Umbra Mea (Моя Тень)

      Я никогда не считал себя искушенным в Истинной магии. Даже теперь, несколько дюжин лет спустя, приобретя некоторый опыт в этом направлении, я не могу считать себя профессионалом. Это просто не моя стезя. Каждому свое.       Тем не менее, в тот вечер, когда я впервые вышел на сцену в составе группы «Роллинг Стоунз», я ощутил невероятную энергию, исходившую от моих коллег. Эта энергия буквально сотрясала воздух вокруг них, и я диву давался, почему они этого не замечают. Их сила втекала в меня и вилась вокруг моих рук и ног, заставляя что-то упруго натягиваться внутри и смеяться от необъяснимого, непередаваемого счастья.       Свет разноцветных ламп, ударивший в глаза, поначалу ослепил меня, гром аплодисментов — оглушил. На некоторое время я слово покинул тело и увидел себя со стороны — изумленного, оцепеневшего. Несмотря на то, что в бытность Безумным Рыбником я очень любил устраивать шоу перед лицом большой толпы, моя новая личность вовсе не любила и, признаться, не умела выступать на сцене — просто не доводилось. Не знаю, смог бы я справиться с этим внезапным затруднением, но отчетливая Истинная магия, исходившая от музыкантов, подхватила меня и повела в нужном направлении. Я спокойно уселся за барабанную установку, точно зная, что делать. И когда Кит ударил по струнам своего удивительного инструмента, я с легкостью поспел за ним, не опоздав и на сотую долю секунды.       Пожалуй, это были самые удивительные моменты моей жизни, связанные с тем странным временем. Я совершенно забыл, кто я и что делаю в этом Мире. Руки мои самостоятельно делали свое дело, создавая причудливые ритмы и тонкой вязью вплетая их в мелодию. Сам я отстраненно наблюдал за собой, удивляясь красоте своего творения и не забывая, при этом, ритмично дышать. Пожалуй, с дыхательной гимнастикой наилучшим образом сочетается именно ритуальная игра на барабанах…       Я чувствовал, что все мы — музыканты и зрители — стали единым целым. Короткие взгляды, бросаемые мной по сторонам в перерывах между ударами палочек наполняли меня необъяснимой и всеобъемлющей любовью. И не только меня. Я совершенно ясно ощущал, что и Мик, и Кит, и Ронни, которые в обычной жизни много ссорились, в процессе занятия любимым делом становились ближе, чем братья. Особенно это касалось Кита и Мика. И еще когда Кит приближался к моим барабанам, шаг за шагом отступая вглубь сцены, и бросал на меня быстрый взгляд через плечо, я, давно уже не имевший семьи, как будто обретал ее вновь.       — Ох, Чарли, ну ты жжешь! — Кит повис на моем плече. Гитариста ощутимо шатало, пот лил с него рекой. Я предусмотрительно подхватил его гитару, которую он чуть не уронил, и мы вышли к краю сцены на последний поклон. Мик, смеясь и поправляя мокрые волосы, что-то говорил Ронни, а Вуд, в свою очередь, посылал воздушные поцелуи девушкам в переднем ряду. Я почувствовал себя совершенно счастливым. И неимоверно опустошенным. Казалось, я только что выполнил некую важную миссию, по важности близкую к спасению Мира.       Всю дорогу до отеля я чувствовал непреодолимое желание уснуть. В голове билась мысль, что, возможно, мое нынешнее состояние вполне подходит для того, чтобы войти в управляемый сон и попробовать достучаться до Джуффина. Поэтому я был очень благодарен Киту за то, что он довел меня до номера. Моих сил хватило лишь на то, чтобы раздеться и упасть на кровать. Глубокий сон тут же накрыл меня непроницаемым покрывалом.       Во сне я долго блуждал по темным коридорам какого-то здания. На стенах висели чадящие факелы, освещавшие какие-то странные рунические надписи. Моих языковых знаний не хватило, чтобы их расшифровать, и я ощущал неприятную досаду. Я долго шел по узкому проходу, ладонями чувствуя движение холодного воздуха. Наконец впереди показалось пятнышко дневного света, и вскоре я оказался на какой-то улице. Это был тупик между домами, с мостовой, вымощенной цветными камнями. Посередине небольшой площадки бил фонтан, а на его бортике, попыхивая трубкой, сидел сэр Джуффин Халли.       «Шурф, дырку над тобой в небе! Ну, наконец-то!»       Шеф не разжимал рта и смотрел прямо на меня своими ясными пронизывающими глазами. Я удивился, почему тот решил воспользоваться Безмолвной речью, но спрашивать не стал. Джуффин пристально рассматривал меня, подмечая каждую деталь.       «Перейдем к делу, поскольку твой сон — это практически настоящее путешествие между Мирами, и он отнимает много сил. — Он крепко затянулся и выдохнул длинный столб синего дыма. — Ты освоился в другом Мире?»       «Да, вполне освоился».       «Насколько я понял, ты совершил ритуал, позволивший поменяться местами с твоей Тенью. Это так?»       «Так», — ответил я, недоумевая, почему он спрашивает, раз все знает. Шеф нетерпеливо махнул трубкой.       «Я проверяю, насколько хорошо ты воспринимаешь реальность вокруг себя. Работа такая, знаешь ли… — он поерзал на месте, затем поднялся с бортика и приблизился ко мне. Серебристое лоохи странным образом отражало рассеянный дневной свет. — Ты выбрал не лучшее время для ухода, сэр Смерть. Мы нуждаемся в тебе. Твоя Тень в большой опасности. Икино Инкубар…»       Внезапно в уши мне ударил противный оглушительный звон. Я подскочил на постели, сжимая руками виски: казалось, голова сейчас лопнет. Несколько секунд я лежал, глядя в потолок и пытаясь сообразить, что здесь, дырку в небе над этим Миром, происходит? А потом понял, что это всего-навсего телефон.       Я не очень-то разобрался в местной технике за время пребывания в этом Мире, поэтому многое мне было непонятным. В частности то, насколько неудобными в использовании могут быть вещи, первоначально созданные для комфорта.       Телефон все надрывался, пока я, наконец, не снял трубку, мысленно перебирая именно те выражения, которые так любил использовать Кит во время репетиций. Внутри пластиковой коробки звенело молчание, и я уже был готов положить ее на рычаг и попытаться уснуть, как вдруг издалека прорезался громкий и совершенно нетрезвый голос:       — Алло! Алло, твою мать! Где, блин, мой барабанщик?!       Это был Мик Джаггер собственной персоной. Я взглянул на часы на стене. Было около пяти утра, после концерта Мик с Китом отправились по городским питейным заведениям. Странно, что они вернулись так рано. Что же ему от меня нужно?       Я был крайне раздосадован. В первую очередь тем, что не удалось завершить ритуал. Джуффин как раз начал говорить мне что-то важное про Икино Инкубара, Старшего Магистра Ордена Лающей Рыбы. Чем больше я думал о нашем разговоре, тем сильнее становилась тревога. Шеф никогда ничего не говорил зря. Если он сообщил об опасности, угрожающей моей Тени (хвала магистрам, сэр Халли разобрался, что за ритуал я проделал), значит, опасность имела место, причем огромная. Настолько, что мне немедленно стоило вернуться в Ехо. Но как? У меня не было опыта сознательного путешествия сквозь Хумгат. Операция с поимкой Лойсо Пондохвы не в счет.       Я вздохнул и начал одеваться. Следовало узнать, что там творится с Миком. Сборы заняли всего несколько минут, за которые я успел надеть костюм и тщательно привести себя в порядок (хотя отсутствие девяти бассейнов для омовения раздражало невероятно). Наверх я поднимался в довольно взвинченном состоянии. Что-то нарушилось в моем самоконтроле, и внутри меня проснулся Рыбник. Дыхательная гимнастика почему-то не помогала.       Когда я распахнул дверь номера Мика, то обнаружил там еще и Кита, лежавшего на диване в позе эмбриона. Гитарист приподнял голову, поглядел на меня мутными глазами и пробормотал, что был против всего этого.       — Ага, явился! — язвительно произнес Мик Джаггер, складывая и отбрасывая в сторону газету, которую только что читал. Я с любопытством взглянул на него с высоты своего роста. И внезапно Рыбник окончательно нарушил мое и без того хрупкое равновесие. Мне оставалось только наблюдать за тем, как моя рука сгребает вокалиста за воротник, приподнимая над полом, словно тряпичную куклу, а в следующий миг свободный кулак впечатывается ему в челюсть, отчего пухлогубое, почти детское лицо сворачивается набок. Хвала магистрам, в последний миг я успел восстановить контроль, и удар пришелся не в полную силу. Однако Мику хватило и этого. Он спиной опрокинулся на стол и чудом не вылетел в окно. Я среагировал молниеносно и успел его подхватить. Поставил перед собой, чуть не касаясь носом его лба, и прошипел:       — Не смей называть меня своим барабанщиком! Ты — мой гребаный вокалист!       (Кстати, я так толком и не разобрался, что означает данное слово).       Мик глядел на меня пустыми нетрезвыми глазами, которые чем дальше, тем сильнее наливались необъятным ужасом. И обидой. Я внезапно почувствовал, как он беззащитен передо мной, этот маленький человек, который привык капризничать и привлекать к себе внимание, но, в общем-то, был неплохим парнем. Во всяком случае, уж точно не тем животным, на которое бросился Рыбник. Я тяжело вздохнул и выпроводил его за дверь.       — Чарли, ты что, совсем?.. — Кит кое-как поднялся с дивана, делая вялые попытки добраться до двери. Я решил, что передвижение на ногах в столь пьяном виде не пойдет ему на пользу, поэтому взял гитариста на руки, отнес в спальню и уложил в кровать, тщательно укрыв одеялом. Кит тут же захрапел, и я оставил его, надеясь, что к утру он ничего не вспомнит. На столе стояла початая бутылка виски. Сделав пару глотков из горла, я покинул номер.       Мик сидел на полу в коридоре, привалившись спиной к стене. Я с некоторым удовлетворением отметил, что на правой стороне лица у него расцветает здоровенный синяк. Не то чтобы мне стоило его бить, но… тут я вспомнил своего двойника Чарли, который за всю жизнь мухи не обидел и которому порой крепко доставалось от коллеги. Ну и поделом Мику! Теперь будет знать.       — Знаешь что, ты вообще офигел… — сообщил мне Мик, когда я опустился рядом с ним, не заботясь о том, чтобы не помять брюки. Впрочем, его голос звучал скорее миролюбиво. Я подумал, что этот парень просто не умеет просить прощения и делает это именно так.       — Я просто хотел спать, — проворчал я.       — Ну и послал бы меня… чего по морде-то сразу? — он обиженно взглянул на меня и отвернулся.       Я вновь принялся думать о Чарли Уоттсе. Почему-то я не мог воспринимать его как просто свою Тень — пусть даже и очень могущественное мистическое существо. Быть может, он и был могущественным здесь, но там, в Ехо, в Мире, полном жестоких чудес и опасных тайн, Чарли был просто человеком. И я волновался за его жизнь, не думая о том, что она связана с моей. Я просто не хотел, чтобы с ним что-нибудь случилось.       — Мне срочно нужно выпить, — пробормотал Джаггер, порываясь встать. Я удержал его за руку.       — Тебе нужно протрезветь, — мягко возразил я и машинально коснулся ладонью его затылка, не задумываясь о том, сработает ли здесь моя магия. И она сработала, как ни странно! То ли в этом Мире все было не так уж просто, то ли я все же прибегнул к Истинной магии. Так или иначе, Мик взглянул на меня совершенно ясными глазами, недоверчиво нахмурился, а потом неожиданно всхлипнул и уткнулся носом мне в плечо.       Интересные дела…       — Чарли, когда все это закончится, а? — жалобно простонал мой коллега. — Я гнию здесь, и никто этого не видит!       — Ты не хочешь обсудить это с Китом? — осторожно поинтересовался я. — В конце концов, вы лучшие друзья.       — С этим пьяницей? — Мик презрительно усмехнулся. — Да он не просыхает уже который год! Приползает на репетиции на карачках, лажает на концертах, а потом заявляет мне, что, видите ли, большая часть авторских прав на тексты принадлежит ему!       — Заметь, ты тоже сегодня несколько не в форме…       — А что, имею право! — Мик сердито надул губы, отстранившись от меня. — Я нервничаю. Группа трещит по швам. Кит разваливается на глазах, теперь еще и ты со своей дурью…       — Я выкинул всю дурь.       Он явно мне не поверил. Пожал плечами, порылся в кармане пиджака, выудил сигареты — странные курительные принадлежности из тонкой бумаги. Задымил, игнорируя надпись на противоположной стене о том, что курить запрещено. «Очень по-рокерски», — подумал я.       — Пусть все катится к черту, — наконец произнес он сквозь зубы. — Отыграем тур — и прости-прощай! Уеду в Париж, сниму квартиру на Монмартре…       — И как долго ты сможешь без всего этого? — тихо спросил я. Мик поморщился.       — Нет проблем. Я запросто наберу ребят. Мое имя на меня поработает теперь!       — А как же мы? Ладно, магистры со мной, но Кит без тебя не справится.       — Какие еще магистры?.. — Мик широко зевнул и поднялся с пола. — Ладно, Чарли. Проехали. Пойду-ка я спать.       — Хорошего утра, — со всей серьезностью пожелал я и удалился к себе. Тусклый серый свет уже вовсю пробивался в окна.