Маленький Бог

Не оставляй меня в воспоминаниях Просто не уходи Не обманись, не поведись Ничто не длится вечно После зимы приходит весна, ты знаешь это Не уходи сейчас Смогу ли я без тебя? Прощай, пока мы не встретимся вновь 2NE1 - GOODBYE Щетина неприятно оттеняла лицо, делая его почти старым. Он сам себе казался мужиком под сорок, а не под тридцать. Весьма неприятное ощущение. Как человек, который не хотел бы состариться никогда, Джиён не любил внешние изменения. Про внутреннее состояние организма Джи малодушно не думал. Учитывая то, сколько он пил (курил, употреблял, впихивал и вливал в себя) удивительно то, что он всё ещё жив. Он потёр щеку и опять подумал, что неплохо было бы сходить в душ и побриться, но Тэдди перед ним недовольно кривился через слово и требовал долю внимания и времени, так что он решил, что у него ещё есть немного времени перед встречей с группой. Как только он подумал об этом, всё пошло по пизде, строго вниз. Вот не зря говорят. Что бы они там не говорили, чертовски верно всё то про время и про упущенные возможности, и про всё остальное. Сначала ему сказали, что мудак Пак-Ли-хрен-вспомни-кто-менеджер мелкого умудрился проникнуть в аэропорт и почти (вот же пиздец) увести макнэ с собой. Даже думать больно, что бы случилось, если бы он смог увезти его куда-нибудь, с такими увлечениями как у него, впору было бы разыскивать Ли Сынри по кусочкам по всей стране. Если не за пределами. Господи помилуй, кто бы знал, каких проблем они смогли избежать. Джиён почти поседел, пока тормоз Сону не взял под контроль ситуацию и не сказал, что да, их никудышный посланец забрал малыша-Ри. Только он вздохнул, как влетела Дара, маленькая и зарёванная, точно подросток со своими подростковыми проблемами, проблеяла, что Черин опять слетела с катушек, и всё опять полетело куда-то в ад. Кто-нибудь может представить, насколько сильно он устал? Нет, потому что Джиён и сам не догадывается, насколько. Тут просто надо постараться не свалиться где-нибудь по пути в коридоре. Когда он зашёл в студию записи, то почти оглох от криков и попыток успокоить разбушевавшуюся девушку. Даже её драгоценный Донни, беспомощно водивший хороводы, пытался хотя бы на секунду обратить на себя внимание Черин. - Эй-эй, детка, - Джи поймал загорелые руки экс-Лидера гёрлзбенда (только в лицо ей этого не говорите), как раз вовремя, чтобы не схлопотать крепкого удара ногтями по лицу. Она билась, взмахивая светлыми волосами, и никак, никак не успокаивалась. Её поджарое тело била дрожь, от того, как сильно она плакала. Джиён не специалист в подобном, но всё выглядело довольно плачевно. – Милая, это я. Посмотри на меня. Эй, детка. - П…пожалуйста, - она прятала лицо в своих руках, царапая свою кожу кольцами и браслетами, но совсем не обращая на кровь внимания, продолжала тереть глаза и щёки. – Пожалуйста, не уходи. Я прошу тебя… Джиён знал, что она обращается не к нему, но чувствовал обязанность сказать ей, что никуда не уходит. Гладкость чужих волос обманчиво успокаивала. Черин затихала, вздрагивая и всхлипывая. Её отстранённость наступала всегда неожиданно резко и надолго. Кто-то впихивал воду, полотенца, одеяло. Прибежал медработник, собираясь что-то ей вколоть. Джиён вытянул её руку из переплетения их тел и позволил сделать укол – ноша обмякла в руках. - Что опять случилось? – вздохнул Квон, поднимаясь. Черин безвольно обвисла, и Ёндон поспешил помочь перенести её на диван. – Ты её довёл? - Нет, - молодой мужчина хмурился, кусая губу. – Она позвала меня полчаса назад, сказала, что хочет прогуляться. Когда я пришёл, они записывались и… - Минзи ушла, - Дара заламывала руки, плача. – О…Они повздорили, и Черин… Дорожки слёз прочерчивали маленькое лицо, Сандара ревела, но контролировала себя, не собираясь никого ранить. В отличие от Черин. - Ясно. Распад группы паршиво сказался на ней. Больше всех на ней, как на лидере. И Джиён не тот, кто вправе читать ей мораль и нотации. Он и сам не знает, справился бы, если бы его группа раскололась. Она ещё держится, Джиён бы, наверное, просто рассыпался. - Слушайте, я понимаю, что никто тут не может её успокоить, но у меня дела, и блин, просто справляйтесь с этим хоть как-то. Я же не могу постоянно прибегать, - он потёр переносицу, вздыхая. Ладно, он выглядит, как чёртов мудак, не способный помочь подруге. Но честное слово, у него скоро альбом и тур по всей планете, что прикажете делать? – Что там, насчёт психолога? Вы искали? - Да, мы ходим, - Ёндон беспомощно уставился на свои кроссовки. Как одного из ведущих танцоров агентства, будущее группы БигБенг касалось и его, а значит, он также не может прибегать по первому зову. – Помогает так себе. Я уже не знаю, что делать. И Минзи совсем не помогает. Парень не стал наговаривать на бывшую участницу, хотя сейчас она была самой виноватой. Были причины. Никто бы не ушёл из любимой группы просто так. - Джиён-шши, Сынри приехал. Он ещё раз глубоко вздохнул, кидая последний взгляд на девушку. Кто бы мог подумать. Надо продолжать жить, продолжать идти вперёд, а не лежать тут, как кукла, у которой вырвали сердцевину. И всё же, никто не вправе её осуждать. Никто не знает, что она чувствует. Хрен знает, что на него подействовало, может усталость, может ситуация девочек, но почему-то остро захотелось увидеть своих ребят. Сердце неприятно сжалось. Они вместе столько лет, через столько всего прошли. Всё не могло так кончиться. - Хён. Привет. Он смотрел на своего макнэ, такого послушного, стоящего в коридоре и отмахивающегося от назойливого трёпа Сону. Он вернулся, и спокойствие, так давно покинувшее тело, на миг вернулось. - Что-то случилось? – Сынри подошёл ближе, разглядывая лидера. Ах, точно, он же небритый, не мылся весь день, ел вчера и только что испытал мини-нервный срыв. - Я просто соскучился, - Джи притянул младшего ближе за шею, обнимая. – Я так соскучился. - Хён… - Постой со мной. День отстой, не хочу никуда идти. Заставь их оставить меня, Сынри-а. Так достали дела. И что странно, мелкий и правда помахал рукой, отправляя куда-то менеджеров прогуляться. Всё, что говорил Джиён, Ри воспринимал удивительно всерьёз. Он, что, правда думал – прогнать их из поля зрения будет достаточно? Тогда – пусть прогонит их из его головы тоже. Из мыслей, из каждодневной рутины, из снов и разговоров. Тогда Джи согласен простоять так с ним хоть две вечности. Это было так спокойно, приносило тишину. - Устал с дороги? - Совсем нет. - А я устал. Пошли, поспим. Они зашли в одну из комнат отдыха, Джи накинул на установленную камеру, что смотрела на диваны, свою толстовку и улёгся на кожаной мебели, подкладывая под голову ком из одеяла и валяющейся ненужной чьей-то одежды. Ри нерешительно застыл, оглядываясь. Он потёр свою шею, вероятно, также страстно желая оказаться в душе, а не здесь. Но Джиён почему-то отчётливо понял, что не сможет сейчас быть один. Не сейчас. Поэтому он сказал, едва размыкая губы: - Ложись. И младший лёг. Они едва умещались вдвоём, возможно, Ри даже наполовину свисал с лежбища, но не ворчал и лишь мерно моргал, взмахивая своими ресницами. Джиён смотрел на него, а перед глазами стояла Черин, слабая и беспомощная перед внутренними распрями группы. Которой больше нет. И если раньше он наивно думал, что Сынри – пятое колесо в их идеальной тачке последнего слова техники, то сейчас понимал, как сильно ошибался. Ничто не будет прежним, всё изменилось тогда, в тот день. Стоило этому мальчишке представиться перед ними и вступить в группу. Теперь судьба их единства не только в их руках. Этот ребёнок тоже причастен, он тоже имеет своё право голоса, также решает их дальнейшую участь. Если он решит уйти (бросить их, если он решит бросить их) никто из них не останется целым. Их просто разорвёт. - Никогда, - хрипло сказал Квон, облизывая губы. Сынри смотрел на него, не моргая, и дыхание оседало теплом на лице. – Не вздумай уходить из группы. Мы семья, ты понял? Возможно, он что-то слышал о распаде женской группы ВайДжи, потому что ничего не сказал, не спросил и не удивился. Он просто придвинулся ближе, доверчиво подставляясь под прикосновения. - Она так сильно плакала, - пробормотал Джи, сглатывая. Точно, лишение сна делает его бестолково-слезливым. – Господи, так сильно плакала. Словно кто-то умер. По её вине. - С нами этого не случится. - Откуда ты знаешь. Нет гарантии, что завтра мы не разругаемся. - Я был в общежитии Чонгука, - вдруг сказал мелкий. Он звучал по-настоящему устало, едва выталкивая слова, ворочая тяжёлым языком. – Они такие дружные, хён. Понимают друг друга без слов, просто глядя друг на друга. Я тоже хочу так, когда-нибудь. - Если хочешь, мы вышлем им билеты на наш концерт. Сынри восхищался ими ещё минут двадцать, рассказывая, какие они крутые, и как Чонгук позаботился о нём. На моменте рассказа, где они с Чонгуком жарили мясо для всех участников шоу, Джиён и уснул. Впервые за долгое время он смог поспать хоть сколько-нибудь. И если кто-то спросит, что нельзя купить за деньги, то Квон Джиён скажет, что сон. Можно убить человека, но не заставить уснуть. В последнее время даже тяжёлые снотворные мало помогали и он не мог… Проснулся Джи глубоким вечером от вибрации в кармане брюк. Он со стоном потянулся и едва не уронил спящего парня на пол, чудом успев ухватить за шею и спину, прижимая к себе. Сынри даже не дёрнулся, продолжая безмятежно спать и ровно дышать. Наверное, он сильно устал, почти не расслабляясь всю эту прошедшую неделю. Сниматься круглые сутки довольно сложно. Лучший друг ждал его в студии записи вместе со своей девушкой. И в отличие от несвежего Джиёна, вид имел - хоть сейчас на обложку журнала. Хёрин улыбнулась, приветствуя его и целуя в щетинистую щёку. Джи упал в кресло напротив, складывая ноги одну на другую. - Ты странно пахнешь, - сказала она и тут же засмущалась своих же слов, прозвучавших двусмысленно. – В смысле, твой парфюм. Изменился. - А, это, - Джи сморщился. – Я спал с Сынри. Наверное, это его запах. Друг сделал лицо «ты дебил». Ну и плевать, он сказал это, пусть они понимают в меру своей испорченности. Вот милая Хёрин даже не покраснела и поняла так, как надо. Он думал, что Ёнбэ начнёт шарманку о Черин, но он не заикнулся о ней. Отлично, не то чтобы Квон был готов ещё раз окунуться в то дерьмо. - В нашей секретной комнате тебя ждёт кое-что совсем крутое. Уверяю, ты расстроишься. - О нет, парень, я не собираюсь портить себе настроение ещё больше, потому что больше просто некуда. - Джиён, - веско добавил Дон голосом, который обычно не предвещает ничего хорошего, и мечты спокойно заняться делами насущными рассыпались прахом. Сегодня что, все решили испоганить Джиёну душу? Засорили своими проблемами и грёбаными делами, которые никак не кончались. – Их стало больше. - Да куда больше-то? – буркнул рэпер, поднимаясь. Он уже упоминал о том, как сильно устал? – Я устал! Ты хоть представляешь? За мной с самого утра гонятся страшные люди с желанием… - В письмах теперь появились разводы, походу кровью. - Блять, - с чувством сказал Квон и поплёлся за Тэяном и его девушкой. Извечные коридоры, кое-где переходящие в узкие проходы, а где-то – в широкий холл и комнаты отдыха. В одном из самых маленьких помещений, куда обычно случайно не попадёшь, они складывали всякую макулатуру, но сейчас она являлась своего рода хранилищем, где они держали одну большую Тайну. Пафосно, да? Все они, каждый в группе, знали о том, что туда относят работники почти каждую неделю. Ну, разумеется, кроме Ли Сынри. Потому что, если этот засранец хоть что-то услышит (узнает, увидит, догадается, что угодно), хрупкий мирок равновесия в группе пойдёт гулять в других просторах. Такая вот ядерная бомба лежит в коробках. - Вещичек прибавилось, - расстроенно прозвучал собственный голос. Ну, серьёзно, как можно присылать подростку столько злобных писем с угрозами? Откуда только идеи берутся. – Где последние? Эти гады присылали аккуратные, цветные подарочные пакеты, с красивыми открытками внутри и каким-нибудь милым плюшевым медведем, забитым куриными потрохами. Или это может быть длинная, увлекательная просьба сдохнуть за ближайшим поворотом, выраженная в письме, в очень привлекательной коробочке. Привет, психоз. Будь Джиёну не тридцать (почти, жалкие четыре года тоже считаются!) а шестнадцать, то он бы точно умер, вне сомнений, очень мучаясь и выплакивая целые цистерны слёз. Поэтому, да, не дай Боженька хрупкий малыш Ри-Ри это увидит. - Вот эти перехватили вчера ночью, - Тэян подвинул по столу пакетик. – Осторожно, она вся в… крови. Не вздумай открывать. Не знаю, что там, но… - Кровь бы свернулась уже, - Квон потряс пакетик и оттуда выпала шуршащая хрень, и, если Джи правильно понял, а он понял правильно, там лежала использованная прокладка, пахнущая так омерзительно, что он просто чудом не выблевал кофе. Хёрин заохала, отскакивая назад и прикрывая лицо ладонями.- Как я и говорил, свернулась. - Фу, Джиён, просто пошли отсюда. Это дерьмо надо выбросить! - Скажи, чтобы выбросили все подарки и оставили письма. Надо узнать, не связана ли вся эта хрень с мудилой-менеджером, - он тряхнул рукой, ощущая мерзкий запах всюду. – Срань господня. Как бабы с этим живут? Тэян посмотрел на него взглядом «ты конченный дебил». - Джи? – Сынхён отпил вина, приподнимая брови в вопросе. Всё-то он делал эстетично, актёр хренов. – Почему не ешь? - Не хочу. И как бы он не старался впихнуть в себя хоть кусочек еды, что-то стояло поперёк горла, не давая поесть. Ребята перед ним, конечно же, не знали того, что знал он и Тэян, и потому легко болтали, сидя за ужином. Сынри так и вовсе уплетал поздний ужин за обе щеки. Чёртов мелкий, вечно всё из-за него. Как будто мало ему мозолить чужие глаза своим присутствием, так он и живёт припеваючи, и горя не знает. Решено, надо сказать тренеру увеличь нагрузки макнэ, нечего расхаживать и бесить людей хорошим настроением. Ёнбэ напротив него крутил в ладонях стакан сока глубокого вишнёвого цвета с таким лицом, как будто несчастная жидкость была виновата во всех его бедах. - Мы пошли к себе, - Джи грубо схватил макнэ за плечо, как только тот доел свою порцию, и потащил за собой не сопротивляющегося парня. – Я устал и всё такое. Дэсон, у тебя завтра запись, выспись. - Хорошо, хён! Они зарулили в свою обитель, на ходу раздеваясь и заходя каждый в свою комнату. Джи из вредности затолкнул мелкого в его комнату, хлопая дверью. Ри вскрикнул, судя по звуку, падая плашмя на ковёр. Джиён хихикнул, настроение сразу подскочило до небес. Захотелось ещё раз сделать что-нибудь такое, что выбьет из колеи вечно спокойного и уравновешенного Ли Сынри. Честное слово, нельзя быть таким каменным в шестнадцать лет. Что может бесить больше, чем… чем что угодно? Правильно, бессонница. Нет ничего более ужасного, чем невозможность уснуть, когда тело требует отдыха, уже из последних сил функционируя на автомате. Полцарства за сон. Он мог бы убить за сладкий, долгий, качественный сон. Хотел бы он, чтобы кто-то, когда ему было шестнадцать, сказал, что эй, щенок, не работай на износ, отдыхай, ты всего лишь ребёнок, ты не обязан пахать сутками напролёт. Но никто не скажет. И ошибок не исправить, время не вернуть, отношения не сберечь. Группа не обсуждала того, что случилось с девочками, но, возможно, каждый из них сейчас думает об этом. О том, справятся ли они, смогут ли удержаться, пройдёт ли засуха и наступят ли ливни. Им сейчас также страшно? Также горестно? Что чувствует Черин? Её мир перестал быть цветным? Он не хочет знать. Пусть эта хуйня с распадами групп, с рейтингами и разоблачениями знаменитостей держится от него подальше. От него и от его ребят. - Доброе утро, хён, - пробурчал Ри, зябко ёжась. Его сонный взгляд скользил по мраморному подоконнику в поисках чего-то питательного перед тренировками, которые никто не отменял. Да чёрт возьми. Он ведь такой хрупкий, всего лишь подросток, которому повезло попасть в группу. Как можно желать ему столько всего мерзкого? Есть ли в людях что-то от людей? Как можно желать сжечь твоё гнилое тело, ты, отродье, глядя в эти сонные глаза? Он такой невинный, стойкий, борющийся с внешним миром всегда так старательно. Короче говоря, Джиён совсем не выспался, и всякая непонятная муть лезет в голову в шесть утра. - Доброе утро, малыш. Как спалось? И что странно, даже сквозь раздражение, желание быть с подростком мягче, просачивалось и выливалось во что-то странное, заставляющее стиснуть зубы и говорить не то, что думаешь. А то, что чувствуешь. - Так себе. Мне снилось что-то не очень хорошее. - Завтракай и пошли. Сегодня, так и быть, отвезу тебя к лучшему тренеру ВайДжи. Который оказался занят. Он занимался сразу с четырьмя парнями-новичками. Было грёбанных семь утра, когда они приехали, почему там засели новички, Джи так и не понял. Он лишь хмуро оглядел их, потных и бесконечно кланяющихся. Сынри, на удивление, они просто проигнорировали, глядя на Джиёна прямо, не скрывая восхищения и радости. - Я думаю, им хватит, - тренер охотно согласился, размахивая полотенцем. - Да. Можете ехать дальше по своим расписаниям. Осторожнее с потом, не остывайте на улице. И сделайте растяжку! Сынри отошёл в сторону, чтобы его не сбила внушительная фигура лидера группы. Наверное, они не ладили. Сынхён говорил что-то про перепалку между парнями и Сынри, когда новая группа навещала их общежитие, но Квон как-то не обратил внимания. Ему было плевать до всяких мелких разборок между детьми, не умеющими делиться игрушками. И Джиён бы даже сейчас забил, забыл, проигнорировал бы, если бы не заплаканное лицо Черин, теперь всплывающее каждый грёбаный раз, когда он думал-представлял себя соло-артистом. Сейчас, стоит проявить каплю эгоизма, и он рискует закончить, как она. Сынри – часть его группы, он несёт за мелкого ответственность. Так что да. Он сделает то, что сделает. И пусть это перечит всем устоявшимся принципам и правилам, в жопу их. - Тебя же Ханбин зовут, да? – Джи закатил глаза и сделал шаг в сторону раздевалок. Откуда только берётся благородность, блин. Он не ел и не спал уйму времени и страшно устал, а теперь тратит последние крохи сил на разборки между нашкодившими ребятишками.– Пошли, дружок, надо поговорить. Всякие маньяки, чокнутые фанатки, присылающие свою менструацию, завистливые айдолы – Сынри такой популярный, что хоть стой, хоть падай. - Итак, ты, должно быть, понял, - Квон похлопал грозного парня по плечу, глядя на него тяжёлым, многообещающим взглядом. Надо надавить, показать, что лидер БигБенг не шутит, и играть с макнэ против желания самого макнэ нельзя, а то будет плохо и больно. Мальчишка был достаточно высоким и поджарым, такой прихлопнет Ри и не заметит. А тот, что стоял у входа в раздевалку и, наверное, едва сдерживался от того, чтобы не врезать Джи, вовсе был как участник проекта «моё тело». Ладно, как победитель шоу, – что лезть к нему не стоит. Понимаешь, я нервный в последнее время. Нарвёшься, а мне потом чувствовать себя виноватым. Договорились? - Да, хён. Молодой, совсем юный паренёк едва прогибался, шёл, видать, через свои принципы (какое совпадение, Джиён тоже идёт в том же направлении) и глушил в себе гордость, аж желваки заходили. Да, детка, это шоу-бизнес, тут крут тот, кто популярнее. - Отлично. Ты толковый парень, Ханбин! Мне нравится. А теперь иди и не забывай слова хёна. Лучший тренер, который мог придать заплывшему животу Тэяна нужную форму, который в короткие сроки мог сделать из Бомм конфетку, времени зря не терял и уже начал разминку с Сынри, разогревая нового подопечного и подготавливая к изнурительному времяпровождению. Или у Квона маразм, или мужчина смотрел на макнэ БигБенг заинтересованным взглядом, каждый раз, как пацан наклонялся и оголял поясницу. Что за вселенская одержимость паршивцем? В какой части света заснула справедливость и не добралась до Сеула? Эй, ау, ему всего шестнадцать! Это статья, кто-нибудь помнит конституцию и что там прописано? Иногда подростки имеют соблазнительные тела, типа этого мелкого, и да, иногда глаз оторвать невозможно, но это вовсе не значит, что их можно так трогать, смотреть и всё такое! Праведный гнев и возмущение вели мужчину до застывшей парочки ровно до того момента, когда он вспомнил. Кое-что. Чужой член в руках, сбитое дыхание, слезящиеся глаза и ломкий, тихий голос. Он просил остановиться? Просил его не трогать? Паника медленно открыла свои глаза. Кажется… нет. Или Квон просто не услышал? Так был увлечён? Это ведь не сексуальное насилие? Он его ни к чему не принуждал, всего лишь подрочил! Помог! - Хён? – Сынри выпрямился. Раскрасневшийся, со сбитым дыханием, облизывающий губы, он выглядел, как мечта педофила. Грёбаная мечта. О. Боже. - Всё хорошо? Нет. - Да. Всё просто охуительно. Плохо. Охуительно плохо.