Кажется, я сломался

Можно вынести все, когда на тебя смотрят эти глаза. Глаза, в которых ты готов захлебнуться, глаза, которым ты отдаешь себя полностью, без остатка. Его улыбка, как же она меня будоражит. Я заметил, что когда он улыбается, то возле его чудесных глаз начинают собираться морщинки. А когда удивляется, морщины, в виде складок, появляются на лбу. Парень медленно закрывает дверь, проходя глубже в комнату, и садится рядом со мной в соседнее кресло. На меня устремлен такой заботливый и нежный взгляд. Не могу, не могу смотреть на него. Я сорвусь, я себя знаю. Я отвожу взгляд в такую скучную стену, начиная ее рассматривать. - Поговори со мной, пожалуйста. Это молчание меня угнетало еще больше. Я боялся повернуться, боялся увидеть его, хотел, но боялся. - Арс, прошу. Не отталкивай меня. - Это неправильно, - скорее прохрипел, чем проговорил я. - Да что неправильно, Арсений?! - Всё это, Антон. – Я всё-таки повернулся к парню лицом. - Ты же должен понимать, что жизнь не такая красивая и хорошая, как кажется. - Я это знаю. - Знать и понимать, разные вещи, Антоша. Я медленно подошел к окну, лишь бы не видеть эти глаза. Не сейчас. Наверно настал момент, когда я готов все рассказать. Хотя я не хочу, но я понимаю, что так продолжаться не может. - Антон, я люблю тебя, - прошептал я, в надежде, что он все-таки не услышал меня. - Я тебя тоже люблю, Арс. Ты мой лучший друг, как может быть иначе? - Ты не понимаешь, я люблю тебя иначе. Твои глаза они сводят меня с ума, я в них тону. Твоя улыбка сносит мне голову. Я хочу проводить с тобой всё свое свободное время, видеть тебя, слышать тебя. Иногда просто молчать, но быть рядом. Засыпать с тобой, просыпаться с тобой. Держать тебя за руку и знать, что ты мой. Ну, вот меня и понесло. Я знал, что так будет. Знал и не остановился. Знал, и не заставил себя молчать. Всё это знал. Какой же я кретин. Я молчал, молчал и убивал себя, изнутри. Я ждал, просто ждал, как Хатико, хоть каких-то слов. Но он молчал, и это еще больше убивало меня. - Этого не может быть, Арс, нет. – Лишь спустя минут 10-15 ответил мне парень. - Видимо может. - Это бред, - я слышал, как парень начал мерить шагами комнату, но так и не обернулся. Я не могу сейчас посмотреть ему в глаза. Я хотел бежать, быть где угодно, но только не здесь, не видеть этих глаз, не слышать этот голос. Хотя, кого я обманываю, я хотел тут быть. Я сам все ему рассказал. Значит, я хотел этого, я хотел, чтобы он все это знал. Хотел, черт возьми. - Попов, ты сейчас скажешь мне, что это шутка. Просто злая шутка. - Нет, Тох, это не шутка. Это уже давно перестало быть смешным. - Тогда выключи это, и все снова станет прежним. Я повернулся, я видел его злость и отчаяние, я видел это, но ничего не мог сделать. - Антон, ты должен понимать, что это чувства, их нельзя выключить по желанию. Щелк - люблю, щелк - не люблю. Это не так, черт возьми, это не так. – Я опустил голову, разглядывая свои пальцы. - Посмотри на меня. Я поднял голову и заглянул в такие родные глаза. Но в них я видел лишь отвращение, пустоту и холод. - Держись от меня подальше, Арс. Парень стремительно покидал комнату, оставляя меня наедине с собой. Черт возьми, я знал. Я же говорил, что так будет. - Нахуй ты вообще прилетел? – Закричал я в пустоту. Зачем? Чтобы еще больше меня уничтожить? Ну что ж, Антошенька, тебе это удалось. - Прости, Серега, - прошептал я, кидая какую-то вазу, стоявшую на столе, в стену. И да, на вазе я так и не остановился, я крушил все, кидая и разбивая все, что вижу. Однако легче от того никому не станет, ни мне, ни ему. Пустота, такая огромная, заполняла мою душу. Раздирающая боль, от которой невозможно избавиться по щелчку. Необъяснимая штука — душа. Никто не знает, где находится, но все знают как, сука, болит. Я не могу тут находится, эти стены давят на меня. Хватая куртку, я выбегаю на улицу, но даже тут, вдыхая чистый воздух, я не могу избавиться от этого ужасного чувства. В груди начинает болеть, а дышать становится всё тяжелее и тяжелее. Я бреду по серому Питеру, размышляя о том, какой же я кретин. Я потерял дорого для себя человека, потерял еще тогда, когда понял что люблю. Я знал, я знал, что ничего хорошего из этого не выйдет, однако я не смог себя остановить. «В этот раз эта тварь меня сломала, окончательно и бесповоротно», я вспомнил свои же мысли. «Время лечит», скажете вы! Те, кто говорит, что время лечит, – жестоко ошибаются. По-настоящему исцеляет только потеря памяти. Сотрите мне память, чтобы я больше никогда в жизни не встречал его, не знал и не видел. И вот, один неверный шаг, и я лежу на асфальте, а рядом появляется парень, отчаянно пытавшийся меня спасти. Авария, и я больше не чувствую эту душераздирающую боль, она сменилась на физическую. Только вот совсем не страшно, и не важно, умру я или нет. Мне уже нечего терять. Самое дорогое я уже потерял.