Вы совсем не знаете меня! Истинного меня!

      Его вытаскивают на площадку в среду едва ли не силком. Наруто предпринимает тщетные попытки, пытаясь всячески отказаться от такого «замечательного» предложения, но отец стоит на своём, продолжая твердить, что не может оставить сына одного дома.       Менма и Аки покинули дом ещё утром. Сестра сказала ему на прощание, что увидятся они только через пару дней. У Минато, как и обычно, работы невпроворот, а его мать будет помогать Хокаге. Будто все эти причины действительно настолько важные, что нельзя оставить Наруто одного дома. Запереться в комнате и ждать вечера — почему так нельзя? Но Намикадзе только отрицательно качает головой и легко подталкивает сына в сторону площадки. Боже правый, Наруто двадцатилетний шиноби, и его отправляют туда, где водятся мелкие дети младшего возраста?       Мальчик вздыхает.       — Просто посиди на качелях, как всегда, — говорит ему отец, — а в восемь я приду. Оглянуться не успеешь!       Узумаки с большим сомнением смотрит на Минато, ни капли не веря в слова мужчины. Если быть точнее, то в последнее. Но данное время на эту чудесную прогулку на площадке ужасает: более пяти часов быть в окружении разных детей?       Впрочем, только ли это его ужасает? Если подумать, то у него были сломаны рёбра, и это было далеко не простой случайностью. Его совершенно точно били. Это вполне могли бы быть дети, которых он может встретить на площадке, или более старшие ребята.       — Я приставил к тебе одного АНБУ, — внезапно оповещает Хокаге, — он проследит, чтобы в этот раз тебя не били.       Вот теперь отец радует его. Не только личная охрана, но и подтверждение его догадке. Выходит, местная ребятня его не жалует? Интересно, в чём же причина такого отношения к калеке? Неужто этот мир боле жесток, чем его? Тем не менее, ему не привыкать. Что его звали демоном-лисом, что теперь калека, которого бьют дети — потерпит.       И вот они подходят к площадке. Родители, совсем мелкие дети и ребятня немного постарше. Кого-то его возраста тут крайне мало, и все лица незнакомые. Сейчас Наруто десять лет, а значит, многие учатся в Академии. Если, конечно, в этом мире нет больших отличий, чем живые родители и кланы.       Отец, попрощавшись с сыном, уходит в сторону резиденции. Узумаки некоторые время проводит его взглядом, а после оглядывается на ненавистное место, где он проведёт более пяти часов в окружении мелких. Выдохнув и с трудом смирившись с судьбой, он подходит к качелям, где, к его удивлению, свободно. Когда он на них садится, воспоминания накатывают на мальчика.       Качели возле Академии, где он сидел каждую перемену каждый день в одиночестве и наблюдал за другими учениками, как сейчас за детьми. Тогда он чувствовал себя ужасно одиноко, особенно когда будущих генинов забирали родители — за ним никто не приходил.       — Эй, калека, — подаёт голос какой-то мальчишка, подошедший к нему.       Наруто поднимает на него взгляд и хмурится. Ребёнок как ребёнок, лет восьми или семи, с каштановыми волосами и зелёными глазами — обычный пацан, каких тут много.       Что же, с ним ему не стоит церемониться, однако мальчику не стоит забывать об АНБУ, что следит за ним. Кстати о нём — Наруто бросает взгляд в сторону дерева, что растёт позади площадки. Сенсорные навыки ни к чёрту, но заметить шиноби в листве он способен. Да и то вполне очевидное место для наблюдения.       — Чего тебе? — Резко спрашивает Наруто, делая словесный выпад на ребёнка.       Тот удивляется, видимо, не ожидая такого от него. Сразу вернув себе надменный вид, он подходит ближе.       — Смелым сделался? — Наклонившись, произносит пацан. — Мы из тебя вечером всю смелость-то выбьем.       Узумаки хмурится ещё больше. Желание взять костыль и ударить этого мальчишку по ногам велико, но, сдерживаясь, Наруто лишь молчит. Неизвестный только фыркает и, ещё раз повторив сказанное, уходит прочь, оставив Наруто одного.       Блондин хмыкает. Кажется, такой злобы не было к нему даже когда его считали демоном-лисом.

***

      Вечер наступает медленно. Тягуче медленно. Всё, что может делать Наруто, — это сидеть на качелях и разве что болтать с Курамой, строя догадки о том, как они попали в этом мир и что тут может быть другое, как себя вести и что делать. Общими усилиями они ни к чему не пришли, остановившись на том, что нужно вспомнить прошлое, а уже после идти от этого.       К тому же у Наруто всё же есть кое-какие воспоминания прошлого себя — блеклые, едва различимые и их очень мало, но они есть. Стоило лишь немного порыться в памяти. Правда, от них мало толку. Узумаки и без них известно, что мальчик молчал большую часть времени — это можно понять и по лицам близких людей, и по их словам, — и что у него есть друг Итачи, что эти дети его часто бьют.       И вот к нему подходит группка ребят, и выглядят они далеко не дружелюбно.       — Я же говорил, что мы придём, — говорит тот же мальчишка, что подходил к нему днём.       Наруто молча смотрит на него, оглядывая и других детей. Их около десяти или тринадцати, все примерно одного возраста и нет никого, кого бы он знал. Узумаки обращает взгляд на родителей, сидящих поодаль — болтают себе преспокойно, не обращая внимания на своих далеко не самых разумных чад.       — И что?       Его вопрос снова удивляет всех. Некоторые дети, видимо, слишком эмоциональные, испытывают слишком глубокий шок — широко раскрывают глаза, либо делают шаг назад, будто ожидают удара.       Шатену, кажется, не нравятся слова Наруто. Он делает злобный взгляд, будто пытается напугать блондина, и делает несколько шагов к нему. Узумаки просто сидит на качелях. Ему всё равно не встать и не ударить пацана по ясным причинам, хотя руки чешутся взять костыль. Ребёнок делает лыбу, будто он хищник, и собирается нанести удар кулаком, как внезапно путь ему преграждает высокий мужчина, одетый в форму АНБУ.       Дети позади пугаются и убегают прочь, когда их, судя по всему, главный, цокает и, кинув злобный взгляд в сторону Наруто, уходит следом за другими детьми. Узумаки замечает встревоженные взгляды родителей и до ужаса напуганных детей. АНБУ, стоящий перед ним, носит маску волка. За ней может быть кто угодно, но волосы мужчины чёрные, что невольно наводит на мысль.       — Спасибо, — благодарить мальчик своего защитника.       Тот, обернувшись лишь наполовину, кивает и исчезает. Наруто глядит на то дерево и, конечно же, замечает там мужчину.       Отец приходит довольно скоро. До того, как они уходят с площадки, Минато смотрит в сторону АНБУ и кивает ему. Наруто, заметив этот жест, делает немного иначе: улыбается его защитнику, как бы благодаря за сегодня.       Уже дома Узумаки застаёт только мать. Разумеется, Аки всё-таки не будет дома. А вот отсутствию Менмы мальчик как раз радуется. За столом ждёт вкусный ужин, к которому Наруто потихоньку начинает привыкать. Кушина, к удивлению мальчика, не садится вместе с ними за стол, а продолжает готовить дальше.       — Мам, поужинай с нами.       Женщина удивлённо оборачивается. Может, он сказал что-то не так? Но куноичи только качает головой и улыбается.       — Я уже покушала, — отвечает она, — и надо наготовить еду для твоих брата и сестры.       Наруто фыркает в мыслях. Для Менмы уж точно не стоит готовить что-то — не заслуживает этот скот такой прелестной еды.       Тем не менее, они ужинают вместе с отцом в тишине, которую сопровождает раз что тихий гром тарелок и столовых приборов. Это уже обыденность. Но если с ними кушает Акия, то постепенно завязывается разговор о миссиях и делах деревни. Наруто даже кажется, что пусть его сестра и не старшая в семье, но Хокаге, возможно, хочет однажды передать пост ей. Менму за ужином или завтраком застать едва ли возможно — появляется дома так редко, что можно по пальцам сосчитать. К тому же Узумаки избегает его общества, как огня, не желая лишний раз нарываться на неприятности с ним.       Блондин поднимает взгляд на отца, закончить трапезу. Тот читает газету, пережёвывая мясо довольно медленно.       — Пап, — подаёт голос Наруто. Хокаге отрывается от чтива. — Можно мне ходить в Академию?       Кушина едва не роняет половник, заслышав это, а Хокаге широко раскрытыми глазами смотри на сына.       — Нет! — Тут же восклицает мать. — Ни за что!       Она оборачивается. Её грозный вид нисколько не пугает Наруто. Девятихвостый, бушующий в ней, тоже. Минато же, в отличии от жены, откладывает газету и становится тем, кого уважает вся деревня Листа — серьёзным Хокаге, которому дали на рассмотрение очень важное дело. Ему не доводилось ни в одной из жизней видеть его таким.       — У тебя нет чакры, ты не можешь ходить, — говорит, положив голову на сложенные вместе руки, отец, — и ты хочешь попасть в Академию Шиноби?       Мужчина говорит с отчётливом недовольством в голосе. Его взгляд, пристальный и серьёзный, говорит о том, что вряд ли у Наруто получится уговорить Хокаге, но он обязан попробовать, чтобы не учиться у старичка и не ходить на ту чёртову площадку, от которой его тошнит только с первого взгляда. В конце концов, он не ребёнок.       — Минато! — кричит на него Кушина, но муж прерывает её взмахом руки.       Наруто пристально смотрит на отца. Из всех его доводов один является неверным, но сказать ли ему об этом? Быть может, это даст шанс на обучение среди других будущих генинов?       — Курама, что думаешь? — просит Узумаки совета у старого друга.       Тот рычит в подсознании.       — Это опасно, — произносит девятихвостый, — но попробовать стоит.       Джинчурики кивает другу в подсознании. Ему необходимо быть осторожным, да. А вдруг так он сможет продвинуться дальше и, быть может, восстановить ноги? Курама обмолвился тогда, в больнице, что ноги не работоспособны из-за чакры в том числе, а значит, что при её наличии шансы на их лечение возрастают в несколько раз. Его могут не отправлять на всякую реабилитацию только из-за этого. Но как объяснить внезапно восстановленные чакро-каналы? Его родители обязаны знать, что они были в ужасном состоянии... Впрочем, есть одна мысль.       Сенджу обещала не говорить об этом Минато, Кушине или другим его родственникам, да вообще кому-либо. Это может сыграть на руку. Он провалялся с внезапной температурой некоторое время, ему в принципе стало хуже после сердечного приступа. Всё, что могла сказать его родным Цунаде, — это про простую простуду. Или что-то наподобии.       Была не была.       — А если у меня будет чакра?       В этот раз удивление превышает норму. Кушина, кажется, вот-вот упадёт в обморок. Она валится на стул, хватаясь за голову. Мужчина спрашивает, всё ли с ней в порядке, а та только качает головой.       — Это невозможно, — хриплым голосом говорит женщина. Она поднимает взгляд на сына, — Мы испробовали всё, обращались к кому только возможно...       Наруто отводит взгляд. Об этом он не знал. В воспоминаниях мальчика нет ничего подобного. Возможно, они водили его по врачам в ещё более младшем возрасте?       — У тебя не может быть чакры, Наруто, — подтверждает слова жены Хокаге, — так что эту тему стоит закрыть.       Теперь мальчик хмурится. Просто так закрыть тему? Нет, он не послушает их. В планах Узумаки нет пункта остаться калекой на все те годы, что ему предстоит прожить в чужом мире. Как бы им доказать? Или попросить отвести его к главному медику Конохи, чтобы та подтвердила слова блондина? Как один из вариантов на крайний случай, пожалуй, сойдёт.       Вообще-то, он не пытался использовать техники, но раз дела зашли в такое русло...       Узумаки, моля всех богов о том, чтобы его ни в чём не заподозрили, говорит:       — Тогда, в больнице, что-то случилось, и мои чакро-каналы смогли восстановить, — оба родителя обращают на него удивлённые взоры, — ба... Цунаде-сама обещала помочь мне с этим, и я попросил держать это в секрете от вас. Могу доказать, что владею чакрой.       Кушина прикрывает рот рукой. На её глаза наворачиваются слёзы, которые она сразу смахивает. Хокаге, придерживая жену, осторожно кивает, давая своё согласие.       На самом деле, Наруто надеялся на то, что ему не придётся что-либо доказывать. Но раз так.. Какую технику ему использовать? В его комнате не то чтобы много свитков, но они есть. Техника замены не пойдёт, дерева — подавно, огонь — тоже отпадает. Клон.. пожалуй, можно создать обычного. Даже если он получится мешком, то ничего страшного.       Узумаки складывает печати, всё ещё сидя на стуле, и рядом возникает в облачке дыма живой клон мальчика. К его собственному удивлению (и, вероятно, ещё большему родителей), копия стоит на двух ногах.       — А это можно использовать, — хищно произносит Курама.       Блондин не может не согласится с хвостатым, поражаюсь внезапному открытию. Клон, однако, быстро исчезает против воли Наруто — его владение чакрой на данный момент оставляет желать лучшего, но даже такой показатель уже неплох. С учётом, что в этом теле не было чакры десять лет, то результат более чем отличный.       — Как? — поражённо спрашивает Минато. — Почему она не сказала?!       Наруто вжимает голову в плечи, мысленно прося прощения у бабули Цунаде. Кажется, завтра её ждёт сюрприз и допрос с пристрастием.       Кушина же ведёт себя более эмоционально — кидается обнимать младшего сына. Теперь она не сдерживает слёз, и Наруто осторожно обнимает её, даже не подозревая о реакции, который вызвали его слова и действия.

***

      Следующий день проходит в какой-то непонятной Наруто суматохе. Его занятия с Тении были отменены, и на утро вместо завтрака дома Узумаки потащили в больницу к Сенджу. Одним взглядом мальчик просит у женщины прощения, а она, умело подыгрывая, приводит Хокаге доводы, по которым скрыла эту информацию.       И, конечно, ему непременно достаётся от медика, когда она просит Хокаге оставить их с мальчиком одних, дабы она провела проверку, всё ли с ним в порядке.       — Прости, — виновато опустив голову, произносит блондин.       Сенджу выдыхает и издаёт протяжный стон.       — В следующий раз хоть предупреждай, — произносит женщина.       На слова, совершенно точно означающие прощение, мальчик радостно кивает. Эта Цунаде очень похожа на ту, что он знал в своём мире, и это не может не радовать. Она, пожалуй, будет добрее.       Но радость быстро исчезает. Наруто хмурится, вспоминая, что клон быстро исчез.       — Насколько большой у меня запас чакры? — спрашивает он Сенджу.       Та удивлённо оборачивается на мальчика. Женщина подходит к нему и, присев, проверяет, тут же сообщая:       — Пока небольшой, — тянет она, — но это неудивительно, — бабуля Цунаде поднимается и возвращается к своему столу. Она сначала удобно устраивается в кресле и, пододвинувшись, берётся за какие-то бумаги. — Ты жил без чакры едва не с рождения, так что нужно натренироваться, и всё будет хорошо.       Она говорит ровно то, о чём мальчик думал. Раз догадка оказывается верной, ему только и остаётся что каждый день выполнять упражнения и при помощи клонов пытаться разжечь свои силы. Это будет, определённо, тяжело и нудно, но оно должно того стоить. Кто знает, какие трудности этот мир решит ему преподнести.       Но чакра, как бы там ни было, давно вычеркнута из списка проблем, из которых наиважнейшей всё ещё является отсутсвие возможности ходить. Даже если он сможет стать генином, то прыгать по деревьям и гоняться даже за котами без помощи ног будет едва ли возможно. Стоит узнать, раз такие дела.       — А что насчёт ног?       Цунаде стучит ручкой по столу и хмурится, обдумывая. Наруто терпеливо ожидает ответа.       — В данном случае я вряд ли смогу помочь, — задумчиво произносит медик, — но учитывая наличие чакры, твоему клану, может быть, это удастся.       Ровно как и в прошлый раз, все её слова сводятся к Узумаки. Чем же они так хороши? За прошедшие дни мальчик так ничего и не смог разузнать про свой же клан. Книг нет, спросить опасно — никаких возможностей. Единственный намёк на них — слова Сенджу, ясно говорящие об их таланте в области медицины.       Спросить у родителей, может ли он вылечиться у них? Вполне можно... Судя по воспоминаниям, ничего подобного, таких вопросов, к ним не поступало с его стороны.       Характером здешняя Цунаде очень напоминает ту, которая была в его мире, но по силам у них резонное отличие.       — Неужто они настолько способнее тебя? — с небольшой усмешкой интересуется Наруто.       Цунаде выдыхает.       — Я уже говорила. Всё, что касается проблем, как у тебя, для меня сложная задача, — объясняет она, наконец прекращая стучать ручкой, что делал всё это время. — Я могу вылечить любую рану, но повреждённые каналы чакры и ноги, поломанные так, как только можно, — нет.       В конце речи она разводит руки в стороны, как бы говоря, что тут она бессильна.       Наруто понимающе кивает и опускает голову. Разумеется. Его ситуация отличается от простых ран, которые можно получить на передовой. В его родном мире он в принципе не видел и не знает, чтобы у кого-то была такая проблема, как у него сейчас.       Далее задаёт вопросы уже Сенджу: типичные вопросы про самочувствие, как и в прошлые разы требующие в основном ответа «да» или «нет». Он отвечает комкано, но честно — его ничего не беспокоит. Ни болей в сердце, ничего другого — чувствует здоровым. Единственные два дискомфорта — рёбра, редко мешающие, и неработоспособные ноги. После всех ответов медик отпускает его, следом прося зайти к ней Минато. Только после этого они вместе покидают пределы больницы под общее молчание. Наруто молчит лишь по той причине, что боится гнева отца, и без того всполошённого с самого утра, а тот... Узумаки не уверен, почему Хокаге не произносит ни слова.       Мальчик смотрит на отца. Его хмурый вид так и кричит: «Не трогай меня!». Но ведь тот разговор так и не был закончен. Ничего категоричного против или за не было сказано, а значит, вопрос остался без ответа, который Наруто нужен, как воздух.       — Отец, — тихо зовет Минато мальчик.       Тот оборачивается на сына. Его лицо смягчается моментально, и мужчина улыбается.       — Академия, верно?       Узумаки удивляется догадливости Хокаге и молчаливо кивает, с нетерпением ожидая ответа. Намикадзе задумчиво мычит, глядя куда-то прямо перед собой.       — Что же, — тянет мужчина, — мы говорили об этом с Цунаде и твоей мамой. — Он смотрит на сына, показывая ему яркую улыбку. — Обещаешь быть осторожным?       Мальчик начинает активно кивать головой.       — Да! Спасибо!       Если бы он мог ходить, то непременно кинулся бы обнимать отца. Лицо озаряет яркая улыбка до ушей, а ненавистная и совершенно ненужная площадка исчезает из списка проблем и ненавистных вещей, ровно как и учёба простых предметов на дому!       — АНБУ всё ещё будет приглядывать за тобой, — выставляет он условие.       — Хорошо!       Плевать на слежку-защиту. Это его маленькая победа, заслуженная и вполне справедливая!