Легенда о Глорусе

      С каждым шагом непроходимая чаща с неприкрытым коварным оскалом пожирала мою уверенность, высасывала через влажную зыбкую почву силы и крала еловыми руками не только куски одежды, но и последние остатки надежды. Сколько бы мы не шли, а шум воды так и не становился ближе.       Призрачная река всё больше стала походить на предательскую иллюзию, чью-то злую шутку. И былое мелодичное журчание превратилось в едкий смех, от которого нельзя было спрятаться. Я закрывала уши, хлопала по ним, трясла головой так, будто пыталась избавиться от попавшей внутрь воды, но ее звук никак не покидал сознание. Он одновременно преследовал и отдалялся, вынуждая играть в своеобразные изматывающие «Жмурки».       «Может, со мной и вправду что-то не так?» — стала сомневаться в себе, в своем слухе и рассудке в целом…       В какой-то момент Арен напрягся, вытянулся, словно гончая, почуявшая на охоте добычу. Его короткое «Я тоже слышу» одним разом сорвало тянущие оковы сомнения, развеяло опасения и, вместе с тем, подкинуло еще больше вопросов.       «Либо у меня охренеть какой слух, либо мистические чары наконец подействовали и на Арена. Надеюсь, нас не ведут в ловушку?» — забеспокоилась я, еле поспевая за оживившимся Ларионом.       — Притормози, подожди меня, — обиженно ворчала, в одиночку сражаясь с мощными разлапистыми елями.       Неожиданно через густую темноту пробился слабый пыльно-розовый свет. Ориентир из размытых нитей вывел к песчаному берегу. Непролазная чащоба внезапно осталась позади — и открылся долгожданный вольный простор. Мы с Ареном радостно переглянулись, вновь оседлали лошадей, которые бодро направились к широкой, но мелкой реке. Утолив жажду, они перевезли нас на другую сторону, туда, где за громадной колонной из деревьев скрывалась укромная поляна. Та самая, которую показало мне зеркало.       Цветущая поляна выглядела крайне чуждо среди дремучего враждебного леса; она пестрила непривычным буйством красок: разноцветные фиалки, лютики, усыпанные ягодами кустарники ежевики и земляники… Однако от прекрасных ярких цветов взгляд непроизвольно поднимался в небеса, к первым появившимся звездам, до которых, казалось, отчаянно пытались дотянуться три великих сплетенных друг с другом древа.       Увидеть воочию этот уединенный островок было так же невероятно, как увидеть наяву приснившийся сказочный сон. От переполнявшего радостного возбуждения невольно наворачивались слезы. Я словно нашла нечто непостижимое и запретное — сокровенную тайну, укрытую от посторонних глаз.       — Ха, всё же твоя упертость оказалась полезна, — подметил Арен с крошечной ноткой одобрения.       — Ну, я же ведьма, — холодно передразнила его.       — Не злись, мы ведь нашли нужное место.       — Не злюсь, но не мы, а я.       — Так, может, и дальше сама справишься? Обещаю не мешать. — Он обезоруживающе поднял руки. — Постою в сторонке и понаблюдаю за твоими потугами.       — Как любезно с вашей стороны, господин Ларион, — нарочито перешла на деловой тон. — Только вы бы лучше не на меня смотрели, а пошли бы и поискали кольцо, м?       — Уже бегу, миледи! — лучезарно воскликнул он, переигрывая, и направил лошадь на середину поляны.       Эрнест инстинктивно пошел за хозяином, но я его остановила. В метрах десяти от того места, где Арен устроил привал, лежала большая коряга. Я отвела коня к ней и привязала. Затем решила маленько обустроиться, пока еще не совсем стемнело. Но чтобы забрать вещи, нужно было подойти к Арену, а мне этого как-то не хотелось. Зато хотелось отдохнуть: ноги гудели жутко, — так что, немного «поморозившись», всё-таки пришлось идти.       Арен тем временем снимал седла. Когда дистанция между нами сократилась, он одарил меня испытующим взглядом.       — Что? За вещами пришла, — старалась говорить серьезно, но прозвучало так, будто оправдывалась.       — Я их держу, что ли? Отвязывай и забирай, — сухо сказал Арен, продолжая освобождать лошадь от амуниции.       Я нашла свой мешок и попробовала его развязать. Минут пять колупалась — безрезультатно. Гребаные узлы настолько взбесили, что я еле сдержалась, дабы не вцепиться в них зубами!       Арен уже начал разводить костер, а я всё танцевала вокруг лошади. В итоге битву с узлами всё-таки проиграла. Но не войну. Пусть и потратила все силы, чтобы просто вытянуть мешок из веревок, но всё же заполучила законную добычу.       Засунув мешок под мышку, я с гордо поднятой головой почесала к себе на участок, как меня вдруг привлекли блестящие янтарные искры.       Я действительно с интересом наблюдала за тем, как Арен добывал огонь. Подобное видела только в фильмах. И когда под серым дымом наконец пробилось крошечное, но бойкое пламя, это вызвало поистине детский восторг. Но ненадолго: кое-кто опять отправил качели моего настроения вниз.       — Свой костер сама разводи, — сказал Арен, заметив мою заинтересованность.       — Ха, во проблема! — язвительно отмахнулась и пошла дальше.       — Эй, — окликнул он, — ничего не забыла?       Я еще раз оглядела лошадь, затем мешок и, не найдя подвоха, с недоумением посмотрела на Арена. Он опустил голову, тягостно вздохнул и что-то протянул. Это были два камня, с помощью которых и рождались искры.       — Зачем они мне?       — Ты огонь из одних только палок собираешься добывать? — поинтересовался он, к слову, без издевки.       — Нет. Но раздобуду, вот увидишь.       — Сейчас твоя напуская гордость неуместна. Возьми, — напористо гнул он свое.       Но я проигнорировала его подачку и молча развернулась. Нет, у меня появился реальный шанс уделать Арена на его же «поле», поэтому упускать такую возможность я не собиралась.       — Тоже мне великий сурвивалист, — ворчала себе под нос, бросив мешок у коряги. — Еще посмотрим, чей костер будет лучше. Да я его так быстро распалю, что твоя надменность скажет: «Пока, лопух».       Под градусом обиды и раздражения я стремительно зашагала к лесу собирать хворост, чтобы как можно скорее удивить одну патетичную особу своей «магией».       — Ингрид, ты куда? Вернись! — кричал мне Арен, пытаясь остановить.       — Тебе дело?!       — Не подходи близко к деревьям, еловая ты голова!       И тут с меня словно слетели «гневные очки» — перед глазами стояла пугающая непроглядная тьма, таящая в своих недрах реальную опасность. Рисковать из принципа и гордости не стала, так что пособирала ветки по дороге назад и отломала парочку от коряги.       А дальше началось шоу: Арен внимательно, с неприкрытым интересом наблюдал за моими якобы потугами создать огонь из ничего; я же спокойно разложила веточки домиком, под низ засунула сухую траву, чутка рюшечек с остатков от изодранного платья и… достала секретное оружие — зажигалку.       Та-дам — огонь добыт! Хвала прогрессу. И вредной привычке Анжелики.       В кульминационный момент от меня не скрылось то, как Арен испуганно подскочил и ошеломленно вытаращил глаза, будто кот, которому наступили на хвост.       «Правильно, бойся меня, — потешалась над его реакцией. — Я, может, и глупая, но могущественная ведьма. Чуть что, могу и в жабу тебя превратить, ха-ха».       Немного отогревшись у костра, я решила сходить к переплетенным деревьям. Делать всё равно было нечего, а заснуть в таких экстремальных условиях не представлялось возможным. Так чего без толку тратить время?       Когда проходила мимо Арена, заметила, как он читал какую-то маленькую записку, которую тут же спрятал, стоило нам пересечься взглядами.       «Ну вот что за реакция? — негодовала я. — Мне вообще фиолетово, чем он там занимается. Читать-писать умеет — вот новость!»       По мере приближения к деревьям, под ногами всё чаще что-то хрустело и шуршало, словно небрежно рассыпанный щебень. Когда же я подошла к широкому стволу, коснулась его, то ужаснулась — деревья засыхали.       Твердая кора напоминала потрескавшуюся в пустыне землю, некоторые ее куски отслоились и топорщились, как пластинки чешуи; где-то они опали, оставив на стволе белесые гладкие шрамы.       То, что издали представлялось раскидистой кроной, на деле оказалось сухими безжизненными отростками. Здоровой зеленой листвы почти не осталось. На тянущихся ввысь ветках еще виднелись почки, но многие из них были мертвы: они тут же рассыпались, как песок, стоило их сжать пальцами.       Деревья медленно погибали в объятиях друг друга. Среди цветущей поляны, среди буйного живого леса. Но почему?       «Это определенно не та картина, которую показало мне отражение. Что же произошло?.. — я обошла единый искривленный ствол. Пару раз ноги проваливались в продолговатые зыбкие углубления. — Такое чувство, будто раньше корни торчали на поверхности, а теперь ушли под землю. В поисках воды? Но почему только эти деревья страдают? Словно кто-то мешает, лишает, высасывает из них жизнь, — пыталась выстроить логическую цепочку. — Может, кольцо?»       Я тщательно, но аккуратно изучила израненный морщинистый ствол — никаких отверстий или углублений не обнаружила; осмотрела рыхлую почву, чуть-чуть покопалась в земле — ничего необычного также не нашла. Тогда полезла наверх. Кора под ногами ломалась и крошилась, как песочное печенье, а ветки легко с громким хрустом ломались, словно состояли из тонкой хрупкой карамели. Да, я соскучилась по сладостям: мысли непроизвольно заполнились их яркими образами, пока я лежала на изогнутом стволе и смотрела сквозь иссохшие листья на иссиня-черное звездное небо.       Под отдаленный треск костра, стрекот кузнечиков и сверчков я некоторое время наслаждалась такой банальной, но редкой картиной. Всё же в городе такого не увидишь, такого простого и естественного. А ведь в походе я была только в детстве. Тесные палатки, плескание в озере, жаренный на костре картофель и зефир… От коротких, но таких ярких и теплых воспоминаний меня охватила невыразимая щемящая тоска, от которой хотелось выть одиноким волком.       «Дом. Семья. Как же я скучаю», — мое сердце рыдало, но не кровавыми слезами, а острыми лезвиями, что несчастно резали душу, разрезали и разрывали, будто сорванный врагами флаг проигравшей стороны.       Уже совсем стемнело. Лезть выше уже не было смысла. Как и сил. Поэтому я просто отдыхала. Вернее, мое тело, а вот чтобы унять душевные терзания, пришлось побороться. Беспокойные мысли тяжело отбросить, однако первозданная глубинная природа помогла в этом. Пусть ненадолго, но я смогла вернуть тихое умиротворение внутри себя, пока созерцала далекий простор, тысячи ярких огней и сокровенное сердце леса. Чей покой внезапно нарушила шныряющая по поляне фигура. Похоже, Арен тоже начал осматриваться.       Прошло уже достаточно времени, чтобы я смогла остыть и обдумать на холодную голову сегодняшний день, вспомнить свои необдуманные поступки и брошенные на эмоциях резкие слова. Загналась, короче. Да так, что в итоге даже стало немного стыдно за свое инфантильное поведение. Поэтому приняла решение во что бы то ни стало наладить с Ларионом отношения. Но ссориться оказалось гораздо легче, чем снова начать разговаривать.       — Что-нибудь нашел?! — крикнула через силу.       — Нет! — отозвался Арен с другой стороны поляны.       «Разговаривает. Уже хорошо», — радовалась я отсутствию игнора.       — А ты?! — полетела неожиданная ответка.       — Тоже ничего!.. Может, отдохнем и поедим?!       Тишина — парень медлил.       «Ну же, не соскакивай с крючка, я пытаюсь помириться», — нервно теребила костяшки пальцев в ожидании окончательного решения.       — Хорошо! — явился его ответ, как долгожданный дождь знойным летом.       На душе сразу стало легче — и на лице невольно мелькнула тень улыбки.       — Я тогда за водой схожу! — начала спускаться с дерева.       «Раз пока словами извиниться не могу, надо хотя бы делами помогать».       — Сиди уж, филин! — беззлобно остановил Арен. — Сам схожу!       Он явно не горел желанием отпускать меня с территории поляны. И, думаю, вообще был бы рад, если бы я сидела на одном месте и не рыпалась. В принципе, его можно было понять: я тот еще собиратель проблем на свой маленький, но, похоже, вместительный зад. Прям магнит для неприятностей!.. И всякой чертовщины.       Слух вновь уловил знакомое журчание воды. То самое, что вывело нас к поляне. И теперь, когда рядом текла река, стало очевидно, что этот звук исходил не от нее. Сердце остервенело стало ломиться и стучать по ребрам, словно ошибочно осужденный узник за решеткой, а всё потому, что загадочное нечто, шурша опавшей листвой, перемещалось недалеко от деревьев.       Я притихла, затаилась, прислушалась и поняла, что «оно» отдалялось, уходило от меня — испуг слегка угас, но бдительность усилилась до предела, благодаря чему удалось уловить размытый человекоподобный силуэт, внутри которого сложным витиеватым узором блестела и переливалась вода, отражавшая свет от разгоревшегося костра.       Неведомое существо направлялось к Арену, что ни о чем не подозревал и спокойно набирал воду из реки.       Я перепугалась, засуетилась, быстро подскочила на ноги, из-за чего хрупкая кора отлетела от ствола, за которой чуть следом не полетела и я, но, удержавшись, предостерегающе закричала:       — Арен, сзади!       Он среагировал молниеносно: бросив незаполненный бурдюк, в развороте поднялся на ноги, выхватил из ножен кинжал и принял оборонительную позицию. Но, приглядевшись, парень несмело опустил оружие, чем вызвал немалое смятение.       «Не видит, что ли?»       — К тебе идет какая-то тварь! Уходи оттуда! — растерянно вопила я, пока неумелым котенком спускалась на землю.       Наконец разлучившись со сплетенными деревьями, я побежала к реке. Однако начала тормозить еще у привала, ведь увиденная картина не только озадачила, но и насторожила. Арен выдержанно, без толики паники выловил из реки бурдюк, наполнил его и… вдруг спокойно подошел к журчащему, как весенний родник, существу, что терпеливо ждало его у берега.       От подобного немого кинематографа я офигела. Выходит, Ларион видел «это». И, что самое странное, не боялся неведомой, мистической твари?       «Может, это речная сирена какая? — промелькнула безрадостная мысль. — Тогда надо вытаскивать Арена из ее сетей!»       Я сделала шаг — Арен поднял руку, призывая остановиться. Он протянул существу бурдюк, который вскоре завис в воздухе как по волшебству. Нечто напитало свое невидимое тело водой, а после плотным ливнем обрушилось на землю, впитавшись и исчезнув, как страшный сон. От которого, казалось, у меня навсегда останутся выпученные глаза-блюдца и открытый перекошенный рот.       — Фух, успел, — с облегченным удовлетворением выдохнул Арен, а затем с укором повысил голос: — Ты чуть ее не спугнула.       — Ч-чего? Ее? Кто? — Мысли превратились в вязкую патоку, мешая нормально соображать.       — Серьезно? — искренне удивился Арен, видя мое недоумение. — Впервые видишь нимфу? Хотя да, они редко показываются людям. Но ежели такое произойдет, надлежит ее чем-то отпотчевать. Это сулит удачу и легкую дорогу. Проверенное поверье, — пояснил он, пока я всё еще отходила от увиденного.       — То есть картинки в зеркале тебя напугали, а эта хреновина нет? Что за выборочные предрассудки? — резонно возмутилась.       — Природу-то с бесовщиной не путай, — наставническим тоном произнес Ларион и, подняв с земли бурдюк, снова вернулся к реке.       — Это вы меня уже все запутали, — пришибленно схватилась за голову и, с опаской озираясь, попятилась обратно в лагерь. Поближе к спасительному, как полагала, огню.

***

      Поздний ужин у костра прошел довольно спокойно, но всё же неловкая и гнетущая атмосфера присутствовала. Всё было так натянуто и неестественно, словно мы гостили у незнакомых родственников. Ругаться у нас определенно выходило лучше. И данный факт нервировал.       Чтобы сработаться, нужно понимать друг друга, а значит, объясниться, избавиться от терзающих душу недомолвок. Но представить что-то, как всегда, легче, чем воплотить в жизнь. На тот момент казалось, что найти кольцо гораздо проще, чем извиниться и поделиться своими переживаниями.       Однако я сумела проглотить терпкую горечь от обиды и упрямой гордости и, сделав глубокий вдох, будто бы собираясь нырнуть в глубокое озеро, отпустила себя и свои опасения.       — Послушай, я на эмоциях не сильно контролирую то что делаю и говорю, поэтому… извини за мое поведение и…       — Я тоже прошу прощения, что был так резок в своих высказываниях, — нетерпеливо выпалил Арен, словно вырвавшаяся из бутылки шампанского пробка. — Мне следовало лучше сдерживать свое недовольство, ведь на самом деле я прекрасно понимаю, как тебе тяжело приходится в сложившихся обстоятельствах.       От такого невероятного сюрприза я даже забыла весь заготовленный текст! Не ожидала, что он так быстро пойдет на уступки. Думала, опять начнет хорохориться. Ан нет, приятно удивил.       — Предлагаю забыть все распри и сосредоточиться на общей цели, — твердо заявил Арен, возвращая непроницаемую маску сурового охотника. На которой невзначай появился легкий румянец. Похоже, он сам немного смутился своей внезапной несдержанности.       — Полностью с тобой согласна, — поддержала его, открыто улыбнувшись. — Я тоже хочу поскорее со всем покончить и вернуться домой.       Арен задумчиво нахмурился, повернул голову к потрескивающему костру и нарочито серьезным тоном спросил:       — А что планируешь делать потом?       «Чего? Неужто пытается узнать меня поближе? Лед тронулся? — сердечко радостно затрепетало от проявленного к моей персоне интереса. Просто не хотелось путешествовать с холодной молчаливой статуей, но и навязывать общение я тоже не намеревалась, а тут сам неприступный Ларион изъявил желание поболтать. — Что ж, за язык никто не тянул».       — Обычно я не заглядываю так далеко в будущее. Но всё же, если нам удастся остановить проклятие, то первую неделю после этого наверняка буду валяться пластом на кровати, пытаясь реанимировать свои умирающие ноги, — осклабилась я, разминая гудящую голень. — А потом, наверное, попыталась бы вернуться к обычной спокойной жизни, лишенной опасных приключений. Больше планов нет. А у тебя?       — Продолжу охотиться, присматривать за братом и помогать в городе, — без особого энтузиазма проговорил Арен, продолжая смотреть на пылающее пламя.       — А как же война? — напомнила я.       Парень озадаченно насупился, но, заметив мою глумливую улыбку, ехидно хмыкнул и с видом «Подловила» повержено склонил голову.       — Всё-таки это обычная ссора, а не война, да? И зачем было обманывать?       — Это не обман, а фигура речи такая, разве не очевидно? — попытался он увильнуть. — Настоящая война оставила бы после себя обгорелые развалины и горы трупов. А так… Где ты видела великие армии у наших домов? Своих болванов отправить в бой, всё равно что свиней на убой. А в вашем отряде хоть и бравые воины, но уступают нашим по численности.       — Откуда тебе это известно? — подозрительно покосилась в его сторону.       — Разведка, — честно ответил Ларион, глядя прямо в глаза сосредоточенным цепким взглядом.       Стало не по себе. Я сбавила обороты, вспомнила об осторожности и продолжила говорить тише.       — Звучит пугающе.       — Просто хотелось узнать, как у вас идут дела. И то, что они идут так же неважно, как и у нас, немного радовало.       — Так уж и немного? — скептически усмехнулась. — Однако радует, что хоть убивать не будешь, — подкралась к волнующей теме, что отравляющим червем ползала по нервам.       — Перестань, — отмахнулся Арен, — хотел бы, давно уже…       — Да-да, знаю. Но всё равно ведь страшно.       — Ты меня боишься?       — А кто на меня недавно мечом замахивался?       — Ничего подобного, — спорил он.       — Было-было, ты выглядел капец каким пугающим. Думала, мне конец, так и помру в этих проклятых кустах! — наконец озвучила свой страх, что прорвался как нефтяной фонтан.       Арен слегка растерялся от моего напористого возмущения и лишь неловко-виновато развел руками:       — Я не хотел тебя пугать.       — Хотел, — сразу его осекла, прожигая сердитым взглядом. А затем, смягчившись, повинно склонила голову и с раскаянием в голосе продолжила: — Как и я хотела тебя задеть, поэтому и наговорила столько обидных слов. Признай, у нас обоих характер не сахар. — Парень вопросительно поднял правую бровь. — Ну, то есть мы вспыльчивые, нам сложно спокойно, без ругани общаться и правильно понимать друг друга.       — Видим то, что хотим видеть, и слышим то, что хотим услышать, верно?       — Угу, поэтому и просила тебя высказать тогда мне, как Гердебалю, все претензии. Потому что не знаю, как ты видишь и расцениваешь мои слова и действия. По большей части, я правда не хотела тебя как-то обидеть или унизить, мне такое не нравится, — скрестила руки в стоп-жесте. — Но впредь я так же могу что-нибудь ляпнуть на эмоциях, просто потому, что мне страшно или я не вывожу, не справляюсь с напряженной ситуацией. Дикий лес — это твоя территория, не моя. Поэтому прошу о чуть большем снисхождении. В ответ постараюсь прислушиваться к тебе и поменьше раздражать, о'кей?       Закончив свою тираду, я шумно выдохнула и попыталась выровнять сбившееся дыхание, пока с алчным нетерпением ждала ответной реакции от Лариона, что расцепил до этого собранные в замок руки и в раздумьях потер щеку мозолистой ладонью.       — Я тебя услышал. Но знаешь… — как-то уклончиво прозвучал он, не вселяя благой надежды. — Я не против изредка поспорить: у нас это неплохо выходит. — Арен перестал хмуриться и по-доброму улыбнулся. И я, испытав приятное облегчение, тоже не смогла сдержать улыбку. — А еще вместо колких слов можно начать обмениваться опытом. Могу, например, научить тебя охотничьим узлам. Особенно как их развязывать, — припомнил он мою недавнюю борьбу с веревками.       От накатившего смущения я закрыла лицо руками.       — Да, мне бы это пригодилось. Как и правильно снарядить лошадь, — добавила еще одно слабое место. — Мне Эрик, наш лакей, пару раз показывал, но не хватило практики.       — Сказать по правде, удивлен, что ты сама занималась подготовкой лошади. Недурно для начала, на совесть.       — Спасибо.       Наступившую тишину нарушали лишь сверчки и треск горящих веток. Но зато больше не ощущалась гнетущая, давящая атмосфера. Наоборот, было так легко и приятно на душе, словно вмиг избавилась от всех внутренних тяжелых оков. Я искренне радовалась, что мы так быстро смогли поговорить. Причем открыто и пусть с маломальским, но всё же доверием и пониманием. Найти общий язык — прям кайфово.       «Главное теперь не разругаться через пять минут, иначе это будет фиаско…»       — Ингрид, — немного робко начал Арен. — А как ты зажгла огонь?       — А, тут нет ничего сложного. Весь секрет в этой штуке, — достала из кармана зажигалку. — Ты получаешь искры по принципу удара камня о камень, здесь же данный принцип улучшен, что позволяет получить огонь сразу.       Я зажгла зажигалку, и росток пламени устремился вверх, колыхаясь из стороны в сторону от моего дыхания. От увиденного Арен сперва с опаской отстранился, а после — неожиданно для самого себя — с интересом подался вперед.       — Давай поближе покажу. — Видя неподдельное любопытство, я встала с места и направилась к парню.       — Н-не нужно, — взволнованно замахал руками, — я всё рассмотрел.       — Да брось ты. — Я села рядом с Ареном, который так напрягся, словно ждал ударов.       — Что бросить? — недоумевающе посмотрел он на меня, а затем вокруг себя.       Его неловкая растерянность выглядела не столько забавно, сколько подкупающе мило. Должно быть, просто не привыкла видеть Лариона таким потерянным.       — Брось бояться и познакомься с чем-то новым, — усмехнулась я и приступила к презентации зажигалки. — Смотри. Это металлическое колесико трется о металлическую пластину, и в результате получается искра. А в этом сосуде находится горючий газ, если просто нажать кнопку, — я поднесла зажигалку ближе к уху, — слышишь? Газ выходит. И если его поджечь с помощью искры, то будет огонь. Вуаля. Давай, теперь ты попробуй.       Арен сперва упирался, не хотел брать диковинную штуку в руки, но как только у него получилось — игрался как ребенок со спичками.       — Сие так чудно, но и так просто. Спасибо, что показала. — Он бережно положил зажигалку мне в руку. Наши взгляды встретились, и я заметила, что Арен слегка покраснел.       «Наверно, от костра», — убеждала себя, так же ощутив огненный прилив во всем теле.       Невзначай стало жарковато. Да и волнение никуда не ушло. Оно незаметно изменило форму: из жуткого и напряженного — в душевно трепетное. Будто повстречала давнего друга, к которому еще остались теплые чувства. Правда, странно, что я испытала нечто подобное к Арену…       Я искоса посмотрела на парня — и от неуместных бредовых мыслей не осталось ни следа, ведь он выглядел совсем не смущенно, а болезненно! Его покрасневшая, покрытая испариной кожа, учащенное тяжелое дыхание и подавленный вид не сулили ничего хорошего.       — Ты, случайно, не заболел? — Я так сильно забеспокоилась, что машинально дотронулась до его лба. Арен вздрогнул, но руку не оттолкнул. — Блин, кажется, у тебя жар. Я недавно простыла, — начала вспоминать, — и, возможно, тебя заразила. Прости.       — Всё в порядке, к утру пройдет.       — Да, тебе нужно отдохнуть и хорошенько выспаться. Но для начала сделать компресс.       — Что сделать?       — Не волнуйся, это просто прохладная повязка. Она немного собьет жар. А где вода?       Необходимая емкость находилась у Арена за спиной. Я наклонилась и потянулась за ней, как вдруг парень чего-то испугался, резко подскочил, но случайно зацепился за мою ногу, и мы, как потерявшие равновесие сиамские близнецы, упали на землю.       — Что случилось? — спросила я, взволнованно озираясь по сторонам.       «Еще какая-то неведомая хрень пожаловала? Или дикий зверь?..» — строила догадки, совершенно игнорируя тот факт, что беспардонно развалилась на Арене, как на личном лежаке.       — Кажется, почудилось, — ответил он спокойно, без толики тревоги, словно ничего и не произошло.       — Серьезно? — озадаченно протянула я и, наконец осознав всю пикантность нашего горизонтального положения, тут же попыталась встать, но крепкие руки обхватили талию и вновь прижали к груди.       — Ингрид, постой, — его голос звучал вкрадчиво и тихо, словно Арен балансировал на канате и боялся вот-вот сорваться. — Подожди самую малость, — попросил он, прикрыв веки. На хмуром лице мелькнула тень боли.       — Тебе плохо? — осторожно прошептала, боясь громкими звуками вызвать у него головную боль.       — Необычайно непривычно, — пробормотал Арен, еле шевеля губами, что сперва мне почудился нелогичный набор звуков.       «Он бредит? — его состояние всерьез взволновало. — И что делать? Нужно напоить его чем-нибудь теплым. Да, заварю травы Адриана! Но сперва, так и быть, немного подожду».       Но я не предполагала, что выдержать нашу условную нелепую близость окажется так сложно. Я слишком остро ощущала то, как приподнималась его грудь, как бойко билось его сердце, как горячие дыхание опаляло мои щеки, которые быстро залила краска смущения. Еще бы немного — и меня бы тоже бросило в жар. Правда, в немного иной. Тот, от которого мигом просыпалось отвращение к самой себе.       «Почему гребаные гормоны пытаются сделать из меня сучку, которую я ненавижу?!» — пытаясь спрятаться от противоречивых чувств, я крепко зажмурилась и попыталась абстрагироваться от сложившейся ситуации.       Пусть в любой момент я могла выбраться из тех слабых, чисто символических объятий, но почему-то не спешила это сделать. Видимо потому, что не ощущала ни опасности, ни неприязни. Но разве это было не странно?..       — Ингрид, — мягко позвал голос, который до этого не доводилось слышать.       От изумления я тут же открыла глаза и с робким любопытством посмотрела на Арена. Его взгляд вмиг приковал к себе. Не думала, что две пугающие черные бездны могут так на меня смотреть: по-доброму открыто, с неожиданной теплотой и… покорной нежностью?       «Но почему?» — пребывала в замешательстве.       Однако еще большее негодование вызывали собственные чувства, что отвечали благосклонностью на проявленное внимание. Словно мы были не вынужденными союзниками, застрявшими посреди дремучего средневекового леса, а проявившими друг к другу симпатию незнакомцами, что встретились в ночном клубе посреди танцпола. Никакой вражды, ненависти или агрессии. Лишь необъяснимое влечение.       Которое я всячески старалась погасить. Но под биением двух волнующихся сердец, под напором притягательного взгляда, от которого приятно щекотало нутро, эмоции лишь сильнее закипали и выходили из-под контроля. Мучительное напряжение росло, оно медленно окутало тело, взяло его в плен, и вот-вот готовилось вырваться на свободу, как заточенный в клетке зверь. И это испугало.       Сложившиеся обстоятельства, наше поведение и чувства — всё это выглядело инородно, неправильно и глупо. Как если бы мы оказались под чарами.       — Постой. — Я наконец отпрянула от Арена. — Может, всё же не стоило подходить к той потусторонней фигне? — уже начала грешить на водную нимфу.       — Той потусторонней фиг-не? — повторил он неким задумчивым, мечтательным тоном, будто цитировал строчку из лирического стиха. — Красиво звучит. Фигне. Что сие значит?       — Сие значит, что ты бредишь! — вцепилась в ворот его рубахи и начала трясти. — Что с тобой? Приди уже в себя!       — Ингрид, перестань. — Арен обхватил мои руки и начал успокаивать, видя неподдельный испуг на моем лице. — Прошу, не нервничай. Бояться нечего, всё в порядке. Просто я немного, ну… А затем не знал, как… То есть не мог побрать момент, дабы… — начал он говорить сбивчиво, с виноватым видом, будто в чём-то оправдывался. — Ох, похоже, и вправду подхватил горячку. В общем, прости, что из-за собственного смятения поставил тебя в неловкое положение. Этого больше не повторится. И вот. В честь нашего примирения.       Я настолько была поглощена перевариваем услышанного и лицезрением смущенно ужимающегося парня, пребывающего в исступлении, что даже не сразу обратила внимание, как тот преподнес мне цветок.       Пока вдруг прохладный нежный лепесток не коснулся моей руки. И в оранжевом полумраке перед глазами вспыхнул сине-васильковый салют: пышные лепестки-юбочки, обрамленные сверкающими каплями, как фианитами, кружили в пестром хороводе вокруг яркой сердцевины цветка, которая всем своим видом походила… на кольцо духов!       Я вырвала из рук Арена цветок, быстро вскочила на ноги и подошла к костру, чтобы поближе рассмотреть «подарок».       — Не может быть. Где ты его взял?!       — Что-то не так? — спросил он с настороженностью и, поднявшись с земли, тоже подошел к огню. — Я всего лишь хотел тебя порадовать, поэтому…       — Порадуешь, если ответишь, где его сорвал!       От моего необъяснимого напора Арен опешил.       — Где-то на поляне, точно не помню. Какое это имеет значение? Теперь, чтобы принять цветок, нужно разведать, где он рос? — с нотками обиды проговорил он, «подкормив» ослабевшее пламя хворостом.       — Ты разве не видишь сходства?       — Сходства с чем?       Ларион, похоже, и вправду не понимал причину моего нервозного возбуждения. И, кажется, я догадалась почему.       — Ты ведь никогда не видел Кольцо Стихии, да? — прозвучало скорее как утверждение, а не вопрос.       — А где ты сумела его углядеть? Оно ведь пропало много лет назад.       — Зеркало. Волшебное зеркало показало кольцо, и, подери меня чертов лес, сердцевина этого цветка фактически его копия! Теперь понимаешь?       Арен неоднозначно отвел взгляд, как если бы на улице к нему вдруг пристала местная сумасшедшая. По всей видимости, он не уловил и половины сказанных мной слов.       «Думаю, будет лучше один раз показать, чем попытаться всё объяснить».       — Арен, пожалуйста, покажи, где ты его сорвал. Хоть приблизительно. Если я права, то чуть позже ты поймешь наглядно, чем меня взволновал данный цветок. Покажешь, а? — состроила умоляющую мордашку, сцепив руки в замок.       Пока я нетерпеливо переминалась с ноги на ногу, Арен молча подошел к своей сумке, достал какой-то кусок ткани, обмотал им палку и, подпалив, замутил небольшой факел.       — Бог с тобой, пошли, — уступил он и не спеша направился в сторону, откуда мы приехали.       Мы миновали большую корягу, у которой привязанный Эрнест проводил нас коротким фырчанием, подошли к деревьям-великанам и, к удивлению, покинули поляну. Из-за чего я начала сомневаться в своем предположении. Однако так же быстро, как бежал бумажный кораблик по дождевым канавкам, так и быстрое течение шумной реки доставило до меня разумную мысль: «В кольце, по легенде, заключен дух речного бога. Так где, как не в реке, находиться этой реликвии?»       Очевидная разгадка, сказать по правде, не особо порадовала, потому что была слишком очевидной. Я даже почувствовала себя тупой, так как, казалось бы, не смогла сложить два плюс два. Благо Арен внес некоторые коррективы в мои расчеты, остановившись не у воды, а вблизи мистического берега. С одной стороны, можно было перестать корить себя за скудоумие, а с другой, вместо простого примера появилось уравнение с одним неизвестным. Ну, надеялась, что с одним, иначе мозгов всё же могло и не хватить.       Я подошла к тому месту, которое осветил Арен, и застала небольшое семейство моего «подарка»: на короткой прибрежной траве одиноким пучком росли три цветка. Их лепестки собрались в плотный каплевидный бутон; длинный гибкий стебель, как шея лебедя, опустил их к земле и спрятал за листьями, словно за крылом. Многие цветы закрываются ночью, чтобы спастись от холода, но в этом случае казалось, будто они что-то прятали, как мелкие воришки.       «Похоже, Арен всего лишь выбрал не ту ракушку. И наша жемчужинка лежит в другой», — стала раскрывать бутон одного из цветков.       В первый раз удача меня подвела, а вот во второй, когда я не стала деликатно разворачивать сонные лепестки, а просто сжала бутон в руке… то вдруг ощутила нечто твердое внутри.       — В чем дело? — полюбопытствовал Арен, увидев растекшуюся по моему лицу самодовольную ухмылку.       Я вскочила на ноги, из-за чего бутон с хрустом оторвался от стебля, и вся такая радостная подошла к еще ни о чем не подозревающему парню. Безумно хотелось увидеть его выражение лица, когда на раскрытой ладони в рубиновом огне заискрится Кольцо Стихии.       Я с пафосным видом — могла себе позволить, — разжала пальцы и выпустила на свет черное нечто, которое внезапно прилетело мне в глаз.       — Твою ж!.. — вскрикнула от боли.       — Укусил? Дай посмотреть. — Арен осторожно, но настойчиво пытался отодрать мою руку от лица, правая сторона которого уже намокла от стекающего водопада слез.       — Укусил?! Что это было? — негодовала я от такого быстрого и болезненного спуска с небес на землю.       — Шмель, — пояснил Арен, рассматривая мой атакованный, еле открывающийся глаз. И чуть погодя вынес успокаивающий вердикт: — Ничего страшного. Должно быть, просто ударил, когда улетал. Ты зачем, дуреха, его вообще схватила?       Его безобидная усмешка невольно уколола в сердце. И я, побледнев, отступила назад. Не хотелось говорить правду, потому что казалось, от его реакции могло стать еще больнее. А мне и без того было паршиво из-за нещадно пожирающей досады.       — Неважно, — хмуро бросила я и, шмыгнув носом, развернулась к поляне. — Благодарю за помощь. Теперь можно возвращаться.       — Нет, погоди. Думаешь, я поверю, что из-за какого-то «неважно» ты превратилась в грозную фурию, готовую разорвать любого за этот злосчастный цветок? Рассказывай, чего выдумала.       — Ничего! — грубо прорычала, сорвавшись. В груди вмиг разгорелся гневный огонь, дым от которого поднялся и застелил мне глаза. — Что за допрос? Или я должна за каждый свой шаг перед тобой отчитываться, что ли? Захотелось перед сном посмотреть на цветы, вот пришла и посмотрела. Всё! Теперь пошли обратно! — с неприкрытым раздражением протянула руку в сторону костра, словно указывала на отъезжающий поезд, на который мы вот-вот могли опоздать, если не поторопимся.       До этого прохладный легкий вечерний воздух вдруг резко потяжелел, раскалился и даже будто бы наэлектризовался, ибо несколько стреляющих в темноте искр я всё же сумела разглядеть.       — Это что сейчас было? — возмутился Арен, помрачнев. Уголки его глаз под тяжестью недовольства прищурились, а голос покрылся холодной сталью и загрубел. — Я тебе не собака. Мной командовать не стоит. Уже запамятовала?       Его тон мигом сбил с меня спесь.       — Нет-нет, ты не понял, — сожалеюще покачала головой. А затем, прикрыв лицо ладонью, с тяжелым сердцем выдохнула: — Я просто расстроилась, что не нашла кольцо, вот и вспылила.       — Кольцо? Где?       — В долбанном цветке, — неохотно прошипела, осознавая, как же тупо это звучит. От неловкости хотелось провалиться сквозь землю.       — В цветке? — повторил Арен. Однако в его голосе не прозвучали ни нотки насмешки, ни даже удивления. Он просто о чем-то задумался. — Случаем, не мои россказни об удаче ввели тебя в заблуждение и повели по ложному пути?       — Эм, нет, — не совсем поняла, о чем он говорил. — Просто форма и синий цвет бутона очень уж походит на камень волшебного кольца. Если это не подсказка, то что? Совпадение? Слишком уж подозрительное, не находишь? — пристально всматривалась в подобревшие глаза парня, пытаясь выловить в них проблеск одобрения.       — Обычно украшениям придают форму цветов, а не наоборот. Многие мастера черпают вдохновение из творений природы. То, что ты нашла подобную схожесть, — в этом нет ничего удивительного, — быстро нашел он объяснение. Но его ответ не стал для меня исчерпывающим.       — Тогда почему на весь берег цветы только здесь? Причем единственные? Это странно.       — Нет, Ингрид, не странно, — беззлобно осадил Арен, полный решимости. Весь его вид говорил, что он с самого начала видел картину целиком. И теперь с толикой сожаления готов был представить ее и мне. — Это выказанная в ответ учтивость за поданную воду. Нимфы и дриады нередко оставляют после себя ягоды, цветы или лечебные травы.       — Погоди. Хочешь сказать, та водная штука, то есть нимфа, исчезла вот прям здесь и оставила…       — И оставила скромный подарок, который в итоге наделал много шума. Да, это всего лишь досадное совпадение, — подытожил Арен, беспомощно пожав плечами. После чего тихо прошептал: — Не стоило его срывать.       «Да уж, вышло как-то глупо, — с грустью посмотрела на несчастные потрепанные цветы, которые легкий ветерок будто старался утешить и смахнуть с них тяжелые капли-слезы. — Вроде всё выяснили, так почему до сих пор неспокойно?» — прислушивалась к своему внутреннему предчувствию, что встревоженной мышкой носилось по лабиринтам сознания и скреблось в разные дверцы в поисках логически правильного выхода.       — Оставишь мне факел?       Арена сперва смутила подобная просьба, но всё же он без лишних слов вогнал основание факела в землю, что тот едва не потух, бросил короткое «Только недолго» и пошел спасать угасающий костер.       И я правда была ему благодарна, что он не стал ни о чем расспрашивать. Вероятно, Арен подумал, что мне либо просто нужно побыть одной из-за очевидного провала, либо что я упертый баран, который не успокоится, пока полностью не изничтожит «подарок» нимфы. К слову, правильный ответ — и то и другое.       Я присела на корточки, раздвинула возле цветков траву, словно нечесаную собачью шерсть, после чего пожмякала довольно податливую мягкую почву и… принялась рыть.       «Прощай маникюр. От которого и так уже ничего не осталось».       Сперва покопала перед цветами, затем за ними, потом по бокам и напоследок, простите, выдрала их с корнями к чертям шмелиным! Ибо психанула, так как ничего не нашла. Только еще больше расстроилась.       И увесистый ком обиды в горле не заставил себя ждать. Воспаленные глаза вновь наполнились слезами, губы затряслись, а горло сжал болезненный спазм. Мне не давала покоя мысль о том, что я облажалась.       Сдерживаться больше не осталось сил, и я сорвалась: упала на колени и тихо заплакала, стараясь подавлять громкие всхлипы и стоны, отчего сильно разболелась грудь. Ко всему еще и вытереться нормально не могла из-за бессмысленно перепачканных в грязи рук.       «Бессмысленно. Бессмысленно…» — съедало разум необъятное, здоровое, как гигантская личинка, ненасытное слово. Оно прогрызалось до самой подкорки, заполняло сознание, пытаясь вытеснить слабую, едва ощутимую веру.       Борясь с собой, с собственными противоречивыми чувствами, я в порыве гнева ударила кулаком по земле, но неудачно напоролась на острый камень.       — Ай! — вскрикнула от адской боли и тут же сжала правую руку, что уже успела покрыться липкой кровавой влагой. — Да что за невезение-то? Ох, божечки…       — Что случилось? — крикнул Арен, услышав мой сдавленный скулеж.       — Всё в порядке!       Но мой порядок заключался в порезанном пальце и надломленном ногте. Шустрой струйкой кровь стекала по руке и капала на землю. Я отломила от одного из цветков широкий дуговидный лист и принялась очищать рану. Кровотечение не останавливалось, а зажать рану никак не получалось, потому что было невыносимо больно. Пришлось сдавить палец у основания, дуть на рану, чтобы стало немного легче, и ждать, пока кровь не свернется.       Вдруг совсем рядом послышалось журчание, и вырытая ямка начала заполняться водой.       «Неведомая хрень возвращается?» — я в ужасе вскочила на ноги и напрягла всё тело, готовясь в любую секунду бежать.       Однако вода дошла лишь до краев и остановилась. Такая прозрачная, как стекло, и спокойная, как штиль, она была настолько чистой, что в ней отражались сияющие в небе звезды. Искрящийся драгоценный блеск манил, и любопытство победило страх. Хотя больше неизвестности я боялась инфекции, которую могла случайно занести из земли. Поэтому вода привлекала всё сильнее, как спасительное лекарство.       Я осторожно опустила пальцы в хрустальную толщу — стало прохладно и хорошо, режущая боль на время отступила. Покуда рана снова не начала жечь. Отдернув руку, я увидела, что на рваной царапине образовались пузырьки, которые безмолвно, но стремительно стали разрастаться и лопаться, будто происходила какая-то химическая реакция.       Я в панике начала тереть руку об одежду, заранее зажмурившись, предчувствуя адскую боль. Которой почему-то не последовало. Даже когда посильнее, с нажимом, провела по футболке. А ведь ранее и дотронуться до пальца не могла. Я осмотрела его и поняла, что царапина затянулась.       «Это что, целебная вода? — не верила глазам. Но тело-то не врало — боли больше не было, как и самой раны. — Нужно с собой прихватить».       Я сбегала за бутылью, вылила обычную воду и набрала исцеляющую. Вышло совсем чуть-чуть, где-то полстакана. Но огорчаться не стоило, ведь на дне ждал еще один сюрприз — одинокая звезда, что могла сиять даже в грязи. И этим сокровищем оказалось серебряное кольцо.       — Нашла?.. Это оно? Настоящее?.. — с осторожностью вертела украшение, будто оно было сделано не из металла, а обычного шоколада, который легко, за считанные секунды мог растаять в теплых руках. И я действительно этого боялась; боялась, что оно могло исчезнуть, оттого и побежала сломя голову к Арену, чтобы скорее его показать. — Нашла! Арен, нашла! — кричала я, кажется, на всю округу. Но в тот момент эмоции было не удержать.       — Что нашла? Семью шмеля? — флегматично проговорил Ларион, обернувшись. А я, не успев затормозить, «нежно» в него впечаталась, что мы оба чуть снова не оказались на земле. Но Арен всё же сумел удержать и меня, и себя на ногах. — Боже, Ингрид, за тобой волки, что ли, гонятся?.. Хотя я бы не прочь на это посмотреть.       — Нет, Арен, настроение ты мне сейчас не испортишь, потому что вот оно! — Я поднесла к его лицу кольцо и, пританцовывая, принялась ждать такой же бурной реакции. — Офигеть, да?       Однако парень спокойно посмотрел на находку, затем на меня и, приподняв одну бровь, спросил:       — Кем надо быть, чтобы узреть здесь сходство с цветком?       — Болван, — отпихнула его, состроив недовольную гримасу. — Обязательно портить такой знаменательный момент?       — Не бери в голову, ты молодец, — похвалил Арен без всякой иронии. — Это и вправду невероятно. Я бы не сообразил.       — А я бы не сообразила задобрить нимфу. Так что это можно считать нашей первой командной работой. Пусть и не совсем осознанной, зато удачной.       — Звучит как то, за что не грех и выпить.       — А есть что? — вопрошающе посмотрела на него, чувствуя, как озорные чертики уже начали проникать в голову.       — Только вода, — не сдержав улыбки, Арен с легким сожалением развел руки в стороны.       — Тащи! Счас научимся превращать воду в вино.       Настойку из черноплодной рябины мы, конечно же, не сделали, но всё равно вполне удачно отметили завершение первой и, как мне казалось, самой сложной части миссии: выпили, пошутили, посмеялись — в общем, совсем расслабились, словно и впрямь пригубили не простой фиточай, а напиток покрепче, градусов так на двадцать. Что я в какой-то момент, поддавшись игривому праздничному настроению, даже пустилась в пляс вокруг костра, ликующе подпевая:       — Кольцо теперь у нас, у нас, у нас. Проклятие снимем полюбас, полюбас. И будет всё нормас, нормас, нормас. Духи ждите нас у вас, у вас, возвратим добро тотчас, тотчас, тотчас.       — Молодец, всех духов задобрила, — добродушно похлопал Арен, сраженный моим творчеством наповал. — Разумеется, если они тебя поняли, — отметил он, усмехнувшись. — И всё-таки откуда столько нахваталась диковинных слов, будто дворняжка блох?       — Понятия не имею. Я ведь, напоминаю, память потеряла, — решила использовать свою амнезию в качестве оправдания. — Но что-то мне подсказывает, духи приложили к этому свои руки. Если, конечно, они у них есть.       — Вот как, — неоднозначно протянул Арен, прищурившись. — Что ж, будем надеяться, ты найдешь с ними общий язык. А теперь, песнотворец, пошли спать. Завтра продолжишь любоваться и слагать мадригал своей украсе, — приметил он мое не совсем здоровое ношение с кольцом, как с новорожденным ребенком.       — Хорошо, только… мы вдвоем спать будем?       — Что? — Арен бросил на меня цепкий взгляд, а затем растерянно осмотрел наши спальные места. Кажется, он не так всё понял.       — Я про то, что если мы оба будем спать, то не заметим приближение диких зверей. Или еще какой местной живности.       — Успокойся. Нынешнего костра хватит надолго, да и я буду просыпаться час от часу.       Арен закончил подготавливать место для сна и, отвернувшись, мирно улегся. Я же тихонечко пристроилась возле огня, укуталась в плащ и настороженно стала озираться по сторонам. Хоть тело и ломило от усталости, но страх не позволял векам сомкнуться. Ночевать и в обычном лесу мне было бы неспокойно, а в таком, где бродят неведомые незримые твари, которые еще и оказаться могут где угодно — вот хоть сейчас выползти из земли, — сродни прохождению смертельного квеста в ожившей со всеми ее монстрами комнате страха, от пребывания в которой кровь стыла в жилах, а тело превращалось в напряженную пружину, готовую сорваться с места от любого шороха.       — Чего не спишь? — вдруг проворчал Арен, не шелохнувшись. А я от неожиданности вздрогнула, будто током шибануло, и немо взвизгнула, повалившись на бок. — Эй, я к тебе обращаюсь. — Парень нехотя взглянул через плечо и через секунду обеспокоенно встрепенулся, заметив, что мое лицо стало белее полотна, и даже яркое пламя не в силах было этого скрыть. — В чем дело? Здесь кто-то есть? — спрашивал он, вцепившись в ножны и осматриваясь.       — Н-нет, я никого не заметила. Просто не могу уснуть. Страшно, — объяснила я, когда немного отошла от испуга.       Арен грузно выдохнул. Без облегчения. Скорее наоборот, как будто его заставили идти укладывать ребенка, который на ночь насмотрелся ужастиков и теперь ни в какую не хотел ложиться спать.       — Я посижу, пока ты не заснешь, — сказал он, перебираясь ближе к костру.       — Не стоит, правда, у меня всё равно сна ни в одном глазу. Это тебе нужен отдых.       — Отдых нужен всем. Или хочешь днем из седла выпасть и шею себе сломать? — перешел на поучительный тон. — Живо ложись.       — Ладно, ладно, — исполнила сказанное, чувствуя исходившее от него раздражение. Но всё же как бы ни силилась держать глаза закрытыми, они из раза в раз открывались, реагируя на любой звук или мое бурное воображение.       — Да чего ты боишься? — с укором покачал головой Арен, когда наши взгляды ненароком столкнулись. — Мы в такой глуши, куда ни один человек не добредет; звери, как и сказал, избегают людей, а к огню и подавно не подойдут. Единственного, кого тебе здесь следует бояться, — это меня в гневе. Так что лучше не испытывай мое терпение и быстрее засыпай.       — Иначе что? Заставишь заснуть вечным сном?       От моих слов Ларион вмиг помрачнел. Его хмурое обозленное лицо в кроваво-огненных отблесках всё быстрее теряло человеческие черты и приобретало демонические.       — Так жаждешь поскорее умереть? — неожиданно твердо и решительно спросил он, что у меня аж побежали мурашки по коже.       — Расслабься, я шучу.       — Нехорошие у тебя шутки.       — Как и твои методы борьбы с бессонницей. — Я поднялась с простыней и недовольно скрестила руки на груди. — Не хочу я спать, чего заставляешь?       — Потому что завтра ты будешь болтаться вялым червем, из-за чего мы не сможем быстро передвигаться, и тогда…       — С чего ты это взял? — возмущенно прервала его. — Еще и дня не прошло, а ты уже знаешь, как я поведу себя в пути? Фига Нострадамус. Я выносливее, чем кажусь.       — Будем надеяться, — гневно бросил Арен, после чего улегся ко мне спиной, немного покрутился и вскоре едва слышно засопел. Аж позавидовала его способности так быстро вырубаться.       Мне же вскоре наскучило наблюдать за пламенем тихо потрескивающего костра, поэтому в целях маломальского развлечения я сперва пересчитала все видневшиеся на горизонте верхушки деревьев, затем перешла на подсчет хвороста, а после, устав нагружать зрение и мозг, переключилась на более простое и нехитрое занятие — любование драгоценной находкой.       В сотый раз рассмотрев и повертев украшение в руках, я поочередно начала примерять его на каждый палец. И только с большого оно не спадало.       «Явно мужская цацка», — покрутила кольцо, камень которого искрился от танца пламени, словно бенгальские огни.       В какой-то момент слух уловил тяжелое хриплое дыхание. Я не спеша, стараясь действовать как можно тише, встала на ноги, подошла к Арену и прислушалась, решив, что его начало лихорадить или знобить. Однако странный надсадный хрип исходил не от него. Он шел откуда-то слева. Или сзади? Или одновременно со всех сторон?..       Я протянула подрагивающую руку к Арену, хотела его разбудить, но только открыла рот, как связки застыли из-за отчетливого шепота, что доносился прямо за спиной.       — И-и-и… — тянул низкий густой голос, обволакивая мое тело немым ужасом. Всё вокруг постепенно стало холодным и блеклым, словно утратило краски. — И-и-ингри-и-ид, — произнесло нечто мое имя.       Я стояла ни жива ни мертва: мысли, внутренности, тело — всё будто покрылось невидимой ледяной коркой, не позволяющей ни думать, ни сдвинуться с места, лишь дрожать и стучать зубами в зловещей агонии.       — Не-е-е бо-о-ойся-я-я… — убаюкивающее повторял голос, пытаясь успокоить. Но это ни черта не помогало! — И-ингри-и-ид. Ско-о-оро. Стра-а-аж. Зде-е-сь, — пытался что-то донести тягучий бестелесный голос. — Взя-я-ять. Да-а-ар. Запо-о-омни. Зна-а-ак. Сою-ю-юза. Хга-а-арра. Хга-а-арра…       Голос стал отдаляться, затихать, оставляя в сознании гулким эхом странное слово. Неведомая сила наконец отпустила мое тело, которое с каждым вдохом теплого воздуха начало медленно «оживать». Правда, из-за длительного напряженного стояния на месте, мою правую ногу схватила судорога. И пока я интенсивно растирала покалывающую незримыми иголками голень, со стороны леса внезапно зашелестели кустарники. Причем определенно не от ветра.       — Арен. Арен, — пыталась его добудиться, но парень крепко спал.       А шум тем временем постепенно тускнел и угасал, отдаляясь в глубь леса. И это почему-то вызвало сильную обеспокоенность. Как если бы из рук ускользала волшебная рыбка, что могла исполнить мои желания.       «Может, теперь духи Глоруса будут нам помогать? Вдруг они послали союзника? — вспомнила послание о неком страже. — Тогда его нельзя упускать», — с этой мыслью я взяла горящую ветку и направилась к лесу.       Как ни странно, но страха я совершенно не испытывала, словно то неведомое нечто забрало его вместе с собой. А значит, так было надо. И это вселяло пусть и слепую, но всё же уверенность.       Я почти дошла до зарослей, как неожиданно большой палец левой руки пронзила резкая колющая боль. Я остановилась, тут же сняла кольцо и попыталась найти источник боли, но с кожей всё было в порядке, ни одной царапины. На кольце тоже не обнаружила ни острых углов, ни внутренних шипов, что могли незаметно уколоть.       Пока я в недоумении топталась на месте и пыталась понять, что же произошло, между деревьев вновь раздался хруст и шелест. Взгляд вспорхнул вверх вместе с одинокой птицей, что вылетела из кустарника и, пробиваясь сквозь листву, отломила несколько сухих веточек, которые упали на изогнутые… раскидистые рога? Мне показалось, что в темноте виднелись очертания оленьих рогов.       «Почему он пришел сюда? Из любопытства? Разве это не опасно? Опасно. Для обычного оленя. Но кто стоит передо мной?»       Я отодвинула еловую ветвь и просунула во мрак слабый тусклый факел, которого хватило лишь на освещение земли под ногами. И как ни пыталась, но свет не достигал пришедшего гостя. Который почему-то ни на шаг не сдвинулся с места.       Знакомая тревога вновь сжала сердце, опасение не позволило мне бездумно нырнуть в чернильные заросли. Но всё еще будучи опьяненной от недавнего триумфа, я не собиралась так просто уйти. Поэтому, крепко сжав у основания разгоревшуюся ветвь, я швырнула ее под ноги рогатого существа.       Оказавшись в траве, пламя почти погасло, но всё же оно сумело спастись, быстро окрепло, разгорелось и взмыло, освещая совсем не то, что я ожидала увидеть. Там, где должны были быть оленьи копыта, прорастали корни деревьев; где должно было быть его тело — стоял замшелый валун; а где должна была быть голова — там лежал обглоданный череп рогатого животного.       Я испуганно охнула, прикрыла рот ладонью и попятилась. Однако в памяти вдруг всплыли воспоминания о первой встрече с дриадой. А всё потому, что увиденное напомнило материальное воплощение того существа. Казалось, корни в любую секунду могли начать шевелиться, что они с легкостью поднимут каменное тело и пойдут охранять свою землю, как истинный лесной страж.       И я будто ждала этого. Стояла и ждала, покуда неживое оживет. Только следовало смотреть не вниз, не на спутанные корявые «ноги», а на «голову», поскольку я упустила тот момент, когда в глазницах черепа загорелись две сверкающие точки.       Но стоило только поднять взгляд и увидеть отражающиеся от света ярко-желтые огоньки, как череп взлетел в воздух, а за ним протянулась черная огромная тень, что мощным тяжелым прыжком приземлилась на факел и потушила его.       Пространство вмиг поглотила тьма. Из недр которой вырвался утробный звериный рык. Ледяной ток прошел сквозь тело: мышцы напряглись, кровь закипела, а сердце заклокотало. Затаив дыхание, не смея и моргнуть, я медленно отступала к лагерю. Но когда меж елей показалась здоровая волчья морда, когда зверь открыл пасть и угрожающе оскалился, во мне что-то «щелкнуло» и я, побежав, надрывно закричала:       — Арен!       — Мм, чего расшумелась? — сонно прохрипел парень, подняв голову. — Всё-таки нашла семью шмеля? Ингрид, ну зачем?.. — Но разглядев смертельно испуганную, несущуюся со всех ног меня, он окончательно проснулся.       Перепугавшись не меньше моего, Арен подскочил с места и побежал навстречу. Когда мы пересеклись, я, не сбавив темп, схватила его за руку и потащила обратно, как можно ближе к спасительному огню.       — Там, там! Сперва голос… А потом я пошла и… Огромный и страшный!.. — пыталась скорее всё рассказать, но мысли не поспевали за словами и жутко не хватало воздуха.       — Какой огромный голос? — Арен отчаянно пытался выловить смысл из моей торопливой речи.       — Волк!       — Волк? Тебя волк позвал? Ты никакие ягоды не ела?       Стоит признать, острить он умудрялся и в подобной ситуации, хоть всё же и следил за обстановкой.       И тут нас перебил протяжный жуткий вой, от которого кровь застыла в жилах. А после к нему присоединился еще один, и еще, еще…       — Стая? — Арен тотчас стал серьезен. Он сильнее распалил костер, схватил лук и приготовился.       В это время округу заполнила зловещая песня предстоящей охоты. Добычей в которой, по всей видимости, были мы.       Напряжение росло. Лошади паниковали. Хищники приближались, медленно окружая.       Я хотела подойти к костру и взять хотя бы горящую ветку, но через пламя на меня уже смотрели сверкающие волчьи глаза. Мимо со свитом пролетела стрела — я отпрянула назад, как и спасавшийся от угрозы зверь.       — Ингрид, не беги, стой там, — твердо велел Арен, вновь натягивая тетиву. — Я сейчас отвяжу одну лошадь, чтобы они занялись ей.       Арен потихоньку, крадучись, без резких движений направился в сторону лошадей, но ему перегородил дорогу крупный черный волк. Вскоре из темноты начали появляться и остальные члены стаи.       — Хгрр! — свирепо зарычал черный волк и наклонился вперед, готовясь к прыжку. Арен направил на него стрелу.       «Черт, их же тут не меньше десятка! Сейчас ведь набросятся. Разорвут! — дико паниковала я. — Ну, и где тот страж, когда он так нужен?! Только напугали, а ничего толкового не…»       Вспышка озарения — я догадалась, что стражем, охраняющим это место, и был волк. Вожак стаи.       — Арен, погоди, опусти лук.       — Ума лишилась?.. — прошипел тот, сильнее, до скрипа, натянув тетиву.       — Хгарра, — тихо, но четко проговорила я, не отводя взгляда с ярко-желтых глаз вожака, уже готового кинуться и разодрать нам глотки.       Уши зверя вздрогнули, злобный рык прекратился, волк с атакующей позиции встал в обычную и начал смотреть с неким ожиданием.       — Хгарра! — произнесла уже громче.       На сей раз волк попятился назад. За ним отступили и остальные. Но уходить они почему-то не собирались. Желтые глаза всё так же требовательно на меня смотрели.       «Чего же ты хочешь?.. Скоро прибудет страж, взять дар, запомнить знак… — в спешке прокручивала в голове подсказки странного голоса. — Взять дар? Или отдать? Обмен?..»       — Арен.       — Что?       — Д-дай ему что-нибудь.       — В смысле? Руку отрезать, что ли?       — Если ничего не найдешь, п-придется и руку, — слегка раздраженно, сквозь зубы, прошипела я, насилу удерживаясь на дрожащих ногах.       Через томительно-долгую минуту копошений к лапам вожака прилетела тушка дикой утки. Хищник осторожно понюхал ее, затем окинул нас явно разочарованным взглядом и, выждав чертовски длинные секунды ожидания, всё же схватил птицу и скрылся в темноте. За ним последовали и остальные члены стаи.       Я согнулась пополам и громко, прерывисто стала втягивать ртом воздух, не смея им насытиться, ведь даже не заметила, как от напряжения перестала дышать. Тело судорожно колотило, как изнутри, так и снаружи, будто казнили на электрическом стуле. Вот это была жесть!       — Порази меня небесный треск, что только что произошло? — спросил Арен, на лице которого боролись за первенство изумление и страх.       — С-сама толком не п-поняла, — еле шевеля губами, выдавила из себя бессмысленный ответ.       — Ты и с волками общаться умеешь?.. С тобой точно нужно быть начеку, — последнюю фразу сказал он скорее себе и, молча пройдя мимо, пошел успокаивать лошадей.       «То есть я только что потеряла доверие, он это имел в виду?»