Umbra Mea (Моя Тень)

      Наверное, я сошел с ума — иначе как было объяснить тот факт, что каждый день походил на сказочный сон? Реальность будто сгустилась вокруг меня, собственная тень казалась живой и плотной, мысли обретали форму, а страхов, как ни странно, не было совсем.       Я испытал что-то вроде светлой печали, узнав, что обитатели Ехо живут как минимум по триста лет, и в моем возрасте молодые люди только-только поступают в университеты. «Как жаль, — говорил Джуффин, — что ты состарился до того, как вышел из младенческого возраста». Самому ему было в районе девятисот (он сам толком не помнил), а сэр Шурф, мой таинственный двойник, годился ему во внуки, притом, что уже достиг зрелого, по местным меркам, возраста.       — Нет, ему лучше не изменять внешность, — громко спорил Джуффин с сэром Кофой Йохом, начальником Правобережной полиции. Этот солидный полный джентльмен частенько наведывался к нему в кабинет со своей половины Управления, чтобы пропустить чашечку свежей камры, которую сэр Халли варил с большим мастерством. Сэр Кофа был в курсе моей истории и постоянно высказывал сомнения в том, что мне безопасно находиться в Ехо в своем обличии.       — Друг мой, ты можешь слепить ему любое лицо, какое пожелаешь, — отвечал Джуффин. — Можешь выдать его за беглого магистра или за простого гражданина и даже за меня самого, если так охота. Но тогда вырастет вероятность того, что на нашего уважаемого Чарли нападут в первой попавшейся подворотне. Нет, если он примет мой облик, то тогда, пожалуй, не нападут. Но зачем тратить энергию Сердца Мира на создание нужной внешности, если она уже у него есть? Кто в здравом уме и трезвой памяти посмеет напасть на сэра Шурфа? Разве что самоубийца. Но у нас такие, хвала Магистрам, повывелись еще в Смутные Времена. Да и потом, Соединенное Королевство будет спать гораздо спокойнее, если наша Смерть будет появляться на улицах, — никто не заподозрит, что настоящего Шурфа нет в этом Мире, а значит, никому не захочется немедленно совершить преступление.       — В этом ты прав, — отвечал сэр Кофа, попыхивая душистой трубкой. — Однако на деле наш подложный сэр Шурф будет далеко не так полезен, как оригинал. Все же Малое Тайное Сыскное Войско понесло большую потерю, которую нечем возместить.       — Глупости. В нашем штате достаточно сильных колдунов. К тому же, городская полиция тоже чего-то стоит, а?       — Только пока я в этом кресле, — ворчал главный полицейский.       Что ж, я добросовестно выполнял возложенные на меня Джуффином обязанности. А именно — бродил по городу, изо всех сил стараясь сохранить невозмутимый вид. Это было сложно, поскольку глаза мои то и дело лезли на лоб.       С помощью какого-то заклинания Джуффин заставил мое тело вырасти, поэтому внешне я ничем не отличался от грозной Смерти на Королевской службе. Однако я постоянно ловил на себе изумленные и испуганные взгляды прохожих. Изумленные — поскольку никак не мог сохранить лицо (очевидно, мышцы сэра Лонли-Локли были полностью атрофированы, что придавало его лицу сходство со статуей), испуганные — потому что Мантия Смерти говорила сама за себя. Мне не очень это нравилось, поскольку положение не позволяло остановить кого-нибудь на улице и о чем-то расспросить; пару раз я пробовал, но выражение благоговейного ужаса у собеседников выводило меня из себя. Как-то раз я поинтересовался у Джуффина, по какой причине меня так воспринимают, и он прочитал для меня короткую, но емкую лекцию о характере и привычках своего подчиненного. Оказалось, что в недавней бурной молодости невозмутимый и степенный сэр Шурф звался Безумным Рыбником и был настоящим кошмаром Ехо. Чем больше я слушал, тем ниже отваливалась моя челюсть. Я никак не мог взять в толк, как этого безумца не прикончили за все его поступки.       — Не хочу тебя шокировать, но в нашем Мире каннибализм является неотъемлемой частью некоторых магических практик, — доверительным тоном сообщил Джуффин под конец своей тирады. После этих слов я упал в обморок, и, думаю, это было то еще зрелище, по крайней мере, Тотохатта еще полдня потом ходил с расширенными глазами — на его памяти сэр Лонли-Локли никогда не оказывался в таком состоянии.       Будучи не только не допущенным к работе в Управлении, но и не зная толком, чем они там занимаются, я слонялся по городу, заглядывая во все приглянувшиеся мне места. А приглядывались мне почти все. Через две дюжины дней (так жители Ехо измеряли время) мне был известен каждым магазин, каждая книжная лавка и каждая забегаловка. Особенно меня поразили книжные лавки. Я всегда любил книги и непременно брал с собой в поездку несколько томиков того и этого, чтобы почитать в дороге. Но книги из другого мира — это было просто потрясающе! Я был приятно удивлен тем, что мне понятен местный язык, и чтение не составляет никакого труда.       Правда, с беллетристикой в этом Мире дела были плохи. В основном на полках магазинов лежали трактаты по истории, местным наукам и магическим практикам. Единственным, что оказалось легко и интересно читать, оказались стихи. И на них я конкретно подсел. Потерявший однажды себя Просеивает в пальцах сотни тысяч крупиц, Блуждая среди осколков чужих снов И видя себя одною из тех неприкаянных птиц, Что кружат над белой стеною Харумбы…       Я понятия не имел, что такое Харумба. И, тем не менее, был очарован магией строк, даже не понимая их смысла. Как-то незаметно я перетащил в свою комнату в доме Джуффина несколько стопок книг и читал целыми ночами до самого утра, забыв про сон. Из этих книг я узнал:       — что «Лоивисса лесная цветет раз в три дюжины лет при свете недельной луны».       — что «Корень проблемы сокрыт на двенадцатом дне Куманских колодцев».       — что «Лиса Шимара легко приручить и он до смерти будет твоим верным другом».       Когда Джуффин в первый раз увидел меня в окружении книг, он долго хохотал. А, отсмеявшись, сказал, что сэр Шурф тоже заядлый любитель книг, и в данный момент я похож на него больше, чем когда-либо.       — Все свободное время наша замечательная Смерть проводит в библиотеках, поэтому он сам уже как библиотека. Большего любителя почитать лекции я в своей жизни не встречал — ну, разве что, я сам.       — Вы что-нибудь выяснили о нем? — спросил я еще через дюжину дней. Я потихоньку начинал тревожиться о сэре Шурфе, словно он был мне родным братом.       — Да, я уже несколько раз делал вылазку в твой Мир, — лицо сэра Халли посерьезнело. — Однако я не смог встать не его след. Ничего, будто его нигде нет.       — Может ли так быть, что он…       — Нет, Шурф не умер, — перебил меня Джуффин. — Этого не может быть, потому что я это чувствую. Это может означать только одно: что Мир присвоил его целиком, полностью поставив на место того, что из него исчезло…       — То есть, на мое место?       Колдун вздохнул и опустился на мягкий ковер, устилающий пол. Подобрал под себя ноги, вынул из складок серебристого лоохи длинную трубку и стал неторопливо раскуривать. Все это время я маялся от нетерпения, проклиная эту его ужасную привычку.       — Тебе не помешала бы дыхательная гимнастика, — заметил сэр Халли. — Не думал, что скажу это еще раз, глядя в эти глаза.       — Объясните все по порядку, — попросил я. — Я ничего не могу понять. Что значит «занял мое место»?       — Видишь ли… — колдун крепко затянулся и выпустил в потолок длинный столб светящегося дыма. — Если из Мира что-то или кто-то исчезает неестественным путем, в ткани реальности образуется дыра размером с этот объект. Поскольку вы с сэром Шурфом очень похожи, то, поменявшись местами, вы заняли собой эту пустоту, и Миры крепко прижали вас к себе, вживив в свои события. Конечно, не всем так везет — немногие люди приходятся Мирам по душе. Но, оказывается, Ехо очень любит Шурфа, а Мир Паука — тебя, поэтому, получив равнозначную замену, оба они сделали вас неотделимой частью себя. А это значит… — он как-то странно взглянул на меня.       — Что это значит?       — То, что все, за что бы вы ни взялись, будет прекрасно получаться. Истинная Магия будет течь сквозь вас обоих нескончаемым потоком, и сами Миры будут меняться от каждого вашего прикосновения.       — Я, все-таки, не очень понимаю…       — Есть один способ проверить кое-что, — Джуффин порывисто встал и протянул мне руку. — Прямо сейчас крепко возьми меня за запястье и закрой глаза. Не открывай их, что бы ни произошло.       Заинтригованный и немного напуганный, я выполнил его просьбу. И в тот миг, когда я закрыл глаза, пол ушел из-под ног.       Я перестал чувствовать что-либо, кроме смутного ощущения жилистой ладони в своей. Не было ни слуха, ни обоняния, ни даже темноты под закрытыми веками. Я не мог дышать, но воздух, вроде бы, и не был мне нужен. Я уже подумал о том, что мне следует испугаться, но вдруг все вернулось на свои места, и под ногами вновь появилась опора. Рука, державшая меня, разжалась, и я рухнул на ковер в Джуффиновой комнате, тяжело дыша и испытывая запоздалые эмоции.       Сэр Джуффин стоял надо мной, скрестив руки на груди и задумчиво рассматривая меня сверху вниз.       — Что и требовалось доказать…       — Что? — выдохнул я.       — Ты можешь путешествовать сквозь Хумгат, Чарли. Ты можешь странствовать между Мирами.       Я сидел, как громом пораженный. «Что еще, — думал я, — дано человеку в жизни?». Я считал, что мне дано более чем достаточно — мой талант и любовь к музыке, прекрасные коллеги, с которыми я мог и хотел работать, семья, которую горячо любил. И вдруг — путешествия между мирами и этот странный человек, который прямо сейчас в глаза мне говорит, что я могу творить невозможное…       — Это не слишком удивительно, — отозвался он, подслушав мои мысли. — Ваш Мир вообще населен очень могущественными людьми, Чарли. Просто вы все настолько закрыли свой разум от очевидных вещей, что воспринимаете самые обычные чудеса как нечто ненормальное. Вы даже не представляете, какую силу имеют ваши желания, и насколько разрушительно они влияют на Мир, не будучи реализованными.       — Это бред, — сказал я. — Если бы в нашем мире жили колдуны, уж я бы это заметил. Все жили бы гораздо счастливее, как…       — Как у нас, в Ехо? — Джуффин улыбнулся грустно и понимающе. — Все это иллюзия, Чарли. Конечно, в чем-то мы выглядим благополучнее, но, в целом, у магов такие же проблемы и заботы.       — У вас нет ни голода, ни болезней, ни международного терроризма, — я был непреклонен. — Вы не ждете, что однажды из-за малейшего несогласия правительств двух стран одна из них на своем конце нажмет красную кнопку и взорвет полконтинента.       — Но зато наши Тени — самые близкие для нас существа — живут в других Мирах, и мы не можем общаться с ними, когда захотим. Мы умираем от тяжелых проклятий или проживаем бесполезную жизнь, которая тянется столетиями. Наше горе становится материальным и следует за нами по пятам, подстерегая в самых темных уголках. Наши призраки следуют за нами и вызывают скорбь по более счастливым дням… И еще, как я тебе говорил, здесь распространен каннибализм! — Джуффин хищно усмехнулся и хлопнул в ладоши. — Ладно, сейчас нам нужно решить более важный вопрос. А именно — можно ли обучить тебя, сэр Чарли Уоттс, Угуландской Очевидной Магии. Ибо начатками Истинной ты уже владеешь.       — Можно ли? — у меня по спине пробежал неприятный холодок.       — Я уверен, что да. — Джуффин уже широко улыбался. — Ты уже достаточное время находишься вблизи Сердца нашего Мира, стало быть, кое-чему научиться можешь.

***

      — Нет, не следует так напрягаться для того, чтобы оторвать ноги от пола! Так и покалечиться можно! — сэр Джуффин Халли усадил меня в кресло и приложил холодную ладонь к моему лбу, на котором вскочила большая крепкая шишка после удара о шкаф. Я сидел и смеялся, почти не чувствуя боли, — все это меркло перед сознанием того, что я, черт возьми, только что летал по кабинету!       — Парень очень серьезно подходит к делу, — одобрительно заметил сэр Кофа. — А это характеризует его с хорошей стороны.       — Люди вообще очень странные существа, — веско добавил со шкафа говорящий буривух Куруш, которого я разбудил, чуть не стряхнув с насеста.       — Пожалуйста, давайте продолжим! — я вскочил с кресла. — У меня уже ничего не болит.       — Мне кажется, ты истратил много сил, — озабоченно сказал Джуффин.       — Кто? Я? Да я чувствую себя на двадцать лет моложе!       — Неуместные слова для юноши, — фыркнул шеф полиции и неторопливо удалился. Мы продолжили наши занятия.       За несколько часов с меня семь потов сошло, зато я научился:       — Пускать пузыри щелчком пальцев.       — Залезать на потолок.       — Гулять в метре от земли.       — Заставлять чашку с камрой лететь мне в руки (несколько дюжин чашек разбились в ходе эксперимента).       — Заставлять нужные вещи ползти ко мне (не распространяется на предметы мебели).       — Поджигать трубку с помощью магии (без курения трубки, которая совершенно ужасна на вкус).       — Да, из тебя может выйти толк, — сэр Халли явно был доволен. — Конечно, все эти фокусы не уберегут тебя от реальной беды, но зато помогут лучше слиться со средой.       — В моем мире я мог бы уже зарабатывать как экстрасенс, — устало улыбнулся я, садясь прямо на пол. Немного кружилась голова. — Только ведь в нашем мире эта магия не работает?       — Очевидная — нет. Только Истинная. Но, боюсь, ее ты можешь познать только интуитивно.       — В чем разница?       — В том, что Очевидная магия черпает силу в Сердце нашего Мира, а Истинная — в тебе самом.       — Что ж, надо пополнить запасы собственной энергии, — вздохнул я и лег на спину, уставившись в потолок.       Внезапно дверь кабинета распахнулась, с жалобным треском ударившись в стену. На пороге, взъерошенный и растрепанный от быстрого бега, возник Тотохатта Шломм. Он был без тюрбана, одежда была в полном беспорядке, он тяжело дышал и первые несколько секунд не мог связно говорить.       — Ну-ка! Что? Что случилось? — Джуффин в мгновение ока оказался рядом с ним и препроводил к креслу, в которое Мастер Преследования рухнул, как подкошенный.       — Беда, шеф… — выдохнул он. — Страшная беда пришла в Ехо! — в его округлившихся глазах плескался страх. — Я только что слышал, что Икино Инкубар вернулся…       — Кто такой этот Инкубатор? — поинтересовался я. Джуффин отрешенно взглянул на меня. Разожженная трубка продолжала дымить у него в руке, но он, кажется, совсем забыл о ней.       — Он — очень большая проблема, — наконец произнес Почтеннейший Начальник.