Strawberry Ice

У Стайлза с детства развито острое, почти болезненное чутье, которому он привык доверять, ведь оно не раз выручало его из таких передряг, откуда живым выберется либо психопат, либо настоящий везунчик. Вот и сейчас это "шестое чувство" вновь дает о себе знать назойливым жужжанием в голове, от которого невозможно избавиться. Каждый раз, когда в сознании Стайлза всплывает лицо новенькой, на нем жирными красными буквами появляется клеймо "ЧУЖАК". А уж если рядом с нервирующей физиономией Малии Тейт в голове Стайлза возникает идеальный образ Лидии Мартин, те же буквы с бешеной скоростью складываются в слово "УГРОЗА", а Стайлза начинает мелко потряхивать от необъяснимого ужаса. Он долго не может понять, с чем же связана его особая неприязнь к этой странной и нелюдимой девушке, пока в один прекрасный день осознание не наваливается на него, словно перекаченный квотербэк во время матча по Ла-Кроссу. Он ревнует Лидию! И эта ревность, как две капли воды, схожа с той, что накрывает Стайлза, когда Лидия улыбается другим парням или не дай бог заговаривает с ними. Он ревнует девушку... К ДЕВУШКЕ! Вдруг для Стайлза все детали собираются в единый паззл, и подозрительная неприязнь по отношению к Малии перерастает в откровенную ненависть. Он не для этого с непоколебимой стойкостью пережил всех ухажеров мисс Мартин, чтобы уступить её какой-то дикарке с нетрадиционной ориентацией. Стайлз не спит ночами, придумывая план-перехват, пока Малия Тейт проводит свои ночи возле дома Лидии, стоя в тени раскидистого дуба и разглядывая её полуобнаженное тело в окно. Иногда она даже забирается на крышу крыльца и наблюдает за тем, как Мартин ворочается на постели и что-то бормочет во сне. Малии хочется лечь рядом и прижать рыжеволосую к себе, целовать её плечи, спину, гладить стройные ножки. Тейт возбуждается от собственных мыслей и даже позволяет себе неслыханную дерзость — она трогает себя "там", представляя, будто это пальцы Лидии так нежны и ласковы с ней. Подобные ночные вылазки становятся привычным ритуалом, пока мучимый ревностью Стайлз ломает себе голову и пьет слишком много кофе. Изо дня в день он замечает, как Малия сокращает дистанцию между ней и Лидией. На литературе она садится ближе, на биологии не сводит с Лидии глаз, а на химии их и вовсе каким-то чудом сводят вместе, якобы для того, чтобы блестящая студентка подтянула отстающую новенькую. Стайлз готов взорвать всё к чертям, и у него это почти получается, когда колба с взрывоопасной жидкостью падает на пол. А ведь он всего лишь старался не упустить из виду нечто более важное, чем процесс высвобождения энергии — он следил, чтобы Малия не переходила границы дозволенного. Но когда в классе раздается взрыв, она первая, кто закрывает собой и обнимает Лидию. Стайлз жалеет, что при всей ненависти к этой провинциальной пустышке не может позволить себе ударить девушку. Иначе он с удовольствием размозжил бы её череп о первый фонарный столб, коих пятьдесят два на пути к дому Лидии. Иной раз, когда Стайлзу необходимо убедить себя в том, что ему по праву принадлежит хоть какой-то жалкий клочок сердца Лидии, он вспоминает, как она поцеловала его, чтобы подавить приступ панической атаки перед решающим матчем сезона. Она целовала его нежно, с чувством, а не из жалости или давясь рвотными позывами. Это вселяет надежду на второй поцелуй. Стайлз заслуживает его, как никто другой. И уж ни за что не допустит того, чтобы этих пухлых, пахнущих клубникой губ коснулись губы Малии Тейт. Но Стайлз Стилински не учитывает тот факт, что губы Малии Тейт могут и не спросить разрешения на поцелуй. Однажды Лидия забывает закрыть окно перед сном, и Малия расценивает это как знак свыше. Она решает, что пора переходить к более решительным действиям, и забирается к Лидии в спальню. В комнате прохладно и пахнет дорогими духами. Раскутанная Мартин не двигается и глубоко дышит. От нервного напряжения Малию охватывает озноб, но она врет себе, что во всем виноват сквозняк, гуляющий по комнате. Во сне Лидия кажется ещё прекраснее и напоминает невинного ангела. Но Малия чувствует, что в желании обладать этим ангелом нет абсолютно ничего святого, скорее наоборот. Она знает, что Лидия сейчас крепко спит и вряд ли проснется, даже если по улице вдруг пройдет шествие бразильского карнавала, поэтому Тейт прямо в обуви забирается на кровать и ложится рядом. Она смотрит на спящую Лидию и представляет, что будет, если та вдруг проснется от её поцелуя. Закричит ли она? Может, спихнет с кровати или обматерит? А вдруг... Что, если ей захочется зайти чуточку дальше..? Блуждая в закоулках собственных фантазий, Малия не замечает, как рука по привычке оказывается в её уже порядком намокших трусиках, а сама она тихонько постанывает от удовольствия. Лидия забавно морщит носик во сне и тоже издает расслабленный стон, отчего у Малии сносит крышу. Она придвигается ближе так, что их носы едва не касаются друг друга. Малия чувствует ровное горячее дыхание Лидии на своих губах и облизывает собственные в предвкушении долгожданного поцелуя. Она не ошибалась, думая, что у лучшей ученицы старшей школы, наверное, и губы самые лучшие. Малия осторожно приникает к ним и оставляет пробное робкое касание. Лидия не просыпается. Тогда Малия позволяет себе коснуться пальцами её щеки и подарить ей более страстный поцелуй, и к её удивлению Лидия вдруг начинает слабо отвечать ей, постепенно входит во вкус и вскоре целует её, будто вовсе не спит. Малии кажется, что воздух в комнате куда-то испарился и она не может вдохнуть. Мгновение превратилось в бесконечность, наступления конца которой Тейт ждет и одновременно боится большое всего в жизни. Она готова продать душу, лишь бы иметь возможность вот так легко и просто целовать Лидию Мартин всегда и везде, где ей захочется. Но это невозможно, ведь сейчас Лидия целует не её. — Стайлз... — шепчет она, не открывая глаз, когда Малия на секунду замирает. — Стайлз... Тейт буквально ощущает в своей груди торчащий нож, на рукоятке которого блестит выгравированное имя Стилински. Лидия думает, что это придурковатый задрот в клетчатой рубашке сейчас целует её. Он, а не Малия Тейт. Судьба, видимо, решила преподать ей урок, так сказать, раскрыть глаза. Теперь-то она понимает, почему этот Стилински так странно смотрит на неё. Теперь-то их неприязнь станет взаимной. Уж она, Малия Тейт, не допустит, чтобы рыжеволосая принцесса досталась недопринцу на ржавом джипе. Она сделает всё, чтобы убрать Стайлза Стилински с дороги, и если для этого ей придется убить его, то пусть начинает выбирать себе галстук под цвет обивки гроба. Не будь она Малия Тейт...