Маленький Бог

С наступающим, милые леди. Спасибо моей драгоценной Бете за проверку) - Будет немного жечь, - говорит стилист-мужчина, всё ещё перемешивая голубую кашицу в пластмассовой чашке. – Может быть, немного кожу головы. А так, в ближайшее время мы собираемся сделать из тебя конфетку, милый. И Сынри не знал, ведёт себя этот мужчина так специально, поддерживая имидж человека нетрадиционной ориентации, или же… он правда так разговаривает, что было бы однозначно грустно. Так разговаривает маленькая дочь его дяди, которой пять и которая носит розовые платья. Это оказалась первая встреча с геем, если подумать. Он никогда не видел их так близко, не общался с подобными и, наверное, прямо сейчас пытался понять свою реакцию. Которой не было. Он просто позволял профессионалу делать свою работу, не заморачиваясь, не испытывая никаких рвотных позывов, о которых говорили все его друзья в школе. - У меня много клиентов-знаменитостей, - хвастался профессионал, которому Ри доверил свой первый раз, как бы двусмысленно это не звучало. Он всерьёз задумывался о своём решении. – Хичоль, мой хороший, ходит ко мне часто. Многие девочки, парни, ох, всех не перечислить. Но из ВайДжи не так уж и много. Он что, жаловался прямо сейчас? Серьёзно, у клиента перед ним и так проблем вагон и маленькая тележка, пентхаус и ещё одна комнатка, страна и маленький городишка… - Ах, Гукки в последнее время не заходил, - опечалено вздохнуло нечто, часто моргая и осыпая блёстки с век на щёки. И как бы Ри старался не смотреть и не зависать, он готов был признать, что человек за спиной – красив достаточно, чтобы так себя вести. – У его группы скоро камбэк. Такой милый мальчик, красивый и вежливый. Яркий свет вкрученных ламп мешал усталым глазам, но Ри упорно закрывал их, стараясь урвать пару минут сна. Вскоре бубнёж над ним прекратился, вызывая поток саркастичных мыслей. Расписание безжалостно давило. Несколько дней, с утра до вечера, они записывались под неумолимые крик и ор Джиёна, потом несколько дней топали на прогон танца и выступлений, опять же, занимающий время от рассвета до рассвета и всё по новой, как будто играла одна и та же кассета. Это ещё не считая промежутков для съёмок клипа, фотосетов, обсуждения малейших деталей концепта и имиджа группы. Так что умелые руки стилиста – лучшее снотворное, под которое Сынри когда-либо засыпал. Он с упоением погрузился в нирвану сна, лишая свою голову безрадостных мыслей. Но они всегда были с ним, где-то под коркой, терзали днями напролёт и приходили кошмарами ночью. Он часто видел руки, тянувшиеся к нему, готовые урвать кусочка его тела и лишь притворяющиеся добрыми, ласковыми. - Эй, конфетка, открой глаза, - слабые удары по щекам вырвали из дремоты. Сердце пустилось в скачки, но в целом тело знатно отдохнуло. – Пора смывать краску. Посмотрим на этот шедевр. Стилист ходил по дорогущему салону в лакированных туфлях, вихляющей походкой и поднятым подбородком, отсвечивая гладкими щеками. В почти семнадцать думать о мужественной щетине рано, но хотелось бы, возможно, попробовать в будущем. - Сладкий, - пропел мужчина, влекущей улыбкой приглашая подойти поближе. – Давай сделаем это? Спустя неделю шатких попыток успеть всё на свете, Сынри заметил одну закономерность – чем ближе камбэк, тем сильнее отдалялся Джиён-хён. И если раньше это бы только порадовало его, то теперь вызывало страх и потерянность. Он не знал, чего ожидать. Как-то вечером он даже решил проверить, как отреагирует Квон, если Сынри совсем обнаглеет. Был поздний вечер, они были только вдвоём после лёгкого ужина и пустые грязные тарелки требовали свою долю внимания. Ри сглотнул, нервничая, и просто не убрал со стола, разлёгшись на диване. Запахи еды витали в гостиной, раздражая, а стол, заваленный всякой мелочью, давно требовал уборки, но макнэ Сынри решил для себя – он нарвётся, и если они разругаются (точнее, если его будут ругать, о какой, блин, двусторонней ругани идёт речь, это же Квон Джиён), то выяснить причину будет гораздо проще. Надо только начать. Он даже дрожал от нервов, он, блин, нарывался, буквально напрашивался на хорошую взбучку! Но выволочка не последовала даже спустя пятнадцать минут валяний на диване. Джиён сидел в кресле, уткнувшись в книгу лицом, и дышал как-то странно, как будто пытался делать это тихо. - Х…хён? Джи просто встал, откладывая книгу в сторону, и потратил сорок минут на уборку, вымыв посуду и убрав со стола. Он не сказал ни слова. Вообще ничего. Даже спокойной ночи не пожелал. - Вы поссорились? Вид у Тэяна такой, ну, готовый ко всему, к любым ответам, что Сынри ненадолго серьёзно задумывается над тем, что, может быть, действительно что-то случилось, а он не заметил, но качает головой. Тэян опускается ниже, заставляя сидящего младшего вжаться в диван плотнее, вглядывается и ещё раз своим предельно заинтересованным голосом спрашивает: - Ты уверен? Ри опять качает головой. Нет, он не уверен. Серьёзно, Джиён-хён игнорирует своего макнэ чёрт его знает какой день, Ри сейчас вообще ни в чём не уверен. Тэян вздыхает, отходит и чешет шею. Пятиминутный перерыв подходит к концу, и они должны возвращаться к съёмкам. Дэсон, всё это время стоявший на стрёме, удивлённо смотрит на них. Тэян лишь вздыхает и говорит «нет, он ничего не знает». Фотограф отпивает воды, приглаживает сальные волосы и требовательным голосом объявляет окончание перерыва. Хотел бы Сынри и сам знать, поссорились ли они. И в какой момент это случилось? Это странным образом давит на него. Если макнэ обидел лидера, то должен же он попросить прощения, верно? Только вот, за что? Будние дни айдолов состоят в основном из чего-то такого, от чего обычные люди были бы в восторге. Интервью, фотосеты для модных журналов, съёмки клипов и окружение фанатов. - Сынри, надо записать твою партию, - уныло произнёс Джи, стекая под стол. Но записывал свою партию Ри не с Квоном, как это происходило обычно. Тэдди-хён с удовольствием провёл три часа своей жизни с потерянным Сынри, не знающим, что он сделал не так. Пришлось знатно потрудиться, чтобы вновь осознать, чем он вообще должен заниматься прямо сейчас, и суметь прочесть слова песни, расплывающиеся перед глазами аккуратным хороводом. - Мы будем снимать… здесь? – Ри оглянулся, сильный ветер бросил горстку снега прямо ему в затылок, заставляя скорчиться от холода. Важнее их местонахождения было время – пять утра, чёрт их дери, темно, холодно, всюду снег. – Сейчас? - Сейчас, - безжалостно сказал режиссёр. Пустое поле за городом, окружённое лишь горизонтом и белоснежными колючками снега, которые больно били по лицу. Съёмочная группа в быстром порядке устанавливала аппаратуру, стараясь использовать по максимуму погодные условия. Страдания и слёзы по ушедшей любви, безусловно, стоит снимать в таких вот суицидальных местах. Несчастные координаторы чудом успевали исправить оплошности макияжа, подправляя и стирая потёкший слой тоналки. Сынри клацал зубами, попадая ровно в такт с Дэсоном, тоже страдающим от погодной вакханалии. Они смотрели друг на друга, и капли тающего снега срывались с их ресниц. - Накинь пока что-нибудь, - Сынхён стянул со своего плеча дутую куртку, набрасывая её на умирающего от холода Кана. Дэсон был в футболке и джинсовой жилетке, демонстративно оголяющим его крепкие руки, чтобы фанатам было на что посмотреть. В минусовую погоду, рехнуться можно. По сюжету их бросила девушка, они страдали, корчились от боли и прочее, предполагающее отвергнутую любовь. Помимо пустого поля, они будут сниматься каждый индивидуально ещё в нескольких столь же жизнерадостных местах, но это всё потом. Сейчас – это адский холод и зуд на бёдрах от того, как сильно ему было холодно. В одной из сцен Джиён-хён должен был изваляться в снегу, закрыв глаза, и дрожать от боли и тоски. Тонкая рубашка пошло просвечивала, и на неё решено было накинуть пиджак, потому что розовые соски, торчащие сквозь хлопок ткани – это уже рейтинг. Пепельно-розовые волосы старшего уложили в беспорядочную причёску, придавая образу лидера таинственности и покорного согласия с участью проигравшего. Так, по крайней мере, ему объяснил Тэян-хён, которому наверняка тоже кто-то это донёс, не мог Дон сам это придумать. - Вот как работают профи, - оскалился Дэсон, пока они вчетвером стояли (и дрожали), глядя на съёмки лидера. Джиён обладает, на самом деле, обычной внешностью для азиата: раскосые глаза, без макияжа почти пропадающие на смуглом лице, острые скулы, небольшой рот и чёткая линия челюсти. Возможно, цвет его глаз отличается от типично-чёрных, они светло-карие, иногда его взгляд кажется даже мягким и тёплым из-за цвета. Но это всё. Так что да, человек перед ними – настоящий профи. Включается ускоренная версия песни, Квон двигается на привычной скорости, оседая на белоснежную землю и утопая в ворохе снежинок. Он падает на живот, не пытаясь смягчить падение выставленными ладонями, и лишь чуть сдвигает голову в бок, выдыхая, оставляя воздух клубиться плотным шаром. Он моргает, камера цепляется за его скользящий взгляд, и его лицо на самом деле выглядит потерянным, отрешённым, оно как будто говорит «я не знаю, что мне делать без тебя»… Оно такое живое и неподвижное одновременно, полное эмоций и говорящее само за себя. Сынри неосознанно делает шажок вперёд, вглядываясь в маленькое окошко экрана, куда смотрят и все остальные. Глаза хёна не блестят от подступающих слёз, и даже нос не краснеет, раздуваясь, но, тем не менее, слеза таки скатывается по переносице, исчезая где-то в белом свете. В пепельных волосах путаются снежинки, расшитый металлом кожаный пиджак собирает на себе влагу и картина неподвижного Джиёна отпечатывается на сетчатке Сынри. Походу, навсегда. - Стоп, снято! Идеально. Вот как хён работает. Он не дрожит от холода, пока камера включена, даже цвет лица контролирует, не давая морозному румянцу расцвести на лице. Он спокойно выслушивает слова режиссёра, подмечая нюансы (которых не было), и идёт сниматься дальше. Он падает ещё раз, потом ещё, ещё и ещё, пока ему не говорят всё, стоп. Волосы темнеют от влаги, но хён не жалуется, накидывая на себя куртку, и идёт отдыхать. Сцена Ри включала в себя лежание на земле и игры в гляделки с небом, с пустоты которого опадали белые колючки. Было чертовски сложно лежать, ощущая, как сквозь плотную ткань свитера на голое тело просачивалась влага. Он даже в какой-то момент забеспокоился о своих слабых почках. Камера была прямо над ним, снимала его, пока он смотрел в вспотевшее лицо режиссёра, потом его снимали сбоку, он показательно сжимал в тонких пальцах горстку искусственного снега, потому что столько навалить ещё не успело. Спустя бесконечное время звучания их новой песни, объявили о перерыве. Он тут же помчался смотреть на отснятый материал. Было очень интересно, как вышло, по его мнению, он был слишком влажным и тяжёлым, чтобы казаться нежным и невинным, коим предполагал быть его образ. Ри и не замечал, но из-за светлых волос его лицо казалось невероятно бледным, он смотрел на свою игру, на свой бессмысленный взгляд, и остался почти доволен. Даже при излишней худобе на камере он выглядел почти статным и стройным. Дэсон одобрительно хлопнул его по спине, стаскивая с себя верхнюю одежду. Пару минут перерыва, и они снова продолжат. Конечно, жизнь айдола – это бесконечные потоки движений и переменных обстоятельств, нельзя стоять на месте. Они все были такими профессионалами, что просто слов не хватало. Старшие умудрялись удивлять каждый чёртов раз. Секунду назад клацавший зубами Тэян даже как-то умудрился мурашки со своего обнажённого тела убрать, вот кому следовало опасаться за свои почки, печень и лёгкие и вообще! Он стоял на фоне горизонта по пояс голым, отсвечивая татуировками и кубиками идеального пресса. Сдержать восторженного вскрика не удалось. Тэ-хён рассмеялся, подмигивая и портя отличный материал. Сынри клялся себе, что как только он окажется дома, то выпьет горячий бульон и ляжет в горячую ванную, отогреваться. Но весёлые старшие разрушают его планы своим походом веселиться в клуб. Опять Ри куковать одному, это так тоскливо. Не то чтобы его сосед по квартире был очень разговорчивым и активным, но хотя бы какое-то призрачное присутствие он оставлял. Наверное, что-то отразилось на мальчишеском лице, потому что Дэсон сразу же сжалился, придумывая варианты совместного времяпровождения. Сынхён-старший как только услышал варианты, так сразу запротестовал, неумолимо качая головой. - Ни за что, - басил Чхве. – Даже не пытайтесь. Дэсон, не смей так на меня смотреть, это не сработает. К концу их перепалки, Топ-таки оттаял и, проговорив определённые условия, согласился взять мелкого с собой в клуб. Первое, что говорит ему Джиён за целый день: - Забирайся, - и кивает на свою спортивную машину, открывая перед младшим дверцу. Он был каким-то мрачным, недовольным, Ри хотел подумать об этом дольше, разобраться в таком отношении к себе, но эйфория от возможности посетить клуб сбивала с мыслей. Предчувствие вопило не делать этого, не садиться в машину и не ехать куда-то, куда угодно, только не с хёном. И конечно же, Сынри заткнул свой внутренний голос. Красный бок красавицы блестит от чистоты, бликами развеивая свет от фонарей. Ри мешкает, замирая на несколько секунд и оборачиваясь на хёнов, стоящих дальше. Дэсон ему улыбается, разрешая ехать с Джиёном в закрытый клуб. Старшие сказали, что никаких камер и репортёров там не будет, никто не станет запрещать Ри входить в клуб, никто не узнает. И желание оказаться там росло в геометрической прогрессии, влекло сесть и забыться во взрослой жизни. Он хотел попробовать хоть что-то, хоть маленький кусочек жизни, которой живут хёны. Он чувствовал себя в безопасности рядом с ними, ничего страшного не случится, пока они рядом. Машина Сынхён-хёна следовала прямо за ними, не стараясь обогнать Джиёна. Сынри сидел на кожаном сидении и дышал запахами, смешанными из запахов кожи, сигарет и туалетной воды, которой пользовался хён. Кольца на пальцах молодого мужчины заманчиво поблёскивали, он расслабленно сжимал руль, глядя на дорогу задумчивым взглядом. Он то и дело смотрел на Сынри, как будто ожидая тонны вопросов. - Зачем ты согласился с нами поехать? – произнёс Джи, скашивая глаза в бок. - Веселиться? Джиён хмыкнул, но промолчал, сворачивая на узкую дорогу и выворачивая руль. Он притормозил прямо у малопримечательного клуба, не вытаскивая ключей и следуя сразу же внутрь. Сынри пытался не отставать. Никто не спросил его документов и не заикнулся о возрасте, почтительно придерживая тяжёлую дверь. Людей внутри оказалось достаточно, чтобы тормозить их каждый раз, перед тем, как сделать следующие десять шагов. Ри смотрел в спину хёна, топая ровно по его шагам, слушая медленную, влекущую песню. - Ваш столик наверху. Вас проводить? - Я заказывал закрытую кабину, - Джи махнул рукой, отсылая официанта, сообщившего ему, что закрытые кабины забронированы, увы, ещё до их звонка. Затем глянул исподлобья на младшего: – Не отставай. И никуда не отходи. Окей, хён вёл себя так, словно Ри смертельно его обидел, но просить прощения не спешил. И Сынри был готов ползать на коленях, честное слово! Единственное, он хотел бы знать, в чём так провинился, что его даже слушать не хотели и не стали. Может, выпив немного, хён подобреет, и он сможет его расспросить? Собственное бездействие давило на нервы. Он был в полном замешательстве. В то время как они поднимались, кто-то, напротив, спускался, и почти с каждым мимо проходящим Джиён здоровался, либо пожимая руку, либо целуя в щёку. Клуб, как и представлял себе Ри, который в таких заведениях ни разу не был, но смотрел по телевизору, как тусуются подростки, был тёмным помещением, заполненным звуками и запахами выпивки, женских духов и пота. Со второго этажа вид на танцующую толпу открывался чудесный, и он сразу поймал знакомую фигуру Тэян-хёна, уже втянутого в танец своей девушкой. Дэсон с Сынхёном поднимались к ним, о чём-то переговариваясь. Ри уловил окончание фразы Таби-хёна: - …сам решит, что делать, хорошо? – Дэ нацепил на лицо на удивление правдоподобную улыбку и прошёл мимо застывшего Ри к столику. Джиён уже сидел за ним, расслабленно откинувшись на диване. – Эй, почему ты тут? - Вы сами… - Нет, почему ты стоишь тут? – Топ крутанул ключи от машины на пальце, засовывая руку в карман узких брюк. Даже громкая музыка не могла перекрыть приятных, низких ноток в голосе старшего. – Ищешь неприятности? Знакомых? Не отходи от нас, ладно? Сынри не ответил и просто последовал за хёном, собираясь выпить чего-то безалкогольного и сладкого. Одним из условий посещения макнэ таких мест было то, что он не будет делать того, что запрещено законом. Просто посидит рядом, а не будет торчать в общежитии, тем более, без сопровождения личного менеджера. Официант старательно выслушал заказ, делая иногда пометки и давая подсказки. Дэсон был голоден, так что им пришлось заказать полноценный ужин и на всех остальных. Ри получил свой яркий коктейль и поспешил его попробовать, заинтригованный названием и цветом. - Ваш макнэ в первый раз тут? За их столиком сидела целая куча людей-знаменитостей, то и дело впихивающих в руки Джиёна какие-то листовки, обсуждая планы и что-то спрашивая. Старший выглядел откровенно задолбавшимся, но каждый раз почти вежливо отвечал на вопросы. - Да, - Тэян ласково ему улыбнулся, сжимая рукой плечо. – Он маленький ещё, но так хотел посидеть со своими хёнами. Мы не могли отказать. Казалось, заинтересованный в обычном, повседневном общении основатель какой-то рэп-студии скатывал их общение снова и снова к работе. Неудовольствие от давящего кроссовка выросло до раздражения и нервного тика. Сынри хотел посидеть в окружении только своей группы, а к ним то и дело кто-то подсаживался, требуя внимания и общения. - Как проходит ваша подготовка к камбэку? Я слышал, вы уже записали все песни из альбома. Он будет полноформатным? - Джиён-шши, вы сами написали тексты песен? - А как называется альбом? - Вы сразу же планируете тур? - Я слышал, Сиэл совсем расклеилась после распада группы. Какие у неё планы? На миг наступила первозданная тишина, казалось, даже музыка перестала бить по ушам, стихнув. Ри перевёл взгляд на камикадзе, рискнувшего спрашивать хёна о таком, грёбанная мозоль Лидера Квона. И, то ли так отсвечивали софиты, то ли во взгляде Квона и правда мелькнуло что-то бешеное, но многие отчалили с вопросами куда-то в никуда, так и не получив ответы. Тэян сделал страшные глаза, одновременно вопросительно застывая, но, не получая никаких рекомендаций, поднялся со своей девушкой, собираясь продолжать веселиться. После третьего коктейля, нужда позвала Ри в туалет, и он медленно спустился вниз, проходя мимо танцующей толпы. Острые локти девушек иногда впивались прямо в рёбра, но, в целом, путь он преодолел без потерь. Прямо по длинному коридору, до конца и налево. Он уставился на табличку с жирной надписью «М» и со вздохом толкнул дверь, и звуки музыки стихли. Туалетные кабинки все были пустые, помещение на удивление было кристально-чистым, белоснежным, зеркала, увешанные на стенах, отражали его во весь рост, не загрязняя никакими пятнами. Он справил нужду, отходя к раковинам и уставившись на своё отражение. Горячая вода кипятком неожиданно хлынула из крана, и он поспешил переключить температуру, чудом не сварив руку. - Надо было тебе сказать, - прозвучал чей-то мужской голос за спиной. Он дёрнулся испуганно. Чёрт возьми, было неожиданно увидеть кого-то ещё так внезапно, он думал, что стоит тут один. – Осторожнее с водичкой тут. Даже в туалетах она опасна. Не говоря уже о тех, которые разливают в бокалах. - А, да, - Ри улыбнулся, вытирая руки сухим бумажным полотенцем. Мужчина был подозрительным, он стоял, словно застыв перед важным, резким рывком. В его кармане шуршал какой-то пакетик, который он собирался достать. - Как тебе вечеринка, мальчик? Окей, он решил, что не будет показывать ни своего удивления, ни испуга, а просто будет вести себя так, будто нормально говорить с типами подозрительного вида. Только спокойствие. Никто не сможет ему навредить, пока в радиусе километра ходят Сынхён-хён и Дэсон-хён. - Слишком шумно, я не в восторге от подобного. - Я знаю, - кивает мужчина. – Такие как ты любят сидеть дома и не высовывать голову лишний раз. Маленький избалованный малыш. Хочешь кое-что попробовать? - Нет, - твёрдо произнёс Сынри и двинулся к двери, намереваясь свалить из туалета, чего бы ему не стоило. Неприятности мелькали на горизонте и он не станет ждать, пока они обвалятся ему на голову. - К сожалению, детка, это был не вопрос. Ты хочешь кое-что попробовать. У меня есть для тебя угощение, оно тебе понравится. И, чёрт возьми, говорили ему не отходить от старших, когда он научится сначала думать, а затем делать? Сколько ещё неприятностей он принесёт своим близким и группе, прежде чем начнёт поступать правильно? Дверь приоткрылась, впуская обладателя пепельных волос и злобного оскала. Ри почти обрадовался спасению, но, глядя в это обманчиво-дружелюбное лицо, он предпочёл бы умереть. И скорее всего, так и будет. Охранник позади него показательно-незаинтересованно стоял, готовый вмешаться в любой момент. - Что я вижу? – ухмылялся Джи, оглядывая мужчину. – Дурь толкаем? В курсе, сколько ему лет? - Сюда не впускают несовершеннолетних, - пробурчал незнакомец, судя по всему, узнав старшего. Он встал ровнее, поплотнее запахнувшись и вжикнув молнией кармана. - Тебе показать документы? - Уже ухожу. - Закрой дверь с той стороны и никого не впускай. Секьюрити пропустил нарушителя, вышел сам и плотно прикрыл за собой дверь. Как только раздался хлопок, Джиён дёрнулся, так внезапно и резко, что напугал младшего буквально до чёртиков, схватил Ри за ворот дизайнерской рубашки с последнего показа Шанель, беспощадно его сминая и переворачивая мир Ли Сынхёна с ног на голову. Ну, вот и всё, подумал Ри, нарывался на выволочку, получи и распишись. Только не сдохнуть бы для начала. Молодой мужчина сжал пальцы на горле, перекрывая доступ кислорода, и хорошенько приложил Сынри о ближайшую стену. Голова метнулась, ударившись о кафель, чистотой которого он восхищался пару минут назад. Какие прекрасные были эти пары минут, когда его не пытались накачать наркотой и убить. От силы удара даже в глазах не потемнело, и он не вырубился, хотя так хотелось, избавился бы от боли. Хватка старшего становилась лишь крепче, теперь он сжимал руку, выворачивая её и заставляя опуститься на колени у ног лидера. Горло отпустили, и Ри судорожно вдохнул, смаргивая слёзы и хрипло кашляя. Он стоял на коленях, слабый и беспомощный, как никогда ощущая разницу в их силе - он всё ещё просто мальчишка перед этим мужчиной. Джиён смотрел сверху вниз, выглядя таким злым и бешеным, каким никогда раньше и близко не был. Он будто едва сдерживался, чтобы не свернуть младшему шею, зрачки расширились, затапливая тёплую коричневую радужку. Он дышал тяжело, громко, облизывая губы и заставляя смотреть на себя, сдавливая челюсть ладонью до боли. Синяки на лице, какая прелесть. - Я говорил тебе, - шипел Квон, точно змея. Ну конечно же, подумал сквозь боль Сынри, он же дракон. Хренов, хренов Квон Дракон. Как можно было забыть, каким он является говнюком? Купился на обманчивую терпеливость и заботу. Думал, что обидел, чем-то задел, пытался извиниться. Ничему жизнь не учит. – Я столько раз спускал тебе с рук твои оплошности, шалости, позволял тебе так много всего. Я предупреждал тебя. Ты не слушаешь, делаешь, что вздумается, и ноешь, каждый ебучий раз, как кто-то к тебе пристаёт. Дохуя смелый ходить по клубу один? Нужно хорошенько тебя трахнуть, обдолбанного и пьяного, чтобы до твоей тупой башки дошло?! Или тебя убить надо? Тогда ты поймёшь?! Эй, оглянись, тут всем насрать на твои душевные терзания! Прояви слабость, и всё, слетишь нахрен! Почему ты постоянно нарываешься, каждым своим сраным движением требуешь ремня?! Неужели не ясно?! Почему ты такой тупой?! Каждый мальчик готов подставиться, пойти на что угодно, чтобы сесть на твоё место, ты, хренов дебил, ты вообще думаешь, что делаешь?! Надо обязательно тебе врезать, чтобы дошло? - Х…хватит, - Ри пытался разжать чужую хватку, почти теряя сознание, наконец-то, от боли. Пот выступил на лбу, слабость одолевала сознание, он путался в мыслях, словно пьяный. Только бы хён перестал так злиться, только бы он… - Не хватит, - покачал головой хён, тяжело дыша. – Ты так стремишься попасть в мир взрослых, хотя и половину всего не знаешь. Я покажу тебе. Боюсь, детка, тебе не понравится.