Легенда о Глорусе

      Однако попасть в загробный мир мне скорее светило от разрыва сердца, нежели от других причин. Ведь сперва, когда покидала библиотеку, меня напугали ожившие доспехи… Которые впоследствии оказались Рудольфом, что послушно дожидался юную госпожу, давая ей возможность выплакаться. А затем посреди ночи разбудил скрежет, идущий из шкафа. Подумала, что мыши. Но когда «мыши» начали открывать дверцу, когда в лунном свете появился темный силуэт с горящими желто-зелеными, как светляки, глазами, я закричала. Но, похоже, где-то внутри, ведь наяву не издала ни звука: связки, как и всё тело, оцепенели от ужаса. Я могла лишь смотреть на то, как что-то медленно выползало из шкафа.       — Ингрид? — тихо прошептала тень детским голосом. — Почему не спишь?       — Едрить твою хромую ляжку! Какого черта ты творишь?! — прорвался фонтан из ругательств. — Ох, чуть с душой не распрощалась. Чтоб тебя так же скукурузило, кусок ты батата. Чертов мелкий шибздик, — гневно шипела на Адриана.       — Я эльф! А не... всё остальное, — возмутился тот.       — Дрянь ты мелкая! Зачем же так пугать?       — Не хотел я, думал, ты давно почиваешь, — расстроено пробубнил Адриан, еще крепче сжимая что-то в маленьких ручках.       — Ох, — грузно выдохнула, схватившись за голову. — Зачем пришел-то? Случилось чего? — сжалилась и перешла на мягкий тон.       — Джозеф поведал о твоем состоянии, вот и пришел помочь. — Адриан подбежал и начал всучивать разные скляночки. — Это снадобье выведет из тела «человеческий яд», эта настойка поможет от головной боли, эта — улучшит сон, а вот это «чудо-средство» залечит раны. Из последних запасов отдаю. Пользуйся с умом. — Закончив вручать подарки, он с неким предвкушением уставился на меня, словно в ожидании ежесекундного обмазывания и поглощения выданных лекарств.       — Спасибо, конечно, за заботу, — поставила баночки на комод, — но давай я всем этим утром займусь, сейчас как бы…       — А слухи о Хагоне правдивы? — нетерпеливо перебил Адриан. И теперь причина его визита заиграла другими красками.       — Да, он в поместье.       — Не может быть. Лжешь! — встрепенулся эльф. Он был взбудоражен, но при этом в голосе слышалась заинтересованность.       — Можешь сам в этом убедиться. Хагон здесь, — прошептала я, указав вниз, — под кроватью.       — А м-можно посмотреть? — нервно спросил Адриан, приложив ручки к груди. — Давно их не видел.       — Можно вроде, если не боишься. — Услышав одобрение, эльф тут же опустился на пол и скрылся за простынями. — Только что ты там в темноте-то увидишь? — свесилась с постели за ним следом.       — Я прежде всего ночное создание, поэтому хорошо вижу в темноте.       — Да? А что еще умеешь?       — Умею заваривать самый вкусный липовый чай. Обещаю уго-ох… — Адриан резко отстранился и смолк.       — Что? Укусил? — испугалась.       — Нет, нет, просто… Это и вправду он. И как только тут очутился? Неужто духи умилостивились? — вопрошающе посмотрел он на меня.       — Что? Ты побольше моего знаешь. Чего вообще на Хагонов взъелись?       — Их не ели, а убивали и сжигали, — тактично поправил эльф. — Слыхал, один из посланников сумел выкрасть у ныне покойного Раймунда Гердебаля то самое Кольцо Стихии, что и послужило причиной их истребления.       — Мм, это уже больше походит на вескую причину, — призадумалась. — Но почему духи их не защитили?       — Они отвернулись от Хагонов, ведь те совершили неблагочестивый поступок, чем осквернили озерного Бога. Даже дриадам было велено не вмешиваться и не укрывать их в своих лесах. После совершенного возмездия, должно быть, этот Хагон уже давно не посланник, а самая что ни на есть обыкновенная птица, — с грустью в голосе сказал Адриан, поглаживая Карама.       — Сомневаюсь, — отрицательно покачала головой, вспоминая всё, что сделала эта «обыкновенная птица». — Думаю, духи дают шанс на искупление.       — Кому?       — Всем. Всем нам.       Не знаю почему, но в тот момент я преисполнилась верой в свои слова. И это не было похоже на «спасительную соломинку», за которую пыталось зацепиться утомленное сознание. Я могла быть не уверена в чем угодно, но только не в этом. Прощение за содеянное — вот путь к нашему спасению.       «Однако одних моих стараний будет недостаточно, чтобы усмирить гнев духов. Ингрид, кажется, уже пыталась, но ее жертвы оказалось мало. Нужно действовать иначе. Нужно объединиться… Но я не знаю, кто еще связан с проклятием, кто должен помочь?.. Хотя, может, они знают? — посмотрела на спящую птицу. — Карам же сам меня нашел, как и конь…»       — Адриан, а что, если посланник не один? Их же может быть несколько?       — Только если духи выбрали нового. Но с какой целью?       — Возможно, чтобы помочь.       Я быстро выползла из-под кровати — неудачно ударилась затылком о боковину, — и, шипя от боли, начала перебирать принесенные Адрианом лекарства, пугая того своей бурной деятельностью.       — Послушай, а та зеленая мазь, или что там, реально может заживлять раны?       — Думаешь, плутую? — обиженно буркнул эльф, в недоумении высунувшись из-под свисающих простыней.       — А на животных сработает? Вылечит их?       Неловкая томительная тишина окутала комнату. Адриан призадумался.       — Желаешь истратить снадобье не на себя? Но оно последнее. Остальное ты и забрала, когда отправилась на поиски духов озера. А ингредиентов на создание нового не осталось, как и времени, — сказал он понуро.       — Постой, забрала? — удивилась. — Без твоего ведома, что ли?       — Ох, я ничуть не огорчен! — протестующее замахал руками. — Даже счастлив, ежели мои творения пригодились. Да я бы всё отдал, чтобы помочь избавить мою семью от проклятия…       «Такой добрый. Точно эльф, а не человек».       — Ну, сейчас я не настолько самостоятельна, поэтому вынуждена просить об услуге. Возможно, даже не одной. Адриан, твои потайные ходы могут вывести на улицу?       — Разумеется, — утвердительно закивал тот в ответ. — Причем с разных сторон особняка. А что, — начал говорить тише, — ты снова планируешь сбежать?       — Пока нет, ведь еще не знаю куда. Но мне необходимо помочь тому, кто, возможно, знает.       — Снадобье для него?       — Да. — Я подошла к окну и указала Адриану на пуню. — Мне нужно вон туда.       — Прямого пути нет. Ближайший выход у старого колодца.       — Не, девочку из колодца косплеить не хочу. Просто выведи где-нибудь подальше от охранников, хорошо?       — Сейчас? — Адриан оторопел.       — Из-за кое-кого у меня теперь сна ни в одном глазу, так что да, сейчас.       Я взяла баночку с целебными травами, подожгла свечу, чтобы взять с собой, но Адриан велел ее оставить. Пришлось повиноваться и полностью довериться ночному зрению моего маленького проводника.       Путешествие в неизвестность, в кромешной темноте, в неудобном согнутом положении — малоприятная авантюра. Но присутствие и поддержка Адриана, тепло от его пухленьких рук, ведущих за собой, прогоняли страх и сглаживали все неудобства.       Мы спустились вниз по узкому каменному туннелю, походившему на квадратную спираль. Затем холодные твердые стены сменились чем-то более мягким, глинистым. В нос ударил запах земли и цветущих яблонь.       Внезапно послышался металлический лязг, как от связки ключей — Адриан принялся открывать замок, висевший у нас над головой. При этом из его груди неустанно начал вырываться кашель, словно он за секунду сумел подхватить страшную лихорадку.       — Эй, ты как? Что случилось? — не на шутку забеспокоилась.       — Пройдет, кха, как вернусь в дом, — сдавлено ответил Адриан, из всех сил сдерживая кашель. — Готово. — Он справился с замком и открыл дверцу, ведущую наружу. — Буду ждать тебя здесь. Как закончишь, кхе, проведу обратно.       — Нет, нет, сейчас же возвращайся. Встретимся дома. По прямой я еще не разучилась ходить, справлюсь. Давай, иди.       Кратко пожелав удачи, эльф юрко скрылся во мраке. А мне лишь оставался один путь. Путь, озаренный лунным светом.       «Кроличья нора», которая находилась в стволе старой ивы, вывела к пруду возле конюшен.       С пригорка обзор открывался отличный: пуню, а точнее, того, кто в ней находился, сторожили двое охранников. Понаблюдав за ними, отметила, что круговой обход они не проводили, а лишь караулили у входа. И чтобы подойти к нужному сараю сзади, пришлось обойти весь особняк. Как ни странно, но шляться одной ночью по улице оказалось куда менее страшно, чем по дому днем. Особенно в северной части, куда еще предстояло вернуться…       Пробираться к пленнику решила через чердачное окошко, что удачно освещалось луной сбоку от старой деревянной постройки. Сняв туфли, я аккуратно взяла в зубы баночку с целебным снадобьем и, преисполненная опытом, уже умело вскарабкалась по бревенчатым выступам.       Внутри мгновенно окутал запах свежего сухого сена, стога которого возвышались почти до самой крыши. И это вылилось в геморную проблему: передвигаться бесшумно в таких условиях было практически нереально. Я уповала лишь на то, что местные знали выражение: «Мышей бояться — сеновала не видать». Иначе как еще можно было объяснить посторонние шорохи, как не грызунами?       Я спустилась с чердака по найденной на ощупь лестнице и оказалась в неизвестной душной темноте, где среди «игольчатых высоких гор» единственным ориентиром служил слабый свет от факела, пробивающийся сквозь дверные щели.       «Вот дебилы, — разозлилась. — Если бы Красавчик и правда был Хагоном, разве он бы уже не обернулся птицей и не улетел бы отсюда? Чего его здесь держать-то?»       И на резонный вопрос мне ответил лязг цепей. Бедное животное переминалось на месте, пытаясь размять отекшие под тяжестью пут ноги. Коня связали и сковали как опасного преступника. От него паутиной ветвились веревки и металлические звенья. Даже представить сложно, какой страх и какую боль он испытывал. Он не заслужил такого обращения.       Жеребец наконец учуял чужое присутствие и попытался повернуть голову, но цепи не позволили. Не смог даже отстраниться от возможной опасности, а я не сразу смогла его успокоить, ведь не могла говорить. Не могла сказать, что всё в порядке, что это я, не бойся… Пришлось насильно гладить испуганное животное, пока тот, наконец, не вспомнил мой запах.       «Прошу, потерпи немного. Скоро освобожу тебя. Утром, приду утром и отпущу, — мысленно общалась с Красавчиком, прекрасно понимая бессмысленность сего действия. Для него. Для меня же это было сродни обещания, чтобы заглушить душераздирающие крики вины. — А сейчас позволь обработать твою рану. Не бойся, это поможет. Потерпи еще чуть-чуть».       Я открыла баночку, зачем-то дала понюхать травяное содержимое коню — возможно, чтобы понял, что это неопасно, — затем опустилась к его ноге и осторожно начала искать рану. Пальцы быстро нащупали липко-мокрый прокус, который продолжал кровоточить из-за натирающей жесткой цепи. Я тут же подняла ее выше, к колену, и начала думать, как не позволить оковам и дальше раздражать рану, ведь в таком случае от лекарства не будет смысла. На ум пришла идея воспользоваться одной из веревок. И пока я одной рукой пыталась развязать тугой узел, цепь соскочила и вновь врезалась в рану, провоцируя болезненное ржание коня.       «Прости, прости, прости недолугу…» — проклинала свою неуклюжесть.       — Что с ним? — раздался грубый голос одного из охранников.       — Поди погляди.       Я схватила баночку с пола и побежала за ближайший стог сена. Дверь в пуню со скрипом отворилась, и помещение осветилось оранжевым пламенем факела. Я затаила дыхание.       — Что, не нравится? — Мужчина подошел к коню. — Погоди, может, недолго осталось мучиться. — Он покрутился вокруг него еще немного, а затем вернулся обратно на пост.       Я же, воспользовавшись временным светом, заприметила свободную связку веревок, лежавшую справа у входа, с помощью которой и зафиксировала цепь подальше от раны Красавчика. Оставалось нанести мазь, но так, чтобы конь больше не кричал. А это контролировать невозможно. Но он всё стойко выдержал. Всего лишь пару раз утробно фыркнул и дернул и без того дрожащей ногой.       «Умница, молодец, — хвалила жеребца, когда дело было сделано. — Красавчик, ты красавчик, знай. Настоящий боец! Теперь подожди немного, хорошо? — гладила по переносице. — Скоро приду, обещаю. Принесу тебе целую гору яблок за все страдания. Давай, держись».       Попрощавшись, я вылезла из пуни, забрала туфли и вернулась к «кроличьей норе» тем же путем.       Адриан, похоже, услышав, что проход вновь открылся, не стал дожидаться меня дома и побежал навстречу. Я же, уловив его приближающийся голос, тоже ускорила шаг, чтобы не позволить нашему хранителю понапрасну рисковать здоровьем. В общем, до комнаты мы оба добрались целыми и невредимыми.       Впрочем, моя жадная душенька, окрыленная успешно проведенной тайной операцией, затребовала продолжение банкета, ведь захотела всё и сразу.       На просьбу проводить меня в закрытую северную часть поместья Адриан сперва согласился, а потом вдруг почему-то заупрямился.       — Но ведь уже поздно. Тебе нужно отдохнуть, Ингрид.       — Отдохну, когда в гроб положат, — раздраженно фыркнула. — Не ты ли говорил, что у нас мало времени, что поможешь, а теперь что случилось?       — Озмора, — невозмутимо ответил эльф.       — Что? — прочистила уши. — Повтори.       — Цветок, входивший в состав целебного снадобья. Он способствует быстрому росту клеток, но при этом вызывает временное помутнение рассудка, что может привести к необоснованной агрессии.       — И? Я-то здесь причем, если всю мазь истратила на другого? Даже Караму ничего не осталось, а хотела подлатать и его. Или ты на что-то намекаешь? — зло посмотрела на Адриана.       — Прости, Ингрид, но сейчас ты не в себе, — пропищал он и шустро побежал к шкафу. Я не успела опомниться, как эльф быстро закрыл за собой проход.       — Э-эй, погоди, — кинулась следом к двери. — Ладно, ладно, никуда я не пойду, прямо сейчас же лягу спать. Но послушай, не мог бы ты нарисовать указатели к северному крылу? Хочу сходить туда завтра, но боюсь заблудиться. А вечно напрягать тебя не хочется. А, сделаешь? Ну пожалуйста, — умоляюще просила, прислонившись к прохладной двери. — Обещаю, что буду осторожна. Мне правда туда нужно.       — Хорошо, — послышалось с другой стороны. — Сделаю. Спокойной ночи.       Впоследствии его пожелание восприняла как издевку, ведь мне никак не удавалось заснуть: было жарко, душно, неудобно. Тело пропиталось липким мерзким потом, всё зудело и чесалось, словно по мне ползали сотни мелких мошек, отчего так и хотелось содрать с себя кожу живьем. Раздражение, внутренний и внешний дискомфорт нарастали с каждой минутой, проведенной в горячей постели. И терпение вскоре лопнуло.       — Всё, хватит! — с рыком подскочила я и, почесывая затылок, уверенно потопала к двери.       — Госпожа, — Рудольф мигом выпрямился, — вам что-то нужно?       — Вели служанке принести горячую воду. Хочу принять ванну.       — Но сейчас стоит глубокая ночь, — не поведя бровью, как робот, проговорил он известную информацию.       — И? Мне плевать, я хочу мыться, так что живо исполнять! — с яростью хлопнула дверью.       «Арр, не хватало еще вшей подцепить или чесотку какую», — пылала гневом, продолжая скоблиться будто дворовая кошка.       Лулу, моя милая невыспавшаяся служанка, с искренней добродушной улыбкой, что еще сильнее подчеркивала ее мешки под глазами, бегала с тяжелыми ведрами с первого этажа на второй аж три раза, дабы наполнить металлический чан так, как того желала госпожа, — до краев. Правда, часть воды всё равно перелилась, когда я залезла внутрь, но будем считать, что закон Архимеда мне незнаком. Глупая же. И грязная.       — Ох, какой кошмар, да? — наигранно ужаснулась, демонстрируя свои черные стопы. — Как по углям ходила. И обувь же испачкалась?       — Я всё вычищу, госпожа, — с уже потухшей улыбкой ответила Лулу, а затем, взяв щетку, принялась отмывать мои пятки.       Когда же она закончила с ногами, то перешла к рукам, затем на плечи, шею, грудь… В ее прикосновениях чувствовался глубинный постыдный страх, который необъяснимым образом подпитывал меня. Это было приятно, это будоражило кровь, наполняло энергией. И этого хотелось еще.       — Молодец. Я довольна, — похвалила Лулу, когда та закончила и уже приготовила полотенце.       — Благодарю, — она быстро поклонилась.       — Интересно, господину Роджеру ты так же всё тщательно намывала? Или только кое-чему уделила особое внимание?       Секундный молчаливый ужас, отразившийся на ее лице в тусклом пламени свечей, идеально бы подошел на постер какого-нибудь фильма ужасов.       — Г-госпожа, не понимаю, о чем в-вы говорите, — беспомощно промямлила она, несколько раз чуть не выронив полотенце.       — Да ладно тебе, мне просто любопытно: стоит ли ожидать от будущего супруга внушительного достоинства? Или же придется довольствоваться чем-то малым? Ну так что, поделишься впечатлениями? — промурлыкала я, склонив голову набок.       — Простите. — С исказившимся от подступающих слез лицом она ринулась к выходу.       — Куда? — остановила ее низким грубым тоном. — Ты еще не закончила. Оботри меня — и можешь быть свободна.       Моя коварная душонка вдоволь насладилась унижением и страданием служанки, что покорно исполнила приказ. Но это не утолило неумолимую жажду действия, что только сильнее продолжила взывать к себе, подпитавшись эмоционально-сломленной энергией Лулу.       Когда та в слезах покинула комнату, я взяла из шуфлядки ножницы и направилась к шкафу. Сломать замок от потайного хода оказалось довольно легко. При большом желании крохотную дверцу можно было и ногой выбить. Конечно, если знать, куда бить, ведь «потайной» на то и «потайной», что не виден невооруженным глазом.       Я взяла свечу, осветила проход — и довольная ухмылка растеклась по лицу. На черной каменной стене появилась желтая полоса, ведущая влево. Адриан справился оперативно. Без указателя вряд ли бы решилась бродить по узким «муравьиным» туннелям, а так… сама судьба велела. И с предвкушающим волнением и Карамом на руках я пошла в северную часть поместья.       Внутри не было ни толики страха, лишь маниакальное возбуждение и азарт. Казалось, ничто не могло остановить меня в дерзком стремлении раскрыть тайну поместья. Ни мрак, ни холод, ни риск оказаться пойманной, ни возможная опасность — всё меркло перед желанной целью. Однако безудержное стремление споткнулось о физиологическое ограничение.       — Давай, веди, — вытолкала птицу из корзины, когда мы выбрались через полуколонну в коридор северного крыла. Карам немного покрутился на месте, осмотрелся, а затем подошел и прижался к моей ноге. — В чем дело? Здесь определенно что-то есть, так что не упрямься, — отпихнула его, на что Карам взмахнул крыльями, потушил единственную свечу и, испугавшись, в панике начал каркать. — Тихо, успокойся, — взяла его на руки. — Черт, похоже, из всех нас только Адриан обладает ночным зрением. Ладно, вернемся сюда днем, — обиженно проговорила и, погладив взволнованную птицу, вернулась обратно в проход.       Но добраться до спальни так просто не удалось: по памяти смогла только подняться с первого этажа на второй, а вот дальше заплутала. Биться головой о закрытые двери вскоре надоело, поэтому решила выламывать замок первой попавшейся: куда выйду, туда и выйду.       «Не ждать же, пока на Адриана наткнусь. Не хватало еще, чтобы он меня отчитывал».       По запаху легкого парфюма и по плотным «шторам» из различных материалов стало понятно, что очутилась я в чьем-то шкафу. И раз вещи присутствовали, значит, комната была жилая. Жаль, ведь придется не издавать ни звука, чтобы «чуланный монстр» ненароком не довел неповинных людей до остановки сердца.       Я аккуратно сдвинула мешавшую одежду в сторону, тихо открыла дверь и на корточках выползла наружу. Зрение настолько хорошо адаптировалось к темноте, что даже ночного света, проскальзывающего через зашторенные окна, оказалось достаточно, чтобы узнать покои.       «Высшие силы надо мной точно издеваются», — фыркнула про себя, наблюдая за сладко-посапывающим Роджером.       Скрыв следы своего присутствия, я на цыпочках побрела в сторону выхода, переживая лишь об одной лохматой проблеме. Которой, на удивление, не оказалось на месте. С одной стороны, замечательно, ведь Карама могли и догрызть, а с другой…       «Где эта псина бегает? — насторожилась. — Хотя, может, в туалет приспичило, чего зазря волноваться?»       По пути в спальню меня вдруг осенила одна навязчивая, но жестокая мысль, которая в тот момент показалась весьма уместной и оправданной.       — Хм, а скажи-ка, мой пернатый друг, — обратилась к Караму, — почему бы нам не свести счеты? Мы так с тобой натерпелись из-за одного упрямого мудака, так давай воспользуемся случаем и отплатим той же монетой.       Я развернулась и решительно направилась в покои Роджера, дабы осуществить на коленке сварганенный коварный план. Максимально тихо и бесшумно, чтобы не разбудить ангелочка в ночном колпаке, я сотворила из двух стульев и покрывала «привидение», поставила его возле кровати, привязала к краю ткани найденный в шкафу длинный шарф, дабы можно было хоть немного двигать это сооружение юных очумелых ручек, и спряталась под круглым чайным столом, откуда было удобно наблюдать за предстоящим спектаклем. И вот, наконец, после небольшой проверки, настал час будить нашу жертву.       — У-у-у! Вставай, Роджер Уилкинс! — басом протягивала я, поднеся ладонь к лицу.       — Что? — сонно пробубнил парень. — Свят-свят! — Увидев «нечто», он окончательно проснулся и заметался в кровати, не зная, куда деваться. — В-вы кто?       — Я призрак этого дома! И ежели ты не покинешь поместье Гердебалей, то я заберу твою душу, и она вечно будет гореть в муках! У-у-у, хм-ха… — едва сдерживала смех.       — М-мою душу? Бес, свят-свят, — чуть шевеля руками, Роджер перекрестился. — Коль таково ваше желание, впредь я более не п-побеспокою оное место. Мы и так скоро у-уедем отсюда.       — Как скоро?       — Лорд Гердебаль обещал передать нам свои земли после церемонии бракосочетания, что состоится через день. Затем мы тут же уедем! Поэтому, пожалуйста, не забирайте мою душу.       «Что? — удивилась услышанному. — Получается, Уилкинсы согласились на повторную свадьбу только из-за владений моего отца? А он и не против?»        — Душа Ингрид принадлежит мне! — яростно прорычала. — И она останется здесь, в поместье! А вы, чужаки, завтра утром покинете дом, иначе я прокляну вас и весь ваш род! Понял?       — П-п-понял, — проблеял он дрожащим голосом. — Пощадите, умоляю…       «Похоже, пора завязывать, а то на его лице уже не благородная бледность, а смертельная. Вдруг еще откинется?»       Можно было подумать, что еще чуть-чуть и семейство Уилкинсов вместе со своей свитой уехали бы отсюда, позабыв о моей «руке», но, по всей видимости, судьба не планировала отходить от заготовленного сценария, поэтому нещадно отклонила все мои правки.       Ни с того ни с сего Карам вдруг начал беситься: вырвался из рук, поцарапал, повалил на пол и побежал к двери. Я бросилась за ним — и тут по комнате разнесся громкий стук: вся моя конструкция развалилась.       «К черту! Нужно быстрее спрятать эту глупую птицу, — думая лишь о Караме, я сняла привязанный к руке шарф и пулей вылетела из покоев. Карам скакал возле соседнего окна и пытался залететь на подоконник, но из-за больного крыла не смог этого сделать. — И что на тебя нашло, придурок? Жить надоело?»       Я взяла его на руки и уже хотела бежать, как слух уловил собачий лай, который доносился с улицы, со стороны пуни. Меня как кипятком обдало: испуг и злость смешались в одно целое и затуманили разум. Усадив Карама на подоконник, я с остервенением принялась дергать и толкать окно, что никак не поддавалось, а когда, наконец, открылось, то в отместку на грубость прищемило мне палец.       — Айщ! — простонала, поглаживая ушиб. Однако времени на переживание боли не было.       Карам мигом выпрыгнул из окна и парящим полетом опустился на ближайшее дерево. Его отчаянный шаг мог означать только одно — всё плохо. Нужно было действовать незамедлительно! Но как можно остановить зверя, который не слушает твоих команд?..       — Эй, Байрон! — заорала во всю глотку. — А ну живо сюда, пока я не убила твоего хозяина! Я убью его! Слышишь?!       Не знаю, сработало на него или нет, но лай стих. Я высунулась в окно и прислушалась — мощная туша бежала к дому. Мне удалось напугать пса. А теперь оставалось бежать самой, пока его зубы не достигли моей шеи. Но в тот момент дверь позади неожиданно отворилась — на пороге появился сбитый с толку Роджер.       — О, доброй ночи. Тоже ходишь во сне? — вымученно улыбнулась, понимая, что угодила в топкое болото.       — Ингрид… — прошипел он надтреснутым грубым голосом, от которого вся моя смелость тут же улетучилась, сменяясь паническим удушающим страхом.       Его перекошенное обозленное лицо, граничащее в полумраке с ликом демона, говорило лишь одно: «Тебе конец».

***

      — Эй, смотри, вон они! Не думал, что твой план сработает. — Парень ловко спрыгнул с дерева и направился к товарищу.       — Когда наконец усвоишь, что все мои планы срабатывают? — с нотками высокомерия ответил тот и, поспешно доев яблоко, пошел прятаться в зарослях леса.       — Ну да, ну да, хвастун, — тихо и немного раздраженно буркнул парень себе под нос. Но вскоре он напрягся, прислушался, а затем подбежал к кустарнику, отодвинул застилавшую обзор листву и с удивлением произнес: — Эй, куда они собрались?.. Неужто уходят?       — Не может такого быть. Эрнест должен привезти ее к нам, — ответил сообщник с некой растерянностью в голосе.       — Похоже, променял он тебя. Ну, это и понятно: женская забота и ласка переманят на свою сторону любого.       — Я хорошо о нем заботился! Эта ведьма наверняка околдовала его.       — Как ту птицу? Ха-ха…       — Именно, как ту птицу, — железно подтвердил он.       — Да я ж пошутил, ты чего? Или тебя злость берет, что Эрнест выбрал себе нового хозяина?       — Заткнись. Мои планы всегда срабатывают, — твердо сказал разбойник, а после поднес пальцы к губам и засвистел на всю округу.       — Госпожа, просыпайтесь. Госпожа, — мягко, но настойчиво будила служанка.       — Боже, который час? — Я еле продрала глаза. Казалось, уснула только несколько минут назад.       — Скоро завтрак. Госпожа, какой наряд вам сегодня подготовить? — спросила она, наливая воду в чашу для умывания. И тут я осознала, что голос был другой, ниже и грубее.       — А где Лулу? — удивилась, увидев вместо нее Хельгу, помощницу мадам Джеймс.       — Она поехала домой. Кажется, кто-то из родных приболел. Я вас не устраиваю?       — Нет, что ты, просто спросила. А ты лично видела, как она уезжала? — Внутри зародилось беспокойство.       — Нет, мисс.       — Ясно. Знаешь, я сама со всем справлюсь, так что можешь идти… Хотя постой, можешь сказать, как там внизу атмосфера?       — Что вы имеете в виду? — Хельга озадаченно посмотрела на меня.       — Ну, может, кто-то зол? Или в ярости?.. — рисовала в воображении свою интерпретацию картины «Данте и Вергилий в аду», припоминая то, что натворила ночью.       — Нет, — совершенно спокойно ответила служанка. — Что заставило вас так подумать?       — Да так, забудь. Скажи отцу, что скоро спущусь.       — Слушаюсь.       «Затишье перед бурей, что ли? Еще и новость про Лулу… Зачем только довела ее до слез? — смутно припоминала свои ночные купания. — Она ведь под действием паники и к Роджеру могла побежать, ища спасения. Надеюсь, Лулу не настолько глупа. Не то чтобы я ей симпатизировала, но всё же пусть лучше окажется, что она сама сбежала, чем ее заставили сбежать на тот свет».       — Ох, голова просто раскалывается, — помассировала ноющие виски. — Как же не хочу туда идти. Вообще никуда не хочу. Буду валяться и… Мне что-то снилось?! — Я встрепенулась и выскочила из-под одеяла. — Но что?.. Тц, не могу вспомнить. Слишком резко вырвали из сна. Черт, это что, плата за мою злую шутку? Хотя, думаю, еще и от отца влетит. Может, и не только от моего. Надо хотя бы морально подготовиться.       Я быстро, но нехотя закончила утренние процедуры и, выпив «на дорожку» довольно приятную на вкус настойку от головной боли, с полуприкрытыми веками спустилась в столовую. За завтраком все в равнодушно-спокойной манере вели «пустую» светскую беседу, будто ничего вопиющего и не произошло. Да и отец, который скрывать эмоции совсем не умел, злым или недовольным совершенно не выглядел, даже, наоборот, был весьма задорным и энергичным, шутил и веселился с лордом Уилкинсом. Странно. От этого даже как-то… неуютно стало, что ли? Надеялась получить выволочку, а получила незакрытый гештальт.       «Сейчас они мило улыбаются, а потом при удобном случае устроят показательную порку?»       Но всё оказалось гораздо проще: Роджер никому не поведал о том, что случилось ночью, а мне тихонечко, на ушко, сообщил, что попросту закрыл на это глаза. Ну да, конечно. Сказал бы правду, что, во-первых, не хотел прослыть трусом, которого напугал кусок тряпки, а во-вторых, не хотел заиметь репутацию бесчестного мерзавца, что против воли графа решил устроить самосуд!       Так как Красавчик в итоге не пострадал, я тоже закрыла эту «ночную» тему, потому что, если придать ее огласке, проблемы появятся не только у Роджера. А мой список забот и без того был переполнен.       Но несмотря на мое бедственное во всех смыслах положение нашлось и то, чему следовало порадоваться. Хоть и не за себя, а за Карама. На удивление, его крыло довольно быстро и хорошо заживало. Как подтверждение — он сам добрался до моего подоконника! Даже вылавливать нигде не пришлось. Что ж, одной головной болью меньше. Кстати о ней, лекарство от Адриана и впрямь работало: через пару часов чувствовала себя прекрасно. В сон, правда, еще клонило. Но это быстро поправимо, ведь я вновь решила наведаться в самое мрачное и страшное место в поместье… И это не комната Роджера.       Обстановка в северной, самой загадочной части особняка всё так же выглядела пугающей и драматичной: жутковато, замогильно холодно и тихо. Даже сейчас, когда вспоминаю те минуты, проведенные там… Брр, до сих пор мурашки бегут по коже. Но ладно я, уже немного закаленная, а вот как Карам себя поведет?       Оказавшись на полу, он принялся осматриваться и как-то неуверенно топтаться на месте. Через минуту изучения нового помещения единственное, что привлекло его внимание, — это пыль, испачкавшая чистые лапки. В бордовом глазе помимо незаслуженного упрека отчетливо читался немой вопрос: «И что ты от меня хочешь, женщина?»       — Похоже, ничего не выйдет. Отстой, — расстроенно выдохнула и взяла птицу на руки. — Чистюля, блин, помогай, а то у меня совсем нет идей, — приговаривала я, счищая с когтистых лап грязь.       И тут взгляд упал на воспаленные от ран пальцы — я тут же отдернула руку как от огня.       — Черт! Совсем забыла забинтовать, а уже вовсю перепачкалась в песках времени! Походу, настойчиво пытаюсь открыть достижение «Умереть от инфекции».       Однако загадочное исцеление каким-то образом зацепило и меня: на правой руке следы от ран исчезли. А вот на левой почему-то остались.       — Что за выборочное заживление? Так бывает? — как завороженная смотрела на свои ладони.       Неожиданно Карам активно замотал головой и попытался расправить крылья. Долго удерживать разбушевавшуюся тушу не удалось: она выпрыгнула из рук и прытко засеменила по коридору, в самую его глубь.       — Куда, зараза?! Стой, — ринулась следом, боясь упустить из виду.       Но не успела: черная пичуга быстро растворилась во мраке, что холодным покрывалом начал окутывать и меня. Теперь уже неуверенно топтаться на месте настал мой черед.       — Карам, прошу, вернись. Карам, иди сюда, — подзывала с уловимыми нотками тревоги в голосе.       Вот только птица не возвращалась. Даже лишнего шороха не издала. А тьма и холод продолжали «давить и пожирать», вынуждая почувствовать себя брошенной, отчужденной, всеми покинутой маленькой девочкой. Ища спасения от заползающего в душу угнетения, я, как беспомощная бабочка, устремилась прочь от колющей тьмы обратно к свету, в известную привычную реальность. В которой остались всё те же страхи, просто скрытые под завесой житейских проблем и забот. Но мой эмоциональный барьер всё же не выстоял и сломался от одной крошечной вещи, за которую зацепилась нога, — зажигалка Анжелики.       Этот металлический прямоугольник всколыхнул душу и сердце, поднял из глубин штормовую волну из воспоминаний, устроил в мыслях сущий хаос, словно был не обычным предметом, а опасным оружием.       — Как я могла забыть? Как? — растерянно схватилась за голову. — Почему? Когда это произошло?.. — силилась вспомнить тот момент, когда моя главная цель сменила вектор. — Почему только и думаю о снятии проклятия, а не о возвращении домой? Это же важнее. Важнее, — сжала зажигалку в руке, — но почему чувства стали такими расплывчатыми?.. Я помню друзей и родных, помню, как они дороги мне, как их люблю, но… больше нет того трепета в груди, того волнения, той нежности или теплоты, как будто прошло слишком много лет. Неужели я могу забыть свой дом?.. И себя? — начала сомневаться даже в собственном сознании.       Казалось, все суждения, представления и знания были покрыты инородным налетом, что мешало отделить мое «я» от чужого. И это дико испугало: в голове словно беспардонно порылись, отодвинули на задние полки то, что посчитали ненужным, а на главный билборд вывесили то, что нужно было «им». И как тут не почувствовать себя безвольной марионеткой?       «Может, я вообще ничего не решаю? А просто бреду как овца за пастухом? На что вообще способны духи озера? Разве они плохие? Или всё же…» — разум мгновенно атаковали истории о злых и мстительных духах.       — Вот черт! — гневно стукнула пяткой о твердый пол. — Если б только знать, что всё хорошо закончится, я б, может, и не против побыть ведомой. Но что, если меня используют?! Что, если в конце просто избавятся?..       — Кхар! — отвлек от мозгодробилки призывной крик Карама. — Кхар!       Пришлось выдохнуть, потрепать себя по замерзшим щекам и, с трудом отбросив ошеломляющие мысли, скорее идти на птичий зов, пока на него не сбежались нежеланные гости.       Злополучная зажигалка, к слову, пришлась как нельзя кстати: без света в северную часть особняка вообще можно было не соваться. Даже днем.       — И как удачно ее нашла. Может, тоже неслучайно? — раздраженно хмыкнула себе под нос. Теперь всё вокруг поддавалось сомнению и приобретало заговорщический оттенок.       Карам, как выяснилось, добрался до конца коридора и как ошалелый прыгал на стену, изредка издавая торопливое подобие карканья. Я подошла ближе и присмотрелась — холодный темный камень, на котором красовались почерневшие остатки моей крови.       Проследовав по резким коричневато-грязным мазкам, в сторону, где суетился Карам, я наткнулась на преграду: мизинец зацепился за небольшой выступ, напоминавший проржавевший гвоздь. Изучив находку повнимательнее, заметила, что он был похож на тот рычаг на кухне, который открыл тайный проход к Адриану. Поэтому единственное, что оставалось, так это снова попытаться повернуть рычаг.       Однако из-за того, что крайняя часть была отколота, ухватиться за него не представлялось возможным. Вернее, для этого пришлось бы разодрать пальцы об острые края, но я решила повременить с очередным кровопролитием, поэтому в ход пошли ноги. И да, заслуженный «лайк» свободному платью, ибо узкие джинсы точно бы не выдержали такой растяжки.       Я уперлась в выступ подошвой туфли и принялась медленно смещать центр тяжести, боясь ненароком доломать неизвестно как работавшую конструкцию. Но вниз рычаг никак не хотел опускаться. В сторону тоже. А вот вверх поднялся плавно. Раздался тихий щелчок, как от дверного замка, а затем последовал гулкий хлопок. Откуда-то сверху посыпался песок, и огромная каменная стена вдруг начала двигаться!       Опасаясь обвала старой постройки, я схватила Карама и побежала в сторону выхода. Но птица в очередной раз вырвалась из рук и вернулась к «ожившему» камню. Что в итоге позволило моему любопытству перевесить инстинкт самосохранения. Ведь сказать честно, это было что-то невероятное: запустился какой-то механизм, который начал перестраивать стену! Часть ее уходила назад, часть — выдвигалась вперед, образуя некое подобие арки. Хоть и было слышно, что всё перемещало какое-то устройство, но визуально создавалось ощущение сильного волшебства.       Когда механизм завершил свой цикл, внутри сформированной арки показалось зеркало. Большое, овальное старинное зеркало. На верхушке которого, прищурившись, разглядела деревянные фигуры двух птиц, что вместе держали в клюве нечто круглое. Я поставила зажигалку на выдвинутый рядом камень, вцепилась в резную раму и с одержимым энтузиазмом начала прыгать, пытаясь достать любопытную находку. Но роста не хватило.       «А стоит ли вообще стараться?» — пока приводила дыхание в норму, промелькнул в голове уместный вопрос.       Я вернулась за зажигалкой, подошла к зеркалу и, встав на носочки, вытянула руку вверх — от дрожавшего пламени в темноте что-то сверкнуло. Но не там, откуда рассчитывала. Осветив фигуры птиц, обнаружила в их глазах драгоценные камни: у одного красный, как рубин, а у второго оранжевый, как огненный опал. А вот камня, что они должны были держать, на месте не оказалось. Остался лишь пустой каркас в форме капли.       — Видимо, кольца уже здесь нет, — с грустью прошептала, рассматривая раму. — Хотя откуда ему тут появиться? Если верить словам Адриана, кольцо украл Хагон. Да, двуглазик? — повернулась к Караму, что всё это время молча стоял в стороне и наблюдал. — Хотя не думаю, что это был ты. Может, твоя пара? Почему вас всегда по двое изображают? — вспомнила картину на кухне и рисунки в книгах. И вдруг стало так тоскливо и печально на душе. — Выходит, ты тоже остался один… Хм, или же Красавчик и правда второй Хагон, раз вы так поладили?       В ответ птица неоднозначно каркнула.       — Вот и пойми: ты так со мной соглашаешься или же возмущаешься?       — Кхарх!       — Ага, теперь стало ясно. Ладно, пора возвращаться, — пробурчала с огорчением, после чего принялась искать рычаг, чтобы вернуть стену в первозданный вид. И проблема вылезла оттуда, откуда ее совсем не ждали: рычаг пропал. Вроде обшарила каждый камень, но нигде его не нашла. — Блин, и что теперь делать?       Играть в игру «Найди десять отличий». Я наконец посмотрела в зеркало и впервые за всё время пребывания в этом мире увидела свое отражение так близко и четко: скулы стали острее, кончик носа почему-то был вздернутый, над правым глазом пропало нависшее веко — словно отредактировали в фотошопе.       «Это вообще мое тело? — как умалишенная принялась трогать и рассматривать себя. Но из-за дрожи и нервных резких движений случайно обожгла кожу. Боль на несколько минут отсрочила приход паники и немного привела в чувство. — Так, нужно найти то, в чем точно уверена».       Я присела на корточки, поставила зажигалку на пол, закатала рукав платья и принялась выискивать семейство из пяти родинок на плече.       — О нет.       Беспокойство разлилось по венам: в семье обнаружилась пропажа. Осталось только три родинки. А в зеркале почему-то не отражалось ни одной!.. Маломальское воодушевление как ветром сдуло — теперь на горизонте маячили серые паруса апатии. Ведь мне, похоже, в любом случае уцелеть не удастся.       «Даже если смогу остановить или избежать проклятия, то что будет потом? Останусь в теле Ингрид? Или освобожу его для нее?..» — сердце тревожно забилось в груди. Надежда на благополучный исход медленно угасала, уступая смирению.       — Но почему мое тело вообще меняется? Что за цыганские фокусы?.. Или, точнее, магические? — вдруг вспомнила нечто похожее из книги о Глорусе. — Люди не могут найти путь к волшебному озеру из-за защитной магии, наложенной дриадами. Они способны замаскировать любой предмет, заставить других видеть то, что тем не является… Если дриады до сих пор союзники духов, то возможно ли, что на мне тоже временные чары? — рассуждала вслух. — Ведь если мы с Ингрид отличаемся внешне, нужно было сделать так, чтобы другие не заметили разницы. Звучит логично. Но это всего лишь предположение. Может, расспросить Адриана про дриад, а затем наведаться к ним?.. Ох, Ингрид, и во что ты только вляпалась, а? — устало посмотрела на свое отражение.       И страх мигом сжал екнувшее сердце: я уже давно отдалилась от зеркала, а в отражении будто стояла напротив. Хаотичное движение рук и полное перемещение в сторону ничего не изменили — «я» в зеркале всё так же не двигалась, отражение застыло.       — Мамочки, — испуганно прошептала.       Паника накатывала снежным комом, а неописуемый ужас сковал тело. Но даже если бы и могла бежать, то всё равно бы к «этому» спиной ни за что бы не повернулась. Хотя и просто смотреть на свой застывший образ тоже было капец как жутко! Мне бы точно пришел каюк, если бы что-то вдруг начало вылазить из зеркала. Терпеть такое в хоррорах не могу!       Из-за переизбытка эмоций от фактически ожившего кошмара у меня на мгновение потемнело в глазах и подкосились ноги. Но грохнуться в обморок не дал лютый прилив адреналина, который произошел ввиду того, что отражение внезапно начало двигаться. Оно медленно протянуло руку, показывая что-то на открывшейся ладони. Предмет был маленький — с такого расстояния не разглядеть, — оттого пришлось семимильными шагами идти к своему страху. И как же я силилась не заплакать, чтобы из-за слез не «размыло» картинку и не пришлось подходить слишком близко.       Я встала у арки справа и вытянула шею, словно гусь, максимально пытаясь не встретиться глаза в глаза со странным отражением. Но всё внимание моментально переключилось на одну вещь: на ладони лежало кольцо с необычайно красивым камнем насыщенного синего цвета в форме водяной капли, обвитой узорчатым переплетением голубого металла.       «Неужели то самое? — как только сумела его разглядеть, отражение тут же исчезло, словно в Зазеркалье выключили свет. — Ничего себе кинцо. А еще утверждали, что не слышали о телевизоре. Да у них тут похлеще развлечения!» — пыталась неумело отшутиться, чтобы успокоить расшатавшиеся нервы.       Я уже хотела отходить от найденного заморского чуда, как мне, похоже, решили показать следующий трейлер. И после ужасов пустили документалку про природу. В глубине зеркала начала виднеться какая-то местность, которая не была мне знакома: самая обычная цветущая поляна, только в конце нее росли три дерева, обвивавших друг друга словно в один большой кулак. Если это место и вправду существовало, то его можно было разыскать только по этим необычным деревьям.       И вот всё так же быстро исчезло, как и появилось — в зеркале вновь стояла я. И видок у меня, мягко сказать, был не очень: перепуганный, офигевший и слегка глуповатый.       «Боже, да я тут неврастеником стану! Хотя почему стану? Уже в их лиге. Да и после таких представлений заработаю проблемы не только с головой, но и с сердцем», — постукивала себя по груди, пытаясь унять бешеные удары, прорывающиеся сквозь ребра.       Пару минут спустя я сумбурно размахивала руками — и никогда так не радовалась, что отражение в точности повторяло все мои действия. Но фобию, правда, уже успела заработать. Большие зеркала так вообще избегать начала, опасаясь, что кто-то может схватить оттуда и утащить за собой.       К слову, после неожиданного сеанса в «ужасном» кинотеатре неприметный рычаг быстро попался мне на глаза. Похоже, местное кино способствовало развитию внимательности. Или, быть может, всё работало по принципу: «Пока не досмотришь, не уйдешь».       Дождавшись, пока стена приняла первоначальное положение, я взяла Карама и поспешила к тайному проходу. Причем всю дорогу шла спиной вперед, ибо разыгравшееся воображение не собирало сбавлять обороты. Ему ж такую плодотворную почву подкинули! Никакая комната страха с таким не сравнится. И как я только потом спать вообще умудрялась?..       Когда, наконец, добралась до покоев, вышла на ослепляющий жемчужный свет, то с наслаждением вздохнула полной грудью, а после бессильно рухнула на кровать. На душе стало легче, ведь эта вылазка, мое любопытство — всё было не зря. Однако предостерегающий недобрый холодок всё же никуда не делся: он длинным червем прополз в подкорку, накрепко обвил нервные окончания и приготовился в любой момент сыграть на них, как на струнах, паразитическую песню тревожности.       — Так, надо всё обдумать. Если хочу вернуться домой, необходимо найти того, кто меня сюда отправил. Скорее всего, это духи озера. Но чтобы попасть к ним, сперва нужно разыскать дриад и… с ними договориться, что ли? Пипец, бред какой-то!        Я с яростью принялась сжимать и трепать подушку, что в итоге аж перья повылазили. Меня дико выбешивала неопределенность.       — Ладно, допустим, встречусь с ними, но с какой стати им отводить меня к духам? Значит, следует отыскать кольцо и типа как с подношением идти? Но ведь оно и так находится в лесу, если судить по подсказке из зеркала. Это же территория дриад, они и без меня должны знать, где лежит кольцо. Или это не их дело?.. Че-е-ерт, да почему так сложно-то? — огорченно промычало и зарылась лицом в подушку. — А как эти дриады выглядят вообще? Человеческий язык хоть знают? Или они как животные? — В памяти вдруг всплыла сцена встречи с Красавчиком. — А что, если конь и есть дриада? Или дриад?.. Ой, не-не, — замотала головой, отмахиваясь от собственных мыслей. — Ингрид, пора тебе на свежий воздух, а то уже бредить начала.       Но выйти из комнаты так просто не удалось: путь преградил Рудольф. И выглядел он почему-то злее обычного.       — Куда? — сухо просил мужчина, повернувшись.       — На прогулку.       — А чего через дверь? — с нотками неприязни задал он неожиданный вопрос.       — В смысле?       — Я уведомил милорда о вашей ночной прогулке. И он любезно пролил свет на то, как вам удалось миновать охрану.       «Они узнали о тайном проходе? — я запаниковала. — Но как? С Адрианом всё в порядке?»       — Теперь стражник будет стоять и под вашим окном, — продолжил Рудольф. — Всё для вашей безопасности.       «Окно? Фух, — мысленно выдохнула. — Сорян, но мимо. И как же я этому рада! Пусть и дальше думают, что по дереву спустилась».       — Отведите меня к отцу.       — Нельзя, — непоколебимо замотал он головой.       — Кто сказал?       — Традиции.       — Л-ладно. Тогда передайте, чтобы он зашел. Хочу с ним поговорить.       — Я сообщу о вашем желании, но не обещаю, что милорд сможет его исполнить: вы же прекрасно осведомлены, как он занят. Возвращайтесь в покои, госпожа.       Я нехотя зашла за порог, закрыла дверь и… впала в некий ступор, не зная, что делать дальше. В комнате было мало вариантов для полезного времяпрепровождения. Уже настал час снова возвращаться в лес.       «Но поход по грибочки сильно затруднит усиленная охрана, — прислушалась к звукам в коридоре и по металлическому позвякиванию кольчуги поняла, что Рудольф даже не сдвинулся с места. — Эй, а как же моя просьба?» — обиженно возмутилась.       Я резко распахнула дверь и поинтересовалась:       — Почему вы не идете?       — Сперва необходимо дождаться второго стражника, я ведь не могу покинуть пост и оставить вас без присмотра. Мало ли что может произойти, — одарил он коротким суровым взглядом.       «Как же тебя задело-то, — офигевала от его пассивной агрессии. — Хотя первого моего охранника уволили как раз таки за недосмотр. Ладно, парень, прощаю: работа есть работа».       В конце коридора послышался звук закрывшейся двери — мадам Джеймс вышла из комнаты.       — Марта, Марта! — радостно позвала ее, словно близкую подругу.       — Тише! — шикнула она на меня, сердито махнув рукой. Затем поспешно подошла и, косо поглядывая на стражника, спросила: — Что случилось? Чего раскричалась, как утка?       — Марта, пожалуйста, можешь передать отцу, что я хочу с ним поговорить? А то меня никуда не пускают.       — Конечно не пускают, — решительно поддакнула мадам Джеймс.       «Что значит, конечно? — опешила от такого заявления. — Опять другие знают больше, чем я? Или отец таки решил наказать меня за ночную вылазку?»       — До завтрашней церемонии тебе лучше не выходить, — продолжила Марта, украдкой озираясь по сторонам. — Ты ведь помнишь про обряд?       «Ах, так дело в каком-то свадебном обряде, — состроила недовольную гримасу. — Какие еще палки в колеса подсунете?»       — Разумеется помню, — бесстыдно врала я. Не очень-то и хотелось выслушивать часовую лекцию о здешних традициях. Своих забот было полно.       — Лорды сейчас вовсю заняты приготовлениями. Но ежели желаешь о чем-то уведомить отца, говори, я передам.       — Хорошо. Спроси, как там Красавчик, он в порядке?       — Ты о ком? Случаем, не о господине Роджере?       — Нет, Марта! — вскрикнула я, рассердившись. — Я о коне, что вчера привела. Спроси, для меня это очень важно.       — Важно перед свадьбой думать о будущем супруге, а не о каком-то коне, — отчитывающее проговорила мадам Джемс. А после, смягчившись, сказала: — Но хорошо, я постараюсь разузнать.       — Спасибо.       Я почти час наяривала круги по комнате. Давилась бесплодными минутами ожидания, покрывалась незримым зудом от мучительного бездействия. Пассивное существование, бесполезная трата времени — это до нервной дрожи выводило из себя. От моего агрессивного топанья, от вырывающихся бранных слов и, думаю, от исходившей недружелюбной ауры Карам зашился под кровать и даже не думал высунуть хоть нос. Вернее, клюв.       Когда же в дверь постучали, я готова была разорвать в клочья любого, кто переступит порог. Однако когда встретилась взглядом с уставшими, но переполненными теплотой и любовью глазами отца, моя внутренняя ядовитая змея, что уже расправила капюшон и разинула пасть, вдруг успокоилась и свернулась клубком. Она на время уснула, но не исчезла.       — Отец? — всё же я была удивлена, что он посетил меня лично. Хоть и не один: за ним стояла мадам Джеймс и группа из трех служанок.       — Поставьте пока блюда и подождите немного, пока я поговорю с дочерью, — обратился граф к служанкам, что молча оставили подносы на столе и вышли из комнаты.       С отцом мы так же простояли в тишине некоторое время. И эта тишина, на удивление, работала как болеутоляющее: избавив от раздражающих недугов, она подарила прохладное умиротворение.       — Присядем? — улыбнулся отец, указывая на стулья.       — Конечно.       И мы снова замолчали. Между нами не было ни неловкости, ни отчужденности. Просто… мы нежились в теплоте такой родной тихой душевности.       — Так о чем ты хотела поговорить, дорогая? — наконец начал разговор отец.       — Разве Марта вам не рассказала?       — Рассказала. Но зная ее, информация могла быть чуточку скорректирована.       — Я просто хочу убедиться наверняка, что с моим конем всё хорошо и ему ничего не угрожает.       — Твоим? — Граф удивленно поднял брови. — Я думал, это подарок.       — Который нравится только мне, — с грустью опустила взгляд.       — Не только. — Теплая ладонь накрыла мою руку. — Ты из-за него выбралась ночью из покоев?       — Вы меня слишком хорошо знаете, — улыбнулась я, покрываясь розовым румянцем. — Злитесь?       — Сие меня уже мало касается. Завтра ответственность за тебя ляжет на плечи твоего супруга. Роджер хоть и терпеливый мужчина, но всё же постарайся быть сдержанней и благоразумней.       — Разумеется, я ведь вступаю во взрослую жизнь, без этого никак, — как соловей, заливала я, играя роль послушной леди.       — Вот и умница, — сдержанно ответил граф и, вздохнув, встал с места. — Не переживай понапрасну, я еще утром велел слугам отвести коня в конюшню и позаботиться о нем.       — Значит, вы всё-таки убедились, что это не Хагон? — спросила с нотками вызова.       — Я убедился в том, что у моей дочери на добротных скакунов глаз наметан, — мягко проговорил он, одаривая одобрительным кивком. — Ох, не буду более тяготить тебя своим присутствием, да и обед остынет, кушай на здоровье, приятного… — Отец продолжал говорить, по шагу отходя к выходу. Похоже, он не хотел уходить.       — Может, отобедаете со мной?       — Прости, милая, гости ждут. Сама понимаешь, — неловко, словно провинившийся школьник, пожал он плечами и вышел из комнаты. В которой резко стало ощутимо пусто и тоскливо. Правда, ненадолго.       Через пару минут покои невесты наполнились звонкими дамскими голосами и изредка вырывающимся смехом, громкость которого скрупулезно контролировалась мадам Джеймс.       Я, может быть, и попыталась бы оторваться на своего рода «девичнике», но уж больно сильно тянуло в лес. Ни о чем другом думать больше не могла. Иногда еще проскальзывала мысль: «А удачно ли выбрано место для укрывательства Карама?». И посещала она меня, когда из-под кровати ненароком выглядывал черный хвост или крыло. И вот как в такой напряженной обстановке можно было расслабиться и сосредоточиться на забавных байках, что травили замужние дамы о своей мега увлекательной жизни?..       Не подумайте, ничего такого против свиты Уилкинсов я не имела, просто они напоминали мне заезжий цирк: один раз сходить можно, это вполне порадует и повеселит, но вряд ли одно и тоже представление доставит удовольствие в десятый раз. Ведь ларчик семейных историй был крайне скуден: либо кто-то испортил костюм мужа, велев служанке использовать очередное заморское средство; либо попали в конфуз, съев перед важным мероприятием что-то газовыводящее; либо накормили этим своих питомцев, что обдристали потом весь дом… Смело машем ручкой здоровому аппетиту, что быстро от меня сбежал после подобных откровений.       Но стоит признать, благодаря таким откровениям нашелся бескровный способ избавиться от свиты, что должна была проторчать со мной до вечера, пока не прибудут свадебные платья. Хотя кровь всё же пролилась. Моя. Понарошку.       Сославшись на внезапные «женские боли», удалось спровадить почтенных хохотушек, коим пришлось пойти играть в карты в другое место. Мадам Джеймс, правда, упрямилась и всё норовила остаться. В итоге сошлись с ней на совместном ужине.       «Значит, у меня где-то четыре часа в запасе», — прикидывала время, собираясь.       Я шустро переоделась в свою родную одежду и обувь — футболка, джинсы, кроссовки, — спрятала ее под простеньким легким платьем, взяла кожаную сумку, в которую запихала предметы первой необходимости, нацепила для маскировки большую плетеную шляпу на завязочках и отправилась на свидание к Красавчику.       «Надеюсь, он, как истинный джентльмен, отведет меня в красивое место и наш вечер закончится на берегу волшебного озера», — размечталась я, поправляя шелковый бантик на шее.       — Нет-нет, вернись, — сказала Караму, что пошел за мной к шкафу. — Прости, но сегодня ты не составишь нам компанию. Улетишь, как крыло полностью заживет, понял? А пока уж потерпи, дружок, — погладила его и вернула обратно в тесноватое укрытие, где он тут же забился в угол и отвернулся.       Чтобы хоть немного умаслить Карама, поставила рядом тарелку с остатками сочной буженины. К которой обиженный «черный хвост» без особых раздумий повернулся.       А я с облегченной совестью открыла тайный проход, где на внутренней стене ждал неожиданный сюрприз. Взгляд тут же зацепился за яркий цвет: помимо желтой полосы, ведущей в северное крыло, появилась и зеленая, у начала которой было нарисовано дерево.       «Ай да Адриан, ай да молодец! — переполненная радостью, нахваливала эльфа. — Теперь не придется тратить время на блуждание по туннелям, можно сразу выбраться к пруду. А там и до конюшен недалеко!» — ощутила неведомый подъем, как будто вынырнула из глубины и вдохнула полной грудью желанный свежий воздух.       Деятельная энергия переполняла настолько, словно организм принял нехилую дозу глюкозы. Но это всё равно не помешало мне насладиться чудесным брусничным десертом от Джозефа. Ведь у меня была своя традиция: «Поесть на дорожку», — к которой я так же решила приобщить и Красавчика. Поэтому, пробегая через сад, я предусмотрительно набрала целую кучу небольших яблочек.       Задача была проста — задобрить животное. Да и обещала ему яблок, как-никак. Он-то, может, и не помнит, а я свое слово держу. Даже слово, данное коню.       Дождавшись, пока слуги покинули конюшню, я проскользнула внутрь и начала высматривать Красавчика. Но жеребец первым заприметил меня: развернулся к двери, протяжно заржал и радостно закивал головой. По крайней мере, надеялась, что радостно. Но всё равно реакция животного была приятной. Если честно, даже не догадывалась, что они настолько умеют различать людей. Недооценила этих прекрасных созданий.       Я подошла к стойлу, достала из сумки яблоко и осторожно протянула его коню. Тот увидел лакомство и активно начал топтаться на месте, чем немного испугал. Но заметив мою робость, он успокоился и встал смирно. Затем жеребец настолько аккуратно взял с ладони яблоко, что я едва ощутила его губы на коже.       — Молодец, хороший, — гладила коня по носу. — Как там твои раны? Покажешь?       Я открыла ставни и неспешно зашла внутрь. Красавчик с интересом наблюдал за мной, но при этом стоял спокойно и не делал резких движений. На всех ногах он держался твердо и уверенно, не хромал, не дрожал. Рана от укуса полностью заросла, остались только белые рваные пятнышки, как от старого шрама.       Поглаживая зажившее место, я поняла, почему залечилась и моя правая рука: ведь исцеляющую мазь наносила именно ей. Если бы знала, что она так работает, размазала бы остатки на обе, а не вытерла волшебное средство о платье…       — Ну что, готов вернуться на волю? — потрепала коня по холке и надела на него седло. Ему это не особо понравилось, но надо идти на компромисс. — Потерпи, потом сниму. Без всех этих людских приблуд, боюсь, не удержусь на тебе и упаду. Ты ведь этого не хочешь? Не хочешь же? — вопрошающе смотрела на коня.       Не знаю, какой реакции пыталась добиться от Красавчика, но действительно хотелось верить, что он меня понимал. Хотя бы немного.       — Готово, можем выдвигаться.       Закончив снаряжать коня, я прикрыла на несколько секунд веки, сделала несколько глубоких вдохов и, до скрипа сжав поводья, вывела коня из стойла.       Вышли мы не через главные ворота, ведущие к поместью, а через задние, которые использовались слугами и приезжающими торговцами. Днем эти ворота не охранялись, а просто закрывались на ключ, один экземпляр которого был у старшего лакея, а второй, которым могли пользоваться остальные слуги, находился в так называемой «сторожке», небольшой укрепленной постройке, предназначенной для сторожа-воротника. Которого я никогда не видела. По всей видимости, отец прогнал и его… Тем самым облегчив мой побег.       Но когда вышла за ворота, когда покинула поместье и в спину тут же ударил неприветливый холодный ветер, меня резко и хлестко, как от удара кнута, охватила пугающая неуверенность. Ведь как бы я не хаяла особняк, не говорила, как в нем страшно и неуютно, но всё-таки он был полон людей, полон охраны, а за его пределами никто за мной следить не будет. В хорошем смысле. А вот в плохом вполне вероятно.       — Ну же, Ингрид, давай, ты ведь уже решилась, — упрашивала саму себя сделать шаг вперед. Но вместо этого меня подтолкнула теплая морда коня. — Да, знаю. Погоди чуток, сейчас пойдем. Ты ведь, если что, увезешь меня от опасности, да? Не бросишь?.. — еще минут пять доставала Красавчика своим нытьем. — Полагаюсь на тебя, ты — мой проводник, понял? Так что отведи к дриадам, озеру или кольцу, не столь важно, главное… — Конь вдруг на что-то среагировал, забил копытом о землю и начал проситься в поле. — Что, и впрямь поможешь? — обрадовалась я.       «Все ответы, похоже, были совсем рядом. Так просто. И зачем только обшаривала весь дом? Надо было сразу следовать за своими "черными кроликами". Надеюсь, поняла это не слишком поздно», — я ловко забралась в седло, пришпорила скакуна и поехала в сторону вражеского леса.