Легенда о Глорусе

      Слышали выражение «Душа в пятки ушла»? В моем случае туда и все силы ушли, когда из сторожевых башен донеслось: «Цельсь!»       Думала, так и пристрелят на том мосту… Повезло, что Ларионам я была нужна живой, поэтому, судя по крикам, Арен меня спас. Но сдаваться в качестве благодарности я не горела желанием. Горели у меня ноги, когда я, воспользовавшись шансом, ринулась в сторону леса. Никогда еще в жизни так быстро не бегала — если б это был марафон, первое место мне было бы обеспечено. Главное, чтобы в начавшейся гонке призом не стала недавняя камера.       На адреналине удалось пробежать пару километров, но на развилке пришлось остановиться. Местность оказалась совершенно незнакомой. Даже не была уверена, что мы вообще здесь проходили. Куда дальше — неизвестно. Вспоминать или просто думать мешала сильная после остановки боль в груди. А нормально выровнять дыхание не позволили накопившиеся эмоции, которые именно в тот момент, словно сорвавшиеся с цепи звери, вырвались на свободу.       — А-а-а! — с надрывом закричала, напрочь позабыв о безопасности.       Я была на грани срыва, поэтому, неосознанно прокричавшись, смогла скинуть часть тяжелых, волнующих разум сумбурных чувств. Лихорадочное беспокойство и взволнованность всё еще продолжали терзать уставшее тело, но временная передышка позволила мало-мальски прояснить мысли и собраться. До этого я была сосредоточена лишь на механическом беге, но теперь обратила внимание на окружение. Лес подозрительно молчал, он притаился, ведь знал, что на его территорию вступил самый опасный хищник — человек.       Земля услужливо передавала вибрацию от ударов мощных копыт, а высокие стены из вековых деревьев отражали секундным эхом возгласы подгонявших лошадей всадников. Они нагоняли.       — Куда? Куда же?.. — Я металась от одной тропы к другой, никак не решаясь сделать выбор, а звуки погони тем временем становились всё громче.       В голове вдруг пронеслись слова Иоанна о том, что на своих двоих убежать не удастся. Следовательно, нужно было прятаться. Но на земле подходящего места для укрытия не нашлось: ни склона, ни оврага, ни густых зарослей и кустарников — сплошные стволы молодых деревьев, что как войско, пусть и неокрепшее, но многочисленное, простиралось далеко вперед. И среди них, выделяясь, стоял «командир»: большое ветвистое дерево, что росло рядом с развилкой и обладало раскидистой пышной кроной, на которой мой взгляд и остановился.       Через пару минут на тропу выехала небольшая группа всадников, шесть человек во главе с Ареном. Заприметив врага, я притаилась в листве и задержала дыхание. Не хотелось выдать себя даже малейшим, незначительным звуком или шорохом. Пусть и пришлось скрючиться в неудобной позе, пусть до болезненного покалывания онемели руки и ноги, но я терпела.       — Господин, куда дальше? — спросил один из всадников.       — Не думаю, что она хорошо ориентируется в лесу. Разделимся: мы поедем к поместью Гердебалей, а вы — в сторону Рунвеля.       — Есть!       Приняв указания, конники разъехались по разные стороны.       «Что ж, спасибо за подсказку, Ларион», — удивилась, что невзначай выведала нужный путь.       Мне, конечно, пришлось потрудиться, чтобы не столкнуться с преследователями лицом к лицу, но, поменявшись с ними ролями, кое-как удалось выйти к знакомому краю леса. Там на время пришлось спрятаться в малоприятной болотистой яме, поросшей мхом и лишайником, и терпеливо дожидаться, покуда всадники не повернут назад.       Но вот напасть: из груди вдруг начал вырываться безудержный дикий кашель! И как ни пыталась, ни силилась, но сдержать его не удалось. Меня услышали. Один из людей Ларионов уверенно шел к моему укрытию. А я не знала, что делать: остаться или бежать? Остаться или бежать?..       — Кто-то побежал на запад! Сюда! — окликнул всех один из всадников. И все шустро кинулись в глубь леса. Преследовать неизвестно кого.       Я осторожно высунула голову из ямы; убедилась, что враги ушли в другом направлении, и наконец громко с глухим простуженным хрипом откашлялась. Затем кряхтя, как старая бабка, поднялась с земли и, еле переставляя ноги, побрела к поместью.       Домой вернулась, когда стемнело. Слуги уже начали зажигать во всех комнатах свет, плавно опускаясь с верхних этажей на нижние. И десятки рождающихся из темноты огоньков, что неуверенно дрожали в немом танце, говорили о том, что я опоздала. Возможно, совсем на чуть-чуть. Возможно, еще оставалось немного времени, чтобы хотя бы пробраться в дом. Но задние ворота, как и ожидалось, были закрыты. Я же их и заперла, когда уезжала.       «А кто тебе? Сам себе, — постучала ладонью по лбу. — Нужно будет сказать Эрику, что неплохо бы сменить замок. Ключ-то я потеряла на вражеской территории… А это, как ни посмотри, стрёмно. Блин, ну что за невезение? Теперь придется звонить лакею и выдумывать легенду, как я оказалась снаружи. И что-то мне подсказывает, что идея с конем-Хагоном не такая уж и плохая», — размышляла я, пока дергала за веревку-звонок.       Старший лакей не заставил себя долго ждать. Бежал к воротам очень резво, словно помолодел лет на десять. И убавил в росте, сантиметров на сорок…       — Мисс Ингрид? — удивился Эрик, остановившись в метре от ворот.       — О, как хорошо, что это ты! — радостно воскликнула. — Меня уже спохватились? Или еще нет?.. Ну, чего застыл? Скорее открывай.       Однако Эрик не сдвинулся ни на шаг, его лицо исказило недоумение.       — Это правда вы? — с неким подозрением спросил он.       — А кто еще? Эрик, не дури, открой.       — Н-но как вы оказались там, за воротами?       — С дерева спустилась. Сбежать хотела, а теперь одумалась и вернулась, чего пристал? А ну, впускай давай! — требовательно дернула за решетку. — Сил стоять уже нет.       Я буквально валилась с ног и уже просто висела на гребаных воротах, которые Эрик почему-то никак не хотел открывать!       — Простите, — упрямо замотал он головой и вдруг начал отходить, — но я должен сообщить милорду… Их две. Что же это происходит, боже милостивый? — невнятно забормотал Эрик и с непонятным испугом побежал обратно в особняк.       — Стой! Это я, Эрик! Эрик!       Но крики оказались бесполезны, мальчишка сбежал.       «И чё делать? — офигевала я. — Сейчас еще за очередную нечисть примут, выйдут с кольями и факелами, начнут проверять горю или нет… Мне обратно в замок Ларионов бежать, что ли?» — уже всерьез начала обдумывать данный вариант.       Внезапно внимание привлек резво прыгающий в траве черный объект. Я непроизвольно отстранилась, посчитав это за дикое животное, которое направлялось в мою сторону. Вернее, в сторону ворот, ведь раздавшийся яростный лай Байрона знаменовал только одно: «Всем, кто попадется на его пути, несдобровать».       Я отошла подальше от входа, чтобы не мешать зверушкам сбегать от опасной твари и, конечно, чтобы самой не пересечься с ней. Только вот это глупое животное, по размерам походившее на взрослого енота, само бежало к человеку.       — Э-эй! Брысь! — прикрикнула и замахала руками, пытаясь его спугнуть.       Зверь на мгновение остановился, а затем снова запрыгал, не меняя направления. И вблизи те короткие, но мощные прыжки я всё же признала. Это скакал Карам. Повезло еще, что стояла неглубокая ночь, иначе кидающееся на меня в темноте «нечто» довело бы до инфаркта.       «Но почему он совсем молчит? Обычно тот еще говорун. За пределами особняка мог бы и подать голос, чтобы быстрее узнала», — задумавшись, взяла птицу на руки. И ответ на загадочное молчание быстро нашелся.       — Что это?       Карам держал в клюве что-то плоское и шероховатое, напоминавшее визитку или игральную карту, которую он спокойно позволил забрать. Значит, это предназначалось мне.       На прямоугольном картоне было что-то нарисовано. Однако как бы ни силилась, но в потемках зрение достигло своего предела: очертания разглядеть смогла, а вот мелкие детали — увы — нет.       — Нужен свет, — огляделась.       Но за пределами особняка расстилались лишь бескрайние поля. В которые, к удивлению, Карам меня и повел. Сперва решила, что он хотел увести подальше от поместья, ведь, похоже, ничего хорошего нас там не ждало.       Уверенно шагающая по вольному простору птица вдруг внезапно остановилась, прямо у высокой склонившейся ко сну траве. И Карам наконец подал голос: один короткий, но объемный гортанный крик, плавно растворившийся в теплом воздухе. Через несколько секунд на середине поля загорелся крошечный огонек. Я не поняла, что это, но всё-таки решила подойти.       Однако только вступила в высокую траву, как рядом с огоньком загорелся еще один. А затем еще и еще… Поле словно подхватило волшебную ветрянку: оно стремительно покрылось сотнями ярких желтовато-лаймовых огоньков, что приближались к нам приливной волной. Под колышущейся травой переливающиеся звездным блеском огни действительно напоминали прибрежные волны, освещенные лунным светом. Сказочно красиво и чарующе.       — Нас точно можно принять за ведьму и ее фамильяра, — с удручающим видом посмотрела на Карама, а затем аккуратно подошла к ближайшей «искорке», присела на корточки и стала ее рассматривать.       Загадочный свет излучали маленькие бабочки. Их прозрачное брюшко подсвечивало черные крылья с белыми крупными точками, создавая иллюзию опасных глаз хищника, для защиты от которых природой и была создана эта красивая обманка.       «Время, Ингрид, время!» — одернула себя от изучения местной фауны и, повернув послание лицевой стороной, поднесла его к группе скопившихся насекомых.       На коричневато-желтом картоне была нарисована карта. От задних ворот поместья стрелка вела именно к этому полю. И где-то здесь находился квадрат с ручкой, то бишь некий проход.       В иной ситуации я бы десять раз подумала о том, следует ли идти туда, куда ведет странная птица — ведь с конем недавно уже прокололась, — но в тот момент меня вел не Карам, а Адриан. О чем сообщила его изящная подпись в углу мини-карты. А значит, появился реальный шанс незаметно пробраться в дом.       Я пошла вдоль высокой травы, к приблизительному расположению тайного прохода, ведь единственными ориентирами служили главная дорога и задние ворота, справа от которых и была запрятана моя цель.       «Только где именно? Поле-то огромное, не на ощупь же искать?» — занервничала, осознав, что не всё так просто.       Да и пока бродила, насекомые успокоились и понемногу начали угасать, оставляя почти в потемках. На мои крики бабочки почему-то не реагировали, поэтому стала просить Карама еще раз подать голос. Но тот петь наотрез отказался.       — Супер. Я о тайный проход зацепиться, что ли, должна?       Со стороны поместья раздался гомон собравшихся в группу людей, и вскоре перед взором замельтешили факелы. Пока еще далекие, но уже вселяющие страх.       Я прижала Карама к груди и попятилась. На четвертом шагу нога встала на кривую корягу и неудачно соскочила, из-за чего я оступилась и, пытаясь сохранить равновесие, сильно сдавила птицу.       Карам болезненно каркнул — поле вновь заискрилось мириадами кислотных огоньков, из-за которых мы оказались как на ладони. Отряд лорда заметил горящий указатель и двинулся в нашу сторону.       Я решила оставить Карама и пойти сдаваться. Ибо не особо прельщало носиться по ночным полям от вооруженных мужчин. Может, в другой раз? При наличии сил, желания и полной луны для пущей романтики?       Но стоило только положить Карама в траву, как в воздухе тут же повис гулкий собачий лай.       — Твою ж рать, — устало процедила сквозь зубы. — Сегодня определенно не мой день.       Я схватила птицу и побежала к деревьям, ближайшие макушки которых виднелись у самой черты горизонта. Но лучше уж убить ноги, чем снова подвергнуть жизнь Карама опасности. Всплывшие в памяти свежие воспоминания того ужасного дня перекрывали жгучую боль в мышцах и заставляли двигаться вперед. В этот раз хотелось всё сделать правильно: не бросить Карама где попало, а спрятать в безопасном месте. По крайней мере, докуда не смогут добраться псы.       И вот, пробегая по мерцающему, как новогодние гирлянды, полю, я краем глаза заметила одно выделяющееся черное, как бездна, пятно. Эта неожиданная проплешина невольно привлекла внимание. Там не «горели» насекомые, они собрались вокруг, образуя почти ровный замкнутый квадрат. Если это не спасительный выход, то что?       Я посмотрела на далекие макушки деревьев, затем на приближающийся огонь от факелов, прислушалась к уже уловимому рычанию еще сдерживаемых собак и бросилась к черному квадрату.       Тайный проход не только зарос травой, но и прикрывался крупным булыжником, который удалось сдвинуть лишь с третьей попытки. Как и было нарисовано на карте, дверь открывалась круглым металлическим кольцом. К счастью, справиться с ним оказалось проще, чем с булыжником.       Было страшно погружаться в беспроглядный мрак. Но когда выясняешь, что необъятная бездна оказывается всего лишь узким тоннелем метр на метр, то испытываешь некое облегчение. Хотя кому как. Если бы страдала клаустрофобией, то мигом бы заголосила стражникам, чтобы те буквально вытащили меня из-под земли.       К слову, холод, окутавший погрузившиеся в темноту ноги, напомнил о темнице Ларионов, а также напомнил кашлю о его существовании. Чтобы не прочищать легкие на всю округу, я быстро и небрежно захлопнула вход, из-за чего скопившийся на двери песок упал мне на голову. Теперь помимо разрывающего глотку кашля приходилось бороться и с неконтролируемым чиханием. Думала, задохнусь к чертям собачьим. Нос забился мелкой неприятной пылью, что впитала затхлый гнилостно-земляной запах и раздражала слизистую, из-за чего ручьем полились и сопли и слезы.       В общем, кое-как управившись с таким сложным процессом, как дыхание, я на полусогнутых потопала вперед, в ледяной мрак. В тоннеле светящихся жучков не водилось, оттого пришлось пробираться на ощупь. Причем максимально аккуратно, ведь о разросшиеся корни можно было не только зацепиться или удариться, но и выколоть глаз. С одной стороны, хотелось поскорее оказаться дома, в тепле, в своей мягкой удобной постели, чтобы наконец отдохнуть, выпить чаю, расслабиться в горячей ванне, а с другой… знала, что если поспешу, то точно останусь без глаза.       «С моим везением лучше не рисковать», — решила проделать весь путь терпеливыми неспешными шагами. Пусть это и увеличило время пребывания на холоде, что определенно не пошло на пользу и без того расшатанному здоровью.       — Боже, — дернулась от испуга, уловив постороннее движение справа от себя.       — Это я, Адриан, не бойся, — послышался в полуметре пониженный голос.       — Адриан, прошу, скорее отведи в мои покои! — с отчаянной мольбой бросилась к эльфу.       — Что с тобой стряслось? — с беспокойством и неким напряжением спросил он.       — Позже, всё позже расскажу, быстрее…       Обжигающая ладонь опустилась на руку — я рефлекторно одернула ее. Тело настолько окоченело, что даже обычное прикосновение воспринималось как ожог.       — Приготовишь мне потом свой хваленый липовый чай? — вымученно улыбнулась, пытаясь слегка разрядить обстановку.       — Обязательно, — коротко ответил Адриан и, взяв меня за край футболки, повел по «муравьиным» ходам.       Вскоре холодные стены стали излучать осязаемые вибрации. Чем ближе мы подбирались к моей спальне, тем сильнее звуки извне проникали в узкие тоннели. Сперва слышался невнятный гам, хаотичный топот, а затем до слуха отчетливо стали доходить знакомые басовитые крики. Отец уже был в комнате.       — Присмотри за ним, пожалуйста, — отдала Карама Адриану. — А я попробую всё уладить. Насколько получится, — нервно взглотнула, уже ощущая мурашки по коже от одного только отцовского голоса.       — Стоит ли выходить в данный момент? — с осторожностью прошептал Адриан.       — Потом уже вряд ли смогу придумать оправдание.       Я максимально бесшумно залезла в шкаф, закрыла за собой проход и, не решившись выйти, прислонилась к двери.       — Что там, Хельга?       — Простите, господин, но в ванной комнате ее нет.       «Что? Они совсем недавно заметили пропажу?»       — Выходит, опять сбежала? Да простит меня Мередит, но я срублю это злосчастное дерево!       — Милорд, она не могла по нему спуститься: там стоит охрана, — вмешался Рудольф.       — Твоя охрана не знает ее так, как знаю я! И слова мальчишки это только подтвердили.       — Паж также поведал, что незадолго до того видел госпожу в покоях, когда приходил сообщить о доставке свадебных нарядов. Я тому свидетель. А значит, мисс Ингрид никак не могла оказаться за пределами поместья.       — Так где же она?! — надрывно закричал граф, срывая голос, из-за чего появилась саднящая хрипота. — Кому было велено не спускать с нее глаз? Ежели сию минуту не найдешь ее, то поплатишься. Клянусь, я…       — Отец, я здесь, — неуклюже вывалилась из шкафа, потянув за собой «хвост» из платьев, — всё в порядке, успокойтесь.       Устрашающая тишина вмиг поглотила пространство. Пристальные неоднозначные взгляды вцепились в меня, как на подсудимого, которому вот-вот должны были вынести приговор. Но судейский молоток всё никак не опускался, он повис в воздухе — тревожное ожидание тянулось томительно долго.       — Что ты там делала? — хмуро спросил отец, разрушая стоическое молчание.       — Уснула. Случайно.       — Так почему показалась только сейчас? — Граф повысил голос. Его губы скривились, ноздри расширились, а глаза налились черной злобой.       Я слушала глубокое яростное дыхание и понимала, что нить отцовского терпения уже рвется. Но морально он уже меня задавил. Голова сокрушенно опустилась вниз, принимая постыдное поражение. Взгляд упал на грязные, убитые в хлам кроссовки — и меня озарило.       — А как я могла выйти раньше? — вопрошающе, с нотками упрека посмотрела на отца. — Разве не видите? Теперь довольны? Ну же, взгляните хорошенько, — развела руки, демонстрируя себя во всей красе. — Я выгляжу просто ужасно! — Мое лицо скривилось из-за полившихся от переживаний слез, что придало истерике куда большей реалистичности. — Меня всю высыпало, я потолстела, не смогла влезть ни в одно приличное платье! Какая тут свадьба, если я страшная! — выла в голос, до жути смущая присутствующих. — И теперь все меня видели!       — Ну-ну, милая, перестань плакать, — начал успокаивать отец, растерявшись. — Выйдите! — строго велел остальным.       Слуги послушно устремились к выходу, стражники последовали их примеру, но чуть погодя остановились, заметив, что командир не сдвинулся с места.       — Почему ваши ноги в грязи? — спросил Рудольф, сохраняя невозмутимый вид.       — Разбила цветок. Вы разве не слышали?       — На окне нет цветов.       «А тебе всё неймется, да?» — гневно подняла на мужчину заплаканные глаза.       — Потому что единственный, который был, я и разбила! — прошипела, не скрывая раздражения. — Еще и осколками порезалась. Отец, взгляните, — вытянула перебинтованные руки. — Это же кошмар! Как покажусь перед гостями? Перед Роджером? Может, перенесем церемонию?       — Да что ж это такое? — Отец взволнованно покачал головой и попытался осмотреть раны, но я быстро опустила руки и продолжила возмущаться.       — В последнее время дико не везет. Будто всё ополчилось против меня. Как проклятие какое-то…       — Что ты такое говоришь? — резко возразил отец, встрепенувшись, и усадил меня на постель. — Это всё предсвадебное волнение, от него и рассеянность и самобичевание. Такое бывает, сие вполне естественно, не переживай.       — Да как тут не переживать, если к важному дню я совершенно не готова?       — Будешь, будешь готова, — успокаивающе погладил меня по плечам. — Сейчас тебе важно выпить чаю, выспаться и отдохнуть. Обо всем остальном я позабочусь, обещаю, — располагающе произнес он и опустил взгляд, прямо на мои ноги, что тряслись, как у скаковой лошади после финального забега. Отец невольно охнул: — Ты от переживаний так дрожишь, дитя мое?       — Да, — соврала. — Но честно… еще меня напугала новость о самозванке, что бродит недалеко от поместья. Это и подтолкнуло выйти из укрытия, ведь я так сильно испугалась. Вдруг кто-то замыслил нечто дурное?       — Я с этим разберусь, — решительно заявил граф, взяв меня за руку. — Не бойся, здесь тебе ничто не угрожает. Как только всё прояснится, я в тот час сообщу тебе. Договорились? — Увидев утвердительный кивок, он вздохнул с облегчением. — Покамест приглашу лекаря, разведаю обстановку снаружи, а затем снова навещу тебя. Отдыхай, дорогая. — На прощание он нежно похлопал меня по руке и встал с кровати.       — Отец, — схватила его за рукав, — будьте осторожны.       Не знаю, зачем сказала это, ведь никакой угрозы не существовало. Хотя косвенно ей была я. И, как выяснится чуть позже, мне окажется под силу причинить ему боль.       Когда граф вместе со стражей покинул комнату, единственное, на что у меня хватило сил, так это снять одежду и укутаться в одеяло. Отключилась мгновенно. И всё время, пока спала, пролежала неподвижным «солдатиком». Пару раз за ночь просыпалась, когда Рудольф заходил проверить, на месте ли госпожа. Кажется, еще Адриан навещал, но я быстро его прогнала, сказав, что сейчас здесь находиться опасно. Хотя, возможно, мне это и вовсе приснилось.

***

      Крепкий сон отпустил из своих сетей еще до рассвета. А всё из-за навязчивого чувства, будто на меня кто-то смотрит. Когда взгляд уловил возле кровати темный силуэт, я испуганно подскочила. По телу словно прошел разряд электрического тока, мгновенно возбудивший каждую его клетку.       Женский силуэт стоял возле туалетного столика — я слегка успокоилась, решив, что пришла служанка. Только вот эта служанка никак не отзывалась, она продолжала неподвижно стоять на месте. Дикий страх снова проник под кожу и бесстыдно стал копошиться во внутренностях, вызывая приступ вязкой тошноты. Но я не могла ни пошевелиться, ни вымолвить хоть слово. Как и неизвестный гость. Так и замерли в комнате две немые статуи. Пусть ненадолго, но и тех секунд ожидания хватило, чтобы изрядно помотать мне нервы.       Когда глаза привыкли к темноте, а лунный свет достиг нужного окна, я заметила знакомые черты. Увидеть наяву «себя» было странно и жутко. Страшнее, чем в зеркале. Ведь на мгновение решила, что мое время закончилось. Что это конец. Даже будто бы услышала тиканье часов, что неумолимо отсчитывали последние секунды моей недолгой жизни. А неожиданно появившийся за спиной яркий свет только склонил мысли к скорой неминуемой смерти.       — Айх! — издала непонятный звук и вздрогнула, когда меня окликнул Рудольф.       — Вам что-нибудь нужно? — повторил он вопрос.       Я растерянно, как только родившийся олененок, переводила взгляд то на Рудольфа, то на место недавней бесовщины. Ингрид уже не было. Но зато появились догадки, кого мог видеть Эрик в мое отсутствие.       — Мисс? — Настороженный стражник подошел ближе.       Пламя свечи едва осветило комнату, но этого хватило, чтобы приметить стоявшее на туалетном столике небольшое овальное зеркало. Я выскочила из кровати, подошла к нему и перевернула.       — Всё хорошо, — ответила Рудольфу. — Просто приснился дурной сон. Не могли бы вы зажечь здесь пару свечей? Я пока немного приду в себя, а потом лягу спать.       Разумеется, спать после такого не ложилась. Пусть тело и продолжало пылать пульсирующим изнеможением, но валяться в постели больше не хотелось. Особенно когда слух уловил отчетливое тиканье. Глубокий вдох, косой взгляд — и замечаю возле зеркала открытые карманные часы. Которые, ко всему прочему, еще и ходили в обратную сторону! Жуть!       Я, как ошпаренная, стала слоняться по комнате из угла в угол, накручивая себя еще больше. Тянуло скорее встретиться с Адрианом и обо всем ему рассказать. Но понимала, что из-за двойного контроля Рудольфа уже не смогу так просто покинуть покои. Поэтому усмирила свое желание и, подойдя к окну, под редкое перешептывание охраны начала осматривать свои руки. Кто-то сменил повязки и обработал раны, что саднили и слегка жглись от нанесенного лекарства. Когда откашливалась от скопившейся мокроты, заметила, что разбросанные вещи убрали с пола, а обувь очистили от грязи.       Я положила руку на горячий лоб и присела за стол, на котором стоял поднос с уже давно остывшим чаем. Причем чашек было две. Думаю, отец хотел присоединиться, но кое-кто крепко уснул.       Дверь в комнату снова отворилась. Похоже, Рудольф проверял обстановку каждые полчаса. Однако в проеме показалась явно не его здоровая голова. Вскоре одинокая свеча осветила родное лицо.       — Отец? — удивилась и привстала с места. Я так рада была его видеть.       — Дорогая, почему не спишь? — так же удивленно спросил он.       — Что-то не хочется, — с равнодушным видом пожала плечами. — А вы?       — Тоже.       Отец нерешительно подсел за стол и поставил одиноко подрагивающую во мраке свечу, осветившую в оранжевых красках его усталое старческое лицо. В тот момент он не выглядел грозным опасным графом, державшим в страхе всю округу. Это был измученный, утомленный мужчина, в присутствии которого я всё равно почувствовала себя в безопасности. Сразу стало так спокойно — как в мыслях, так и на душе, — словно недавнего кошмара и не было вовсе.       Несколько минут мы просидели в уже знакомой приятной, животрепещущей тишине, а после отец, как и обещал, рассказал о результатах поиска. Конечно, никакой второй Ингрид не нашли. Посчитали, что это могла быть неудавшаяся попытка разбойников пробраться внутрь особняка, ведь пару дней назад их заметили недалеко от вражеского леса.       Чтобы немного отвлечь от не шибко праздничной темы, отец поведал о целых горах прибывших сундуков с платьями и украшениями, посмеялся, что теперь покои мадам Джеймс напоминают скорее сокровищницу пиратов, нежели дамскую опочивальню.       — Почему велели отнести всё к ней? — с любопытством поинтересовалась.       — Чтобы она подсобила и помогла выбрать самое красивое платье.       — Мне, значит, не доверяете? — усмехнулась.       — Доверял. Но после сегодняшнего убедился, что твой вкус… — он на секунду замялся, — слегка изменился. Так что прошу, посоветуйся завтра с мадам Джеймс.       — Вы хотели сказать «сегодня»? — поправила.       Отец прислонил ладонь к лицу и посмотрел в окно, за которым уже показался яркий обод восходящего солнца.       — Похоже, еще часок отдыха мне не повредит, — прикрыв веки, сказал он. После чего встал с места и направился к выходу. — Завтрак и обед принесут в твои покои, затем начнется церемония, а уже после вы…       От его слов о церемонии сердце испуганно забилось в груди, а спину покрыл леденящий холод, с которым не сумели совладать даже солнечные лучи.       — Отец, — перебила, — я ведь могу после завтрака пойти к Марте?       — Нет, — неожиданно сухо ответил он, разбивая, как хрупкое стекло, мои надежды выбраться из комнаты. Но чуть погодя его лицо озарила хитрая улыбка. — Не пойти, а бежать. Бежать готовиться к свадьбе! Ох, сказать по правде, не думал, что она станет для тебя так важна. Но я несказанно этому рад. — Отец по-доброму, открыто улыбнулся. Так не хотелось разбивать ему сердце. Но я должна была это сделать.       Оставшееся до завтрака время заняли приготовления: в этот раз собирала походную сумку повнушительнее, ведь не планировала больше возвращаться в поместье. В противном случае незавидная судьба была бы предрешена: меня окольцовывает Уилкинс и, без шанса снять проклятие, увозит в непродолжительный, но всё же ад.       Сумку вместе с запиской для Адриана оставила в тайном проходе, а когда служанка наконец принесла завтрак, я обратилась к Рудольфу с просьбой:       — Простите, вы можете отвести меня к Марте? Не хочется есть в одиночестве. Да и все платья для примерки у нее в покоях.       — Разумеется, мисс, — быстро согласился стражник. — Милорд уведомил меня. До церемонии вы можете находиться где пожелаете, но только в сопровождении меня и мадам Джеймс.       «Я могу перемещаться по дому?» — неподдельно удивилась.       Правда, такая свобода оказалась иллюзорной. Как уже известно, невеста не должна видеть жениха до свадьбы. Замечательная традиция, к слову, мне она очень понравилась. Если б не одно «но» — ограничение передвижения. Роджеру-то никто не запрещал ходить где вздумается, неудобства были только у меня. А ходить со служанками, как позже посоветовала Марта, чтобы они находили «путь без жениха», — было глупо и небезопасно. Мне их с собой, что ли, к потайному ходу взять и к эльфу отвести?       Благо Адриан нашел оставленную записку и вовремя подоспел в покои мадам Джеймс. Я специально выбрала место за столом таким образом, чтобы открывался вид на шкаф, а Марта сидела к нему спиной. Из-за чего она не смогла заметить, как из приоткрывшейся двери выпал маленький белый сверток. Мы только приступали к чаепитию, поэтому не пришлось упрашивать няню выпить еще чашечку. Хватило и одной. Так не прошло и десяти минут, а Марта уже сладко посапывала в кресле.       — Она уснула? — Адриан робко выглянул из шкафа. Заприметив его, подросшая Аврора спрыгнула с рук мадам Джеймс и, радостно виляя хвостом, побежала к эльфу.       — Похоже. Сколько она проспит?       — Около двух часов, не больше.       — Тогда не будем попусту тратить время, — сказала со строгостью.       Адриан среагировал на мой тон, перестал играть со щенком и повел в свое укромное жилище. Там в маленьком кресле спал Карам, а на столике стояли чашки и чайник, из которого шел ароматный пар.       — Я же обещал тебя угостить, — кротко сказал Адриан и, приглашая сесть, налил горячий напиток. Только он заметил мое простудное состояние. — Отвар поможет прогнать болезнь. И как только ухитрилась простыть? Лето ведь на дворе.       — А под землей — осень.       — В чьи это ты землянки наведывалась? Неужто за моей спиной к другим эльфам ходила? — попытался он пошутить, но в голосе проскользнули подрагивающие нотки беспокойства и опасения.       — Никаких эльфов, только скелет в тюремной камере, — спокойно ответила я и, взяв чашку, с безмятежным видом отпила сладкий, нежно-медовый отвар.       — К-камере? — ужаснулся Адриан, ненароком пролив напиток. — Как там очутилась?       — Пошла искать кольцо, но в лесу меня поймали Ларионы.       Наконец удалось рассказать эльфу про найденное в северной части зеркало, про его странные отражения, которые и вынудили пойти в лес. Также поведала про заговоренную воду из пруда, про странное существо, с которым столкнулась на опушке, вскользь упомянула плен и побег из замка.       Адриан молча и очень внимательно слушал. Почти после каждого моего предложения он вздрагивал и округлял глаза. Его прям распирало что-то сказать, добавить, уточнить, но он стойко сдерживался, пока рассказ наконец не завершился.       — Так всё и произошло. Ну, что думаешь?       — Ингрид, ты нашла подсказку! — воскликнул Адриан, чуть ли не подпрыгивая от радости. — Духи тебе благоволят и не отказывают в помощи! И то, что ты встретила дриаду, это только подтверждает!       — Дриаду? — переспросила.       — Тем странным созданием из дерева была дриада. Обычно они редко показываются людям — и то только тогда, когда хотят вывести заплутавших путников из леса, — но в твоем случае, думаю, они хотели отвести к тем сплетенным деревьям, на которые указали духи через заколдованное зеркало. И если б не вмешательство Ларионов… — Адриан нахмурился, крепко сжал кулачки и недовольно затопал ногами. — Ух, был бы там, я бы им наподдал!.. Ты так стараешься спасти всех от гибели, и их в том числе, а они еще и препятствуют! Разве сами не хотят избавиться от проклятия? — с искренним непониманием посмотрел на меня эльф.       — Не знаю, не спрашивала, — продолжая шмыгать носом, ответила с безразличием.       — Как не спрашивала?! — возмутился он. — Вдруг бы подсобили? Не думай, что только ты ведаешь о проклятии. Попробуй хотя бы добиться расположения Рона, раз он проявил к тебе доброту.       — Постой, зачем мне вообще связываться с Ларионами? — негодовала от предложения Адриана.       — Ты забыла? — с грустью проговорил тот. — Мало отыскать Кольцо Стихии, нужно вернуть его духам. А раз на местонахождение кольца указало ваше фамильное зеркало, значит, расположение Глоруса покажет фамильное зеркало Ларионов. Тебе снова придется вернуться в их замок.       «После всего?!» — ужаснулась я, уже слыша топот приближающейся паники.       — Черт, — схватилась за голову и склонилась к коленям. — Совсем про это забыла. Думала только о том, как бы сбежать, а теперь выходит… Надо с ними сотрудничать?! Это невозможно. Нет. Проще самой найти зеркало.       — А в одиночку сможешь добраться до озера? — осторожно спросил Адриан.       — Оно разве тоже не скрыто где-то в лесу? — В ответ последовало отрицательное мотание головой, и это разозлило. — Значит, узнаю, где оно находится, и ты меня туда отведешь. Точка!       — Я бы с радостью, Ингрид, но прости, — он понуро опустил голову, — я не могу выходить за пределы поместья.       — Почему?       — Я стал хранителем. Не будь тут моей сдерживающей магии, сие место давно бы разрушилось. Посему сама понимаешь, что произойдет, ежели надолго покину дом.       — А кто-нибудь еще может помочь? Без проводника я не справлюсь.       Адриан уверенно кивнул, но во взгляде мелькнула некая досада, и это не слишком обнадежило.       — Ты, наверное, рассердишься, но я располагаю сведениями об одном человеке, который хорошо ориентируется в лесу и ведает много мест за его пределами.       — А чего мне сердиться-то? — Но тут же сменила тон и гневно отрезала: — Если это не Роджер, конечно.       — Нет, не он.       — Замечательно, — выдохнула с облегчением, — тогда любой пойдет.       — Это Арен.       «Что-то я погорячилась с "любым". Похоже, не надо было упускать Иоанна, — начала жалеть, что не дождалась его. — С ним договориться было бы куда проще».       — Тот самый? — решила уточнить, ведь в сердечке всё еще теплилась надежда, что тут много таких «Аренчиков» бегает.       — Да, Ларион, — как приговор вынес мне Адриан. А потом воодушевленно добавил: — Хоть Арен и злопамятный, но обиду-то держит на лорда Генриха, так что у него нет причин делать врагом и тебя. Он благоразумен, поэтому наверняка выслушает и поможет.       — Мы точно про одного и того же человека говорим? Откуда такая уверенность? Ты с ним знаком, что ли?       — Я же не вечно тут живу. Как-то бывал в их замке, познакомился с семейством, когда был молодым.       — А сейчас ты типа старый? — не без иронии спросила я, оглядев с ног до головы десятилетнего ребенка.       — Мне скоро триста будет! — обиженно возмутился Адриан и задрал нос кверху.       — Заранее поздравляю, а то, может, не выдастся случая…       Настала минута неловкого молчания. Которая подвела к еще одному животрепещущему вопросу.       — К слову о времени, — достала прихваченные в последний момент загадочные часы. — Мне их, кажется, духи передали. Но не совсем понимаю зачем. Ориентироваться по ним невозможно. Есть какие-нибудь идеи?       Эльф деликатно взял потертые серебряные часы, посмотрел на обратно бегущие стрелки, затем закрыл крышку и внимательно стал разглядывать изображенный на ней рисунок. Внутри круга, обвитого дубовыми листьями с желудями, спускался с небес ворон, что пытался ухватить за хвост волка, который устремился ввысь, также пытаясь схватить за хвост птицу.       — Уверена, что духи их даровали? — с явным сомнением спросил Адриан. В ответ я отрицательно покачала головой. — Часы принадлежат тебе, Ингрид. Это подарок, который, как дорогую сердцу вещь, ты когда-то носила не снимая.       — Подарок? От кого?       — Не ведаю. Может, от отца, а может, перешло от матери.       «Выходит, опять сама себе что-то напридумывала? — не скрывая разочарования, приняла «средневековый уроборос» обратно и неосознанно надела его на шею, словно и вправду делала так много раз. Когда осознала это, хотела снять часы, но всё же передумала. — Вдруг спасут от шальной стрелы?» — И раз такая мысль посетила голову, значит, где-то глубоко внутри я уже приняла окончательное решение отправиться в путь.       — Ладно, к вражине, так к вражине, — хлопнула себя по коленям, встала и подняла с пола сумку, которую эльф любезно сюда принес.       — Ты пойдешь? — удивился он.       — А что еще делать? Да и в данным момент меня больше пугает скорая свадьба, нежели недавняя камера. Попробую договориться с Ларионами.       — Спасибо, Ингрид! — Маленькие ручки неожиданно обняли меня, и вскоре послышались слезные всхлипы.       — Адриан, ты чего? Я же еще ничего не сделала, перестань, — пыталась его успокоить.       — Неправда. Тебе удалось сделать гораздо больше, чем ты думаешь, — не переставая плакать, проговорил он. — Я уверен, вместе с Ареном вы справитесь. У вас есть шанс преодолеть вражду и примирить семьи. Именно это и поможет избавить всех от проклятия.       — Да. Будем верить, что так оно и произойдет, — натянула вымученную улыбку, не питая никаких иллюзий. И вскоре почувствовала, как затаенная тревога снова начала дышать в спину.       Я попрощалась с Адрианом, который горестным, сдавленным ревом заставил расплакаться и меня; с Джозефом, вручившим «бутерброды на дорожку», причем тоже со слезами на глазах, и, конечно, с Карамом — единственным, кто не плакал. Я так надеялась, что он составит мне компанию, — мог бы Арена припугнуть, если что, — но из-за раны, не успевшей зажить, пришлось оставить его на временное попечительство Адриана. Однако не оставалось сомнений, что наши пути еще обязательно пересекутся.       Покидая поместье, я не прекращала думать об отце. Как человеку, потерявшему почти всю семью, мне было искренне его жаль, ведь я знала эту боль и мне правда не хотелось, чтобы он вновь ее испытал. Но всё же осознание того, что это не моя жизнь, что я должна защищать и вернуть свою, заставило без особых колебаний выйти за ворота и шагнуть в холодный густой туман.       Однако в голове еще долго прокручивалось письмо, оставленное отцу. Написание пары строк далось тяжело, оттого и отпустить их было сложно. Мне оказалось очень трудно выцепить из головы нужные слова и перенести их на бумагу. В мыслях всё было проще. Гораздо проще.             Отец. Я знаю о проклятии. И знаю, как его остановить. Я не хочу, чтобы наследие нашей семьи исчезло, поэтому и отправляюсь в путь. Лучше рискнуть и попытаться всё исправить, чем остаться одной, без тебя, без поместья. Знаю, что ты обещал Уилкинсам передать наши земли взамен на вступление в брак. Могу понять тебя, как родителя, пытающегося всеми силами защитить последнего ребенка от неминуемой гибели, но попытайся немного понять и меня. Я никогда не буду счастлива с Роджером, а несчастливая жизнь — не жизнь, а существование, в котором нет смысла.             Могу представить, как тебе будет больно это читать. Гораздо больнее, чем мне покидать тебя… Но прошу, дождись меня, отец. Не отправляйся на поиски, побереги здоровье. Я обязательно вернусь. Не знаю, с хорошими ли вестями или нет, но вернусь. Просто верь в меня. Я постараюсь избавить нашу семью от насланной кары и дать шанс потомкам на счастливую жизнь.

Люблю тебя.

Твоя упрямая и непослушная дочь.

***

      Утро выдалось серым и холодным. В такое время хотелось не укутаться в плащ и прижаться к теплой лошади, а свернуться клубочком у камина и сладко спать. Но вместо этого пришлось идти в лапы врагов. Добровольно. Удивительно, что сама лезла на рожон. Ведь обычно при маломальской опасности сразу же пускалась наутек. Неужели судьба-злодейка посчитала, что моя задница получила мало приключений, поэтому и подложила такую свинью? Типа на, отрывайся по полной? Не хочется критиковать чужую работу, но перевыполнение плана тоже не есть хорошо. Кто ответит за мое подорванное здоровье? Вряд ли существует страховка, покрывающая расходы на лечение после попадания в прошлое.       Пока я рьяно жаловалась на несправедливую судьбу, замок Ларионов уже показался на горизонте. Мучительно засосало под ложечкой — не хотелось идти. А умирать тем более. Продолжая бороться с собственной нерешительностью, я слезла с лошади и понемногу начала двигаться в сторону главной дороги, ведущей к воротам в город. Вокруг было безлюдно и тихо, даже птицы еще прятались по своим гнездам, отчего стало тревожно и боязно. Если бы в замок ехали повозки торговцев, можно было затесаться среди них, а так одинокая всадница определенно вызвала бы подозрение. Да и хорошей легенды у меня не было.       «Вот чего с Адрианом на этот счет не посоветовалась, дуреха?» — корила себя за несообразительность. Хотя где-то на подкорке и понимала, что предугадать всё наперед невозможно. Особенно находясь в таком сюрреализме. Однако это не отменяло того факта, что если не знаешь правил игры — ты беспомощен. Так что вновь пришлось подстраиваться под мир.       Привязав лошадь, я заняла удобную позицию для наблюдения за воротами и принялась выжидать. План состоял в том, чтобы дождаться, покуда Ларионы сами не покинут замок и не придут ко мне. В лесу у нас как-то получше разговор завязывался, нежели в стенах крепости. Да и времени поговорить будет чуть больше, а там стража сразу по рукам и ногам скрутит. Поэтому оставаться на месте и ждать, пока Магомет сам придет к горе, — наилучший вариант. Если бы не одно «но» — неизвестность.       Солнце уже приближалось к зениту, жизнь в городе кипела: звонили церковные колокола, шумел оживленный народ, крестьяне скоординированными муравьями заполонили поля, а забитые товаром повозки начали проезжать через ворота. Однако моей цели всё не было и не было.       «А что, если они и вовсе не придут? — начали закрадываться сомнения. — Вдруг сезон охоты уже закончился и им не нужно больше выходить в лес? Вдруг у них забот полно и внутри замка? Даже если и ошибаюсь, то всё равно неясно сколько их ждать: день, два, неделю?.. Я же не смогу ночевать в лесу. — Паника уже начала вытягивать длинные когти. — Неужели придется заходить внутрь? Через стражников? Не хочу. Не смогу!.. Блин, если не найду мантию-невидимку, то у меня проблемы».       — Ох, вот когда надо, эти двое не шляются в лесу! — Я разозлилась и ударила ногой по дереву. — Ладно, успокойся, может, мне тут не всегда и везло, но вот хорошие лазейки попадались регулярно. Просто их нужно было заметить. Значит, ждем. Еще немного.       Через час на пригорке со стороны леса показалась одинокая повозка. Ею управлял мужчина в большой соломенной шляпе, а рядом с ним сидел мальчик лет десяти. Семейный портрет отца и сына подсознательно вызывал доверие, именно поэтому я и решила попытаться примкнуть к этой компании, которую легко могла бы дополнить в качестве старшей дочери, например. Хотя с учетом средневекового брачного возраста меня и в мамы смело можно было приписать, ну и ладно, главное — без лишних вопросов пробраться за стены крепости.       Я осторожно спустилась со склона, дождалась, покуда повозка не показалась за поворотом, и начала отыгрывать сценку хромого кузнечика. Когда торговец сравнялся со мной, то первым предложил помощь, даже просить не пришлось.       Мужчина оказался весьма добродушным и без проблем согласился подбросить до замка. Его звали Марк. Он был купцом, который время от времени привозил на продажу овощи да мясо со своего хозяйства. Помогал в непростом семейном деле его сын Николас, который, будучи молчаливым скромнягой, сумел найти в себе смелость подарить мне полевой цветочек. Чем, к слову, позабавил отца и сподвиг того на лирическую песню о полевой богине. В общем, я окунулась в такую приветливо-дружелюбную атмосферу, что даже на время смогла отпустить все тяготы и просто наслаждалась приятной компанией. Пока сияющее солнце моего хорошего настроения не затмила грозовая туча в виде неожиданного вопроса.       — Вы же связаны с Гердебалями?       От шока я непроизвольно открыла рот, осознав это, тут же его закрыла, затем опять открыла и снова закрыла, не зная, что ответить. Чувствовала себя рыбкой, хлопающей губешками на суше.       «Как он догадался? Неужели сдаст? Вдруг за мою голову объявлена награда или типа того? Но зачем тогда говорить это здесь? Он не знает наверняка? Проверяет, чтобы не сдать стражникам не того?» — Поток мыслей заполонил голову. Они метались, словно тысячи мотыльков, из-за чего появилось резкое головокружение и подташнивание.       — Не волнуйтесь, ради Бога, я не думал вас пугать. — Марк остановил повозку и растерянно начал размахивать руками. В его глазах поселился такой же испуг, как и у меня. Возможно, мы не так друг друга поняли. — Принеси воду, — скомандовал он Николасу. Тот юркнул в заднюю часть повозки и вскоре подал отцу бутыль. — Вот, выпейте. Простите старого дурака, умом всегда был обделен. Взял волю предупредить, дабы у вас не возникло трудностей, а сам напугал. Ох, просто оная голубка, — Марк несмело указал на мой воротник, на котором была вышита белая птица, — она очень похожа на ту, что изображена на гербе Гердебалей. Вот и надумал предупредить, разумеете?       «Что?! — начала рассматривать вышивку, которая мне совершенно ни о чем не говорила. — У нас тоже есть герб? А почему раньше его не видела? Да еще и с голубками. Воронов и то чаще встречала. Капец! Я могла спалиться просто из-за украшения на одежде?.. Причем дважды. С инициалами-то платья отложила, а кто ж знал, что еще и с голубями надо было отсортировать?»       — Тут такое дело… — Я посмотрела сперва на Марка, затем на Николаса и, наполнив легкие воздухом, принялась отстаивать звание «врушки года». — Да, вы правы, я одна из служанок лорда Генриха. А тут, в замке, на службе находится мой брат. Я давно его не видела, поэтому хотела навестить. Только и всего, — нервно сжимая платье, опустила взгляд.       — Да, непростое дельце. — Марк досадливо покачал головой. — Но не волнуйтесь, я подсоблю, ежели что. Просто, это, воротничок-то подверните.       — Конечно! Спасибо. — Дрожащими непослушными пальцами я спрятала часть воротника, подогнув его к изнанке платья. А чтобы он случайно не вылез обратно, в довесок подколола заколкой-шпилькой.       От былой атмосферы не осталось и следа. Но не только я сидела как на иголках — всем было неловко. И в такой гнетущей томительной тишине мы доехали до ворот, у которых, как и ожидалось, нас остановили стражники.       — Кто вы?       — Купец из Заковки. Привез мясо и овощи.       — Сейчас проверим. — Один из них пошел к повозке для осмотра.       — А это кто? — Второй кивнул в мою сторону.       «Черт», — адреналин мигом побежал по венам, всё тело напряглось, уже готовое дать деру.       — Мои дети, — легким жестом купец указал на нас с Николасом. — Помогают с работой.       — Всё в порядке, — послышалось позади повозки.       — Проезжай.       Мой план, конечно, был рискованным, но всё-таки сработал. А всё потому, что человек попался действительно хороший.       — Спасибо, — поблагодарила Марка, когда мы отъехали от ворот.       — Чего уж там, всё я смыслю. У самого семья большая. Каждый помогает, как может. Дай Бог, чтоб и у вас с братом всё было справно и ладно.       В тот момент ощутила себя полной скотиной: наврала такому добросердечному человеку с три короба! Но ведь никогда не знаешь, кому можно доверять. Иногда от незнакомца получаешь больше поддержки и помощи, нежели от близких людей.       — Я, пожалуй, тут сойду. Рада была с вами познакомиться. — Я спрыгнула с повозки и помахала мальчику подаренным им цветком. — До скорой встречи, Николас. Позаботься об отце, хорошо? — Тот в ответ лишь смущенно кивнул.       — Послушай, — полушепотом подозвал Марк, — я буду выезжать отсюда в полдень. Тебя ждать?       — Ох, было бы неплохо, но… Не уверена, как всё пройдет. Если поднимется шум, не ждите, езжайте без меня.       Марк понимающе склонил голову, после чего направил лошадь в сторону торговых лавок. Вскоре повозка потерялась в оживленной толпе, которая быстро поглотила и меня.       «Ну-с, и где искать моего братика?» — встала на носочки и вытянула шею, как гусыня, пытаясь не столько высматривать цель, сколько найти высшую точку для обзора, ибо с моим ростом сулило только путаться у всех под ногами.       Оккупировав бесхозный грязный ящик, я отчаянно всматривалась в одинаковые хмурые лица, от чрезмерного внимания к которым вскоре разболелись глаза, из-за чего картинка превратилась в сплошное размытое коричнево-серое пятно. Но я продолжила напрягать зрение и концентрировать внимание, пока не приметила выглядывающую из толпы палку. Это был охотничий лук! Нужный мне парень спокойно прогуливался вдоль торговых лавочек.       «И если не изменит курс, может попасть на перехват. Отлично!»       Я пригнулась и побежала к месту на другой стороне улицы, где начинались жилые дома. Убедившись, что Ларион не сменил направление, я встала за угол одной из лачуг и, слушая учащенное биение сердца, принялась ждать. Когда Арен прошел мимо, я подбежала сзади, схватила его за жилет и потянула за дом. Тот, успев среагировать, молниеносно достал кинжал и замахнулся. Но, признав меня, знатно удивился, хоть оружие и не опустил.       — Ингрид? — неуверенно прошептал Арен, не веря своим глазам. — Что ты здесь забыла?       — Спокойно, маньячина, я пришла поговорить. — Не сводя глаз с острого лезвия, я боязливо подняла руки.       — Тц, совсем глупая? — с раздражением фыркнул парень, убирая кинжал обратно в ножны.       — Похоже, да. Но прошу, выслушай меня всего пару минут.       — Столько времени достаточно ведьме, чтобы одурманить человека? И что ты сотворила с моим братом в тот раз? — Я мигом превратилась в жертву, прижатую к стенке.       «Ничего, просто он умнее тебя, хоть и младше», — хотелось ответить, но нужно было как-то поладить с Ареном, а не разозлить еще больше.       — Можешь думать обо мне, что хочешь, но, пожалуйста, послушай…       — Зачем мне слушать человека, который только что признал, что умалишенный, а? Вдруг это заразно и твоя глупость передается другим?       Я смолчала, давая ему возможность выпустить скопившийся яд.       — Эй, чего стихла? Огрызаться больше не будешь? Или уже порчу наводишь?       — Мы можем спокойно поговорить? — максимально миролюбиво начала я, изо всех сил пытаясь сохранить доброжелательный вид.       — У тебя уже был шанс. И не раз. А теперь после всего хочешь просто спокойно поговорить? — передразнил он меня, прожигая гневным взглядом. От подобного отношения стало не только страшно, но и противно.       — Перейду к делу: ты слышал о проклятии или нет?       Арен озадаченно поднял одну бровь. Он задумался, и вскоре его суровое выражение лица сменилось на нейтральное.       — И отколь сию молву ветер принес?.. — неодобрительно покачал головой. — Оно правда существует?       — Всё-таки знаешь.       — Не совсем. Как-то подслушал разговор отца. И хоть говорил он о какой-то нелепице, но, к удивлению, тон был весьма серьезным.       — Так будет тебе известно, что это чистая правда. И проклятие исполнится чуть меньше, чем через две недели.       — Чушь, — отмахнулся Арен, но почему-то нервно забарабанил пальцами по рукоятке. — Думаешь, я поверю в то, что некие водные твари навлекли на нас ужасное возмездие?       — Думай, что хочешь, но если мы ничего не сделаем, обе наши семьи умрут, — решительно гнула свое, нащупав точку соприкосновения.       — Мы? — подловил на слове. И в его глазах загорелся черный огонь злорадства. — То есть ты, белоручка, просишь меня о помощи? Я всё правильно понял?       Выносить его тяжелую давящую ауру было тяжело, но я собрала волю в кулак и решительно ответила:       — Да, прошу. Жить я хочу, именно поэтому и пришла. Теперь ответ за тобой: ты готов на некоторое время стать союзниками? — сверлила его пытливым взглядом, пытаясь уловить признаки заинтересованности.       — Нет, — обломал он кратко, доходчиво и… вполне ожидаемо.       Но сдаваться и в мыслях не было. Как говорится, куй железо, пока горячо. И я решила надавить на больное.       — А как же твой брат? Подумай хотя бы о нем. — Слова о Роне быстро сбили с Арена спесь. — Ты можешь потерять гораздо больше, чем я. Но тем не менее ничем не рискуешь, если доверишься. Что я, белоручка, смогу сделать против тебя? Ничего. Я просто хочу спасти свою семью, но без твоего участия это вряд ли удастся.       — Почему?       — Нужен человек, знающий ваш лес и территории за его пределами. Чем я, к сожалению, похвастаться не могу.       — А Гердебаль сам не хочет помочь дорогой дочурке? — Хоть голос Арена и был пропитан ненавистью, но по крайней мере он слушал меня и продолжал вести диалог. Не всё так запущено, как казалось.       — Его план слегка отличается от моего и… включает спасение только одной жизни. — Я виновато отвела взгляд, реально осознав масштаб трагедии. Стало жутко неловко.       — Так что не устраивает заносчивую девку, думающую только о себе? — не прекращал свои нападки Ларион.       — Если бы это было так, разве я бы стояла сейчас здесь? Арен, я правда не помню, чем вызвала у тебя такую враждебность, но давай хотя бы на время забудем об этом. Ради общей цели попытайся воспринимать меня как обычного соратника, хорошо?       — Чтобы вместо одного дурака, стало двое? Ну уж нет, — холодно отрезал он, сорвавшись с крючка. — Продолжишь рассказывать свои бредни в камере. Тамошняя публика такое жалует.       Нокаут. У меня реально словно почву выбили из-под ног. Даже пришлось опереться о стену хижины, чтобы не упасть. Правда, ненадолго: Ларион отточенным движением скрутил мои руки за спиной и повел в сторону замка. А я, как ведомая марионетка, послушно шла.       В голове маячили сплошные перекати-поле. Пусть из-за несправедливости внутри разразилась самая настоящая буря из чувств, но выбраться наружу, чтобы сорвать маску агнца, они не могли. Не пускало смирение — стоическое, непоколебимое.       Моим единственным козырем был Рон. И если даже возможный факт его смерти не помог, то я вообще была без понятия, как могла склонить Арена на свою сторону.       — Что это за звук? — Ларион вдруг остановился, развернул меня к себе и принялся разглядывать. Его внимание привлекло тиканье часов.       И меня осенило: «Может, попытаться его задобрить?»       — Позволишь? — Под чутким контролем Лариона я аккуратно потянула за цепочку и вынула из-под ворота платья серебряные часы.       И ура — в его глазах блеснула заинтересованность. Механизм словно околдовал Арена: он бережно, как дорогое сокровище, положил часы на руку и с неким приятным утешением провел большим пальцем по рисунку. Было неожиданно увидеть его таким.       «Такое чувство, что они ему знакомы. И раз не вызвали прилив ненависти, выходит, часы напомнили о чем-то хорошем. Может, у него тоже когда-то были такие? И достались, возможно, как и мне, от матери? Найти другое объяснение такой разительной перемене не могу. Я сама так же смотрела на мамины вещи», — вспомнила первые мучительные годы после ее смерти.       Во рту вдруг появился неприятный соленый привкус. Случайно прикусила губу. Но это отрезвило, иначе не знаю, сколько бы мы простояли на дороге, погрузившись каждый в собственные волнующие душу воспоминания.       — Могу подарить, если понравились.       Я сняла с шеи часы и положила их в руку слегка растерявшегося парня. Мне они всё равно были не нужны, ведь не вызывали никаких теплых чувств, а так, может, ему бы пригодились…       — Оставь сию безделушку себе. — Арен с пренебрежением швырнул часы обратно, что я еле их поймала, ошарашенная подобной реакцией. — И даже думать не смей, что сможешь меня чем-нибудь подкупить. Шагай давай!       На этот раз рыбка не просто сорвалась с крючка, а забрала с собой и все снасти. Неудачный я выбрала день для рыбалки. Или, сказать вернее, позарилась на улов, который определенно был мне не по зубам. Я совершенно не понимала Арена, не сумела его разгадать. И это будет стоить мне свободы, а затем еще и жизни.       «Ну, обещала попытаться, я и попыталась. Что сделаю, если человек мне не верит? Его-то духи не кошмарили всё это время. А надо было… А то нашли козу отпущения», — проглатывала горькую обиду, готовясь вновь мерзнуть за решеткой.       Арен повел меня по главной дороге, ведущей к замку, но недалеко от входа свернул в сторону, провел вдоль стены несколько метров, а затем с рыком впечатал в нагретый солнцем камень.       — Слушай сюда, я буду относиться к тебе так, как посчитаю нужным, — внезапно начал диктовать условия. — Никакого почтения, никакого снисхождения, и уж тем более никакой опеки. Я не собираюсь тебя обхаживать и исполнять твои капризы. Не справляешься — мне плевать — топаешь домой. Ясно?       — Так ты согласен? — не верила своим ушам.       Немного поколебавшись, Арен всё-таки ответил одобрительно.       — Да. Посмотрим, что ты собираешься делать, лисица. Но после всё будет как прежде, — гневно бросил он, давая понять, что про темницу забывать не стоит.       — На другое и не рассчитывала, — с солидарностью приняла его позицию.       — Ну, и что от меня требуется? Говори быстрее, пока не передумал.       «Да ладно? И вправду согласился? Преждевременно не радуюсь, ибо чувствую, настроение у него будет меняться, как у беременной с нестабильным гормональным фоном».       — Для начала нужно найти ваше фамильное зеркало.       — Зачем? — с недоверием покосился он на меня.       Пришлось вкратце ввести его в курс дела: рассказала о том, как снять проклятие; про магические зеркала, показывающие месторасположение Кольца Стихии и Глоруса, озера духов. Вместе с тем периодически приходилось повторять фразу «Я не ведьма», а то Ларион иногда бросал такие взгляды, будто я действительно состояла в Ковене и пыталась втянуть его в какой-то сатанинский ритуал.       — Постой, — неожиданно прервал Арен, — я ранее встречал подобные деревья.       «Слава богу», — обрадовалась я, приметив осознанный интерес в его глазах.       — Чудесно, а я вот не знаю, где это, поэтому и нужна твоя помощь. А после того, как найдем зеркало в вашем замке, выясним, где спрятано озеро.       — Иными словами, я буду твоим проводником?       — А ты против? — осторожно поинтересовалась.       — Нет, просто уточнил. Пойдем. — Арен повел за собой во внутренний двор замка.       Я последовала следом, обеспокоенно озираясь по сторонам в поисках стражников.       — А если меня заметят?       — Случится чудо: эти боровы только таверны не забывают проведывать. И ежели б я не столкнулся с тобой в тот раз, ты бы спокойно ушла.       «Похоже, неприязнь у него не только ко мне. Это радует».       — Но как ты смогла сбежать? — Арен резко развернулся, едва не вынудив врезаться в его грудь. — Наслышан, что из тюрьмы тебе помог выбраться беглый преступник. А что насчет леса? Ты никак не могла нас обогнать, — начал он наседать, подавляя ощутимой звериной аурой. — Поведай, как сие удалось?       — Опять клонишь к ведьме? Но извини, не расскажу, — инстинктивно попятилась назад, — вдруг снова в темнице запрешь?       — Но мы ведь теперь союзники.       — Временные союзники, — поправила.       — Ты что, мне не доверяешь? — натянул он лукавую улыбку.       — Доверяю настолько, насколько и ты мне. Такой ответ устроит?       Арен недовольно цокнул языком, развернулся и молча повел меня в замок через вход для слуг.       «Крепись, женщина. Похоже, это будет то еще испытание», — сочувствовала сама себе, предвидя наш дальнейший тернистый путь.