Маленький Бог

Только не играй со мной Я знаю - ты здесь Чувствую твоё приближение И смиренно жду тебя 17 - dont wanna cry Они заявились все вместе. В смысле – реально все вместе, вчетвером, накупившись из ближайшего ресторана едой и напитками, кланяясь через шаг и бесконечно извиняясь за внезапный и позорно-поздний визит. Было уже десять вечера, когда хёны приехали к нему, Сынри, домой. Чёрт возьми, в Кванджу. С ума сойти. Сынри удивлённо отступил от двери, пропуская их и слыша за спиной удивлённый вздох матери. Ну, ещё бы, блин. Сынхён-хён поцеловал тонкую руку матери Сынри, заставляя ту смущённо и довольно улыбаться, и, наверное, с этого момента, Сынри понял, что проиграл. Было, конечно же, жаль, Чонгук весь вчерашний вечер пыхтел над планом, а такой облом. Его группа странно смотрелась у него дома, расхаживающие по коридорам и вгоняя членов его семьи в ступор своим присутствием. Отец расщедрился и достал из захоронений любимое вино. Короче говоря, вокруг Сынри собрались одни предатели, даже Ханна, минуту назад казавшаяся непоколебимой, сейчас растекалась лужей от вида прошедшегося по длинному коридору Тэян-хёна. Сынри закатил глаза и против воли хлопнул дверью в свою комнату. Потом подумал, что хёны легко могут настроить его семью против него и тогда всё, приплыли. И пришлось сесть с ними за один стол, напротив Топ-хёна и слушать заполошные, бесконечные извинения перед его семьёй. - Мы не ожидали, что закончим с делами так поздно. Мы не хотели беспокоить вас поздним визитом, простите, что так вышло, - Дэсон-хён чинно склонил голову, приближая свой ровный лоб к столу. - Ничего страшного, - отец на удивление, держался вполне сносно, чем заслужил уважение своего сына. Сынри строил из себя незаинтересованного гостя, со скукой ковыряясь в тарелке с тушёными овощами. Что сказать, а старшие знали, как угодить. Ханна фотографировалась с Джи-хёном, вовсю показывая знаки мира и рассыпаясь в улыбках на камеру. Джи снисходительно позволил ухватиться за свою сильную руку, мягко улыбаясь. Сынри вздрогнул, поймав его взгляд. Джиён отвёл глаза, поглаживая младшую Ли по гладким волосам. Ужин был в самом разгаре, умереть можно было от веселья и счастья. - Как твои дела в школе? – Тэян разрезал аппетитный бифштекс пополам, отправляя внушительный кусок мяса в рот. Он заинтересованно вглядывался в лицо Сынри. Как будто не было недель игнорирования и обид между ними. - Милый? – молчание затягивалось, мама погладила его по плечу, беспокойно переводя взгляд с Джиёна, на которого таращился Сынри и обратно на своего сына. Тэян покорно ждал ответа. - Нам надо поговорить. Мама, папа. Не могли бы вы выйти? Они приехали к нему домой, чтобы давить на него семьёй. Знали, что он не сможет кричать и бить посуду (он не собирался этого делать, честное слово!), и потому притащились с миром, улыбчивые и распускающие флюиды. Ли Сынри не собирается сдаваться. Не в этой жизни. Как только за родителями и хнычущей Ханной закрылась дверь, первое, что выпалил Сынри, было: - Я не вернусь. По плану Чонгука (которого на зло, не было рядом), Ри должен был строить из себя оскорблённую принцессу, чтобы, в конце концов, он вернулся, но уже на своих условиях. И сколько бы Сынри не говорил, что план – херня, условия – херня, перспективы – херня, а Чонгук – идиот, Гукки лишь усмехался и говорил, что видел Джиён-хёна, и что Сынри обязательно добьётся своего. Дэсон ощутимо напрягся, обмениваясь взглядами с Сынхёном. Ли боялся, что его слова прозвучали не убедительно, но даже Тэян заметно скуксился, сдуваясь. - Давай обсудим это не спеша, - Сынхён говорил спокойно, его голос пропитывал каждый угол гостиной, обволакивая. Сынри в который раз отметил, что хён действительно действует гипнотически своим устрашающим взглядом и голосом. – Я знаю, ты обижен и зол. Всё не так, как ты себе представляешь. Я не говорю, что твоя семья в безопасности, потому что это не так. Я не хочу врать тебе и увиливать от ответов, поэтому скажу честно – агентство не всегда контролирует фанатов, и даже полиция может в какой-то момент подвести, - Дэсон закашлялся, намекая, что это нифига не работает и «ты лишь его пугаешь, чёрт возьми». Но хён продолжил всё тем же своим ровным низким голосом, усевшись на стуле, как на троне. - У меня есть маленький племянник, которого пытались похитить, потому что мы в родственных связях. Каждый из нас испытывает затруднения в связи со своей популярностью. И да, порой это страшно. Никакие страшилки не сравнятся с тем, что происходит в стенах концертных залов. Но это наша жизнь. И от неё не надо бежать. Ты и сам знаешь, какие прекрасные моменты с нами бывают. Сынри знает. Быть с ними вместе, ужиная, слушая байки Тэян-хёна и дурачиться, скуля об усталости. Лучшие времена. И он хочет назад. Все эти дни он чувствовал острое ощущение одиночества, оставленный один на один со стенами дома, в то время как его родители и сестра шли по своим делам. И только он оставался здесь, ожидающий, когда его позовут назад. Ожидая протянутой ладони к нему, голоса, который бы назвал его по имени. - Я не… Голос предательски дрогнул. Он не смог продолжить то, что не хотел говорить. - Я хочу подумать. Ладно? Можно мне подумать? - Конечно, - ласково отозвался Дэсон, поднимаясь. Дни сменялись ночами, вечерами, утрами, менялись запахи на улице, а в доме менялась атмосфера. Он не ощущал этого ровно до того момента, когда его отец не попросил спуститься перед ужином. Сестра с матерью добродушно улыбались, сидя за общим столом, и вся атмосфера просто кричала о приближающемся серьёзном разговоре. Ри уселся, опираясь на руки, и попытался расслабиться. Обычно мозги вправляла мама, а если за это взялся отец, то, скорее всего, разговорчик будет тот ещё. - Прежде чем мы сядем ужинать, - мужчина нахмурился, прочищая горло. Он не мастер ругаться, но давить он умеет знатно. Сынри сжал кулаки. – Я хотел поговорить с тобой, Сынхён. Ты решил оставить карьеру певца? Нет! Конечно, нет! И, возможно, ответ отразился на его лице, потому что отец кивнул. - Тогда почему ты не возвращаешься в группу? С тобой плохо обращаются? - Сынхённи, - мама протянула руку и сжала его ладонь. – Милый, расскажи нам, что случилось. Мы же видим, тебя что-то гложит. Если ты не хочешь назад, то так и скажи. Мама с папой тебя защитят. Позволь нам помочь. Он хотел рассказать им о том, как тяжело ему было, что первое время он почти рассыпался как песок, от усталости, не спал сутками и тренировался, что сто раз уже валялся под капельницей и почти умер под давкой людей. А Джи-хён унижал его чаще, чем ел и пил, и бил его, и вообще, (заставил видеть себя в эротических снах, подумать только!) ни во что не ставил. И Сынри очень скучал по дому, по родителям и хотел сбежать почти каждый день. Но Сынри не ощущал там, в их общежитии, такого одиночества, какое испытывает здесь, у себя дома, в своей комнате. Он хотел с ними поделиться этим, но всё в мыслях уже звучало, как полный абсурд, а произносить такое и вовсе стыдно. Я ушёл, потому что они скрывали от меня тот факт, что вам угрожает опасность (которой не было), и я обиделся. А ведь ему уже почти семнадцать! Такое он точно не скажет. В таком случае, причин торчать дома больше нет. - Всё в порядке, - Сынри вымученно улыбнулся. – Я вернусь в группу, с этим нет никаких проблем. - Ли Сынхён, - отец серьёзно сощурился. – Члены нашей семьи никогда и нигде не отступали по зову страха или трусости. Не смей сбегать от проблем, ты понял меня? Наверное, он мог бы ещё несколько дней пролежать в своей кровати, молча глядя в потолок. Но все волновались, и он решил, что лежать и ничего не делать – глупо. Своим бездействием, он лишь подставляет свою семью и группу. Ночью он проснулся в холодном поту, хватающим воздух сухими губами и сжимающим мокрые от пота простыни. Его трясло, он не мог сообразить, правда ли он ударил Джиёна или ему это приснилось. И лишь ощущение сонливости, так неприятно сжимавшее его сознание, отрезвило. И он разрыдался от воспоминаний беспомощности на лице Джи-хёна. Во сне он был… таким беззащитным. Поэтому сейчас Сынри смотрел в потолок ещё долгие двадцать минут, прежде чем решиться. Он нервно расхаживал по своей комнате, дыхание от нервов сбивалось, он обильно потел, и всё время искал, чем заняться, чтобы не звонить сейчас. Он волновался. А вдруг опоздал? Может, хёны уже не хотят его видеть? А вдруг он им больше не нужен? Нашли кого-то получше? Кого-то, кто не будет закатывать им истерики и ныть без причины. Сначала он набрал Джиёна, и долгие пару секунд показались ему целой бесконечностью. У него было стопитсот возможностей сбросить звонок, но раздавшийся механический голос убил надежду на корню. Абонент недоступен. Сынри завыл, уткнувшись в подушку лицом. Ну, точно, опоздал. Дурак. Дурак! Какой же он идиот! Это же БигБенг! Они бы не стали его ждать, ездить каждый день и как принцессу уговаривать его вернуться. Он сжал свои светлые волосы в кулаках, застучав ногами по постели. Как можно быстро и безболезненно убиться? Прошло пару часов, прежде чем Сынри понял, что телефон Джиёна отключён. А не заблокирован спешл фор Ли Сынри. И этот вывод вдруг его окрылил. Всё же не так плохо, верно? Он должен попытаться, прежде чем его родители и сестра разочаруются в нём. Он не тот, кто должен бежать от проблем. Когда он позвонил Тэян-хёну, тот сразу же обещал прислать машину за ним и заставил пообещать, что не выедет сам. Голос Ёнбэ-хёна скакал, то становясь громким и ломким, то тихим и шелестящим. Сынри слушал его сбивчивый рассказ и его параллельные крики кому-то и сжимал в кулаке ткань свитера на груди. Радость старшего приносила боль. Тэян звучал так, словно ему сообщили о нашедшемся потерявшемся ребёнке, или о том, что подошла его очередь на получение донора печени. Или, чёрт знает, как ещё. Как будто сказали, что умирающий человек будет жить. - Тебя сейчас заберут, - Тэян запыхался. Явно куда-то бежал, но не смел скинуть звонок и они уже болтали порядка сорока минут. Сынри складывал вещи в сумку, зажав телефон плечом, улыбаясь и чувствуя, как груз с плеч стал явно легче. – Мне сказать везти тебя домой? Или хочешь в агентство? Или, может, ты проголодался? - Хён, не суетись, - засмеялся Сынри. А самому было не смешно. Он полный придурок. Занавес. Мама выглядела счастливой. Она потрепала его по волосам, позволила увидеть свои слёзы. Отец не смог приехать проводить и поговорил с ним по телефону. Ханна будет ныть, он уезжает, ничего ей не сказав. Дорога до Сеула заняла привычные три часа. Он смотрел в окно, потом поспал, потом послушал музыку, и всё это время не мог расслабиться. Но как только он приехал в агентство, то никто не позволил ему расслабиться, Дэсон выскочил ему на встречу и кинулся его обнимать. Кан всегда был немного любвеобильным, но таких ярких эмоций не высказывал никогда. Как будто не мог сдерживаться. Сейчас он сжимал свои руки на его плечах, приподнимая своим сильным телом над землёй и хлопая по спине. - Тебе надо выехать за город. Водитель тебя отвезёт. Не спрашивай ничего, там проходят съёмки шоу, в котором участвуют Джиён и Тэян. Просто езжай. Сынри сконфуженно сел в машину, озадаченно хлопая глазами. Куда – за город? И только он хотел закрыть дверь, как Дэсон отобрал у него сумку и оставил лишь телефон. - Это залог, что ты вернёшься, - Дэсон присел, оказываясь лицом с Ри на одном уровне и широко улыбнулся, прижимая к себе чужой рюкзак. – Я так рад, что ты вернулся! Я так скучал по тебе! Сынри не смог не улыбнуться. Они ещё раз обнялись, прежде чем Дэсон был готов отпустить младшего в дорогу. Ехали они недолго, полтора часа. Дорога была пустынной, и музыка в наушниках навевала нужную атмосферу. Он сидел, слушая сплетение чужих голосов, в ожидании скорой встречи. Он не виделся с Таби-хёном, но обманывать себя хотелось меньше всего. Он очень хочет увидеть Джиёна. Боже, конечно, он хочет увидеть их всех. Но больше всего… Это было странным. Эти дни затишья с его стороны отразились на нём ужасным образом – Сынри соскучился. Они не виделись не так уж и давно, но Сынри ужасно соскучился. Сердце сладко замирало, стоило представить свою встречу с ним. Он кусал пальцы, щурясь. А если он не обрадуется? Вдруг Сынри приедет не вовремя? Хёны на съёмках, а если Ри помешает? Машина притормозила у входа в отель, сверкающего бежевыми стенами и вычищенными окнами, заставив удивлённо выдохнуть, странно что за городом были такие отели. Сынри приспустил окно, вглядываясь, пока водитель обходил машину и открывал дверь, помогая выйти. Сынри поправил одежду, следуя за сопровождающим к дверям. Ещё в холле им встретился менеджер Джиёна, нервными движениями вертящий телефон в руках. Он радостно подскочил, поклонившись Сынри, который в ответ кивнул на приветствие. - Я рад тебя видеть, - улыбнулся стройный мужчина. – Джиён всё ещё на съёмках, но он спешит, как может. Пойдём, я провожу тебя к нему в номер. Тэян просил передать, чтобы ты отдохнул, он не сможет увидеться с тобой ещё пару часов. Сынри немного отвык от подобного обращения, от такого внимания к своей персоне. Люди в отеле оглядывались на них, пока Сынри провожали до лифтов и помогали найти нужную дверь. Он был ниже двух мужчин, что следовали за ним. Ри чуть не поскользнулся на гладком мраморе полов, но его удержали. Он с искренней благодарностью принял очки из рук водителя, потому как вспышки камер знатно раздражали. Почти каждый человек, который встречался у них на пути, считал своим долгом затормозить и пошушукаться и потыкать в Ри пальцем. Номер хёна находился на шестом этаже, на каждом из этажей их было по три, он затормозил у одного из них, ожидая, когда откроют дверь. И почему-то что-то внутри него почти заставило обернуться. Он застыл с занесённой рукой, чуть повернул голову и лишь потом развернулся всем телом. Менеджер отошёл на шаг назад, Ри краем глаза заметил широкую улыбку на его лице. Заметил, прежде чем увидел, как Лидер БигБенг несётся к нему со стороны лестниц на полном ходу. Джиён шёл быстрым шагом, чуть прищурился и, убедившись в своих подозрениях, почти перешёл на бег. Коридор между ними показался таким длинным. Сынри застыл, приоткрыв рот, собираясь что-то сказать, может, даже поприветствовать, но не смог и звука выдать. На последних шагах Джиён вытянул руки, одной толкая дверь за спиной Сынри, а другой, обхватывая его и затаскивая в номер. Дверь за ними захлопнулась, оставляя в тишине. Уже вечерело, и они погрузились в лёгкую тень. Весь мир, со вспышками камер, с улыбающимся менеджером, со звонками и громкими переругиваниями, остался за дверью. Утренняя нерешительность просто испарилась. Подумать только, он ведь реально хотел уйти в какой-то момент. Уйти от них. Сынри ощущал его руки на себе, его дыхание, учащённое и сбитое от быстрой ходьбы, его тепло и свежий запах. И абсолютно точно не знал, что сказать. Он стоял, наверное, обнимая хёна в ответ, уткнувшись лицом в его грудь, и молчал. Он не хотел выглядеть как кто-то сопливый и слезливый, но почему-то всё же расчувствовался. И сжал руки на чужой талии, прижимаясь сильнее. Джиён что-то проговорил, мягко поглаживая лохматый затылок Ри. - Ты вернулся, - Джиён глубоко вдохнул. – Ты, правда, вернулся. Не могу поверить. Какое-то сумасшествие. Это правда, ты, чёрт тебя дери, паршивец. Сынри поднял голову, и они оказались очень близко друг к другу – стоило хёну чуть опуститься, и они бы соприкоснулись носами. Тут же в голову пришли воспоминания, которые он так старательно загонял в самую подкорку мозга, чтобы забыть, стереть (и это в родительском-то доме!), но не смог. Он судорожно выдохнул, моргая. Чёрт бы побрал этот организм голодного подростка с пубертатным адом вместо мозгов – тело уже сладко ныло, отзываясь дрожью на чужую близость. На чужое тепло. Джиён погладил его по щеке странным нежным движением. Его руки, обычно причиняющие тучу боли, что тренеру по тхэквондо и не снилось, сейчас ласково проходились по волосам, рукам, щекам, а глаза смотрели тепло и без желания убивать. День сюрпризов, блин. - У тебя отросли корни, - засмеялся хён. Джиён смотрел так, будто прямо перед ним происходит какое-то восьмое чудо света, стоит самый дорогой человек на земле или глоток воды в сухой пустыне. Сынри решительно сделал шаг назад. - Я вернулся. Джиён вновь засмеялся, счастливо запрокидывая голову, и с него слетела кепка. - С возвращением. Мы тебя заждались. Тэяна он смог увидеть лишь на ужине. Его номер также находился на шестом этаже, но кроме них здесь жил ещё один айдол, которого Джи и Тэян не стремились представить Сынри. Тэян, смешливо фыркающий и всё время норовящий обнять Ри, неохотно отвечал на вопросы про их соседа. Они сидели за столом в ресторане отеля, и Ёнбэ как никогда прежде уделял всё своё внимание макне, забыв про вибрирующий айфон. Он всецело направил свой интерес в сторону младшего, опекая его и подкалывая. Джиён с улыбкой попивал свой сок, закинув одну свою руку на спинку стула Ри, и наблюдал за их болтовнёй-перепалкой. Сынри чувствовал себя в безопасности, окутанный их вниманием и теплом. Он замечал внимание к своей персоне со стороны отдалённых столов, но хёны не нервничали, а значит и ему не стоило. Сынри не знал, будет ли выволочка от Президента за недостойное поведение, но и думать об этом не хотел. За стенами этого отеля их ожидали дела, а Сынри – смертная казнь. Через прилюдное повешенье. Окей, ладно, не то чтобы он не знал, на что идёт. - Джиённи, Ёнбэ-я! Сынри почти подавился глотком сока, что успел сделать, прежде чем раздался жизнерадостный вопль. Он удивлённо обернулся на зов, вместе с хёнами, которые, на удивление больше огорчились, чем удивились. - Вы, почему меня не… подождали, - говорящий подошёл ближе. Им оказался молодой мужчина, с ровной бронзовой кожей, узковатыми глазами и тонкими губами. Его каштановые волосы забавно подпрыгивали в такт его движениям. Он выглядел удивлённым (и возмущённым!) присутствием Сынри за одним столом с… Джиённи и… Ёнбэ-я. Сынри скривился, отводя взор куда угодно. Им было комфортно втроём, а теперь подошёл какой-то левый парень. Чудесно. – Кто это?! - Эм… - Джиён прочистил горло, садясь ровнее. Казалось, ситуация никому не нравилась. – Это Сынри, макне нашей группы. Ты наверняка о нём слышал. Сынри, это Кванхи, мы в одной команде по выступлению. Он тоже айдол и участник шоу. - Никогда не слышал это имя, - фыркнул Кванхи. Он выглядел как испорченный ребёнок, не знающий правил поведения, капризно что-то требуя. Он сложил руки на груди, недовольно оглядывая Сынри цепким взглядом. Ри сделал вид, что не замечает пристального внимания. Кванхи шумно пододвинул стул, садясь очень близко к Джиёну. Хён смотрел на его поползновения весьма радушно, как будто даже довольно и позволил обхватить свою руку крепкой ладонью. Кванхи весь засветился, получив его внимание. – В любом случае, я старше тебя, так что для тебя я хён. Ты понял меня? Сынри просто кивнул, ошарашенный поведением Джиёна. Он старался этого не показывать, но нарушенная атмосфера оставила неизгладимое впечатление и отпечаток на настроении – вечер вот-вот испортится окончательно. Сынри смотрел на этого Кванхи и глазам не верил, тот вёл себя как какая-то грёбанная кокетка, строя капризные выражения лица, разговаривая, как ребёнок и требуя свою порцию внимания даже от далеко сидящего Тэяна. Сынри внезапно оказался за бортом. И ощущение ненадобности своего присутствия ему не понравилось. Он боролся со скукой, как мог, пока эта дива местного масштаба, запрокидывал голову и заливисто смеялся, хлопая Джиёна по плечу, как будто с дружком своим флиртует. Поужинав, они засобирались по своим комнатам, Джи расплатился картой и поставил перед фактом, что Сынри ночует в его номере. - Фестиваль закончится завтра вечером, мы сможем уехать и поздно ночью. Посмотришь на наше выступление? Мы долго готовились, - Джиён-хён пропустил Ри вперёд, последним проходя в лифт. Вчетвером им было тесновато в кабинке, учитывая, что из них только Сынри здесь подросток с соответствующим телом. – Согласен подождать день и уехать с нами? - Думаю, да, - Ри усмехнулся. Ещё бы он уехал без Тэяна и Джиёна, когда в Сеуле Президент спит и видит, как бы убить непутёвого макне. Сынри конечно глуповат, но он не камикадзе. – Хочу посмотреть на ваше выступление. - Честно говоря, - каждый раз, когда этот парень открывает рот, Сынри испытывает мини-приступ раздражения, и каждый раз приходится серьёзно поработать над выражением лица, чтобы оно не искривилось. – Пока мы готовились к выступлению, я был как макне у нас. Мы в нашей команде хорошо ладим, да ребята? Йоу, мэн, Джиён. - Я говорил, что так не делаю, - Джи отклонился от пафосного рукопожатия. Кванхи даже не расстроился. Типа – мы ладим даже лучше, чем ты с ними? Этот парень его реально бесит. Это его группа, его хёны, его место в группе. Никто не смеет претендовать на звание макне БигБенг кроме Ли Сынри. - Ты будешь ночевать в комнате Джиёна? – Кванхи затормозил, раздражённо набычиваясь. Он даже перестал крутить в руках ключ-карту, словно кроме данного вопроса его ничто не волнует. Как будто имел право интересоваться! Чёрт возьми, Сынри настоящий, подлинный оригинал, он имеет право ночевать со своими хёнами тогда, когда захочет и без чьего-либо разрешения! Стремление чужака занять его, Сынри, место, на самом деле сбивало с толку больше, чем злило. Но на удивление, обычно быстро злящийся Джиён, которому для разгона нужны от силы две секунды, спокойно занимался своими делами: доставал свою ключ-карту, засовывал айфон в карман, отпускал охрану у дверей до утра и никак не вмешивался. – Ты не можешь позволить себе снять отдельный номер? Если так, то я одолжу тебе свой! Мне не сложно, слышишь? - Не надо, - Джи открыл дверь, пропуская Сынри вперёд. И, заходя в это помещение, Сынри ощутил гордость, которую никогда раньше не ощущал даже близко. Отчаянную ревность в глазах этого засранца он не забудет никогда, даже в следующей жизни. – Спокойной ночи, Кванхи. - Но… - Увидимся утром. Ещё никогда победа не была настолько сладкой, как сейчас. Сынри лично закрыл перед носом этого засранца дверь, медленно сокращая расстояние между дверью и проёмом, глядя на беспомощную злость Кванхи. Он реально выглядел потерянным и злым. Сынри с хлопком закрыл дверь. Вот так то. Джиён включил свет не на полную мощь, лишь погрузив комнаты, прилегающие друг к другу, в лёгкий полумрак. Он отлично ориентировался, снимая с себя одежду и ненужные безделушки. Они с Тэян-хёном были прямо со съёмок шоу, поэтому такие гладко выбритые и аккуратно уложенные. Сынри наблюдал за старшим, сидя на мягкой пружинистой постели. Джи ставил телефон на зарядку, снимал часы с левого запястья, кольца и браслеты, разминал уставшие и затёкшие плечи. Его движения были плавными, уверенными, чуть пропадающими в темноте углов, а шаги тонули в мягком ворсе ковров. Стянув верхнюю одежду и оставшись голым по пояс, он подошёл к постели. Сынри сглотнул, почему-то занервничав. Но это не было чем-то плохим. Чем-то напрягающим и тем, что не понравилось бы Сынри. Он просто не знал, нормально ли то, что они будут спать в одной кровати. Всю ночь. И это дольше, чем пару часов дрёмы на одном диване. Ри с трудом отвёл взгляд, пытаясь не пялиться на то, как хён лезет на широкую кровать. Они с легкостью смогут на ней переночевать и даже ни разу не коснуться друг друга за всю ночь. Сынри встал, собираясь снять одежду и снова замялся. Пальцы задрожали и, вроде, даже зубы клацнули от волнения. Он чувствовал чужой взгляд на своей спине и нервно повёл плечами, стягивая одежду через голову. С трудом расстегнул ремень на джинсах и решил спать в них, даже если они страшно помнутся, было решительно плевать в каком виде он пойдёт завтра на выступление, главное пережить эту ночь. Прохладные простыни приняли его в объятья, снимая напряжение. Ри в спешке завернулся в одеяло, сворачиваясь и потираясь лицом о подушку. Отворачиваться было бы не вежливо (а ещё вообще не хотелось) и он уставился в затылок хёна. Потянуло на разговоры. Они впервые ночевали вместе. И было бы глупо отрицать – Джиён притягивал его, как мужчина, как Лидер, как человек. И его подростковая натура почему-то приняла данный факт совместной ночёвки, как чёртов шанс. Сынри выпутал свою руку, медленно приближая её к чужому плечу, обтянутому лёгкой простынёй. Джи просто молча уступил тёплое одеяло, ограничившись тонкой хлопковой тканью. И внезапно развернулся, прошуршав и качнув кровать. Сынри так и застыл с протянутой рукой. Джи лежал на спине, повернувшись к Ри лицом, и перехватил его ладонь, медленно сплетаясь пальцами. Сынри считал такой жест слишком интимным, слишком нежным и личным, он ни с кем (кроме хёна, провались всё пропадом) такого не делал и даже не мог сопротивляться, замерев. Джи-хён молчал, его светлые волосы аккуратно обрамляли чуть загорелое лицо, карие глаза в темноте чудились чёрными и не отражающими никакого света. Пальцы дрогнули и Сынри потёрся ими о тёплую руку, это ощущение ему так нравилось, оно не давило чем-то мерзким и не вызывало желание отстраниться в защитном жесте. Джи потянул их переплетённые руки к себе, прижав к своей голой горячей груди, заставив ощутить свой жар. Сынри потянулся следом, ощущая, как сбивается с ритма, и без того учащённого, сердце, теперь и вовсе пустившегося в скачку, оказываясь очень близко к хёну. Джиён смотрел нежно, а может, такое лишь чудилось, но его выражение глаз нравилось Сынри, он с радостью поддавался ласке, пусть и такой странной. Джиён запустил свободную руку в его волосы, сначала перебирая пряди у виска, потом переходя на затылок, слабо массируя кожу. Веки задрожали, грозясь закрыть весь обзор, Ри всегда был слаб на зону затылка. Он сильнее сжал пальцы, ощущая, как Джи реагирует и сжимает руку, придвигая ещё ближе к себе. И возбуждение, уже явно бьющееся под коркой, было не таким, как раньше. Не телесным. Сейчас каждая клеточка его души дрожала и рвалась наружу, ближе к хёну. - Х…хён. Джи тихо засмеялся, приближаясь лицом и переступая ту грань, вокруг которой они ходили последние минуты. Хён приподнялся на одном локте, прямо возле лица младшего, нависая над Ри, и опуская лицо вниз. Сынри охотно поддался вперёд, и почему-то подумал, что слишком торопится. - Я так скучал, Сынхён. Наверное, думал Сынри, шевеля губами и чувствуя влагу на своих губах, дождь пошёл. Иначе откуда взялась эта капнувшая откуда-то сверху солёная капля. Когда Сынри проснулся, то первым, что он ощутил, была тяжесть на животе. Он скосил вниз сонный взгляд и тут же усмехнулся – помимо того, что он был как всегда «рад пробуждению», то на нём ещё лежала чужая конечность. Джиён спал, закинув на него руку-ногу и уткнувшись носом ему в шею. Ри отметил уложенные волосы хёна, лёгкий макияж и степень одетости и вынес вердикт, что старший уже побывал с утра на съёмках. Сынри попытался выбраться из захвата, но был возвращён на место и Джи уже улёгся на нём со всеми удобствами, разместив голову где-то в районе сердца. Сынри фыркнул. Они как будто после бурной ночки. Вот так примерно и просыпаются парочки после активного примирения. Это заставило его засмеяться. И смущённо закрыть лицо сгибом локтя. Они вчера поцеловались. По-настоящему. В смысле, с языком, обменом слюней и микробами. Ну с ума сойти. - Хён, я есть хочу. - Я сейчас встану. Давай полежим так ещё чуть-чуть. - Ты даже звучишь не сонно. - Я лежу не потому, что хочу спать, паршивец, неужели так не понятно. Джи приподнял голову, заглядывая младшему в лицо и смешливо прыснул. - Ты весь покраснел. Так смущаешься? – Квон приблизил лицо к пылающим щекам Сынри и едва коснулся губами гладкой кожи. Ри заныл, не зная куда деться. Они явно спешили, и Сынри не знал, как их притормозить. Он схватился за старшего и попытался сесть, но ему не дали, вновь укладывая назад. – Ты такой милый. Куда делся колючка-Ри и откуда взялся этот малыш-панда? Так бы и затискал! Сынри кое-как извернулся, ползком направляясь к краю кровати, красный и смущённый, ноющий о своей ужасной участи. Чёрт возьми, он понятия не имел, что делать и говорить. Прошлой ночью казалось так правильно – целовать эти алые и тёплые губы, обнимать крепкие плечи и слышать сбитое дыханье. А сейчас? Как он сможет посмотреть прямо в глаза старшему? Они же после такого не считаются парочкой? А если считаются? Он что, будет встречаться с собственным лидером? Всё потому что Сынри мелкий ещё и плохо разбирается в собственных чувствах. Перепутал благодарность с… симпатией? С острым желанием поцеловать человека вместо того, чтобы просто обнять? Он горестно застонал, утыкаясь лицом в свою кофту, которую хотел надеть. В это даже самому верилось с трудом, такой бред вслух произносить стыдно. - Я заказал завтрак в номер. Чем хочешь заняться? – Ри обернулся с острым желанием сбежать прямо сейчас, глядя на то, каким красивым Джиён был в свете утренних лучей, на широкий разворот плеч, его лёгкую белоснежную улыбку. И испытал ужасное желание подойти и целовать эти чарующие, влекущие губы. Сынри испуганно отошёл назад. Что он делает? О чём только думает? Такие желания вовсе не считаются нормой. И сделал ещё пару шагов к двери. Он, конечно, всё понимает, но то, что происходит с его сердцем сейчас никак нельзя понять. Оно бьётся как сумасшедшее. Он нахмурился, испуганно дёргаясь в ответ на потянувшегося к нему Джи, который выглядел озадаченным и немного напуганным. - Сынри? - Да, хён? - Я спросил, чем хочешь заняться? - Можно мне с вами походить? Я не помешаю? Джиён улыбнулся, качая головой. Он всё ещё выглядел напряжённым и больше не пытался внезапно схватить Сынри, как в какой-то мелодраме, а держался чуть поодаль. Так даже лучше. Сынри нужно время, чтобы всё обдумать. Он заперся в ванной, долго принимая душ, а когда вышел, хён одолжил несколько своих вещей, брезгливо фыркнув, что его макне не будет носить что-то похожее на то, что носит обычно Ри. Сынри немного боязливо надел одолженную одежду, с трепетом чувствуя запах старшего. Ладно, это было странно, так не должно быть. Надо с этим что-то делать. - Ты идёшь? – Джиён сдул со лба прядь пепельных волос, заставив Ри горестно заныть от вида слишком красивого лидера, стоящего в дверном проёме. Сынри сделал глубокий вдох и кивнул, желая себе не умереть на месте. И как он должен с этим разобраться? Пустить себе пулю в висок? Честное слово, когда он уходил из группы, ничего такого не было и в помине!