Глава 15. Проверка доверия
21 октября 2016 г., 18:09
В замке мы долго бродили по длинным одинаковым коридорам, часто приходилось менять направление, возвращаться, прятаться в комнатах, чтобы миновать охрану. И сперва это казалось обоснованным. Но наше скитание настолько затянулось, что поневоле начали закрадываться подозрения: «Вдруг это ловушка? Что, если Ларион просто тянет время? Может, ждет удачного случая, чтобы запереть где-то?..»
— Далеко еще? — шепотом спросила я, выглядывая вместе с ним за угол.
— Не ведаю, ищу, — небрежно бросил Арен, словно отмахнувшись.
— В смысле? — остановила его, потянув за рубаху. — Ты же сказал, что знаешь, где зеркало.
— Эм, разве? — Он в задумчивости взъерошил волосы на затылке.
— Арен! — прикрикнула, не справившись с нервным напряжением. — Если пытаешься меня одурачить, то…
— А, вот она. — Его взгляд вдруг на чем-то остановился, и Ларион уверенно зашагал по коридору.
— Она? — переспросила, недоумевая.
— Комната, в которой я раньше видел большое старинное зеркало.
— Раньше? И как давно?
— В детстве, лет десять назад.
«Что? — остановилась. — Какова вообще вероятность, что оно всё еще там? Да и почему фамильное зеркало хранится не на видном месте, а черт-те где?» — мысли о западне становились всё убедительнее.
Я осторожно попятилась назад, подумывая сбежать, пока еще было не поздно. Но потом вспомнила, где и при каких обстоятельствах нашла наше семейное зеркало, и немного усмирила беспокойство. Однако, погрузившись в раздумья, напрочь позабыла об осторожности.
— Эй, ты! А ну, стой! — послышались крики в конце коридора. Я обернулась и увидела Фрэда, стражника из темницы, которого огрела берцовой костью. Он, к слову, меня тоже узнал. — Нарушитель! Все сюда! — позвал Фрэд и озверело понесся на меня, как бык на матадора.
А я из-за растерянности и шока не смогла сдвинуться с места. Стояла и как под гипнозом смотрела на приближающееся лицо — злобное, красное, испитое, заплывшее жиром.
— Ингрид, скорее сюда! — позвал Арен, каким-то чудом помогая избавиться от оцепенения.
Когда я забежала в комнату, он закрыл дверь, взял лежавшее неподалеку поломанное копье и продел его между ручек, блокируя вход. И выход из помещения тоже.
— Не стой без дела, ищи зеркало, — скомандовал Ларион. — Иначе задаром получим по голове.
— Они разве не слушаются тебя? — Не могла взять в толк, зачем графскому сыну волноваться.
— Они слушаются приказов моего отца, а он не сильно обрадовался, прознав, что ты сбежала из темницы, миновав охрану. Теперь они будут не сказанно рады доставить твою голову на блюдечке, дабы заслужить милость лорда. — Арен продел еще одно копье между ручек. — И мою, к слову, тоже, раз уж я взялся тебе помогать. Так что нам лучше поторопиться: надолго этих кабанов-переростков прогнившие палки не сдержат.
Комната была похожа на забитую кладовку: хлама много, а то, что нужно, фиг найдешь. Изношенные доспехи соседствовали с картинами полуголых нимф, поломанную мебель укрывали испорченные платья, разбитые огромные вазы оказались заполненными непригодным оружием и снаряжением, а шею одинокой каменной гаргульи украшала оставшаяся без тульи часть шляпы.
Безрезультатно копаться в бесчисленном барахле под устрашающие ругательства ломящейся стражи было тяжело, особенно морально. Ведь узнала о себе много нового: самое невинное из того списка — «Грязная крыса» и «Мелкая шваль».
— Кажется, я его здорово разозлила, — невольно озвучила мысли вслух, срывая очередную пыльную тряпку.
— Еще бы, ты же его вырубила, — приметил Арен.
«Черт, дело дрянь. Если вернусь в тюрьму, спуску не дадут. Нужно что-то придумать!»
Я сцепила дрожащие пальцы в замок, погасила приступ паники настолько, чтобы смогла нормально говорить, и максимально бесстрастным тоном предложила:
— Давай скажем, что я взяла тебя в плен.
— В это даже безумец не поверит, — не задумываясь ответил Арен, разбивая мой спасительный план в щепки.
После чего парень огляделся и настойчиво полез в самый конец комнаты, пробираясь через непроходимые «старинные развалины».
А у меня запал вообще иссяк. Пусть надежда отыскать зеркало еще теплилась, но вот осознание того, что стражники рано или поздно сломают дверь, разъяренной сворой ворвутся внутрь, как минимум заломают руки и запрут в темнице… Это убивало всякую мотивацию на корню, и у меня невольно опускались руки. Какой смысл стараться, если печальный исход уже известен?
Стены тесной крохотной комнаты начали сужаться и давить, воздух раскалился и потяжелел, а голова стремительно распухала от непрекращающегося «Бом-бом-бом», что бил по перепонкам, как молот по наковальне. Атмосфера накалилась настолько, что даже стало трудно дышать. Будто сердце допрыгивало до глотки и перекрывало доступ к и без того скудному кислороду.
Однако час непримиримой безысходности еще не настал, ведь среди нас оказался везунчик.
— Ингрид, это оно? — Арен вытащил из-за комода зеркало и снял с него серую ткань.
— Да, ты нашел его! — радостно воскликнула и ломанулась следом в конец комнаты.
Это было то же самое зеркало, только вместо резных воронов наверху его украшал символ Ларионов — черный скалящийся волк. Концом тряпки я вытерла с поверхности толстый слой пыли и, с опаской вглядываясь в появившееся отражение, попыталась настроиться.
— Ладно, попробуем. Эм, как-то так? — постучала по раме, не совсем понимая, как заставить зеркало «работать».
— Ну, что там? — всунул свою голову и Арен.
— Пока ничего. Но у меня тоже не сразу получилось. Может, надо подождать, чтобы оно зарядилось или типа того?..
Я и так жутко нервничала, а после того, как услышала треск ломающегося под напором дерева, вообще запаниковала и, вцепившись в раму, прямо-таки начала молиться и зеркалу, и отражению, и духам. Но заветное «кино» так и не показали. Но почему?
«Доступ закрыт? Не оплачен сеанс? В чем дело?..»
— Ингрид, быстрее, — поторапливал Арен, стоя над душой. А я просто продолжала пялиться в мутное треснувшее в нижнем углу зеркало и молча умолять его что-нибудь да показать. — Ну, чего застыла? Ты хоть знаешь, что делать?
— Н-не знаю. Я не знаю, — виновато проблеяла, не смея сдержать дрожь в голосе. — В тот раз как-то само получилось.
— Потешаться вздумала? Сейчас не время… — Арен смолк, увидев, как я отрицательно качаю головой и отстраняюсь от зеркала. — Вернись и делай то, зачем сюда пришла! — гневно прикрикнул он, потеряв былую сдержанность и хладнокровие.
— Нет, не могу.
— Ингрид!
— Арен! — ответила тем же, пытаясь выпустить бурлящий «пар».
И в тот момент из зеркала выскочила секундная искра, заставившая нас двоих испуганно отпрянуть.
— Ты это видел? — вопрошающе посмотрела на Арена, который так же был изумлен.
— Это колдовство?
— Думаю, оно среагировало на имя, — начала складывать кусочки пазла в единую картину. — Выходит, из этого зеркала только ты сможешь увидеть подсказку духов. Давай, встань напротив и произнеси свое имя. Должно сработать. — Ларион недоверчиво скривился и уже открыл было рот, чтобы начать препираться, но я его опередила: — Сейчас не время спорить! Пожалуйста, сделай это. Ну же, — нетерпеливо подтолкнула парня к зеркалу.
— Ох, порази меня небесный треск, — вымученно выдохнул Арен, задрав голову к скрытому потолком небу. — Коль не получится, я тебе это припомню, — пригрозил он, после чего перевел взгляд на свое отражение и без особого энтузиазма произнес: — Арен Ларион.
В те переломные секунды ожидания я, затаив дыхание и покрывшись испариной от волнения, сосредоточенно всматривалась в лицо Арена. От его неизменного сурового выражения резвым строем по коже побежали мурашки, а в мозгу импульсивно рисовалась неприглядная картина: он срывается и в порыве ярости разбивает мою голову об это треклятое зеркало…
Безумно повезло, что догадка оказалась верной.
Внезапно парень напрягся, его взгляд застыл, а на лице мелькнул легкий отблеск страха. Он рефлекторно потянулся к ножнам и отступил назад. Хотела его успокоить, чтобы ненароком не разбил зеркало, но не смогла произнести и слова. Забоялась, что и мне могло прилететь. Кто ж его знал? В состоянии аффекта разнес бы всё к чертям и продолжил себе спокойно жить. Правда, недолго, но всё же… В общем, хорошо, что не полезла к нему: пусть Ларион и был вспыльчивым, но оказался вполне психически стабильным и сам смог быстро отойти от шока.
— Ингрид! — вдруг встревоженно позвал он, подавшись к зеркалу.
Я уже приготовилась выслушивать крепкие слова о колдовстве, однако странность заключалась в том, будто бы Арен обращался вовсе не ко мне.
— В чем дело? — оробело спросила, чувствуя, как собственное тело напряглось, словно свернутая пружина.
Арен наконец отвел немигающий изумленный взгляд от зеркала и повернулся ко мне. Видок у него был тот еще. Будто призрака увидал.
«С почином, парень! Наконец и в моем скромном ряду пополнение», — порадовалась, что хоть не одна увязла в мистическом болоте.
— Всё в порядке, — устало выдохнул Арен и, закончив смотреть «немое кино», протер воспаленные глаза. — Мне, кажется, ведомо всё, что показала эта бесовщина. Горная долина, через которую протекает река, — это долина Киур, без сомнения. Недалеко от места, где река раздваивается, начинается лес. Должно быть, Маклоненский. Такой же огромный. В том лесу есть пещера, которая и ведет к озеру. Да, кажется, так. — Арен бегло бросил взгляд на дверь, которая еле сдерживала напор, и сказал: — Пора выбираться.
— Но как? Выход же один.
Арен чуть подвинул комод, за которым стояло зеркало, а за ним скрывалась вторая дверь, при виде которой мы, не смея сдержать радость, засветились неподдельным счастьем, словно малые дети, получившие долгожданный подарок. Всё складывалось просто замечательно! Пока не добрались до ручки и не поняли, что спасительный выход оказался заперт.
Арен достал кинжал и попытался сломать замок. Я терпеливо ждала, но за небывалой удачей последовал злополучный провал. Попытки не увенчались успехом, и тогда парень стал пробовать выломать дверь. От каждого глухого удара тела о мощную древесину у меня внутри всё сжималось. На это даже смотреть было больно.
— Довольно, — остановила Арена, схватив его за руку. — Они ту вон уже сколько пытаются выбить, а ты один хочешь управиться?
— Но это наш единственный выход, не мешай, — сбросил он мою руку.
— Думаешь, если сломаешь себе что-то, это нам поможет? — встала перед дверью, преграждая путь.
— Есть идея получше?
— Да. Сдаться.
— С дороги! — рявкнул Ларион, взбеленившись за секунду.
— Не ори на меня!
— Так не выводи!
— Мне перестать дышать, что ли?!
— Было бы чудесно, — молниеносно ответил он и даже бровью не повел.
— Вообще охренел? — понизила тон, приготовившись «собачиться» прям до посинения. Ну, или пока стражники не повяжут.
— Эй, кто здесь? — прервал нашу ругань знакомый детский голос.
— Брат? — Арен отпихнул меня от двери и прильнул к замочной скважине. — Рон, это я. Сможешь открыть дверь, как я тебя учил?
— Попробую, — понуро протянул тот в ответ, не особо пылая уверенностью. И они вдвоем начали ломать замок с двух сторон. — Это из-за тебя такой шум подняли? Все стражники всполошились.
— Нет, из-за Ингрид. Стояла посреди коридора, как статуя, вот ее и заметили.
— Что она здесь делала?
— Не знаю, один черт этих Гердебалей разберет.
— Я вообще-то тут стою и всё слышу, — напомнила о себе.
Однако Ларион не обратил никакого внимания на мое возмущение и молча продолжил свое дело.
«Игнорировать решил? Ну, и хрен с тобой. Больно надо, — обиженно скрестила руки на груди. — Больше нервов сохраню».
Раздался сухой хруст — и дверь в конце концов поддалась. Пока Арен двигал комод обратно, чтобы скрыть наш выход, я шустро покинула душную комнату и с небывалым наслаждением вдохнула сладковатый запах цветущих яблонь.
— Слава тебе господи, — испытала облегчение, распрощавшись с замкнутым пространством.
— О, а… С тобой еще и Ингрид? — удивился Рон, явно не ожидавший увидеть меня в компании брата.
— У нас временное перемирие, — мрачно ответил Арен, всем видом показывая свое недовольство. — Скажешь отцу, что я на охоте. Наши дуболомы всё равно меня не видели.
— Вы собираетесь бежать? — с беспокойством поинтересовался Рон. Кажется, у него в голове не укладывалось, почему Арен пытался помочь, как он говорил, «ведьме».
— Нет, верну одну загулявшую кобылу домой, а затем ворочусь сам.
«Вот скотина», — внутренне обтекала от прилетавших оскорблений.
— А можно с вами? — Рон с радостным предвкушением подбежал к брату и вцепился в его жилет. — Можно, а, пожалуйста?
— Нет, ты останешься здесь.
— Но почему? — тот обиженно надул губы.
— Потому что я так сказал! — Арен сорвался на крик и схватил брата за плечи. — Рональд, сколько можно повторять, что ты должен меня слушаться? Велено остаться, значит, остаешься. Не испытывай мое терпение.
— Не срывайся на нем, он же нас выручил, — вмешалась я, заметив заблестевшие в глазах мальчишки слезы.
Но для Арена я всё еще оставалась неодушевленным предметом.
— Пойду проверю, свободен ли путь. Ждать меня здесь, — отдав приказ, он тут же скрылся за поворотом.
— Вот же самоуправец. Он не сделал тебе больно? — Я присела на корточки и взяла Рона за руку. Тот отрицательно покачал головой. Было видно, что его переполняла обида. — Не переживай. Не думаю, что твой брат хотел тебя расстроить. Просто он немного на взводе из-за сложившейся ситуации, вот и вспылил.
— Но я ведь тоже хочу помочь. Получается, что только помешаю и буду путаться под ногами? Поэтому он не разрешает пойти?
— Глупый, — потрепала мальчишку по голове. — Арен просто волнуется и хочет тебя уберечь. Только представь, если в пути мы повстречаем стражников моей семьи. Они капец какие грозные, даже с детьми церемониться не будут. Это очень опасно, пойми. Так что твой брат поступает правильно. Просто объяснить нормально не может.
Рон с грустью вздохнул, но всё же понимающе кивнул.
— Ладно, я останусь.
— Но можешь и подсобить немного, — с улыбкой плута сказал Арен. По тому, как он вальяжно облокотился на стену, стало ясно, что вернулся он не в сию же секунду. — Подготовь и отправь лошадей на наше место в лесу. Справишься, братец?
— Разумеется! — бойко ответил тот, получив указания.
— Ингрид, пойдем, — кивнул Арен, призывая следовать за ним.
— А еще стражу задержу, — добавил Рон. — Скажу, что видел Ингрид в восточном крыле, пусть там круги наматывают.
— Спасибо, — поблагодарила маленького, но храброго Лариона, и побежала за Ареном во двор.
На этот раз покинула замок менее рисковым путем: никаких деревьев, просто вышли через комнату для слуг на первом этаже. Так как со мной был сын графа, никто лишних вопросов не задавал, все молчаливо опускали глаза и отходили в сторону. Похоже, его побаивались.
Когда мы покинули стены крепости и смешались с толпой на рынке, Арен первым нарушил застоялую тишину:
— Как ты смогла переубедить Рона? Он жутко упрямый. Думал, придется запереть, а он вмиг согласился. Опять ведьмины проделки?
— Они здесь не требуются: просто вместо криков нужно взять и спокойно объяснить ситуацию.
— Он уже не ребенок, должен осмысливать всё без лишних слов.
— При чем тут это? Ты его старший брат, пример для него, он восхищается тобой и принимает близко к сердцу все твои выходки. А достойными их точно назвать нельзя.
— За достойными можешь к рыцарям сходить, — манерно ответил он.
— А они помогут? — с вызовом покосилась на парня.
— Помогут. Правда, прознав, что ты бежавшая, а значит, очернившая имя своего отца дама, то быстро перестанут проявлять деликатность и перейдут от словесных утех к другим, более греховным. Так что, отвести? — твердо спросил Арен, преисполненный серьезной решимостью. Пришлось прикусить язык. — Так и думал, — с издевкой поддел Ларион, подчеркивая плачевность моего положения.
От мыслей о «лучшем» спутнике в мире отвлекла появившаяся в толпе знакомая соломенная шляпа.
— Смотри! — радостно воскликнула и указала на повозку Марка. — Тот добрый человек может вывести нас из города. Пойдем к нему.
— Это твой знакомый? — Арен неоднозначно сощурился.
— Ну, можно сказать и так. Он согласился меня подбросить. Обратно, к слову, тоже. Так что давай быстрее, пока он не уехал.
— Ты принимаешь помощь от всех незнакомцев?
— К чему клонишь?..
— Посторонись! Разойдись! — закричал всадник, вынуждая остановиться.
Путь на соседнюю улицу перегородила конница, за которой ехала крытая карета. Пришлось ждать, пока какая-то важная особа не проедет. Но когда за отодвинутой шторкой заблестели попавшие под лучи солнца светлые серебряные волосы, меня как током ударило: каждая частичка тела словно окаменела и задрожала одновременно.
«Лорд Уилкинс? Что он здесь делает?» — смотрела как завороженная на проехавшую карету, пока в реальность не вернул прохожий, задевший меня плечом.
— Чего встала? Мух ловишь? — рыкнул он и двинулся дальше.
Я начала озираться по сторонам в поисках Арена, но того уже и след простыл. Предательски закрались беспокойные мысли: «Вдруг Уилкинсы и Ларионы в сговоре? Вдруг они хотят навредить отцу?»
— Эй, что с тобой? — дотронулся до меня Арен, напугав. — Жду тебя у повозки, а ты всё тут на месте топчешься. Опять память потеряла, что ли?
Проигнорировав его глупую насмешку о моем испуганно-растерянном состоянии, я максимально серьезно спросила:
— Ты не знаешь, кто ехал в той карете?
Арен посмотрел в сторону уже давно скрывшегося из виду экипажа и равнодушно пожал плечами.
— Нет.
— А с Уилкинсами знаком? — принялась его допытывать, внимательно следя за эмоциями. Если бы уловила хоть единый намек, что моему отцу что-то угрожало, то тут же вернулась бы в поместье и предупредила его.
— Лично не знаком. Они нашей семье поставляют металл и оружие, — спокойно ответил Арен.
— Правда? И всё?
— Да. Чего ты так испугалась?
— Мне показалось, лорд Уилкинс был в той карете.
— И что с того? Может, на переговоры приехал, — не видел он никакой проблемы. Но чуть погодя Арен призадумался и с нотками подозрения сказал: — К слову, не знал, что вы тоже ведете с ними дела. И вам оружие продают?
— Угу, — нервно закивала. Не хотелось, чтобы наш разговор привел к теме несостоявшейся свадьбы, поэтому соврала. Опять.
— Вот как, — многозначительно протянул Арен, посмотрев на замок. — Значит, у отца появилась еще одна веская причина разорвать с ними связи.
— А что еще не устраивало? — осторожно полюбопытствовала.
— Денег начал просить столько, сколько не заломит даже единственный на целый город непотребный дом. Пойдем, я быстро отправлю весточку отцу, а потом уже будем разбираться с твоими русалками и их потерянными кольцами.
Арен отвел в одну из местных мастерских. В мрачной, тесной, заставленной сырьем и инструментами комнатке, в которую едва проникал солнечный свет через единственное окно, трудились не покладая рук ремесленник-оружейник и его ученики. Они делали рыцарские доспехи. И даже во время разговора с графским сыном хозяин мастерской не прекратил работу. От звонкого стука молотка о нагрудный панцирь у меня на время заложило уши.
Получив одобрение от хозяина, Арен подошел к стене, на которой висело оружие, взял с собой двуручный меч, затем подошел к столику, на котором стояла стопка бумаг и чернила, написал короткую записку и отдал ее одному из учеников, что почтительно кивнул и выбежал из мастерской.
«Выходит, Уилкинсы переживают не самые лучшие времена. А теперь из-за сорвавшейся свадьбы им обломилось с землей. И они вполне вероятно могли рвануть сюда, чтобы не потерять еще один источник дохода. Но, похоже, и тут их ждет сюрприз, — смотрела вслед бегущему в сторону замка ученику. — И повадно будет. У слишком жадной свиньи всё мимо рта идет», — немного позлорадствовала я, пока мы шли к повозке.
— О, уже вернулись! — добродушно улыбнулся Марк, накрывая пустые бочки мешковидным полотном. — Как раз вовремя. А это, должно быть, твой брат?
— Кто? — Арен скривил недовольную рожу. Похоже, не все знали, чей он сын. И это ему явно не понравилось.
Пришлось пихнуть моего брата локтем в бок, чтобы он ненароком не ляпнул лишнего и не сорвал мою поездку «эконом-класса».
— Да, поможете и ему выбраться?
— Уехать не проблема. Давай, парень, прячься сзади. Сейчас заберу деньги, и мы поедем, — сказал Марк и поспешил в ближайшую лавку.
— Позволь спросить, — низким тоном шептал Арен мне на ухо, — как так вышло, что прятаться нужно мне, а не человеку, бежавшему из темницы?
Я лишь глуповато улыбнулась и молча пристроилась рядом с Николасом, на свое уже законное место «сестры». К слову, это было последнее свободное место спереди повозки, из-за чего в мою сторону посыпались целые снопы гневных искр.
— Что? Соседство с бочками тебя не устраивает? Странно, помнится, кто-то был не сторонником золоченных барских карет, — поддела Лариона.
— Надо было твою лисью морду развесить по всему городу, — тот недовольно покачал головой.
— Чтобы все увидели, какая она красивая? — скромно проговорил Николас, вмешавшись в разговор.
— Чтобы знали, кто обманывает честный люд, — холодно произнес Арен, глядя мне прямо в глаза. После чего развернулся и направился к главным воротам. — Перехвачу тебя снаружи, — не оборачиваясь, он лениво помахал мне рукой.
«Пф, как будто от моего вранья кому-то плохо было? — мысленно возмущалась, обидевшись на его слова. — Я ж не деньги забираю и не земли отбираю. На себя б лучше посмотрел, самоуправец! Всё в итоге по-своему делает, с другими вообще не считается. Думает, самый умный, что ли? Ну, это мы еще посмотрим…»
***
Когда мы отъехали от замка за пригорок, я еще раз поблагодарила Марка за оказанную помощь и сошла с повозки. Напоследок он даже угостил меня наливным яблочком. Попрощавшись с торговцем, я начала осматривать холм и вспоминать, где оставила лошадь. Арена всё равно нигде видать не было, поэтому решила сходить за вещами. Немного побродив у подножия холма, я наткнулась на свой след — помятую траву и потрепанные кустарники, оставленные после моего «умелого» спуска. В общем, пошла обратно тем же путем. И, казалось бы, в чем трудность забраться на холм по проверенной дорожке?.. Но я в тот раз настолько сильно разрыхлила землю, что идти по оставленным отпечаткам стопы стало сродни самоубийству. Повезло, что ничего не сломала, а только платье испачкала, пару раз проехавшись по склону. Пока добралась до вершины, карабкаясь на карачках и придерживаясь за траву, так устала, что даже прилегла на землю, чтобы немного отдохнуть. И вот среди высокой сочной цветущей зелени, мягко щекотавшей лицо, внезапно появились мужские сапоги. Я испугалась и отпрянула назад — мягкий песок ушел из-под ног, и тело заскользило вниз. Но кто-то крепко схватил меня за руку, не дав упасть. — Лисья морда, что ты делаешь? — недоумевающе выпалил Арен, затаскивая меня на устойчивую землю. — П-пытаюсь забраться, — смущенно промямлила. — Чуть дальше была тропинка. А я всё гадал, где ты затерялась. Пошли, горе ты благородное. — А как узнал, что я сюда приду? — задала резонный вопрос, пока пыталась стряхнуть с одежды песок мокрыми от травы руками. В итоге сделала только хуже и стала походить на свинопаску. Класс! — Ты бы лошадь еще у ворот поставила. Нельзя надолго их оставлять в полном снаряжении — начинают шуметь. Кстати, ты ведь ее сама запрягала? Я поправил, — хмуро бросил он, словно это я заставила выполнять его чужую работу. Хотя так и вышло. — Спасибо, — процедила сквозь зубы, понимая, что правда на его стороне и лошади действительно так будет комфортнее. — А мои вещи? — Уже в сумах. — Арен похлопал по кожаным мешкам, прикрепленным позади седла. — Давай, запрыгивай. — Куд… — быстро смолкла, припомнив, как меня в начале обсмеяли трое всадников. — Я пешком пойду. Сохраняя пренебрежительно-холодное выражение лица, Арен взглянул на мои трясущиеся коленки и сказал: — Ну, иди. После чего отвязал лошадь и повел ее за собой в чащу леса. «Это моя лошадь, вообще-то», — мысленно ворчала я, плетясь следом. Шли мы молча, но не в полной тишине — дремучий лес пестрил разнообразием звуков. И как же я радовалась, что Арен был впереди и не видел мои пугливые дерганья от любого хруста или шума. Но всё же старалась держаться к парню поближе, хоть и еле плела ноги. Однако помимо усталости и расшатанных нервов была еще одна проблема — холод. Не подозревала, что знойным летом может быть так прохладно. Но даже согреться нормально не удавалось: только обхватывала себя руками и начинала прогонять «гусиную кожу», как тут же обо что-то спотыкалась, цеплялась, из-за чего вновь приходилось расправлять руки, дабы сохранить равновесие. Вроде не такая уж и неуклюжая — по жизни, — а тут что-то не везло. Еще и диким животным нравилась… Я просто застыла от ужаса, когда столкнулась взглядом с круглыми чернющими, как ночь, глазами, смотрящими на меня из зарослей. Даже моргнуть боялась — вдруг упущу это нечто из виду?.. Вскоре листва зашелестела и из кустарника показались два больших рога и здоровенная коричневая морда. Крупный, под два метра ростом, лось сделал шаг в мою сторону. В голове не было ни одной мысли. Казалось, все органы замерли, остановились, пытаясь превратиться в безжизненный камень, чтобы спастись. И лишь сердце работало за всех: оно уже билось где-то в глотке, стремясь, по всей видимости, свалить куда подальше. В отличие от меня. «Но стоит ли бежать?» — я боялась сделать какое-то необдуманное резкое движение, ведь знала, что животные этого не любят, что это может спровоцировать их на агрессию. — Тогда нужно продолжать стоять? Как долго?» Лось сделал еще шаг, его вытянутая морда оказалось настолько близко, что от мощного дыхания у меня шевелились волосы на макушке. В тот момент я реально подумала, что мое сердце может разорваться. Все звуки извне вмиг погасли, был слышен только бешеный стук человеческого мотора, который, работая на износ, вынуждал всё внутри клокотать, бурлить и кипеть, словно пытаясь утащить за собой в посмертную агонию. Вскоре картинка перед глазами потемнела, расплылась в калейдоскопе грязно-зеленых пятен, и я ощутила тяжесть надвигающегося обморока. Но внезапно до этого спокойный лось вдруг заметался и… испуганно умчался прочь. — Эй, Ингрид, — прорывался низкий мужской голос сквозь дикий звон в ушах. — Ты как? Из бессознательного состояния мне помогла выбраться теплая ладонь, осторожно коснувшаяся дрожащего плеча. Фокус понемногу вернулся; увидев хмурого, недовольного Лариона, я тут же опустила взгляд и почувствовала, как по щекам потекли слезы, вновь размывая картинку. Кожаные сапоги быстро пропали из поля зрения: Арен молча развернулся и направился обратно к лошади. В руке он держал лук. А в ближайшем возле кустарника дереве торчала стрела, которая, вероятно, и спугнула животное. — Тебе лучше вернуться домой, — бесцветным голосом сказал Арен. — Я сам справлюсь. Даю слово. — Н-но как же… — Лоси, конечно, опасны, но здешние твари и рядом не стоят с теми, что обитают в самой глубине леса и, тем более, в Маклоненском. Побереги себя и езжай домой. — Арен подошел ко мне, подал плащ и вручил поводья, после чего без лишних слов двинулся вперед. По всей видимости, он изначально планировал проделать весь путь в одиночку. — Не могу, — твердо возразила я, немного придя в чувство. — Была бы рада, правда, но не могу. Я осознаю, что являюсь обузой, однако про… — Я такого не говорил, — перебил Арен, обернувшись. Думала последует банальное «Ты сама это сказала», но нет, Ларион наконец воспринимал и разговаривал со мной серьезно. — Почему так хочешь идти, хоть и прекрасно понимаешь, что это небезопасно? — Проклятие лежит на двух семьях, и снимать его должны также два рода. Не знаю всех нюансов, но идти к духам одному бессмысленно. Да и если честно, — нервно усмехнулась и отбросила прилипшие ко лбу волосы, — то возвращаться мне особо некуда. — С вашим поместьем что-то случилось? Было странно уловить во вражеском голосе нотки беспокойства, но почему-то от этого стало немного теплее на душе. А телу стало теплее от нагретого лошадью плаща, в который я быстро укуталась. — Пока нет. Но не думаю, что его ждет что-то хорошее после моей свадьбы. — Свадьбы? — Арен так странно удивился, что я решила, будто он не знал такого слова. — Ну, я должна была сегодня выйти замуж. — Замуж? — повторял он, как попугай. — За кого? Хоть и не понимала, какое это имело значение, но всё же ответила: — За одного из сыновей лорда Уилкинса. Я оттого и удивилась, что, возможно, видела их в той карете. — Уилкинс, стало быть, — сказал сам себе Арен и, о чем-то задумавшись, вернулся обратно. — Поэтому начала расспрашивать? Боялась, что мы с ними в сговоре? Я прикусила губу и, буравя взглядом опасное темно-зеленое пространство, небрежно кивнула — меня прочитали как открытую книгу. — Какая прозорливая, — недобро усмехнулся Ларион, нависнув надо мной. — Только вот не там, где нужно. — О чем ты? — с вызовом посмотрела на парня, что вмиг ощетинился. Пусть я и смогла сохранить невозмутимый вид, но тело предательски отступило назад, обнажив мое истинное состояние — страх. И это не осталось незамеченным. Бывалого охотника так просто не проведешь. — То есть человека, что мог уже бесчисленное количество раз тебя предать или даже убить — но, стоит отметить, не сделал этого, — ты боишься и подозреваешь; однако за милую душу принимаешь помощь от беглого заключенного и не чураешься союза с оружейным бароном? Сдается, «зубастая овца» тут не я, ибо твои предубеждения крайне избирательны и абсолютно не поддаются здравому смыслу. — Если ты не видишь смысла, это еще не значит, что его нет, — невнятно проворчала, отведя взгляд в сторону. Арен резким рывком забрал поводья, из-за чего я дернулась, словно меня ужалили, — через секунду ладонь опалил жгучий огонь. Но больнее всего опалили сердце ядовито-жгучие слова. — Спасибо за напоминание, что это от вас, Гердебалей, стоит ожидать удара в спину. Так что перестань уже трястись, ведь опасаться, судя по всему, нужно мне, — презрительно выплюнул Арен и, охваченный злостью, торопливо пошел дальше по тропе. Меня почему-то задели его слова. Я ощутила такую обиду, что даже стало физически больно. Легкий плащ вдруг превратился в тяжелую кольчугу, а грудь будто сдавило железным обручем. Я не желала никому зла, не хотела никого предавать, но меня всё равно заковали в путы ложных обвинений и подозрений! Из-за подобной несправедливости внутри стремительно разрасталось раздражение. Под его непомерным давлением моя дамба терпения дала трещину. Агрессивный, неудержимый напор выбивал один за другим болты благоразумия, трезвости и вменяемости, пока в один миг не прорвал плотину и не вырвался наружу. — Да я, блин, вообще не знала, что Уилкинсы как-то связаны с оружием! Наше общение ограничивалось лишь обсуждением чертовой погоды и поданной к столу еды! — рьяно принялась оправдываться, словно мне грозила тюрьма за ложный донос. — Не знаю, как принято в вашей семье, но в нашей женщин не особо посвящают в серьезные мужские дела, так что нечего на меня спускать всех собак!.. А насчет беглого преступника, так я с ним знакома. Однажды он мне уже помог, поэтому не было причин не принимать от него помощь снова. Особенно на территории общего врага! Теперь всё стало ясно и понятно? Хотя сама понятия не имела, зачем пыталась добиться расположения Лариона. Но по какой-то причине не хотелось выглядеть в его глазах ни тупой овцой, ведомой кем ни попадя, ни клыкастой, способной перегрызть спящему пастуху глотку. Арен вдруг остановился, тяжело вздохнул, а затем устало, словно я спровоцировала у него приступ мигрени, произнес: — Ладно еще Уилкинсы, но как ты могла поверить разбойнику?.. Думаешь, он стал бы помогать тебе бескорыстно? Арен наконец повернулся. Выглядел он морально измученным. Похоже, довела парня своей непробиваемой, как он полагал, наивностью и глупостью. — Но ты же стал. Хоть мне и враг. — И тем не менее ты пришла за помощью к врагу, а не к своей семье, — голосом, похожим на наждак, Арен решил задеть меня. Однако он явно не ожидал увидеть радостную реакцию в ответ. — Вот именно! Это вообще, на первый взгляд, звучит абсурдно. Но при этом имеет смысл. И, надеюсь, теперь ты это понимаешь. Парень неоднозначно мотнул головой, буркнул себе под нос о каком-то общении с туманом и теперь уже не спеша продолжил путь. Я же осталась на месте и неуверенно начала переминаться с ноги на ногу, будто бедная родственница на пороге роскошного коттеджа. «И что делать? — потерянно смотрела вслед уходящему проводнику. — Вроде не прогнал. Значит, можно идти вместе с ним?» Немного поборовшись с непослушными и дрожащими, как у наркомана, пальцами, я укуталась в плащ и всё-таки нашла в себе смелость последовать за Ларионом. Правда, мои шаги были настолько крошечными, что вскоре «путеводная звезда» превратилась в размытое черное пятно. Которое внезапно меня окликнуло: — Отстанешь — искать тебя не буду! По телу тотчас, от макушки до пят, разлилось волнующее возбуждение, придавшее ощутимую силу и живительную энергию. Я с радостным ликованием поспешила нагнать Лариона, что самую малость проявил ко мне благосклонность. Даже чуть ли не перешла на бег, но быстро одумалась и сбавила шаг. «Черт, веду себя как собачонка!» — злилась на свой импульсивный поступок. Я сделала глубокий вдох, мысленно нащупала чувство собственного достоинства и, гордо расправив плечи, в спокойном темпе зашагала по узкой тропе. Минут через десять хвост лошади, хлестающий в разные стороны, уже маячил у меня перед глазами. — Так что, коль не хотела бы спасти семью, то сегодня тебя можно было бы поздравить? — Арен вдруг первым начал разговор. Причем на весьма неожиданную тему. — Или празднество таки состоится, но после твоего возвращения? — Надеюсь, нет. Так что приглашения можешь не ждать, — попыталась отшутиться, но всё же мысль о подобном нерассматриваемом исходе сильно напрягла. Я-то не думала о том, что произойдет после того, как мы снимем проклятие. «А если придется остаться в этом мире? Навсегда, — ощутив болезненный укол в сердце, я остановилась и крепко сжала хлопковую ткань на груди. — Что тогда? Какой, выходит, во всём этом смысл?» Знакомый затаенный страх выждал нужный момент и мощным ударом дал под дых, расщепляя в бессвязные обрывки совсем недавно собранное воедино осознание действительности. «Нет, нет, нет, этого не будет. Должна же быть награда, верно? Хотя никто никаких гарантий не давал. Но раз высшие силы сумели запихнуть меня сюда, значит, сумеют и вытолкать обратно. Зачем им лишние проблемы? А я та еще проблема. Ух, какая большая! — самоуспокоение происходило успешно, удалось нормализовать дыхание и вернуть бодрый шаг. — Кто в здравом уме меня здесь оставит? Глупость какая. А даже если и придется тут жить… Вернее, выживать, то… Боже, да я лучше под копыта лося кинусь!..» — Почему? — вырвал из размышлений Арен. — Что? — потеряла нить разговора. — Почему замуж не хочешь? Жених, что ль, не по нраву? Глуп или недостаточно красив? — Нет, даже наоборот, — честно призналась, ведь бессмысленно было это отрицать. Всё же вначале я повелась на смазливую мордашку, а затем без особого труда угодила в заговорщические сети. — Правда? Так чем не угодил? — К чему такой интерес? — настороженно сощурилась. — Порадовался бы за счастливчика, которого миновал союз с таким невыносимым созданием, как я, и дело с концом. — Да, иному бедолаге и впрямь не стал бы сочувствовать сорванной свадьбе, — из уст Лариона вырвался легкий смешок. — Но не Уилкинсам. Эти манерные псины как раз под стать… — Он осекся. Хотя и так было известно, в чей огород полетел камень. — Просто, хм, я мог бы понять выбор твоего отца, но твой кажется странным, вот и решил узнать. — Мой? Выбор? Серьезно? — с негодованием покосилась на парня. — Да я не успела вернуться, как меня тут же прижучили! Никто и не спрашивал, поставили перед фактом: вот жених — вперед в брачную жизнь с незнакомым человеком, поздравляем! — эмоционально, как на духу, выпалила я, вспоминая всю абсурдность и превратность ситуации. — Разве Гердебаль не должен был представить нескольких претендентов, чтобы ты смогла выбрать? — Говорю, как было. — А я думал, мой отец тупой ишак, — отстраненно проговорил Арен, о чем-то задумавшись. На что я лишь удрученно пожала плечами. «Ох уж эта извечная проблема отцов и детей…» Ларион неосознанно всковырнул больную рану, которая начала серьезно беспокоить. Страшно было представить, что творилось в поместье, когда поняли, что я сбежала. Снова. Как и та Ингрид несколько лет назад. «Вдруг со мной тоже что-то случится и я пропаду так же, как и она? — жгучее беспокойство по крошечным кусочкам начало пожирать изнутри. — Надеюсь, это не что-то вроде временной петли? Бесконечной петли, в которой скитаются все реинкарнации одной души?.. Никогда особо в подобное не верила, но как тогда всё объяснить? Может, это часть проклятия, от которого не уйти?» В тот миг захотелось исчезнуть, спрятаться, свернуться клубком в укромном коконе и уснуть. Уснуть до тех пор, пока всё не наладится. Знаю, чтобы что-то получить, нужно приложить усилия, однако зачастую этого бывает недостаточно. А я не тот человек, что способен вставать из раза в раз после падения. «Я устала. Я опустошена и напугана. И вряд ли смогу долго "не опускать руки"… Как можно двигаться вперед, когда ощущаешь себя такой крошечной, жалкой песчинкой, с которой неизвестные высшие силы могут спокойно делать всё, что только захотят?! У меня же, черт подери, есть чувства, свои переживания и стремления. Как и у других. Ведь не только я втянута в эту историю. Марта так обрадовалась, когда нашла меня живой и невредимой. А как отец был счастлив! Надеюсь, его не хватит удар», — не хотелось думать о плохом, но подобные мысли, как надоедливые насекомые, никак не могли отвязаться. Пока кое-что другое не перетянуло внимание на себя: мой живот решил скрасить наше молчаливое путешествие своим громким заунывным пением. И всё бы ничего, но обильное урчание сильно диссонировало с терпким чувством тошноты, что появилось из-за нервного напряжения тела и эмоциональной нестабильности. Вроде и хотела есть, а как начинала думать о еде, особенно жирной, так фактически выворачивало. Но выход всё-таки нашелся — вспомнила о яблоке, которым угостил Марк. Достав фрукт из кармана, я осторожно понюхала его, дабы убедиться, что никакой негативной реакции на организм он не вызывал. И да, негативной не было, была другая — в виде повышенного слюноотделения. Когда я вдохнула запах спелого яблока, то отвратительное тягостное ощущение в подложечной области тут же угасло, а вместо него проснулся невероятный аппетит. Причем такой, что хотелось вцепиться в сочную мякоть как оголодавший дикий зверь в свежую, полную горячей крови плоть. Голод стер рамки приличия. Он был силен и нетерпелив, но понятен и прост. Не сдерживаясь, я жадно откусила смачный кусок яблока — сладостный сок вмиг заполнил рот, он щекотал рецепторы, что взрывались от яркого вкуса, и мягко проскальзывал в горло, подпитывая и утоляя нарастающую жажду. От наслаждения невольно закатывались глаза, вырывалось довольное мычание и, кажется, даже слова восторга. В тот момент действительно было хорошо. От простого яблока. Голод — вот истинный искуситель, а не какая-то говорящая змея! Я приготовилась сделать очередной укус, но рот так и остался открытым — впереди возвышался крутой склон. И тропа вела к нему. «За что-о-о?» — мысленно заскулила, возвращая надкусанное яблоко обратно в карман, ведь мозг уже попрощался с аппетитом и поприветствовал знакомое подташнивание. — Почти пришли, — не оборачиваясь, сказал Арен, слыша мои тяжелые охи да ахи. — Поднимемся, и до нужного места рукой подать. Или тебе нужно отдохнуть? — Я справлюсь, — изнемогая, подняла сложенную в кулак руку, после чего стоически продолжила подниматься в гору как пингвин. Благо Арен не соврал: после преодолимого с горем пополам препятствия в метрах двадцати, около огромного дуба, стояли две лошади. Черного красавца-предателя сразу признала. К слову, остаток яблока достался ему. Выпросил, подлец. — А кто привел лошадей? — оглядывалась по сторонам. — Не могли же сами прийти. — Эрнест может, — невозмутимо ответил Арен и указал на связку, соединяющую два седла. — А, ну да, я уже и забыла, какой он умный, — погладила коня по переносице. — Посему он тебя и повезет. — Но это же твой конь. — Ведаю. Но в случае опасности Эрнест увезет тебя подальше. А когда всё утихнет, я подам сигнал и он привезет тебя обратно ко мне. Так будет проще, чем искать тебя по всему лесу. — Хорошо, спорить не буду. Арен в это время отвязал Эрнеста от второго жеребца и начал переносить всю кладь на мою лошадь. По всей видимости, Рон не отправил брата в путешествие с пустыми руками. Даже сбагрил какую-то живность, чье внезапное трепыхание сильно меня испугало. — Это, это живой голубь?! — искренне поразилась привычной городской птице, выглядывающей из тесной клетки. — А что, видела только зажаренных? На Бориса даже не вздумай пускать слюни, я с него глаз не спущу. — Арен с наигранной опаской прижал клетку к груди. Похоже, решил поиздеваться. А мой недавний страстный «поцелуй» с сочным фруктом создал для этого благоприятную почву. — Просто удивилась, что вы до сих пор, как дикари, используете голубиную почту. На гонцов серебра не хватает? — попыталась надавить на больную мозоль. — Ха, то есть вместо того, чтобы выпустить птицу и ждать, покуда она не вернется домой наиболее быстрым и безопасным способом, лучше отправить человека через непроходимые болота, скалистые горы, дикие леса, где его могут разодрать звери? Ну да, мы определенно отсталые дикари, куда уж нам до буржуев. У отца, случаем, не интересовалась, сколько он таких гонцов сменил? — Нисколько, — прошипела в ответ. — Всех в один конец отправлял? Ха-ха, не зря Гердебаль так быстро разорился. — Арен залился смехом. И пока он подготавливал лошадей, эта дурацкая улыбка от уха до уха никак не сходила с его лица. Из-за нее даже не смогла в полной мере насладиться чудесными бутербродами от Джозефа! Голову настолько заполонили бесчисленные ругательства, что я почти не чувствовала вкуса. А когда опомнилась, то в руке осталась только обветренная булка, давясь которой, я силилась вспомнить аромат и вкус жареной курочки, сочность спелой помидорки и свежесть петрушки… Но во рту лишь был безвкусный, пресный хлеб. Такая потеря. А всё из-за одного козла! — Вставай, привал окончен, — сухо скомандовал «козел», запрыгнув на лошадь. — Пошли искать твою загадочную поляну. — Искать? — переспросила я, забираясь на Эрнеста. — Ты же говорил, что знаешь, где она. — Я лишь говорил, что она находится в нашем лесу. Раньше ее видел. — Когда? Тоже лет десять назад? — гневно буравила его взглядом. — Воу, окстись, женщина, решила за сегодня весь интеллект растратить? — Арен нарочито удивился и, пришпорив жеребца, поехал вперед. — Прибереги немного. Путь предстоит долгий, и даже твои извилины могут пригодиться. «Например, для предательства? — мысленно прорычала я и, к собственному удивлению, поняла, что это были не просто брошенные в порыве гнева слова. — Всякое же может произойти, верно? Вдруг духам понадобится жертвенная кровь? Если так, то на нож в спину, считай, ты уже напросился. Спасибо за напоминание, скотина!»***
Подходившее к горизонту солнце окрасило небо яркими оранжевыми красками. Огненные лучи яростно пробивались сквозь листву и разделяли пространство на рваные мозаичные кусочки света и тени, тем самым вырисовывая подобие витражных картин. Воцарил переходной покой. Одна часть леса готовилась ко сну, вторая — к охоте. Мы же продолжали поход. Было принято решение идти до наступления сумерек, поэтому после небольшого отдыха с новыми силами… мы застряли на развилке. — Какая-то из них. — Арен подперел лицо ладонью и с ехидством устремил на меня взгляд, говорящий: «Ну, и что дальше делать будешь?» — Издеваешься? — растерянно смотрела на четыре тропы-близняшки. — Похоже, за столько времени здесь появилось много других путей. — И как узнать верный? Лес большой, мы здесь все две недели блуждать будем. — Посмотрим, что ты скажешь про Маклоненский. Он в три раза больше. — Для тебя всё это шутка, что ли?! — Меня взбесило его непоколебимое надменное спокойствие. — Алло, второго шанса не будет, если не справимся — умрем. Тебе всё равно? Ни капли не страшно? Почему только я как на иголках?! — И что, помогает? — предельно серьезно, даже мрачно проговорил Ларион. — В чем толк трястись и плакать, если это ни на что не повлияет и ничего не изменит? Твои крики только птиц распугают, но никак не укажут нам дорогу. Хотелось ответить, что это не повод вести себя как засранец и играть на моих и без того расшатанных нервах, но… по большей части он оказался прав. А раз прав, глупо продолжать спорить. — Выберем наугад? — спокойно поинтересовался Арен, неожиданно смягчившись сразу после того, как отчитал. — Это всяко лучше, чем оставаться на месте. Что думаешь? Я хмуро посмотрела на расходящиеся в разные стороны тропы, помассировала ноющий правый висок и, закрыв глаза, сокрушенно запрокинула голову вверх. В сознании блуждала только одна мысль — «Нам крындец». «А птицы и впрямь разлетелись», — отметила про себя, вглядевшись в небесную даль. Туда, куда держали путь парящие черные точки. А собирались они у неестественно склоненных к земле ветвей. — Постой. — Я увела лошадь с развилки и направила ее в сторону слета лесных птиц. — Ты куда? — Арен поехал следом. — Здесь недалеко дерево, на котором Карам попал в ловушку. — Кто? — Птица, которая напала на вас с братом в нашу первую встречу. — Первую? — Он задумчиво почесал затылок. — Уже забыл? — Было бы что помнить, — недовольно фыркнул в ответ. — Не с королевой Роаной же встречался. — А мне вот ваши перепуганные лица надолго сохранятся в памяти. — Потому что впервые узрела испуг на ком-то другом, а не в собственном отражении? И как еще только не поседела от вечной трясучки? — Раз всего боюсь, выходит, я никакая не ведьма? — пришла к логическому выводу. — Ты глупая ведьма, — напыщенно проворчал Арен, отвернувшись. Кажется, он решил, что это было грубо, а на деле выглядело по-ребячески нелепо. Хотел обидеть, а невольно вызвал улыбку. Вскоре дорогу преградила пышная крона изогнутого дерева, что опустилась на землю шелестящим зеленым занавесом. Отодвинув свисающие ветви, я нырнула в прохладную темноту и оказалась под знакомым плотным куполом. Когда же увидела дерево с другой стороны, то полностью убедилась в том, что это было то самое злополучное место. — Арен, смотри! — В той стороне, куда «любимое» Карамом дерево склонилось на немой поклон, отходила небольшая тропинка, хоть и поросшая травой, но всё-таки различимая. От своеобразного природного указателя во мне вмиг загорелся огонек воодушевления. — Вот наша дорога! — сказала решительно и твердо, без единой нотки сомнения. — Почему? — Есть другие предложения? — На что Арен лишь молча покачал головой. «То-то же. Смотри, как бы твою роль "проводника" не забрала», — торжествующе ухмыльнулась, позабыв о том, что участвую не в каком-то глупом соревновании, а в настоящей игре на выживание. Впрочем, вскоре лес мне об этом доходчиво напомнил, разбивая необоснованную уверенность о сгущающийся туманный сумрак. Тьма оживилась, вынырнула из земли и испачкала всё вокруг густыми чернилами. Ветер, будто почуяв что-то неладное, сбежал. Осталась лишь тишина, что заполнялась резким хрустом от наших одиноких шагов. Казалось, весь лес слышит нас, видит, знает, где мы находимся и куда движемся. Черные сети стремительно разрастались, накрывали с головой, сбивали с намеченного пути, что становился всё непроходимее: буйные колючие ветки кустарников рвали одежду и царапали кожу, деревья жадно отнимали клоки волос, ноги то и дело цеплялись за извилистые корни, что торчали повсеместно, как дерновина на болоте. Мы забрели в такие дебри, что продолжать путь верхом не представлялось возможным, оттого пришлось спешиться и пробираться сквозь дремучие заросли. Причем фактически вслепую, ибо слабые ускользающие лучи солнца уже не могли пробиться сквозь густую «живую тьму», в которой таились смертельные опасности. Первым разинул металлическую пасть медвежий капкан. Его укуса помог избежать бывалый охотник, что сумел выявить ловушку даже в темноте. Вторым напал тот, кого миновать оказалось невозможно, — туман. Холодный влажный воздух оголодавшим зверем вцепился в открытые лодыжки, впуская под кожу сотни ледяных пауков, что быстро разбежались по телу, кусая его изнутри. Однако дрожь и боль от кровоточащих ран быстро померкли, когда бездонная мгла исторгла из своих глубин протяжный звериный рёв. Я застыла — страх вонзил отравляющие когти под ребра и подчинил себе тело и рассудок, мешая нормально дышать и двигаться. Тревожные мысли мгновенно заполонили голову: «Нас сожрут. Разорвут на куски. Мы умрем. Не хочу. Не хочу умирать… Нужно бежать!» Но сзади зияла такая же бескрайняя пугающая темнота. Повернуть назад было уже поздно. Одной точно не удастся выбраться. Надежда оставалась только на Лариона. Я взглянула на парня, что размашистыми взмахами меча продолжал прорубать дорогу вперед, причем так, чтобы смогли пройти и лошади. По его тяжелому рваному дыханию стало ясно, что он устал. Так хватит ли сил защитить? Одно дело лось, а другое — стая волков… Но я всё равно подошла к Арену ближе, почти вплотную. — Может, зажжем факелы? — робко предложила. — Чтобы подпалить весь лес? — бросил тот через плечо и, заметив меня так близко, на секунду замер, затем переложил меч в другую руку и продолжил бороться с зарослями. Похоже, ему было неудобно работать, пока я дышала ему в спину, но отойти почему-то не сказал. Зато, будто прочитав мои мысли, Арен пояснил: — Это кричал олень, созывая стадо. Хищники выйдут на охоту через пару часов. К тому времени мы разобьем лагерь и разведем костер. Но даже без него не стоит сильно беспокоиться: здешние звери стараются держаться от людей подальше. — Ты часто ночевал в лесу? — Чаще, чем в замке, — ответил он и остановился, чтобы размять плечи и шею. — Уверена, что путь правильный? — Я ни в чем не уверена, — честно призналась, пытаясь оторвать платье от какого-то колючего растения. — Ну, теперь выбора у нас особо-то и нет. — Арен достал нож и отрезал державший меня корень. — Идем, покуда не выйдем на какую-нибудь дорогу или поляну. А там уже будем думать. В его словах я не услышала недовольства или упрека, но отчего-то всё равно стало досадно. Словно он жалел, что доверился и пошел за мной. Невольно вспомнилось высказывание: «Послушай женщину и сделай всё наоборот». Очередной шаг в сторону — и подол снова за что-то зацепился. С треском разрывающихся нитей трещало по швам и мое терпение. «Трунь, трунь» — играл на моих нервах многорукий лес. И его финальным аккордом стал мой срыв. — Всё, с меня хватит! — с остервенением выдрала платье из очередных нахальных «зеленых лап» и агрессивно, до хруста ткани, начала его снимать, но меня остановил громкий отрезвляющий бас: — Ингрид, что ты делаешь?! Убрав застелившие глаза волосы, я увидела, как ранее равнодушный, невозмутимый Ларион был ошеломлен и смущен, словно школьник, которого затолкали в раздевалку к девчонкам. Серьезно, я впервые видела такое выражение лица у парня, когда девушка собиралась раздеться. Роджер бы на его месте был бы только рад… После того, как сохранила новую эмоцию моего спутника во внутренней картотеке своей памяти, пришлось худо-бедно объяснять недостойный поступок благородной леди. Причем еле сдерживая смех. — Ох, прости, у меня под платьем есть еще одежда. Походная, если можно так сказать. — Я наконец сняла «рюшечного монстра» и предстала в футболке и джинсах. — Сорян, но дальше пойду так, а то бродить по кустам в платье — сущий ад. — Хм-хм, ам… — Арен всё еще подвисал и избегал зрительного контакта, из-за чего его взгляд зацепился за одну диковинную вещь. — А это что? — Где? — посмотрела вниз. — Кроссовки, что ли? Ну, просто удобная обувь для путешествий. — Кроссо-что? Никогда таких не видел. — И не увидишь больше: штучный экземпляр, — с грустью осмотрела «убитую» обувь. И тут в сознание проворным сцинком проскользнуло опасение того, что я неосознанно могу оставить в этом мире нечто чужеродное; то, что может неправильно на него повлиять. Конечно, не думаю, что из-за моих кроссовок началась бы война или типа того, но… лучше немного перестраховаться. — Больше таких нет, так что название можешь не запоминать. Да и вообще многое, что я говорю и буду говорить, не надо запоминать, точно не пригодится, — протараторила я, размахивая указательным пальцем, как строгая училка. — Тц, Гердебали, — Арен цинично цокнул языком и, вернув прежнюю маску «Я злой Ларион, не подходи, а то укушу», продолжил расчищать путь. «Что произошло? — стояла в непонятках. — Почему он снова вернулся в свой панцирь ненависти и раздражения? На какую мину я наступила на сей раз? — попыталась разобраться самостоятельно, но всё же быстро пришла к выводу, что чужая голова — это чужая голова, поэтому, если хочешь что-то узнать, просто спроси. — Если чем-то недоволен, говори, — твердо сказала я и сама удивилась проскользнувшим в голосе стальным ноткам. Кажется, образ «плохой училки» прикрепился так же быстро и цепко, как лесные колючки к одежде. — Зачем бесцельно сотрясать воздух? Мои суждения тебе без надобности. — Это мне решать. — Да. Потому что всё должно быть так, как вы того хотите, — с каждым произнесенным словом его тон становился ниже и жестче. — Отец как-то сказал, что Гердебали без заносчивости, как короли без короны. Теперь я его понял. Вы считаете себя особенными, самыми важными, великими, — перечислял он, с яростным свистом размахивая мечом, будто хотел разрубить не заросли, а показать силу своих хлестких слов. — Но забываете, что люди вне стен вашего поместья не ваши прислужники. Всегда это раздражало. И сейчас. Даже дня не прошло, а ты уже меня извела. — Ты тоже не подарок судьбы, но я же терплю твою грубость. Значит, и ты терпи мою заносчивость, — с важным видом поправила воображаемую корону и подмигнула обернувшемуся парню, пытаясь хоть немного смягчить обстановку. Зря. Ему этот жест не понравился. А мне — его пренебрежительный взгляд и нежелание идти на уступки. — Что? Не можешь, не привык терпеть? Так это твои проблемы. Позволяй гневу и дальше пожирать себя изнутри! — выплескивала скопившуюся желчь. — И что-то мне подсказывает, он убьет тебя раньше, чем проклятие. — Он? Или ты? Глаза Арена вмиг впитали устрашающую тьму дикого леса, сам он стал походить на опасного зверя, который учуял запах крови беспомощной жертвы. Колени предательски подкосились, пальцы-водоросли рефлекторно цеплялись за воздух — в поисках какого-то бы ни было оружия. Но прихваченный с кухни нож находился где-то в связанных, плотно набитых сумах. Оставалось лишь надеяться на прочность отломанной ветки, что я присмотрела недалеко от себя боковым зрением, на случай, если придется защищаться. Пять секунд… Десять… Игра в жуткие гляделки продолжалась. Казалось, моргнешь — и всё решено. Твой невидимый флаг падет, и ты обречен. Но внезапно веки Арена опустились, парень вымученно вздохнул и провел рукой по волосам так, словно снимал лик «зверя», за которым мелькнула тень осознанного снисхождения. Как к капризному несмышленому ребенку. Похоже, то, что у Лариона был младший брат, помогло мне не получить в тот момент зияющую рану под ребром. — И как с такой две недели выдержать? — спрашивал себя Арен, устало потирая переносицу, а затем выдал: — Уверена, что Уилкинс сам от тебя не сбежал? У меня аж дыхание перехватило. «Знает, куда бить, засранец», — внутри разгорелось болезненное пламя. Я стиснула зубы, сжала кулаки, хотела это «проглотить», но нет, надо было обрубить эту тему на корню. — А что ты на нем зациклился-то? Нравится, что ли? — спросила фривольным тоном. — Кто? — Уилкинс, мать его, Роджер! — Т-ты с дуба рухнула?! Что т-такое говоришь?! — Арен аж задыхаться стал от возмущения. Его растерянный дерганный вид не просто радовал, но и подстегивал продолжать и дальше укорачивать хвост гордого волка. — То есть о парнях думаешь ты, а с дуба рухнула я? — Ни о каких парнях я не думаю! — Вот и отлично, закрыли тему. И, надеюсь, больше ее поднимать не будем. «А то, блин, только стоит вспомнить о Роджере, как тут же колотить начинает! — пыталась справиться с нервным тиком глаза и усмирить гневную песчаную бурю, что колошматила мои внутренности. — Настроение и так паршивое, а этот еще будто специально соль на рану сыпет. Надеюсь, намек о голубой дороге любви надолго остудит его пыл». Мою же озлобленность стало убаюкивать мерное, приглушенное журчание воды, что появилось, казалось, буквально из ниоткуда. Похоже, где-то неподалеку протекала река. А мы из-за бессмысленной ругани даже не услышали ее. Я вспомнила, что Адриан упоминал реку, когда говорил о поляне со сплетенными деревьями. Значит, мы шли правильным путем? Все распри, усталость и боль отошли на второй план — душа уже воспрянула и заискрилась бенгальскими огнями. — Рядом река. Почти пришли! — Я свернула с расчищенной дороги и, пробираясь сквозь кустарники, поспешила на шум воды. — Вернись! — сердито окликнул Арен. — Нельзя сходить с тропы! — Разве не слышишь? — Не понимала его недовольства. — Уже близко. Совсем близко. И тут на моем запястье словно защелкнулись огненные наручники — Арен остановил меня и резко развернул к себе. — Не смей уходить! — рычал он. — Так хочется умереть? — Н-но там… — косилась в сторону усилившегося звука воды. — Нет никакой реки, тебе чудится. Пошли, нельзя понапрасну тратить время, — настойчиво потянул обратно. — Нет, пойдем туда, — стояла на своем, — я уверена, что… — Ты была уверена в правильном пути, — осадил Ларион, оскалившись. — Я пошел за тобой, а теперь ты идешь за мной, ясно? — Если впереди не окажется реки, то впредь обещаю помалкивать и беспрекословно тебя слушаться, — объявила я, преисполненная слепой решимостью. Пошла ва-банк. Арен явно не ожидал услышать нечто подобное от заносчивой девицы: он удивленно дернул головой, его гневные морщины разгладились, а губы застыли в немом вопросе. Обдумывая предложение, он то и дело прислушивался к окружению и, будто поняв, что победа у него в кармане, криво ухмыльнулся: — Договорились.
