Легенда о Глорусе

      Резкий всплеск — холод мгновенно пронзил тело, уши заложило, а перед глазами, разрывая необъятную гладь, побежали пузырьки воздуха. Я оказалась под водой. Паника, суета, бессмысленное трепыхание, но как ни пыталась, а всплыть не могла, будто на поверхность не пускала невидимая преграда, как прочное стекло, за которым возвышались деревья и раскинулись густые лесные заросли.       «Похоже, всё же здесь будет моя могила», — подумала я, прежде чем сделать глубокий вдох и впустить в легкие воду.       Однако это оказалось очередным странным сном, ведь я не просто не умерла, но еще и увидела себя, выбегающую из чащи на освещенную солнцем поляну. «Я» была взволнована, напугана, немного потеряна и, кажется, с кем-то спорила. Слова не могли пройти толщу воды и достигнуть моего слуха, но недовольные, отчаянно-надрывные отголоски прекрасно улавливались растекающимися мощными вибрациями. Которые внезапно прекратились.       Через несколько секунд Ингрид спокойно подошла к краю водной глади. Казалось, она смотрела прямо на меня, но ее лицо в тот момент не отражало никаких эмоций. В белоснежных руках сверкнуло знакомое острое лезвие. Кинжалом, что принадлежал Арену, Ингрид хладнокровно полоснула ладонь. Капли крови упали в воду — и вскоре тонкая багровая вуаль застлала обзор.       Громкий всплеск — кровавая толща поглотила еще одну жертву. Где-то совсем рядом. Я повернулась в ту сторону, замахала руками, пытаясь поймать Ингрид, но пальцы сжимали лишь пустоту. Стало так страшно, словно я на самом деле могла себя потерять.       Внезапно что-то острое, как когти, вцепилось в плечо и развернуло к себе. Сквозь мутную, грязную пелену прорезался разлагающийся, со свисающими остатками плоти человеческий скелет. Я невольно открыла рот и попыталась закричать — в то же время нижняя челюсть отвалилась от черепа, внутри которого зашевелилось что-то черное, всклокоченное. То, что разрасталось и набухало с невероятной скоростью. То, что в один миг разорвало весь скелет и грозовым вихрем ринулось на меня.       Я отвернулась, зажмурилась, пытаясь спастись от обрушившегося потока громких непонятных хлопков, что каким-то образом разогнали остатки реалистичного жуткого сна.       Пока глаза не привыкли к яркому свету, я испуганно озиралась по сторонам в поисках хотя бы очертаний моего спутника. После пережитого кошмара безумно хотелось увидеть рядом живого человека. Которого в поле зрения не оказалось.       — Арен? — окликнула хриплым голосом, едва справляясь со страхом.       — О, наконец-то соизволили проснуться? — Голова Арена показалась из-за холки коня, и мое сердце начало успокаиваться, биться ровнее. — Вставай, иначе выбьемся из графика. Свой завтрак, к слову, ты уже проспала.       — Арен, а что сейчас был за странный звук? Хлопающий такой.       Парень призадумался и чуть погодя нерешительно проговорил:       — Недавно стая птиц вспорхнула.       «Ну да, было похоже на взмахи крыльев», — от правдоподобного ответа мое беспокойство немного улеглось. Однако неслабое опасение вновь скрутило желудок из-за свежих воспоминаний о недавнем нападении волков.       — Их что-то напугало?       — Если так интересно, сходи и разузнай. Ну, или можешь спросить вон у того зяблика, — сделав неожиданно нелепое предложение, Арен с серьезным видом указал на пушистую старую ель у берега.       Я чутка подвисла, ведь никак не могла взять в толк, шутил он или нет. Вдруг где-то там и впрямь таилось очередное волшебное создание, которое могло дать ответ на любой вопрос?.. Или же надо мной просто потешались?       Пока я терялась в догадках и лениво собирала растрепавшиеся волосы в хвост, взгляд ненароком упал на плечо. Пропала еще одна родинка — осталось лишь две. Пульс вновь подскочил, дыхание участилось, а от мыслей, что приснившийся кошмар мог оказаться не простым предупреждением, а неизбежным пророчеством, меня всё больше охватывала паника.       — Чего хмуришься исподлобья? — Арен подал бутыль с водой, которую я с жадностью схватила, словно это было лекарство, способное заглушить все тревоги и страхи. — Разве язык птиц тебе неведом?       — Кхе, что? — чуть не подавилась.       — Уже запамятовала, как натравила на нас ту черную курицу? — припомнил он нашу первую встречу с Карамом. — Еще и вчерашний случай со стаей. Ты со всеми опасными зверюгами общаться умеешь или только с черными?       «Утро начинается не с кофе, а с подколов с гнильцой?»       — Ну, с тобой же как-то общаюсь, — угрюмо заявила я и, вернув парню воду, накинула на плечи сумку, что послужила этой ночью малоудобной подушкой.       — Ты куда?       — Узнавать свежие новости от белок и жаловаться рыбам на спутника-кретина, — отчеканила с неприкрытым раздражением.       Я определенно встала не с той ноги, однако умывание в ледяной реке неплохо так взбодрило и остудило пыл, а поедание остатков бутербродов не только повысило уровень сахара в крови, но также и уровень моего терпения, иначе незапланированная тренировка не обошлась бы без упреков, колкостей и придирок. А так мое молчание сохранило и нервы и натянуто-дружелюбные отношения, пока Арен поучительно помогал возиться с тяжелым седлом и тугими ремнями; показывал, как правильно закреплять переметные сумы, чтобы те не развязались по дороге и при этом не доставляли лошади дискомфорт.       — Эй, чего притихла? — спросил Арен, когда мы отъезжали. — Переняла у рыб их красноречие?       Я лишь молча закатила глаза и пришпорила коня, чтобы обогнать заносчиво-нахальную морду Лариона. Меня капец как злило его хорошее настроение. Похоже, он и мое ненароком прихватил. Но всё же… Кажется, я видела зеленый листочек на одном из погибающих деревьев. Разве это не добрый знак? Хотя какой может быть добрый знак после предостерегающего кошмара? Ведь уже убедилась наверняка, что здесь ничего не снится просто так.       — Ингрид, ты в порядке? — Арен заволновался, не услышав моих ожидаемых возмущений.       — Нас чуть не разорвали волки, я спала от силы пару часов и сейчас еле держу веки открытыми, а так да, в порядке.       — Веки-то ладно, главное – тело держи в седле, — подметил он бесящим наставническим тоном.       — А еще меня напрягает твое спокойствие. Каждую ночь, что ли, от зверей отбиваешься? Мне тут кошмары снятся, а ты шутки-прибаутки выдавать пытаешься?! — Эмоции вырвались, и я перешла на крик. — И вообще, надоело уже слушать о «ведьме и колдовстве», я тоже боюсь всей этой чертовщины! Причем, кажется, побольше тебя.       — Извини. Просто хотел тебя ободрить.       — Удалось, поздравляю, — гневно бросила я и отвернулась.       После этого мы почти целый день друг с другом не разговаривали, лишь изредка обменивались стандартными фразами во время недолгих привалов. Благо я уже сама со многим справлялась без лишней помощи: и коня могла расседлать, и за водой сходить и даже найти себе еды. В общем, к полудню уже было обожралась малиной и кислицей.       Конечно, ягод в лесу росло много, но большинство из них приходилось обходить стороной, потому что я не настолько рисковая, чтобы поедать то, в чем не уверена на сто процентов. Однако на одной из «стоянок», возле низкорослых кустарничков, заприметив в руках Арена горсть черных ягод, я пополнила свой список лесных съедобностей еще и спелой черникой. Желудок, к слову, тоже пополнила.       Стоит отметить, не только я искоса наблюдала за Ларионом. Его взгляды тоже приходилось на себе ловить. Сперва они были обеспокоенно-заинтересованными, что вполне объяснимо, но постепенно по неизвестной причине преобразились в испытующе-настороженные. А в какой-то момент Арен и вовсе в открытую начал за мной следить, чуть ли не всматриваясь в каждый шаг. Это напрягало. Но пока в мою сторону не ссыпались непрошеные комментарии, такой расклад меня вполне устраивал. Потому что совершенно не умею поддерживать конструктивный диалог, когда раздражена: на каждое безобидное слово начинаю рычать как цепная собака.       С другой стороны, из-за длительного молчания возросло и волнение. И мы, как две наэлектризованные катушки, всё отчетливее стали ощущать повисшее в воздухе напряжение. И это морально давило. И раздражало еще больше. А значит, любая коммуникация была обречена закончиться конфликтом. Бесконечный замкнутый круг. В котором мы безгласно проходили до самой ночи, постепенно наращивая озлобленность, что заполнила нутро как иглоугольные красные кристаллы.       — Да пошло оно!       Я отшвырнула куски кремня и, сев напротив сухих веток, продолжила жаловаться единственному понимающему товарищу — Богу Ветров. То бишь воздуху.       — Кто ж знал, что надо было идти в скауты, а не в баскетбол? Как вообще этими задрипанными камнями можно костер разжечь?! У меня руки какие-то неправильные или чё? Отстой…       Закончив потрошить тушку зайца, Арен подобрал кремень, и через пару ударов у нас уже был огонь.       — Попросить нельзя было? — сухо проговорил он, на что я лишь смущенно опустила голову, и тут взгляд зацепился за блеснувшую в свете пламени бронзовую рукоять.       — Слушай, а ты не терял, случаем, свой кинжал?.. Ну, в лесу не терял?       — Что за вопрос? Поясни. — Арен продолжил буравить меня взглядом «недовольного начальства».       — Ладно, забей, — досадливо отмахнулось.       Я уже решительно была настроена отбросить эту тему, но неожиданно Ларион сам пробудил к ней еще больший интерес.       — Ты что-то вспомнила? — вдруг спросил он несколько более серьезным тоном, чем и привлек мое внимание.       — А что должна была вспомнить? — испытующе, с нотками подозрения проговорила я, подавшись вперед.       Арен также приблизился, наклонился, словно готов был поведать заветную тайну, что всё это время волновала мое сердце и распаляло разум. Горячее дыхание опалило щеку, он сделал вдох, набрал в легкие воздух и…       «Ну же!» — с нетерпением ждала ответ, который мог хоть немного пролить свет на приснившийся кошмар.       — Ладно, забей, — выдал Арен, резко отстранившись. И настолько коварной ухмылки, окрасившей его лицо, мне еще не доводилось видеть.       — Быстро учишься, — проворчала я, получив ранение от своего же оружия.       — А то, — не скрывая мстительной радости, Арен занялся приготовлением ужина. Подкладывая в очередной раз ветки в костер, у него вдруг родился вопрос: — Ингрид, а почему ты не воспользовалась тем, ну, сосудом с колесиком?       — Экономлю, не бесконечный же.       — То есть проверенные временем вещи лучше? А подобные диковины полезны лишь таким, как ты?       — Каким таким, как я?! — мигом набрала разгон.       — Не подготовленным к реальным условиям, — спокойно ответил Арен. — Разве полезные предметы не создаются первым делом для отпрысков знати, дабы упростить им жизнь?       — А ты, прости, у нас отпрыск лешего или кого?       — И чего злиться на непреложный порядок вещей? — проворчал тот себе под нос. — Что необыкновенного в том, что у дочери лорда нянек было больше, чем у нас стражников? Что вместо стрельбы из лука тебя обучали игре на флейте? А вместо изучения ядовитых растений ты учила стихи Тридцати Великих поэтов? Но ты почему-то не просто это отрицаешь, а будто и вовсе пытаешься убежать. В чем причина?       — В смысле убегаю? К чему это вообще? — малость потеряла нить разговора и не особо понимала, какую на этот раз бочку на меня катят. — Я просто хочу сама что-то делать, хочу быть в состоянии позаботиться хотя бы о себе. Не устраивает? О'кей, могу стать принцессой-белоручкой, которой ты меня и представлял, и тащиться за тобой как лишняя поклажа, не вопрос.       — Принцессы-белоручки не просят слуг обучить их снаряжать лошадь, они не сбегают со свадьбы и не идут к врагам их лично о чем-либо просить.       — Идут, когда речь заходит о смертельном проклятии. И я тебе об этом уже говорила.       — А до проклятия? Какова была причина «до»?       Я ощутила настойчивое давление, идущее от Лариона. Он жаждал получить некий ответ. Хотя, сказать вернее, получить подтверждение каким-то своим домыслам. Возможно, правдивым. Ведь я не могла ручаться за жизнь, которую не жила. И кое-кто, похоже, об этом забыл.       — Можешь не стараться, ответа ты не добьешься. — Мой неожиданно решительный тон заставил Арена на секунду растеряться. — Потому что не помню, как жила. Не помню.       На его хмуром лице появился немой знак вопроса, который вскоре сменило выражение недовольства и подозрения.       — Что, совсем ничего?       Я отрицательно покачала головой, решив, что это поставит точку в нашем бессмысленном разговоре. Однако…       — Ложь.       Одним словом Ларион словно смог вызвать опасную каменную лавину, что приближалась с невероятной скоростью. Сердце испуганно забилось в груди, ладони вспотели. Меня будто поймали за руку во время кражи. Я не ожидала этого, была уверена, что мне поверят, как и всегда. Но с ним, похоже, просчиталась.       — Думаешь, так ведут себя люди, которые не помнят большую часть своей жизни? — задал он скорее риторический вопрос.       Наши взгляды схлестнулись. Арен решительно был настроен вывести меня на чистую воду. Я же была непоколебима в своем желании ни при каких обстоятельствах не говорить правду.       — В твоих глазах слишком много осознанности. Для человека, который ничего не помнит, ты довольно многое знаешь. Так что если и дальше планируешь играть роль забывчивой Офелии, то придется стараться чуть больше. — От него волнами стал исходить дух нетерпимого отвращения и презрения. — Коль хочешь кого-то одурачить, одних слов недостаточно. Нужно исходить от того, как ты жила, понимаешь?       — А тебе-то откуда знать, как я жила?       — Да избалованно, как еще? — Арен почему-то вновь вернулся к своему мудацкому поведению. — Вы без посторонней помощи ни встать с кровати, ни одеться не можете.       «Вы? Опять приравнял меня со всем родом Гердебалей? Почему? Я довела?.. Ну и плевать. Мне свою менталку нужно спасать, а до чужой счас — как до едрёной бабушки! Нет, Ларион, ты не усадишь меня на эмоциональные качели».       — Да и пусть избалованно. Тебе завидно или что? Чего прицепился?       — Пф, завидовать? Кому? — едко усмехнулся он. — Человеку, который ничего не умеет, но при этом отказывается от беззаботной жизни и бежит в никуда, ради… ради чего? — На мгновение твердый голос дал слабину. — Сколько бы ни размышлял, так и не смог отыскать вескую причину подобного безрассудства. Так может, всё-таки утолишь мое любопытство? Ответь лишь на один вопрос — и я больше не буду тебе досаждать.       «Предложение, бесспорно, заманчивое, но…»       — Не-а, мучайся дальше, — одарила его настолько лучезарной улыбкой, на какую только была способна в той дико напряженной обстановке.       И это подействовало как красная тряпка, ведь через секунду Арен разъяренным быком направился в мою сторону.       — Вот ведь упрямая!..       — Кто? — Я подскочила с места, двинулась навстречу, готовая бодаться с ним чуть ли не лоб в лоб. — Кто? Ведьма? Та, что спасла твою задницу от волчьих клыков? Ах да, это же ничего не стоит, ведь главное — уметь завязывать узлы и разжигать костер, верно, бойскаут?       — Хоть осознаешь, что бы с тобой сделали, услышь кто ненароком эти слова?       — Ты сам всё сводишь к этой теме.       — Потому что кто-то даже не пытается скрыть свое отношение к ведовству, — гневно прошипел он мне в лицо.       — Опять начинаешь? Хватит! Даже слушать это не хочу, — небрежно отмахнулась и уже собиралась уйти, но Арен внезапно схватил меня за плечи.       — Так довольно лжи! — потеряв самообладание, вскрикнул он. — Признай, что пошла на сделку с нечистым, но счастья тебе это не принесло, вот ты и злишься, когда речь заходит об этом. Ведь от одного проклятия ты, может быть, и избавишься, а вот второе останется с тобой навсегда. Это так? Ведь так?..       Арен с неким необъяснимым отчаянием всматривался в мои глаза, словно и вовсе не хотел получить подтверждение своих слов. Нет, он будто просил, умолял ответить, что это неправда, что на самом деле это он ошибается. Однако…       — Я не понимаю, о чем ты говоришь, — старалась говорить твердо и уверенно, но нервозность подводила. Казалось, будто бы он в самом деле что-то обо мне знал. Вернее, об Ингрид. И это «что-то» вряд ли бы мне понравилось. — Я же сказала, что не помню, поэтому…       — Продолжаешь убегать? Неужели жизнь в вашем родовом поместье была настолько ужасна и невыносима, что ты решила отказаться от нее? Или же это была очередная прихоть капризного ребенка, которому не понравилось знакомство с обязательствами взрослой жизни, а? — В его голосе отчетливо прозвучали нотки пренебрежения. — Ладно, допустим, не помнишь. Но ведь сейчас должна знать, что тобой движет? Снятие ли проклятия? Или, быть может, разрыв помолвки? Сдается, брака с Уилкинсом ты боишься больше, чем смерти. Которой, к слову, тебе и так не сулит из-за стараний твоего папаши.       «Мм, как нерв вскрыл, скотина», — промычала я, почти на физическом уровне ощутив жгучую боль.       — Мне еще и оправдываться за что-то нужно? А не много ли ты хочешь? С чего решил, что имеешь право хоть что-то от меня требовать? Я ничего тебе не должна, ты мне никто. — Пусть голос и дрожал, пусть к горлу уже подступил ком, но скопившиеся злость и обида служили импульсом, который не позволил мне замолчать. — Хоть представляешь, каково это, жить в постоянном неведении? Меня уже достало, что все вокруг только и пытаются воспользоваться тем, что я мало что помню и не смогу отличить правду от вымысла. Это омерзительно и низко. Меня без конца душит чувство, что все знают о моей жизни больше, чем я. Даже ты, блин, знаешь о Роджере больше, чем я, — вырвался истеричный смешок. — Это странно. И как-то нечестно, не находишь? Может, тоже поделишься своими похождениями? А то вдруг ты давно женат и у тебя уже парочка спиногрызов сидит на шее, пока ты тут со мной?..       — Кто сидит? — прервал Арен, взволнованно схватившись за шею.       «Ну, тут сам бог велел».       — Левее, — указала за его спину, заставив грозного Лариона чуть ли не по земле кататься.       Вдоволь насладившись представлением, я как можно безэмоциональнее произнесла:       — Ой, прости. Видимо, показалось.       Весь растрепанный, обозленный Арен одарил меня таким испепеляющим взглядом, что будь я пеплом, всё равно бы сгорела. Не думала, что его гнев ограничиться только этим, однако парень лишь одним жестким рывком отряхнул жилет и, стиснув зубы, молча прошел мимо, намереваясь куда-то уйти.       — Неужто хочешь соскочить с темы? — пересилив невербальную угрозу, продолжила гнуть свое.       — Нет у меня жены, — отрезал Арен, прежде чем скрыться за деревьями.       — Только не говори, что претенденток не было? — крикнула ему вслед.       — И не скажу!       «Что, тоже не нравится говорить об этом? Похоже, у нас одна больная мозоль на двоих. Тогда чего меня доставал, раз знает, каково это, когда другие заставляют чувствовать себя неправильным и неполноценным?.. — от воспоминаний об Уилкинсах неприятно заныл желудок. — Не хватало еще, чтобы из-за этих мерзавцев у меня пропал аппетит, — перевернула подгоревшего на костре зайца, которого Арен без особых проблем поймал днем у рощи. — Хм, но это действительно странно, если подумать. Сын лорда, не обделенный умом и с вполне себе привлекательной внешностью, не обзавелся подружкой? Что мешало Арену стать таким же ловеласом, как Роджер? Нет, слава богу, конечно, иначе пришлось бы всю дорогу терпеть не колкости, а пошлости, но всё же…»       В это время вернулся Арен, причем с такой охапкой хвороста, что его едва за ней можно было разглядеть. Этого явно было больше, чем нужно. Неужели так не хотел возвращаться?       Парень бросил «добычу», затем молча подготовил место для ночлега, при этом несколько раз ходил пить воду, словно его одолевал дикий сушняк, потом сел напротив костра и безудержно стал буравить огонь взглядом, будто пытался переиграть его в какой-то неизвестной мне игре. Арен был зол и напряжен, он так сильно сжимал руки в замок, что казалось, вены вот-вот могли лопнуть.       — Каждый год отец приводил по несколько девушек на смотрины, — вдруг выдал Арен.       Не зная, как реагировать на подобную неожиданную откровенность, я просто продолжила смотреть на него вопрошающим, растерянным взглядом.       — Ты ведь хотела дознаться, — припомнил он мои слова.       — Я просто хотела отплатить тебе той же монетой, — беззлобно возразила. — Не хочешь — не рассказывай.       — Отчего же? Ты ведь права: выходит, я ведаю о тебе гораздо больше. Так давай немного сдвинемся с мертвой точки и встанем в равные условия? Спрашивай. А то так и останусь для тебя всего лишь неприятным временным спутником. — Последние слова невзначай пропитались едким металлом.       Мне не нравились ни его воинственный тон, ни угрюмое настроение. Хотелось прекратить разговор, дать Арену время остыть, но… вдруг бы он только сильнее закрылся в себе? Раз настал такой час, то, может, лучше дать ему возможность выговориться? Чтобы он наконец отпустил некий груз, что тяжелой глыбой висел у него на сердце. К его шипам и яду я уже привыкла, так что потерпеть их еще немного было в моих силах. Поэтому, как говорится, куй железо, пока горячо.       — Хорошо, давай поговорим, — сдавленным голосом начала я, до боли сжав пальцы в кулак. — Для начала, если тебя так много раз сватали, то почему до сих пор не состоишь в браке? Неужели невестки тоже спускали с небес на землю? — вернула его же слова.       — Как раз-таки наоборот. Но причина кроется в одном давнем обещании, — задумчиво ответил Арен, смотря куда-то через костер.       Он напряженно сжал губы, на скулах заходили желваки, а в суровом взгляде пряталось нечто болезненное — за треснувшей маской «Меня ничего не трогает» бушевали эмоции.       — Каждый раз после очередной встречи наступал момент, когда в памяти надоедливым насекомым застревали те слова, данные еще глупым мальчишкой. Я пытался их забыть, убеждал себя, что это несерьезно, неразумно и нелепо, но всё равно… Слыша изо дня в день слова о долге, получая сладкую, но пустую лесть, видя их безволие и покорность, я всё чаще вспоминал ее — непоседливую, шумную, своевольную. Очень впечатлительную, милую и заботливую. — Его взгляд смягчился, а в уголках губ мелькнула тень улыбки.       «Так Арен влюблен, — догадалась я, уловив изменившееся настроение, когда он думал о той девушке. — Вроде в этом нет ничего удивительного, но как-то с трудом представляется, как он трепетно к кому-то относится. Но почему они не вместе? Неужто здешние устои опять разрушили чье-то счастье? Или, быть может, в их судьбу вмешалась страшная болезнь?» — гадала я, вспоминая трагичные истории о несчастной любви. Но правда оказалась куда более реалистичной.       — Я до сих пор не в силах забыть ее. Ту, что меня бросила, — прошептал Арен, на секунду прикрыв глаза.       Я будто сама прочувствовала, как эти слова полоснули его по сердцу. Стало так неловко, словно это я заставляла говорить то, что выворачивало его душу наизнанку. Хотела сказать, чтобы он остановился, но из его губ посыпались слова, которые, казалось, уже давно хотели выбраться наружу.       — Она уехала, ничего не сказав, не оставив ни строчки. Тогда я не был к этому готов. Не ведал, что в мире всё будет не так, как ты того хочешь. Затаенная детская обида неустанно жгла и со временем переросла в злобу. Она глубоко засела внутри — как лис из норы не вытравишь. То обещание до сих пор причиняет боль, но я не могу его забыть, не могу отпустить. Потому что это единственное, что нас связывало. Но теперь и в этом нет смысла. Ведь какую силу имеет обещание, ежели оно существует только для одного?       Арен отрешенно смотрел на огонь. Пусть ему и было тяжело, пусть он снова пропускал через себя эти потаенные необузданные чувства, но перемолов их и вызволив наружу, ему определенно стало легче. В этом я была уверена.       Подобная эмоциональная разгрузка не прошла бесследно и для меня. Хоть и ожидала услышать совершенно другую историю, но эта неосознанно начала менять сложившееся о моем «враге» впечатление. За поведением любого человека всегда что-то стоит. Просто не всегда удается узнать «что именно». Достойно ли это будет снисхождения или прощения — каждый решит для себя сам. Мое же отношение к Арену изменилось. Ведь он не побоялся мне открыться и показать свою другую сторону.       — Так ты выяснил, почему она уехала? — задала вопрос, пытаясь вырвать его из неожиданно нагрянувшей апатии.       — Нет. Люди о многом судачили, но то были лишь слухи, только и всего.       — Тогда, может, ее увезли против воли? Здесь подобное любят.       — Кто? Ее родня всю округу на колокола поставила, а сама она из любой передряги бы выбралась, так что это было истинно ее решение. Думаю, ей хотелось чего-то большего. Она даже в детстве частенько сбегала из дома, чтобы, как говорила, мир посмотреть. Сперва от опасных приключений ее удерживала семья, но со временем она серьезно задумалась о будущем, из-за чего встала на перепутье: либо личное счастье, либо счастье остальных. И раз обратить время вспять невозможно, пришлось выбирать один вариант. Думаю, ты догадываешься какой. — Арен посмотрел на меня измученным, затравленным взглядом, который ударил по сердцу, как судейский молоток.       «Твою ж рать, Ингрид, что ты натворила?..»       Чего скромничать, шестеренки в моей голове всё же крутились, поэтому один плюс один сложить сумела. Только вот что с ответом-то было делать?.. Лично ко мне он не имел никакого отношения, а решать за других людей, брать ответственность за их чувства я не могла, поэтому на тот момент посчитала, что правильным решением будет его утаить. Утаить тот факт, что правда мне известна.       «Так ведь будет лучше нам обоим, да?..»       — Значит, она была не шибко умной. Всегда же можно прийти к компромиссу. Ну, чему-то среднему, что устроило бы вас обоих. А так, она просто сбежала от проблем. Нечего по такой грустить, лучше себе девушку найдешь. И всё в итоге у тебя будет супер, — загнала подбадривающую речь, подняв большие пальцы вверх.       — Дуреха, — тихо выдохнул Арен, потрепав волосы, которые и без того стояли торчком. — А что за суп?.. — переспросил он.       — Супер. Значит, хорошо, чудесно, превосходно.       — А сразу нельзя было сказать что-то из этого? Обязательно использовать эти непонятные заграничные словечки?       — Обязательно. Должен уже был привыкнуть.       — Я-то привык, осталось их только запомнить. А то гадай: счастья ты желаешь или неудач?       — Так в этом и смысл. Как я еще незаметно смогу наложить на тебя заклятие? Очухаешься только тогда, когда уже вырастут заячьи уши и хвост.       — Спасибо, что не ослиные. Но, думаешь, мне пойдет? — приставил он руки к макушке, изображая шевелящиеся уши.       — Определенно.       Мы оба усмехнулись, всё же сумев завершить откровенный разговор на положительной ноте. Которая, к слову, сохранилась надолго. С того дня отношения у нас, в общем-то, наладились. Бывали, конечно, стычки. Куда же без них?.. Но никто из нас больше не переходил личную черту. Оттого дальнейшее путешествие стало чуть менее нервозным. На какое-то время.

***

      Через три дня мы наконец покинули лес. Мой внутренний трусишка ликовал: спать на более открытой местности оказалось спокойнее. Единственный минус — отсутствие фирменного блюда Арена. Правда, когда он в первый раз принес тушку зайца, я с брезгливостью сказала, что есть дичатину не собираюсь. Но мои принципы сразу же пошли в пешее путешествие, когда до рецепторов дошел запах жаренного на костре мяса. Долго бороться с обильным слюноотделением я не смогла, поэтому пошла отбирать у Арена еду. По вкусу зайчатина напоминала курицу, но мясо было более жесткое. Такое моя тетя Грейс точно бы не осилила, с ее-то зубами       «Хоть бы еще раз вас увидеть, — скучала по родным. — Пусть даже во сне, если я всё же не вернусь домой…»       — Ингрид, постой, — окликнул Арен на очередной развилке. — Вспомнил, что можно сократить путь, ежели поедем через Норд.       — Супер, чем быстрее, тем лучше.       — Но есть одна проблема. Кажется, год назад там в местных горах поселились разбойники. Не владею сведениями о том, до сих пор они там или же нет. Как поступим?       — Если не срежем, то сколько потратим времени?       — Без ночлега около четырех дней, — призадумавшись, ответил Арен.       — Долго, — с досадой покачала головой. — Не уверена, что у нас есть столько времени в запасе. Так что поехали, — кивнула в сторону короткой дороги.       — Или выберем проверенный путь? Вооруженные разбойники — не волки, уткой мы не отделаемся. Это может быть опасно.       — Значит, придется рискнуть. Вдруг повезет и их уже там не будет? Ай! — вскрикнула от боли.       — В чем дело?       — Да кольцо! — прошипела я, растирая палец. — Оно иногда будто током бьется или чем-то колется.       — Так сними.       — Нет, вдруг потеряю? А так оно всегда на виду. — Я снова надела на большой палец свой периодический раздражитель, на что Арен лишь пожал плечами.       Итак, развернув лошадей на развилке, мы галопом помчались по пыльной дороге, решив в итоге сократить путь.       Через несколько часов выбрались на пригорок, внизу которого виднелся прибрежный город Норд. Вид простирался красивый. Обрамленный полукруглой стеной город окружали с одной стороны зеленые пологие горы, а с другой — полноводная судоходная река, у берегов которой стояли деревянные корабли. Такое удачное месторасположение определенно повлияло на благосостояние города, который даже по моим меркам выглядел довольно прилично. Чего только стоили двухэтажные дома.       Да и я безумно радовалась тому, что наконец-таки смогу поспать не под открытым небом. Кровать, конечно, была не такой королевской, как в поместье, с санитарией беда, с соседями тоже… Зато ванна имелась. Хотя здоровый чан с натяжкой можно назвать ванной, но я бы радовалась и просто наличию горячей воды. В общем, вечер прошел на славу: вещи простирнула, сама поварилась в том котле при свечах — незабываемые ощущения. Если б еще и выспаться удалось — вообще всё замечательно было бы, пять средневековых звезд из пяти, но звукоизоляция подкачала.       Позавтракав на следующий день странной, но вполне съедобной овсянкой, мы с Ареном пошли по местным лавочкам пополнять недостающие запасы. Сказать по правде, это было довольно занятно, ведь среди продаваемых товаров попадалось много чего интересного.       Например, из сушеных растений делали поделки по типу японских деревцев бонсай. К исполнению некоторых чучел подходили весьма креативно, создавая разнообразные вариации химер. Взять хоть чучело зайца с гребнем и хвостом от петуха и задними копытами от ягненка. Артхаус еще тот. Интересно было бы взглянуть, кто это покупал и, главное, куда ставил. Хотя, по всей видимости, такие диковины, как и у нас, использовались для простого привлечения внимания «туристов». На мне ведь сработало.       По еде всё было более-менее приземленное, много чего знакомого. Однако стоит выделить засахаренные в меду лепестки цветов, которые напоминали разноцветные чипсы. Когда их заприметила, мой мозг просто взорвался. Я так соскучилась по вредной еде, что купила немного лепесточков. Да, не подозревая, что они окажутся сладкими. Первое разочарование за день. Но далеко не последнее. Это еще были цветочки… Точнее, лепесточки. Одна большая ягодка повстречалась чуть позже.       Завершив покупки, мы с Ареном забрали лошадей и уже спокойно выезжали из города, как вдруг слух уловил знакомый бархатный голос. Я повернула голову к источнику звука и увидела не менее знакомую спину человека, спускающегося со второго этажа здания напротив. Это был, мать его, Роджер!.. И пока он увлеченно разговаривал с каким-то мужчиной, нужно было срочно прятаться!       Неплохой и довольно простой вариант — слезть с лошади и пройти мимо за ней. Но я запаниковала, натянула поводья, конь пошел назад, я сбила всё движение, образовалась давка… В общем, привлекла к себе еще больше внимания. И грозное «Ингрид?!» не заставило себя ждать.       — Матерь божья. — Мне еще никогда в жизни так не хотелось перекреститься. Аж сердце екнуло, когда наши с Роджером взгляды пересеклись.       «Бежать? Не бежать? Слезть с лошади? Скакать по головам на лошади? Куда бросаться? На кого кидаться? Ой блин…» — засуетилась я в седле, не зная, что делать.       — Что случилось? — подъехал ко мне ни о чем не подозревающий Арен.       — Трындец, вот что!       — Человеческим языком тебе духи мешают ответить или что? — озадаченно прошептал Арен, оглядываясь по сторонам.       Но, не дождавшись хоть какого-то ответа, он попытался проследить за моим испуганным взглядом и найти то, что превратило меня в застывшую от холода ящерку.       — Рейган? — проговорил Арен удивленным тоном и неожиданно направился к тому зданию, из которого вышел Роджер.       Так, надеюсь, несознательно, он оставил меня один на один с бывшим женихом. С разгневанным бывшим женихом, которому я не стала препятствовать, когда тот выхватил поводья и вывез меня в тихий, безлюдный переулок.       — Слезай, — велел Роджер колючим ледяным тоном, от которого тут же побежал неудержимый поток мурашек по коже.       Я выполнила приказ — и стояла перед ним как провинившаяся школьница.       «Черт! Черт! Черт!» — только и крутилось тогда в голове.       Шлеп — корпус отвело в сторону, а левую щеку опалил жгучий огонь. Мне впервые влепили пощечину. Больно, неприятно, унизительно.       — Оставайся бы ты на моей стороне, я бы еще смог тебя защитить. Но раз ты выбрала иной путь, то и у меня больше не осталось причин идти против семьи. Пора тебе ответить за то унижение, что нам пришлось претерпеть, — угрожающе прошипел Роджер, переполненный злостью.       — Претерпели то, чего достойны, — посмотрев исподлобья, сказала я. — Вы лишь охотились за землями моего отца.       — Мы их и получим, — на удивление уверенно заявил Роджер. — Пойдем, покажу как.       Он схватил меня за руку и потащил за собой. Пару раз удалось вырваться из его цепких лап, но подобное упрямство и сопротивление лишь сильнее выводили Роджера из себя.       — Неужто бросишь своего отца на произвол судьбы, Ингрид? Оставишь погибать в одиночестве? Какая неблагодарная, бессердечная дочь…       — Оставь меня в покое, иначе закричу! — нервозно выпалила я, еле сдерживая эмоции.       — Если только сумеешь.       Стоило на секунду замешкаться, как ловким, отточенным движением меня уже схватили сзади за шею и поволокли. Ноги, как плуг, рыхлили мягкую землю, руки отчаянно пытались за что-то ухватиться, найти точку опоры, но чем больше я трепыхалась, тем быстрее начинала задыхаться.       Вскоре глаза атаковали черно-белые вспышки, из-за чего я запаниковала и решила сдаться. Но ни откровенные просьбы, ни последующие за ними сиплые хрипы не заставили Уилкинса остановиться или хотя бы ослабить хватку.       И тогда недостаток кислорода вынудил организм спасаться любым доступным способом: например, вцепиться зубами в нежную, тонкую кожу на сгибе руки. Роджер оказался не в силах стерпеть такую боль, поэтому ему пришлось отпустить меня.       От сильного головокружения я тут же осела на землю и начала откашливаться. В голове черным вихрем кружились болезненные тяжелые обрывки мыслей. Они, как горы мусора, разрастались, разбухали с катастрофической скоростью, давили на череп, впились в мозг. Хотелось избавиться от них, разом выблевать… Но вышли только не до конца переваренные лепестки цветов и утренняя овсянка.       Пока приходила в себя, где-то на фоне глухим шумом до меня долетали пламенные ругательства Роджера. Было странно, что за покушение на его благородное тело мне тут же не прилетела очередная оплеуха. А еще страннее было то, что меня оставили в покое. И причиной тому послужила не внезапно проснувшаяся у Уилкинса совесть или сострадание. Нет, это оказалась вполне себе материальная преграда. Здоровая черная «скала», что вставала на дыбы, била передними копытами возле ног Роджера, заставляя того отступить.       Пока Эрнест не подпускал ко мне, можно было попробовать сбежать и где-нибудь спрятаться. Я так и хотела сделать, пока перед глазами не блеснул тонкий, как серебряная нить, клинок.       — Вот ведь бешеная скотина! — бранился Роджер, увернувшись от мощных ударов копыт, после чего сделал выверенный выпад и полоснул коня вдоль грудной мышцы. — Нужно было убить тебя еще в тот раз.       — П-прекрати, стой, — бессильно запротестовала я и, чуть поднявшись на ноги, пошла защищать Эрнеста. Если, конечно, это было в моих силах. — Убери оружие, и он успокоится.       — Тогда сейчас же иди за мной! — со звериный оскалом прокричал Роджер. От злости и физической нагрузки он весь раскраснелся, его глаза сузились, вены на шее вздулись, а дыхание стало как у разозленного тореадором быка.       «Черт, он же явно на пределе. Сейчас его лучше послушать. А то еще пырнет, псих, не дай бог».       — Хорошо, я пойду. Уже иду, — уступив, я максимально миролюбиво приподняла руки и осторожно встала между недовольно храпящим Эрнестом и возбужденным Роджером. Первый, уткнувшись носом в мое плечо, начал успокаиваться, а второй, увидев мою податливость, сперва опустил кинжал, а затем и вовсе убрал его в ножны.       Тревожное напряжение на мгновение спало. Кажется, все трое взяли небольшую паузу. Жаль, что ненадолго.       Внезапно Уилкинс вновь схватился за рукоять оружия, а черная «скала» страшным обвалом понеслась вперед, снося на пути оставленные бочки и телеги.       — Что за оса его ужалила? — хмуро проговорил Роджер, вместе со мной смотря вслед ускакавшему из переулка жеребцу.       Однако вскоре стало ясно, что чувствительный слух животного просто уловил зов хозяина и побежал тому навстречу.       — Ингрид! — От знакомого оклика сердце почему-то радостно затрепетало.       — Это еще кто? — Роджер прищурился, пытаясь разглядеть бежавшего, но на всякий случай всё же поправил растрепавшийся воротник. — Это, случаем, не слуга, что помог тебе бежать?       «В смысле? Он не узнал Арена, что ли?» — с откровенным негодованием уставилась на задумчивого Уилкинса.       — Малец, советую бежать туда, откуда ты вылез, ибо госпожа возвращается обратно в поместье Гердебаля, — манерно махнул рукой Роджер, переключившись на всполошенного, слегка вспотевшего Арена. Который, казалось, даже не услышал его и, проигнорировав, прошел мимо.       — Прости, что задержался. С тобой всё в порядке? Идти можешь?       Я правда хотела уйти с ним. Но так и не смогла сдвинуться с места: ноги стали как каменные. И, словно поняв это, Арен подал руку. Пальцы будто сами потянулись к его ладони, но от грозного тона Уилкинса они быстро опустились вниз.       — Окстись, прислужник! Хоть разумеешь, что сотворит с тобой господин за подобную вольность?.. Будешь и дальше потакать ей, тебя непременно казнят. Лучше убирайся скорее, пока я великодушно даю такую возможность.       Но от угроз Роджера вздрагивала только я. Для Арена его будто и вовсе не существовало. Он смотрел только на меня, он поймал ускользающую руку, сжал мою ладонь и мягко, но уверенно сказал:       — Мы уходим.       Вместе с теплом мне словно передались его спокойствие и собранность. Страх постепенно растворялся, отступал. Черная бездна карих глаз неумолимо поглощала его, заставляя внемлить только им, следовать за ними, никого не страшась и не боясь. Необычное чувство. Никогда бы не подумала, что можно чувствовать себя сильной, находясь под чьей-то защитой…       Однако, как и ожидалось, пройти мимо Роджера так просто не удалось.       — Ты что себе позволяешь? — гневно бросил он, преградив путь. — На прилюдную казнь напрашиваешься?       — Неужто несколькими жизнями обзавелся, раз угрожаешь сыну лорда Лариона казнью? — мрачно отрезал Арен, посмотрев на того сверху вниз. — Никакой сделки не будет. Можешь забирать своих крыс и уезжать с тем, чего так достоин, — ни с чем.       — Что? — Роджер на секунду замешкался и отступил, но вскоре надменная улыбка плута окрасила его лицо. — Ох, оказывается, деревенщина — искусник подслушивать. Подобная ложь могла бы сработать, ежели бы я не говорил с сыном графа лично, а теперь за наговор ты лишишься языка, грязное отребье!       — Наговор? По-моему, это стезя Уилкинсов, — всё так же сдержанно отвечал Арен. Лишь сильнее сжавшие мою ладонь пальцы выдали его внутренний гнев.       Оскорбленный дерзкими словами «деревенщины», Роджер замахнулся — я невольно потянула Арена назад, но тот даже не шелохнулся. Он перехватил уже опускающуюся руку и сжал ее так, что Роджер сдавленно зашипел.       — С дороги, — угрожающе произнес Арен и, уловив в его глазах осознанный испуг, оттолкнул парня в сторону.       Мы вышли на поспешно опустевшую улицу. Часть горожан разбрелась по домам и кабакам, остальные же теснились в узких переулках, ожидая, пока конный отряд под черно-красными знаменами не покинет город.       — Рейган! — позвал кого-то Арен.       Впереди твердым жестом к небу поднялась рука, украшенная массивными перстнями, — и кавалерия послушно остановилась.       Арен отпустил мою руку, обрывая связь с успокаивающим сердце теплом, велел ждать, а сам пошел к главе отряда — мужчине, с которым чуть ранее Роджер покидал дом. На вид ему было за тридцать, высокий, широкоплечий воин, с темными, как агат, глазами, с пышной окладистой бородой и черной волнистой шевелюрой, спадающей на красный плащ, на котором был изображен коронованный волк, герб Ларионов.       — Брат, вот ты где, — добродушно улыбнулся ему Рейган. — Что-то не припомню, что нанимался тебе в смотрители за лошадьми, — сказал он и жестом велел привести нашу добрую «тройку».       — Спасибо, — довольно холодно поблагодарил его Арен, забирая у слуги поводья, после чего учтиво поклонился. — Удачного пути. Справьтесь о здравии отца.       Рейган благосклонно склонил голову, затем поднял сжатую в кулак руку, приготовившись отдать очередной приказ, но вдруг остановился. Его взгляд устремился на того, кто стоял позади Арена.       — Господин Ларион? — раздался нерешительный голос Роджера. Он выглядел озадаченным и слегка подавленным. Похоже, услышанный разговор стал неоспоримым доказательством родства Арена и Рейгана. Но всё же, стоит признать, Роджер поразительно быстро вернул самообладание и уверенной, даже царственной поступью подошел к всаднику. — Господин, позвольте спросить, куда вы направляетесь?       — Возвращаюсь домой, мои дела здесь окончены.       — Н-но а как же наша сделка? — Взволнованность завладела не только его голосом, но и телом, что предательски обмякло, потеряв былую величавость, и задергалось, словно Роджер уже многие годы страдал нервным тиком.       — Может, в другой раз, сударь, — пожав плечами, Рейган досадливо нахмурил брови. — До встречи, Арен. Было приятно иметь с тобой дело. — Попрощавшись с братом, он пришпорил коня и со своим отрядом покинул город.       Пока Роджер застыл на месте, пребывая в эмоциональном шоке, Арен спешно усадил меня на лошадь — причем не на мою, а сумную — и велел уезжать следом, сказав, что мы встретимся снаружи. Я не понимала, зачем нам разделяться и что мешало покинуть Норд вместе, но спросить это не удалось. Уилкинс уже начал «просыпаться» от своего каменного сна.       — Стой. Ингрид, стой. — Его губы, казалось, зашевелились сами по себе, в то время как взор всё еще был устремлен на ворота. — Вернись. Сейчас же вернись, иначе пожалеешь. Иначе Гердебаль пожалеет! Слышишь?!       Я испуганно обернулась и столкнулась с пылающими неистовым черным огнем ярости глазами, от которых кровь стыла в жилах, словно на меня смотрел и не человек вовсе, а одержимый, чей бес был готов в любую секунду вырваться наружу.       — Не слушай, — вырвал из-под его влияния Арен, — не в его силах навредить твоему отцу. Ни о чем не беспокойся, просто езжай, я потом всё объясню. Ну же, вперед! — Он шлепнул лошадь, и та помчалась вперед.       — Нет! Вернись! Не смей сбегать, дрянная овца! — сорвавшись, Роджер истошно, отчаянно закричал, всецело поддавшись гневу и обиде. — Густав, Гарет, где вас ветер носит?! Не дайте ей уйти!       Неожиданно воздух рассек громкий призывный свист. Затем послышалось пронзительное ржание Эрнеста и, судя по людским крикам, тот начал буйствовать. Это последнее, что мне довелось уловить, когда на всех парах мчалась из города.       В сердце стремительно поселились тревога и страх, они побуждали вернуться, взывали к совести, кричали, что я бросаю человека, оставлю его на растерзание псам. Но всё же разум сопротивлялся чувствам. И чтобы прогонять въедливые страшные образы, приходилось неустанно себе повторять: «Верь в него, верь…»       И успокаивать себя мыслью, что чем быстрее уеду, чем быстрее исполню сказанное, тем скорее встречусь с Ареном вновь. Ведь без меня, вечно путающейся под ногами, он справится быстрее. Непременно. Ведь так?       Но несколько часов ожидания стоили мне нескольких лет жизни. Я изводила себя, потрепала все нервы, искусала все ногти, покуда слушала отголоски криков, шума, лая собак, доносившихся из города. Неведение превратилось в жестокую, мучительную пытку. Которую я не в силах была достойно вынести. Несколько раз поддавалась, садилась на лошадь, хотела вернуться, не выдерживая муки ожидания, но, доезжая до главной дороги, со слезами на глазах возвращалась обратно. Там, на укрытом соснами пригорке, я продолжала пристально следить за воротами, нервно теребить на пальце кольцо и молиться.       В течение тех долгих часов я много раз рисовала в голове картины появления Арена, большая часть из которых были окрашены далеко не в солнечные яркие краски, но это всё равно не подготовило к встрече с реальностью, окрашенной, как те знамена, в черно-багровые цвета.       Когда я увидела Арена, что обессиленно, как тряпичная кукла, повис на Эрнесте, который, хромая на заднюю ногу, отчаянно пытался увести хозяина подальше от разразившегося с новой силой гомона, сердце болезненно защемило, словно его пронзило стрелой. Но эта осязаемая боль, желая скорейшего успокоения, не позволила мне впасть в оцепенение, наоборот, она подстегивала, придавала мужества и решимости.       Я без особых колебаний оседлала лошадь и помчалась им навстречу, думая лишь о том, что их скорее нужно где-нибудь спрятать.       «На холме нас легко заметят, значит, следует укрыться в низине. Это ближе, и Эрнест потратит меньше сил, ведь…»       До этого могучий конь устало храпел и разбрызгивал белые клочья пены. Его мокрое тело непрерывно содрогалось крупной дрожью. Подъехав ближе, я заметила, что черная шерсть была пропитала не только по́том; передние ноги, бока и плечи Эрнеста покрывали темные пятна запекшейся крови.       Услышав приближение конника, Арен наконец зашевелился и поднял голову. Его лицо было бледным, однотонным, будто покрылось плотным воском, спрятавшим живой румянец. На почти белом полотне выделялись лишь темные глаза, словно нарисованные черной краской две точки. И я не знала, что до этого непоколебимая, надежная «бездна» может так затравленно и растерянно на тебя смотреть.       — Уезжай! — надсадно вскрикнул Арен с читаемой в глазах мольбой.       Его обескровленные губы плотно сжались в тонкую линию, брови болезненно нахмурились и, не выдержав, он снова опустил голову, пряча лицо за спавшими мокрыми волосами. Арен почти не держался за поводья, его правая рука оказалась согнута и прижата к телу, к которому прилипла влажная от пота и крови одежда.       — Да, вместе и уедем, — подъехав, сказала максимально твердо. Пришлось нацепить непроницаемую маску напускного безразличия, чтобы Арен не переживал за то, что я вижу его страдания.       — Эрнест ранен — от погони мы не уйдем, а ты еще можешь…       — Значит, план «Б». — Я наклонилась, подхватила свисающие поводья и повела лошадей к низине холма. — Если не удастся спрятаться и переждать, стану гарантом. Так будет лучше, нежели нас выловят поодиночке.       — Кем станешь? — пугающе хриплым тоном спросил Арен.       «Дурень, не трать силы».       — Потом объясню, сейчас нужно где-то укрыться.       Но укрыться среди каменной земли и луговой травы оказалось проблематично. Даже не знаю, на что рассчитывала: местность была открытой, и если свернуть с главной дороги, то мы оказывались как на ладони.       «Дура, лучше бы искала, где спрятаться, а не тратила время на бессмысленное ожидание! — корила себя за недальновидность. А когда услышала выезжающих из города всадников, начала осознавать, что план «Б» уже провалился, а значит, стоило готовиться к худшему. — Черт, похоже, всё-таки придется сдаться. Но ведь тогда всё будет кончено. Мы не уложимся в срок и… умрем? Мы правда умрем?..» — спрашивала себя, бросая короткие взгляды на лихорадочно дрожащего Арена, пытающегося сдержать мучительные стоны.       Мозг отказывался принимать такое будущее. Как и тело, которое переполнял адреналин, что скребся диким зверем, желающим вырваться из клетки. Но я не понимала, куда его следовало отпустить, в какую сторону направить. Готова была что-то сделать, куда-то бежать, рыть, стучать… Но впереди лишь раскинулся голый простор, что нещадно забирал каждую промелькнувшую мысль, оставляя в голове такую же бескрайнюю пустоту.       — Ингрид, куда дальше? — спрашивал Арен, но я его не слышала. Панический звон оглушил меня. — Ингрид? — Горячая рука обожгла кожу, возвращая в суровую реальность.       — Не знаю. Прости, — прикрыв веки, прошептала я, не смея посмотреть Арену в глаза.       — Ничего.       Слух невольно сосредоточился на усиливающимся ропоте — нас нагоняли. Стук копыт — ритмичный, мощный, тяжелый, — становился всё громче и, как зловещий бой часов, будто отсчитывал начало конца. А где-то за ним, фоном, послышалось слабое, едва уловимое журчание.       «Вода?» — я широко распахнула глаза и завертела головой в поисках речки или хотя бы ручейка. Но я не видела, лишь слышала усиливающийся мерный шум воды. Совсем неподалеку, со стороны холма.       Я увела лошадей к пригорку, туда, где неведомый зов подземных вод вывел к поросшей травой, забытой землянке. Времени на радость попросту не было, поэтому, спешившись, мы впопыхах, крайне неделикатно затащили внутрь сопротивляющихся лошадей — моей так вообще пришлось морду перевязать, чтобы не возникала, — наспех прикрыли вход сорванными кустарниками и зашились как мыши в норе, ожидая в темноте и промозглом холоде, пока опасность минует, чтобы можно было вновь высунуть нос на поверхность.       Надо сказать, маленький родничок там действительно был. Он едва пробивался сквозь плотно прижатые друг к другу камни и неторопливой одинокой слезой стекал на иссохшую землю, что с жадностью поглощала долгожданную влагу. Похоже, волшебное кольцо способно не только одаривать своего носителя невероятным слухом, но и призывать воду. Наверное… Особо некогда было об этом размышлять. Меня очень беспокоило состояние Арена, особенно его учащенное дыхание. Я боялась, что у него есть глубокие, открытые раны, что в данный момент он истекал кровью…       Не выдержав томительного незнания, я полушепотом спросила:       — Ты сильно ранен?       Сперва, показалось, Арен и вовсе меня не услышал, он всё так же продолжал буравить взглядом вход в землянку. Но чуть погодя, будто вопрос только долетел до его сознания, Арен отрицательно мотнул головой. И на этом всё. Его внимание настолько было сосредоточено на пробивающимся сквозь листву свете, что мне даже подумалось: «А точно ли он ответил мне? Может, просто размял шею или это было что-то нервное? Тогда почему не ответил? Не услышал? Или, быть может, боится, что голос выдаст его боль?..»       Из-за того короткого отчужденного жеста я стала накручивать себя еще больше. И переспросить никак не решалась, чтобы не нарушить тишину, пока на поверхности не стихнет вражеский гомон. Не без труда мне пришлось подавить свое жадное желание расспросов. И безжалостные секунды ожидания снова начали резать мое сердце.       Когда, казалось бы, всё улеглось, я, как коршун, у которого чуть ранее отобрали законную добычу, несдержанно ринулась к цели.       — Как ты? Что там произошло? Нужно что-то сделать? Могу чем-то помочь? — требовательно, даже малость агрессивно начала закидывать Арена вопросами.       — Тише, успокойся, — проворчал тот, прервав мой несдержанный фонтан из слов. — Всего-то поцапался с твоим несостоявшимся женихом. Зато теперь его внутренний мир соответствует внешнему, ха, — попытался он отшутиться, но мне о разукрашенном по последней мужской моде Роджере было тогда до лампочки.       Я хотела знать, что с Ареном.       — Серьезные раны есть? Давай я…       — Нет, — тут же отрезал он, ощетинившись как еж.       Казалось, Арен не просто не допускал мысли о моей помощи, а будто и вовсе не хотел, чтобы я прикасалась к нему или даже смотрела. Это действительно укололо. Но это была не того рода обида, которая могла бы заставить меня смириться и отступить. Нет, тогда я была готова проглотить все иголки, что он направит в мою сторону.       Я подошла к лошади, взяла воду, чистые простыни, вернулась и выдержанно, непреклонно сказала:       — Показывай, я помогу.       — Я сам спра-ам-м… — промычал Арен, поморщившись от боли, когда оторвал больную руку от тела и попытался взять хлопковую ткань.       — Не справишься, поэтому раны перевяжу я, — сказала сурово, похоронив на лице такие эмоции как жалость и сострадание.       Затем присела рядом и начала рвать простынь на полоски. Всё это время Арен ни разу не взглянул на меня.       «И пусть, многие тоже не смотрят, когда врачи берут у них кровь. Мне и молчаливого содействия вполне хватит».       — Покажи, — велела я, закончив рвать лоскуты.       Арен сжался еще сильнее, будто ожидал ударов, а пальцы предательски вцепились в края жилета, тем самым указав, где именно искать самое страшное.       Я безмолвно распахнула его жилет и приподняла окровавленную рубаху. Хрупкое хладнокровие дало трещину, и на миг на лице промелькнул уже знакомый ужас. Хорошо, что Арен не смотрел на меня.       — На вас псов, что ли, натравили? — спросила таким бесстрастным тоном, каким только можно спросить, когда впервые в жизни перетягиваешь разодранные куски кожи…       — Не без этого. Так бы мигом управился, — с едкой ухмылкой прорычал Арен, не пойми зачем продолжая хорохориться. Но если ему было так легче, то пускай.       — Ох! — сокрушенно воскликнула, обратив взор к небу, будто меня пронзила божья молния. — Как же я могла забыть? Как? Вот идиотка. — Я подскочила с места, бросилась к своей сумке и достала заветную бутыль. — Арен, здесь целебная вода, она залечит твои раны!       — Что? — Он посмотрел на меня так, словно до звона в ушах ударился головой.       — Правду говорю! Я в ней нашла кольцо духов. На себе уже проверила, так что настал твой черед. — Я открыла бутыль, поднесла горлышко к ране, но не успела пролить и капли, как мою руку остановили.       — Это я сотворил? — Израненные пальцы едва коснулись моего запястья, на котором уже проявились розово-пурпурные следы. — И здесь, — его рука потянулась вверх, но тут же опустилась, в то время как рассеянный, затуманенный взгляд остановился в области моей шеи. И в том взгляде читалось столько сожаления и сострадания, что хотелось плакать навзрыд.       После того, как я с неимоверным усилием проглотила слезный ком, обуздала беспокойные расстроенные чувства и поняла, что смогу нормально, без излишней панической дрожи, говорить, только тогда я отрицательно покачала головой.       — Нет, не ты. Знаешь, если б не сказал, я бы даже и не заметила. Не беспокойся, со мной всё в порядке, правда.       «По крайней мере с телом уж точно, а вот рассудок давно под вопросом».       — Какое счастье, — с облегчением выдохнул Арен. Он успокоился, эмоции на его лице улеглись, притупились, будто впали в спячку. Даже целебную воду он взял с таким равнодушием, как если бы вместо нее была привычная колодезная вода.       — Не пей! — остановила Арена, когда тот поднес горлышко ко рту. — На раны лей.       — Разве так целебная вода работает? В сказках было по-другому. — Парень задумчиво посмотрел на бутыль, затем слегка потряс, словно прикидывая, на сколько может хватить ее содержимого.       «У тебя так много ран?» — распереживалась пуще прежнего.       — А на животных она сработает? — вдруг спросил Арен, вопрошающе подняв усталые глаза. — Можешь сперва Эрнесту помочь? — посмотрел он на коня, который даже не опирался на покусанную ногу.       — Разумеется, — кивнула я, забирая воду. — Но ты ведь понимаешь, что тогда придется выбирать, какую из твоих ран вылечить? — В ответ Арен осознанно улыбнулся и кивнул. — Ладно, тогда я быстро. Потерпи еще немного.       Но справиться совсем уж быстро не вышло, ибо объяснить животному, что пытаешься ему помочь и что стоять нужно смирно, — не так-то и просто. Еще и истратила воды больше, чем рассчитывала, потому что было сложно пробраться к ране через густые свалявшиеся «щетки», при этом не задев болтающиеся куски плоти. Я испытала смешанные чувства от того, что снова приходилось лечить ногу Эрнесту. Ту же самую. Похоже, собаки приметили его уязвимое место и кидались только на него, чтобы перегрызть сухожилие и свалить коня с ног. Хвала Богам, на этот раз тоже не вышло.       От целебной воды раны затягивались прямо на глазах. Через пару минут конь не просто смог опираться на заднюю ногу, он уверенно зашагал, как боевой генеральский жеребец.       — Видишь, с Эрнестом всё хорошо, — стала хвалиться проделанной работой, смахнув слезы радости.       Однако Арен никак не среагировал. Его голова поникла, учащенное дыхание исчезло, а глаза были закрыты.       — Нет-нет-нет, — в дикой панике подбежала к нему. — Арен, ты меня слышишь? Очнись, эй! Даже не вздумай…       Я попыталась приподнять тяжелое осунувшееся тело, как вдруг ладонь угодила во что-то липкое. Вся его спина оказалась в крови. Как и живот. И теперь стало совсем неясно, какую из этих ран следовало вылечить в первую очередь. Трусливо и неуверенно я смотрела на оставшиеся капли спасительной жидкости, никак не решаясь сделать выбор. А тем временем Арен продолжал терять кровь.       «А что, если обе раны смертельные? Что, если выбирать бессмысленно?..»       — Л-ладно, хотел пить, з-значит, будешь пить. — Дрожащими как у старухи руками я поднесла горлышко к его губам и скрупулезно влила остатки воды. — Боже, прошу, п-пусть это сработает. Боги, озерные духи, Стайхо, прошу, направьте эту воду куда следует. Вы же х-хотите, чтобы я вернула вам кольцо, так, п-пожалуйста, верните мне Арена.       Даже и не припомню, кого только не молила о помощи, пока растерянно озиралась по сторонам, пытаясь понять: «Что еще могу сделать? Что еще в моих силах?»       И наконец взгляд остановился на стекающей по камням «слезе». Я бросилась к ручейку, но он был настолько слабым, что просто физически не удавалось собрать воду, что тонкой влажной «пленкой» делила стену землянки.       Тогда я забрала у Арена кинжал, вернулась, принялась долбить плоские камни, пока освобожденная вода не брызнула из недр земли неудержимым бурным потоком. Я судорожно начала набирать ее в бутыль, пока не заметила, что царапины на пальцах не заживают.       «Обычная вода», — эта мысль, как топор палача, безжалостно рассекла разум и погубила.       С крошечной, еще тлеющей надеждой я обернулась — Арен всё так же неподвижно лежал на боку. Никакого движения. Я выронила склянку из рук и сокрушенно опустилась на колени, будто меня и впрямь обезглавили. И я, не сдерживаясь, не страшась, что кто-то может услышать, зарыдала в голос.