрел в тебе увлеченность, — томно проговорил он и, словно хищник перед прыжком, начал активно сокращать дистанцию между нами.       — Н-но я и правда его потеряла, — запинаясь в словах и в ногах, я отступала, пока не уперлась в камин.       — Не сомневаюсь. И я обещаю, что постараюсь найти кольцо и порадовать тебя, но… — Роджер положил руки на каминную полку и захватил меня в плен. — Но за свои старания хочу получить награду.       «Могу люлей отсыпать. Причем бесплатно. Но давай, удиви меня».       — Слушаю.       — Если найду кольцо, то ты… — Роджер задумчиво опустил взгляд. И так было ясно, чего он хотел. Но всё же стало интересно, имеются ли у него хоть какие-то рамки. — Ты подаришь мне поцелуй.       «Неожиданно прилично», — его ответ действительно удивил.       — Сегодняшнего тебе было мало?       — Мне всегда мало, как ты этого не поймешь? — Он приподнял мой подбородок и наклонился.       В коридоре раздались отчетливые голоса. Небольшая группа людей шла в нашу сторону.       — Не отойдете, господин Роджер? А то что подумают люди? — плутовато улыбнулась, наблюдая за его реакцией.       — То, что я ваш жених.       — Да, но еще не муж, — осадила его.       Я деликатно проскочила под рукой Роджера и направилась к выходу, где столкнулась с гостями: супругами Джонатаном и Софи Гольцберг, их тремя дочерьми и годовалым сыном, спящим на руках матери. В глаза сразу же бросился контраст: холеный, упитанный, пылающий жизнью мужчина и бледная, худая, измученная женщина, из которой эту самую жизнь потихоньку выкачивали из года в год. И даже не знаю, порадоваться или посочувствовать, что ей таки удалось родить сына? Но в голову невольно закралась страшная мысль о том, что умереть при родах — не самый худший исход.       — О, мисс Ингрид, рады скорой встрече. Тоже идете на обед? — поинтересовался Джонатан, сверкая радушной улыбкой.       — Да. Не против, если по пути составлю вам компанию?       — Будем рады.       Я последовала за гостями и вскоре приметила еще одну огорчающую особенность. Когда отец семейства ни о чем у них не спрашивал, Софи с дочерьми шли от нас в десяти шагах позади, но стоило только задать вопрос, как они тут же должны были подойти, ответить и снова отдалиться. Из раза в раз.       Спиной прям чувствовала, как они были напряжены, как внимали каждому слову лорда Джонатана, как пытались подстроиться под его меняющийся темп ходьбы, постоянно думая о том, как сделать правильно, пока тот непринужденно, ни на что не отвлекаясь, обсуждал со мной погоду и летнюю охоту. От подобных семейных взаимоотношений я испытала неприязнь и даже отвращение. Уверена наверняка, если б целый день провела с семьей Гольцберг, то проваливалась бы в глубокую апатию.       Внизу у лестницы нас догнал Роджер, провоцируя новую «перестановку»: сперва, когда он перекинулся с Джонатаном несколькими предложениями о новых рыболовных путях, они вдвоем шли впереди, а женщины — позади, причем мисс Гольцберг незаметно подозвала меня рукой, чтобы я отошла и не мешала мужчинам разговаривать; когда же Роджер подошел ко мне, Софи с дочерьми обошли нас, не поворачиваясь спиной, поклонились и уже затем пошли за главой семейства.       «Капец, мужик здесь — солнце».       И пока не начала загонять себя местными странными традициями, решила провести небольшой эксперимент. Пусть в повседневной жизни я и привыкла ходить позади кого-то — не подозревала, что об этом вообще задумаюсь, — но в тот момент захотелось попробовать идти наравне. Стало интересно, как на это отреагирует Роджер. Вдруг разозлится?       Как итог, от него не было ни одного косого взгляда в мою сторону. Всё так же улыбался и спокойно беседовал. Из-за чего возникал вопрос: это связано с разницей поколений или же всё изменится после свадьбы?       — В чем дело? — спросил Роджер, приобняв за талию. Вид у него был довольный, как у кота, обожравшегося сметаной. — Так и бросаешь на меня заискивающие взгляды. Как могу это расценивать?       «Черт! — осознала промах. — Сосредоточившись на том, чтобы идти с ним вровень, я внаглую на него пялилась!»       — Может, хочешь напомнить о моем предложении? — Роджер сам начал подкидывать варианты. Молодец. — Ты так быстро сбежала, оставив меня одного, и даже не ответила. — Видя в моих глазах непонимание, он пояснил: — Что помогу найти кольцо. Я настроен решительно, подключу все связи. Так каков твой ответ?       — Хорошо, договорились, — не задумываясь, приняла пари.       «А что мне терять? Пусть хоть займется чем-то, не всё ж на меня энергию тратить. А то сдохну от такого переизбытка внимания… А если и впрямь найдет то самое Кольцо Стихии из легенды?.. Тогда точно расцелую. Хотя, вероятнее всего, притащит какое-нибудь обычное утерянное кольцо. Ну, скажу, что не мое — и дело в шляпе».       — Может, порадуешь небольшим подарком заблаговременно? — прошептал Роджер на ухо, приобняв. — Чтобы я старался усерднее.       — Сперва дело, потом удовольствие, слышал о таком? — остудила его пыл. На что Роджер расстроенно отстранился.       «Ох, и тяжело же тебе придется с таким темпераментным экземпляром. Крепись, женщина», — мысленно себя успокаивала.

***

      После обеда большинство гостей предпочли разбрестись по комнатам и подремать, особенно пожилые дамы, страдавшие от невыносимого полуденного зноя. Я также присоединилась к клубу любителей послеобеденного сна, ибо день обещал быть долгим, а энергии практически не осталось.       «Интересно, с таким режимом здешних людей можно отнести к жаворонкам или к совам? — размышляла я, пока с полузакрытыми глазами снимала одежду. — Они рано встают, поздно ложатся, спят и бодрствуют и днем и ночью. Какая птица так живет?.. Чокнутая? Кстати о пернатых: куда опять Карам подевался? — посмотрела в сторону окна. — До чего ж странная птица: когда ее боялась, она то и дело прилетала, а когда привыкла, ее и след простыл. Даже как-то соскучилась».       Должно быть, из-за мыслей о Караме мне приснился неприятный и довольно жуткий сон, будто я оказалась в охотничьей ловушке, из которой отчаянно пыталась выбраться. Острые прутья резали кожу, как заточенное лезвие, — на руках быстро не осталось живого места. Кровавая пелена застелила глаза, немой крик пожирала звенящая тишина, а ловушка всё уменьшалась и уменьшалась, впиваясь и разрывая плоть, пока не распилила ребра и не дошла до бьющегося в панике сердца. И ритмичная мелодия жизни постепенно угасала, медленно растворяясь в тишине. Тук, тук, тук…       Тук!.. Меня разбудил стук в дверь. Я испуганно огляделась по сторонам, осмотрела руки, которые будто до сих пор горели от порезов, и осознала, что это был всего лишь сон. Однако избавиться от удушающего чувства тревоги так просто не удалось. Каждая частичка тела словно ощущала неизведанную опасность, перед которой дрожала. Опасность, которая страшила.       «Если это знак, то на что он направлен? Личное предупреждение или предзнаменование о надвигающемся проклятии? Если с помощью таких кошмаров меня пытаются расшевелить, то лучше бы намекнули что и где искать! Это было бы куда эффективнее, чем подобные запугивания!»       Пока я пыталась разобраться с диким кипишем, царившем в голове, служанка успешно с ним справилась на моей голове и уже принесла очередной сменный наряд, от которого мозг тут же переключился на другую волну. Кремовое пышное платье, украшенное жемчугом и узорным кружевом, подействовало как электрошок. Ведь еще одной вещью, пугающей «по-черному», помимо скорой смерти, была скорая свадьба. И судьба, похоже, подсунула мне сомнительный лотерейный билет с двойным выигрышем. От такой удачи кровь стыла в жилах. Свадебным подарком можно было смело заказывать гроб. Убьем двух зайцев сразу.       Чтобы не расклеиться окончательно от грозившей «жизнеутверждающей» перспективы, пришлось успокаивать себя мыслью, что немного времени в запасе всё же имелось.       — Лулу, а к чему ты меня готовишь? — с испугом спросила, поняв, что для ужина еще слишком рано.       — К встрече с господином Роджером. Должно быть, он приготовил для вас очередной подарок, — радостно ответила служанка, закончив зашнуровывать корсет.       — В смысле очередной? Их что, много будет?       — Н-не могу ответить на ваш вопрос, госпожа, — Лулу растерялась. — Традиция такая: жених преподносит невесте подарки, а та решает, принимать их или нет, пока не настанет черед…       — Вы чего тут копаетесь? — На пороге показалась недовольная мадам Джеймс. На ее лице проступил пот. Кажется, она бежала. — Ингрид, живо вниз. Не заставляй господина Роджера ждать, — пылко бросила она и скрылась за дверью.       «И чего так нервничать из-за какого-то подарка? Хотя да, дело не в нем, а в нетерпении будущего муженька. Ох, знали бы все, какое у него нетерпение… Чуть из штанов не выпрыгивает».       Приготовившись к изматывающему общению, размяв ноющую от постоянного зубоскалиния челюсть, я мысленно перекрестилась и направилась к выходу.       — П-постойте, госпожа, — робко окликнула Лулу. Ее глаза с опаской забегали, а руки нервно сжимали карман юбки. — Не хотите принять это? Вам ведь помогло в прошлый раз. — Она достала тот же пузырек с прозрачной жидкостью.       — Это неопасно?       — Нет, что вы, госпожа! — рьяно запротестовала. — Я бы не посмела вам предложить нечто подобное. Настойку Лобелии часто принимают как господа и дамы, так и слуги, чтобы приглушить сильные эмоции на празднествах.       «Если что-то принимают часто, значит, это что-то вызывает зависимость, следовательно, абсолютно безопасным быть не может», — мысленно выстроила логическую цепочку и отказалась. Но Лулу нашла весомый аргумент, чтобы меня переубедить.       — Просто я слышала от других слуг, что сегодня гости попытаются вас проверить как невесту, прося рассказать или сделать что-то. А вам ведь не особо по душе публичное внимание, поэтому… хотела помочь.       — Вот как. В таком случае мне это не повредит. Спасибо. — Я взяла у нее флакон и вдохнула пары содержимого. Едкий бодрящий запах мигом ударил в нос. Но в этот раз, помимо колющей морозности, уловила еще нотки древесного запаха с легким оттенком орхидеи.       «Ну-с, пошли позориться. Пусть проверку на женопригодность и завалю, зато хоть не расплачусь».       В главной гостевой комнате, на удивление, оказалось безлюдно, но вскоре взгляд зацепился за силуэт мужчины, что стоял у окна и купался в лучах жгучего солнца. Я не сразу признала Роджера со спины. А когда он повернулся, неожиданно испытала то, что не должна была испытывать: интерес. Изысканный костюм благородного красного цвета с замысловатой золотой вышивкой идеально сидел на теле парня, демонстрируя во всей красе его плечи и руки с изящными пальцами «пианиста». Солнце отбрасывало от каштановых волос огненные искры, а умиротворенное лицо словно принадлежало великолепной скульптуре, высеченной из золотистого парийского мрамора. За привычным острым взглядом с лисьим прищуром скрывалось теплое янтарное море — спокойное, тихое и до конца неизведанное.       «Хорош, чертяка. Глупо спорить, — призналась сама себе в симпатии к Роджеру. Точнее, к его внешней оболочке, как бы оскорбительно и поверхностно это не звучало. — Хотя, полагаю, ему на мои чувства тоже плевать, так что квиты».       — И снова здравствуй, Ингрид, — доброжелательно поприветствовал Роджер, почти как в нашу первую встречу.       — Здравствуй, — неспешно подошла.       — У меня для тебя подарок.       — Очередной? Ты меня балуешь, не стоит, — натянула маску любезной леди.       — Обязанность жениха — радовать невесту.       — А какая же обязанность у невесты? — лукаво посмотрела на него.       — Удивлю, если скажу, что та же? — Роджер открыто улыбнулся, но вскоре улыбка исчезла с лица. Его тон стал серьезным. — Ингрид, сейчас я желаю лишь одного: услышать о твоих искренних чувствах. Не только той части, обрастающей колкостями. Да, порой неосторожными словами ты делаешь больно, но гораздо больнее то, что ты скрываешь от меня другую свою сторону: нежную, задушевную, отзывчивую. Я не требую всего здесь и сейчас, просто пытаюсь донести, что биться в наглухо заколоченную дверь слишком тяжело. Но я готов поддерживать тебя и терпеливо ждать того дня, когда ты доверишься мне и откроешь всю себя. И чтобы показать серьезность своих намерений, я начну с этого небольшого шага. — Он взял со стола небольшую коричневую коробку и поднес ко мне. — Я нашел кольцо.       — Что? — уставилась на него изумленными глазами.       Роджер открыл коробку — там лежало красивое кольцо с красным круглым камнем, обрамленным в своеобразный медный цветок с пятью лепестками.       — Ингрид, сделаешь ли ты ответный шаг мне навстречу? — Он достал украшение и с волнением ждал моего решения.       А меня от такого нечаянного сюрприза аж в жар бросило. Я смотрела на сверкающее кольцо и немо открывала и закрывала рот, как выброшенная на сушу рыба. Полное замешательство.       — Пусть это всего лишь формальность, но… это бы меня осчастливило, — шепотом добавил Роджер, плавно склоняя чашу весов в свою сторону.       «Я не могу повлиять на решение отцов, оно не изменится, это правда, но для Роджера всё-таки важно знать, что я думаю. Не совсем уверена, что это ложь, но… Вроде всё равно ничего не теряю».       Я облизнула пересохшие губы, тяжело вздохнула и в итоге утвердительно кивнула.       — Хорошо, — протянула нервно подрагивающую руку, на безымянный палец которой Роджер радостно надел обжигающее кольцо.       В тот момент я испытала смешанные чувства: с одной стороны, с плеч словно смахнули часть груза, но с другой… почему-то волнительное возбуждение никак не проходило. Скорее наоборот, оно нарастало.       Роджер сделал несколько шагов и чуть ли не вплотную прижался, наблюдая за моей реакцией пытливым цепким взглядом.       — Я выполнил свою часть уговора, не вручишь заслуженную награду? — чуть ли не мурчал он, аккуратно касаясь моих волос.       — Но ты ведь должен был найти мое кольцо, — мягко напомнила.       — Я точно помню, что говорил, ежели найду кольцо, а речи именно о твоем не велось.       — Хм, вздумал меня на словах ловить? — недовольно хмыкнула.       — Надеюсь, простишь мне эту маленькую уловку? Не смог удержаться. — Его губы едва касались моей шеи.       Пульс мгновенно подскочил, лицо вспыхнуло — я растерянно отвела взгляд. А горячее дыхание всё продолжало подниматься по коже, медленно, дразня… Пока сердце в конце концов не сорвалось с цепи, вынуждая впиться в горячие мягкие губы.       Сознание затуманилось, по телу разлилась приятная истома. Все мысли вмиг улетучились, освобождая дорогу лишь волнам ощущений, которые вскоре накрыли с головой и кружили в водовороте, не останавливаясь. Тело будто наполнилось шипучими пузырьками газировки, что приятно щекотали и возбуждали нервные окончания. Пусть я и плыла по течению сложившихся обстоятельств, но в тот момент они диктовали мне чувствовать. Тепло и напряжение двух разгоряченных тел, чужие волнующие прикосновения, солоновато-тягучий привкус мягкий губ, сбивчивое жадное дыхание, крадущее из легких воздух… Всё ощущалось слишком остро и детально. Настолько, что даже пугало. Я разорвала поцелуй и попыталась отойти, чтобы привести мысли в порядок, но Роджер крепко удерживал в тесных объятиях.       Освободительная борьба продлилась недолго: в один момент Роджер сам отпустил меня, но, удерживая за руку, развернул и прижал к себе спиной. Я увидела, как в комнату неспешно вливались гости. На их лицах читалось волнительно-радостное предвкушение.       — Мисс Ингрид дала согласие! — с ликованием объявил Роджер, провоцируя восторженные аплодисменты. — Ведь так, дорогая?       — А, да, — тихо выдохнула, едва сумев выровнять дыхание после долгого глубокого поцелуя.       «Что, твою медь, происходит? — пыталась собрать воедино поплывший рассудок. Но его словно растопили и превратили в желе. — Кольцо, мы целовались, согласие… Ну да, не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы понять, что я добровольно сдалась в самый изнуряющий плен под названием «Брак». Но ведь это и так было известно. К чему здесь это представление?»       Пока Роджер купался в овациях и принимал поздравления, я же воевала с собственным телом. Сердце уже колотилось в глотке, конечности размякли, будто лишились костей, перед глазами плыло, а в ушах звенело — казалось, я вот-вот потеряю сознание. Возможно, даже хотела этого, чтобы сбежать от десятков пар любопытных, дотошных глаз, пожирающих меня. Но проблема заключалась в том, что тело никак не могло пройти ту заветную черту, которая погрузила бы в желанную пустую темноту. А всё из-за того, что я была возбуждена… сексуально.       «Но почему? Дело в поцелуе? Так бывает?.. Сейчас мне неловко, некомфортно и даже страшно, так почему тело сосредоточенно на другом?» — пребывала в полном замешательстве от того, что находилась в разладе с самой собой.       — Госпожа Ингрид, что вы чувствуете? Вы счастливы?       Неожиданно все переключились на меня и начали закидывать вопросами, от честных ответов на которые они бы обалдели. К счастью, я как воды в рот набрала — ни слова не могла произнести. И это неловкое молчание всё тянулось и тянулось… Я видела перед собой лишь неунывающего отца, смахивающего слезы счастья. Самой хотелось заплакать, но не получалось — только лицо кривила, словно лимон жевала. В итоге мозг не нашел лучшего выхода в спасении моей психики и псевдо-репутации, как предложить самой сделать то, о чем я его недавно просила — грохнуться в импровизированный обморок.       Вышло неплохо. Все испугались. Особенно отец, забивший тревогу. Он был рядом, звал меня, послал за лекарем. Из-за его взволнованного, нервно дрожащего голоса решила прекратить притворяться, но пока обдумывала свое натуральное пробуждение, меня уже понесли в прохладное место. Немного расстроило то, что «доставку» взял на себя Роджер: мне бы хотелось провести немного времени с отцом и поговорить.       Просто сложилось ощущение, что нас искусственно отдалили друг от друга. Хотя, возможно, это было его осознанным решением. С сильной привязанностью сложнее отпускать. И я могу его понять, но… мне не хватало его присутствия. Не в плане нахождения в одной комнате, а в личном, душевном. Раньше, когда нам удавалось нормально поговорить, здравые слова рационального лорда в совокупности с ободряющими словами любящего родителя помогали приводить мысли в порядок. Хоть в какой-то. Но сейчас там образовалась огромная гора мусора. Самая настоящая свалка, с которой в одиночку было непосильно разобраться.       На втором этаже нас заметила служанка Лулу. Я узнала ее звонкий, слегка запинающийся голос.       — Г-госпожа? Что с госпожой? — с ужасом подбежала она.       — Потеряла сознание от волнения. Скоро очнется. А ты не лезь, занимайся своими делами, — предельно сухо и даже грубо ответил Роджер.       — О Боже милостивый, как такое могло случиться? Она ведь п-приняла… Неужто вы дали что-то не то?..       — Заткнись, ни слова более, — гневно прошипел Роджер, двинувшись на служанку.       Его руки настолько сильно сдавили мои ноги и ребра, что я чуть не вскрикнула. Но, похоже, эти двое были сосредоточены больше друг на друге, чем на мне, иначе бы заметили искаженное от боли лицо.       — Сюда, живо! — кратко бросил Роджер.       Мы трое скрылись в ближайшей пустой комнате. И прежде, чем меня отнесли на кровать, я услышала двойной щелчок замка.