Маленький Бог

Осторожно, описания мужских достоинств и прочей прелести!!! Я серьезно, не надо потом жаловаться. Я тут не при чём. Глава официально посвящается Shurik-kun. Я бы как-то отвертелся, извернулся и не написал бы рейтинговую главу, но мне было стыдно перед тем, кому я это пообещала) Я писала две главы подряд шесть часов, поэтому очепятки, ПБ, я верю в свою крутую неофициальную Бету) - Ну, хорошо, - Джиён натягивает на свой голый торс кофту, поправляя волосы. – Допустим, ты имеешь хоть малейшие представления о традиционном сексе. Сынри с готовностью кивнул. Возбуждение гуляло в нём, не собираясь никуда деваться. Он был готов к тому, о чём читал и, как ни странно, он верил своему хёну. Джиён больше не тот, кто причинит ему боль, не важно, намеренно или нет. Джи посмотрел на него, разминая плечи от долгого лежания. Сынри возбуждало то, что он видит – Джиён красивый, горячий, его движения всегда переполнены чем-то хищным, он такой весь из себя грациозный, что хоть стой, хоть падай. - Что ты знаешь о сексе между мужчинами? – хён мотнул головой на решительное выражение лица Сынри, как будто прочитав его мысли. – Опустим твои детские представления, скажи откровенно, чтобы я понял, насколько ты готов. Ещё раз, что ты знаешь о сексе между мужчинами? Сынри хотел слукавить. Сказать что-то пошлое и дело с концом, но не смог. Он знал, что в таких ситуациях стоит всё обсудить (нормальные пары на таком не останавливаются, почему они оба такие странные), высказать, чтобы в процессе не впадать в истерические гоготания. Он вздохнул, решаясь. - Знаю, что это будет больно. - Правильно, - Джи стоял на другой стороне комнаты, через диван, столик и кучу сантиметров между ними. Сынри хотел его поцеловать, слизать каплю воды, застывшую в уголке его губ, когда хён осушил целый стакан. – Но это будет не только больно, но ещё и стыдно, стрёмно, неуютно, такого ты точно никогда не испытывал. Я раздвину твои ноги, раскрою тебя полностью, ты не сможешь зажиматься, никакие уговоры не сработают. Я увижу тебя с таких ракурсов, с которых ты и сам себя не видел. Я засуну в тебя вот эти вот пальцы, - хён показательно пошевелил пальцами правой руки, с многочисленными кольцами, нанизанными на них, и Ри едва сдержался от вопроса, сколько именно он в него засунет. – Буду растягивать тебя, заливать в тебя литры смазки, прямо в твою задницу, буквально залезу в твоё нутро, выверну тебя наизнанку, а потом трахну. Глубоко и сильно. Для таких, как Сынри заготовлен отдельный котёл в аду. Потому что гореть от нетерпения после таких неприятных (неприличных, пошлых, просто взятых из самых мокрых фантазий Сынри) описаний, которые нормального парня должны напугать, вообще-то неприлично, где вообще его манеры. - Что скажешь? – Джи облизал нижнюю губу, глядя исподлобья. Чуть размазавшиеся тени на его глазах делали его плохим персонажем сказки. – Готов к такому? Знал об этом? Прежде чем мне предлагать такое, подготовься хотя бы… - Я согласен! Звучит горячо, я согласен, мне нравится, давай попробуем сейчас, боже, раздевайся, сделай это. Плохо быть подростком в целом, плохо быть подростком-парнем в замкнутом пространстве без подружки и с горячим хёном под рукой – в частности. Отстой. Джи приподнимает уголки губ, но качает головой, мол – нет, ты не знаешь, о чём просишь. Глупый Сынри, прячься, пока игра не набрала обороты. Но Сынри не собирается отступать. Он идёт напролом, прямо в руки к дьяволу, собираясь сдаться со всеми потрохами, потому что томление внутри него никак не унимается и растёт с каждым разом, как они зажимаются где-нибудь. Джи послушно отвечает на поцелуй, проникая языком в привычные тёплые глубины и обнимая младшего за плечи, притягивая ближе к себе. Сынри непослушно тянет края кофты вверх, заставляя Джи засмеяться. Он ловит его пальцы и снова упрямо качает головой. - Нет, и хватит на этом. Теперь даже поцеловать хёна стало трудно. Он умело изворачивался, избегал оставаться с ним наедине, рано уходил в свою комнату и запирался изнутри, так что даже ночным кошмаром Ри к нему не придёт. А то бы конечно, он бы воспользовался случаем и придушил бы хёна упаковкой неиспользованных презервативов. Джи был следующим на очереди, кто должен был съездить к психологу с Сынри (все вокруг всё ещё панически боялись молчаливого Ри и исправно таскали его к мозгоправу), так что они сели в машину вместе. Сынри, как изголодавшийся по ласке котёнок, ластился к его руке, сам себе удивляясь. Хён тепло улыбнулся ему, переплетая свои пальцы с его и не отпуская до самых ворот больницы. У психолога он проводил отложенные два часа, большую часть времени которого они обсуждали какие-то внутренние дебри Ри. Он старался не вдаваться в подробности, но честное слово, никто его в детстве не бил и не обижал, скрывать особо нечего. Больше, чем что угодно, Сынри волновало то, что хён продолжал избегать любых подтекстов и полутонов, касающихся секса. Он не был одержимым (пока что) сексом и не думал об этом двадцать четыре на семь (и опять же, это только пока), но и совсем забыть и не думать не мог. Не получалось. Желание перейти границу свербило в нём, как зуд, который нельзя унять. Джиён не вскочил с кресла, в котором сидел, в кои-то веки ночуя в общежитии, а не в студии, только потому, что выглядело бы это несолидно. Сынри со вздохом-стоном уселся на его коленях, разведя ноги, оседлав старшего и отбирая у него толстенную записную книжку в кожаном переплёте. Джи внимательно следил за его движениями, оглядел с ног до головы, насколько смог, и отвёл взгляд, даже не собираясь касаться Сынри руками. Его потрясающие руки висели, точно безвольные канаты по бокам кресла. - Ты меня даже не поцелуешь? – прозвучало огорчённо, Сынри не хотел показывать то, насколько ему больно терпеть чужое игнорирование. В конце концов, они не встречаются. Никто из них в любви не признавался, так то Ри вообще не знает, что старший к нему испытывает. Сомнения закрадывались, он мог не так понять или, что ещё хуже, напридумывать чёрт знает что. Он боялся этого. А вдруг почудилось? Вдруг хён просто так коротает время? Сынри никогда не влюблялся, не встречался, не было времени даже по сторонам смотреть, ему не с чем сравнивать и, может, это нормально – целоваться и тискаться с кем-то без чувств, просто потому что приятно. Ответа он не получил, хён всё так же смотрел в сторону, его руки так же были безучастны. Сынри вздрогнул, попытался слезть с чужих колен. Ну, честное слово, он может быть, хочет очень сильно и одинаковый пол с любимым человеком его не пугает, а хёну может быть стрёмно, неприятно и вообще. Сынри уходит в свою комнату в полной тишине. И обещает больше так себя не унижать. - Ты играешь не по тем правилам, - ухмыляется Юнджэ. Он заходит в его комнату, рассматривая мелкие детали – фотографии сестры, сувениры, картины и заставку на компьютере. – Ты даёшь ему время придумать причины ничего не делать. На войне все средства хороши. - Ему это не надо, - буркает Ри, злясь на своего менеджера за его слишком высокомерное поведение. Кто из них, блин, тут айдол! Надменная дива, чёрт, откуда его вообще откопали. Не важно откуда, пусть туда его обратно и закопают. - Боже, ты слепой что ли? - парень скептично поправляет свои дизайнерские джинсы, облепившие его задницу, как вторая кожа. – Между вами искрит, аж стоять рядом страшно. Просто трахнитесь уже и дело с концом. Сынри бы послал его. Далеко, надолго, объяснив все пути обхода. Но вдруг понял, что баба в мужских шмотках, притворяющаяся парнем, может дать дельный совет. - Окей, ладно, - он прочищает горло и поднимает на своего менеджера предельно-скучающий взгляд. – Что ты предлагаешь? - Валить и трахать, тут без вариантов, - но, оглядев Ри с ног до головы, скептично выдаёт: - Ну, или дать себя свалить и трахнуть. Сынри чётко следует указаниям: как можно чаще нагибаться (он никогда так много не пил воды, которую надо было доставать со дна холодильника именно тогда, когда хён был в столовой). Шляться по комнатам, типа невзначай, голым по пояс, низко приспустив штаны (так он чуть не простыл и чуть не пропустил фотосъёмки с девочками из БлэкПинк и ребятами из Айкон). Принимать душ и вылезать из него мокрым, как мышь, блестеть каплями воды на напряжённом прессе и разгуливать так хоть пару минут (ещё бы чуть-чуть и он бы радостно встретился лицом об кафель в ванной). Он делал всё реально строго по плану, но мало чем мог похвастаться – Джиён пару раз его отругал за неподобающий вид и почти потерянную физическую форму. Хотя Ри мог поклясться, что у него были кубики, ну, может не слишком заметные, но были! Юнджэ приносит ему шуршащий пакетик из топовой аптеки, загадочно играя выщипанными бровями. Сынри не обращает внимания, он устал после тренировки и оставляет презент в столовой, забираясь в душ и чувствуя, как гудят мышцы. Вода знатно ослабляет усталость и тугой узел безысходности немного отпускает. - Ты пиздец дурак, - вздыхает хён, внезапно хватая его за талию и не давая пройти мимо себя, зажимая прямо возле двери в общую ванную. Дышит спокойно, размеренно, но его глаза странно блестят, каким-то лихорадочным блеском. – Ты хоть знаешь, куда так прёшь? Сынри сглатывает и думает – вот оно. Но с чего вдруг сейчас? - Мелкий засранец, почему ты такой упрямый? – Джи кусает его за подбородок и тянет влажное полотенце вниз, с бёдер. Ри в панике хватается за чужую руку и не может понять, готов он или нет. - Ты же так этого хотел, паршивец, чуть ли не стелился передо мной, что не так теперь? – Джи сминает его задницу, обтянутую влажной махровой тканью и прижимает его к своему паху, давая прочувствовать своё возбуждение. Сынри судорожно выдыхает, цепляясь за дверь за своей спиной и не знает, как правильно дышать. – Смазка с запахом цитрусов? Серьёзно? Блядский Юнджэ. - Х…хён… - Я натяну тебя, - Джи целует его губы грубо, влажно, словно собираясь сожрать его через поцелуй. – Ты этого добивался? Вёл себя так плохо, соблазнял меня, мелкий засранец. Теперь ты получишь сполна. Как они добираются до спальни хёна, Сынри не видит – он весь зажат крепким захватом, его тащат, волокут, при этом целуя, слюняво и мокро, таки стащив полотенце где-то в коридоре, и попал он в спальню хёна голый, как младенец. Джи толкнул его на кровать, не давая ни минуты на раздумья, вспомнить своё имя там, смысл жизни, где он вообще сейчас и что должен делать (кроме как барахтаться, словно тонущий пловец). Квон навис над ним, руками разводя ноги, немного волосатые и влажные, смотря на его промежность открыто и без стеснений. Сынри попытался свести ноги, но получил лишь шлепок по бедру и красноречивый взгляд хёна я же предупреждал. Ри захныкал, когда старший укусил его в колено, пробираясь дальше по внутренней части бедра, где кожа невозможно чувствительная и тонкая, но старший лишь присосался к ней губами, без зубов, пожалев его. Джи смотрел, как наливается кровью член прямо перед его лицом, но не отвернулся брезгливо и не сморщился. Сынри не брился там, но хорошо, что он из душа. Джи достал из знакомого пакета коробку, в которой оказалась смазка. Щёлкнув крышечкой, хён выдавил себе на ладонь приличное количество, и в голове Ри забилась паническая мысль что, уже? Но хён мягко обхватил его член рукой, размазывая по ней приятную на ощупь и запах прозрачную субстанцию. Сынри никогда с таким ассортиментом аптечных предложений не сталкивался, и для него стало настоящим открытием то, что член в смазке скользит в руке куда более приятно и легче. Он застонал сквозь зубы, откидывая голову. Джиён надрачивал ему умело и привычно, сжимая пальцы не так сильно, но так необходимо. - А теперь слушай меня, - Джи приблизил своё лицо к нему, нежно целуя в губы. Он выглядел серьёзным и взрослым, но он всё ещё держал его член в руках и думать (слушать, боже, его попросили слушать!) было смертельно тяжело. – Ты уверен, что хочешь этого? Я спрашиваю в последний раз. Я, блять, не железный, окей? Поэтому подумай хорошенько, прежде чем кивать. Сынри не думал, он просто кивнул и застонал громче, чем то позволяли его благовоспитанность и самоуважение. Которые могли идти к чёрту. Джиён фыркнул и отстранился, вновь чем-то зашуршав. Когда хён, раздевшийся по пояс, вернулся к нему, в спальне сильнее запахло цитрусовыми. Джи заставил Сынри приподнять таз и подложил под его бёдра внушительную подушку, проверяя её устойчивость и спрашивая, удобно ли младшему. Джи настойчиво развёл его ноги шире, чем до этого и устроился между ними, уже смазанными пальцами правой руки мягко поглаживая его анус. С ума сойти. Сердце подскочило к горлу. Он мог представить, в каком сейчас виде лежит тут. Ри зажмурился, внезапно перестав чувствовать себя уютно. Было странно. Джи поглаживал его сжатый вход, смазывая, давая коже смягчиться. Когда левая рука обхватила его член, палец другой попытался медленно проникнуть внутрь. Давление было зверским. Он задышал чаще, нервничая. Да, всё было не так, как он себе представлял, но он сможет это вытерпеть. Хён ласкал его член и ощущения сглаживались. Палец проник глубже, он ощущался так чётко, буквально каждым миллиметром. - Ну-ну, дыши что ли, - Джи сдул прядь чёрных волос, глядя ему в лицо, следя за мимикой и каждым сморщиванием носа. – Второй палец, будь молодцом. Вот тут он распахнул рот и глаза, задохнувшись. Джи укусил его за плечо, тут же зализывая место укуса, длинно проводя языком по солёной коже. Его дыхание оседало на коже, посылая мурашки. Хён дышал часто, хрипло, смотрел на него возбуждённо и нетерпеливо. На пробу двинул пальцы чуть глубже, заставив Сынри вскрикнуть. Ощущение было, будто его пытаются разорвать. Душно, тяжко, хён был горячим и с каждой секундой наваливался на него лишь сильнее. Его движения были тяжелыми, старший отстранился и медленно вытянул пальцы, словно вынув душу Ри. Добавил смазки, щедро обмазав ею вход и руку, так много, что она капала вниз, на неразложенную постель. - Расслабься чуть-чуть и дыши ровнее. Джиён провёл ладонью между ягодиц и вновь очень медленно протолкнул пальцы вглубь тела, срывая стоны неудобств и тяжести. Сынри не мог лежать ровно, ёрзая, пытаясь уйти от проникновения, но, не желая в этом признаваться. Он сам этого хотел. Он это получил. Левая рука ласкала его член, не так круто, как могла бы правая, но здорово отвлекала. Ри цеплялся за подушку над головой, выгибаясь, ощущая, как быстро и неровно дышит Джи. Он был явно в шаге от срыва тормозов. Это возбуждало. Горячий, слетающий с катушек Дракон возбуждал похлеще… - Ах, ч-чёрт! – Сынри не смог сдержать своё тело, которое внезапно выкрутило от прошившего удовольствия. Это оказалось полной неожиданностью для него. Джиён, с урчанием вылизывающий его сосок, выглядел довольным. – Хах… С-сделай так ещё… Ах, д-да… Хён двигал ладонями, прошивая его тело насквозь невозможным удовольствием. Пальцы в теле хлюпали, утопая в смазке, поглаживая внутренности и растягивая вход. Хён разводил их, двигал ими и ловил губами судорожные стоны, поглаживая в одном и том же месте, заставляя Сынри метаться. Было так приятно, что даже больно и Ри пришлось попросить хёна так не делать, или делать, но не так, что без остановки и упорно. - Я понял, - Джи плечом стёр каплю пота на лбу, всё ещё мучая Ри удовольствием. – Потерпи, я добавлю третий. Не сжимай мышцы так сильно, договорились? Сынри ничего не мог обещать. Мышцы сокращались без его разрешения, он не мог ничего поделать. Тело шло на поводу наслаждения. Джи добавил смазки и протолкнул третий, переворачивая руку костяшками вверх, большим пальцем упираясь под яичками, надавливая. Сынри выгнуло, и Джи чудом успел чуть прижать член, чтобы Ри кончил не так быстро. Сынри ожидал увидеть высокомерие на лице старшего, но тот был сосредоточен и собран, двигая руками, касаясь своими бёдрами в джинсах его ног, полностью уделяя своё внимание удовольствию Сынри. - Готов? Джиён вытащил пальцы, ловким движением откуда-то выуживая маленькое полотенце и вытирая ладонь, но не брезгливо, а чтобы рука не скользила, пока он будет раздеваться. Хён застыл в ожидании ответа, выглядя так, словно немедленно уйдёт, если младший не готов. Конечно да. Боже, да. Да. - Да. Джи улыбнулся, вставая с кровати и снимая джинсы вместе с бельём. Его возбуждённый член сочился смазкой, смотря прямо, окружённый тёмными волосками, с красной головкой и средней длиной. Сынри не ценитель, но размер был что надо – не пугающе огромный, не скромный и маленький. Он покачивался, когда хён вновь забирался на кровать. Джи ловко открыл пакетик презерватива, сделав надкус зубами и легко доставая и раскатывая резинку по длине члена. Сынри лежал, глядя в упор, завороженно и околдовано. Что бы хён не делал, это выглядело горячо. - Итак, детка, расслабься максимально сильно. Не надо отрывать мне член. Сынри пару раз глубоко вдохнул и выдохнул, расслабляясь. Хён приставил член к растянутой и смазанной дырочке, одной рукой упираясь в живот Ри, медленно проталкиваясь. И член ощущался очень иначе – твёрдый, горячий, значительно больше трёх пальцев, он медленно заполнял внутренности, заставляя стонать от заполненности. Ри цеплялся за плечи хёна, за его шею и ощущал, как подрагивает член внутри него. - Н-не сжимай так сильно, - Джиён выставил одну руку перед собой, рядом с лицом Ри и сморгнул каплю пота с ресниц, упавшую Ри на лоб. – Чёрт, малыш, слишком узко. Расслабься. Вот так, детка. Хён толкнулся ещё раз, размашисто, чётко давая прочувствовать весь свой член. На движении назад задевая сладкий бугорок, заставляя Сынри сжимать в пальцах чужие плечи. Приятно было больше от тяжести его тела, от дыхания – частого, горячего, от того, как звучали стоны прямо в уши, как близко прижимался хён, одной рукой обнимая Сынри за талию. Каждый его толчок приносил удовольствие. Сынри устал держать ноги на весу, и хён высвободился из объятий, закидывая ноги на свои плечи и приподнимаясь, вставая на колени и вбиваясь в нуждающееся тело так сильно, как он вообще мог. В какой-то момент Сынри заскулил от неприятных ощущений и Джи сбавил темп, переходя на более глубокий, но медленный, лаская сочащийся член младшего. Сынри стонал, хватал губами раскалённый воздух, чувствуя внутренностями твёрдый, горячий член, прошивающий его удовольствием. Внутренние стенки беспорядочно сжимались, и на некоторых толчках Джи сбивался, что-то выстанывая и зажмуриваясь. В такие моменты Сынри отчаянно хотел его поцеловать. Джиён был прекрасен. Он возвышался над ним, целовал его коленки и вбивался глубоко, сильно, хлюпая смазкой и запрокидывая голову. Он выглядел таким наслаждающимся, его тёмные волосы сосульками обрамляли лоб, и он то и дело пытался их убрать, но не мог отнять рук от тела под собой. Сынри цеплялся за него, нуждался в нём так отчаянно, что сердце подскакивало к самой глотке. Между ними грёбанная любовь. Джиён участил толчки, быстрее проводя рукой по члену Сынри, выбивая из него оргазм первым. Сынри весь вскинулся, не в силах держать глаза открытыми, чувствуя влагу в них и против воли сжимаясь вокруг твёрдой плоти. Джи застонал, толкнувшись последние два раза и кончая, всё ещё оставаясь внутри горячего нутра. Беспорядочно целуя влажное плечо, Джи что-то говорил. Сынри обнял его, уставший и вымотанный, он ничего не делал и лежал, точно бревно. Но всё равно устал. Оргазм выбил из него весь дух. Он чувствовал, как дрожат колени и рассмеялся. - Что? – Джи приподнялся на руках, медленно покидая тело. Он стянул использованную резинку и перевязал её, выкидывая в ведро под столом. Его плечи блестели от пота, и спина была напряжена, отзываясь на каждое движение хёна отчётливыми перекатами мышц под смуглой кожей. – Что смешного? - Я чуть не умер. С ума сойти, вот была бы глупость. Причина смерти – инфаркт от оргазма. Джиён рассмеялся, заваливаясь на постель. Сынри давно убрал подушку из-под себя и наконец-то перестал чувствовать себя блюдом на столе. Ужасная поза. - В таком случае, моя причина смерти была бы глупее твоей. Как на счёт – лопнул от гордости?