Umbra Mea (Моя Тень)

      Если бы мне раньше кто-то сказал, что чтобы увидеть осознанный сон, мне понадобится несколько дюжин дней и огромный запас сил для концентрации, я бы немедленно испепелил этого наглого лжеца и дело с концом. Однако теперь, находясь в неизмеримой дали от Сердца Мира, я вновь и вновь убеждался в том, что Истинная магия — крайне сложная наука. Что бы Джуффин ни говорил мне о том, что я буквально переполнен ею — это никак не облегчало мою задачу. Однако цели я, в конечном счете, достиг — наверное, ценой невероятного упрямства и уверенности в том, что увидеть во сне нужное место и нужных людей все-таки возможно.       В своем видении я оказался на крыше Дома у Моста, чему несказанно обрадовался. Однако окружающая реальность была слишком зыбкой и нечеткой, и любое мое движение могло перебросить меня в обычный сон. Я сосредоточился и представил себя стоящим на земле около Тайного входа. Это получилось далеко не сразу, но я справился. Прошел по коридору, тщательно концентрируясь на деталях, и оказался прямо в кабинете Джуффина. Наверное, Мир и вправду меня любит — во всяком случае, Кеттариец оказался на месте. Сидел в кресле и с крайне довольным видом пускал в потолок кольца голубоватого дыма из раскуренной трубки. Увидев меня, он буквально расцвел и помолодел лет на триста.       — Ну вот! Я всегда знал, что у тебя получится!       — Очень удачно, что вы спите, Джуффин, — степенно отозвался я, стараясь сконцентрироваться на его лице.       — Нет, не сплю, — шеф улыбнулся еще шире. В тот момент он больше всего напоминал хитрющую лисицу. — Потому и хвалю тебя, сэр Шурф: ты таки научился путешествовать между Мирами самостоятельно!       — Но во сне… — начал я, но он тут же меня перебил:       — Какая разница! Со временем ты поймешь, что разницы тут и нет вовсе. Лучше погляди, что я тебе покажу! — Джуффин с таинственным видом поманил меня за собой. Мы вошли в коридор и направились в зал Общей Работы, он — широким уверенным шагом, я — изо всех сил стараясь не выскользнуть из реальности.       На одном из кресел свернулся калачиком человек в черной Мантии Смерти. Чиффа стоял рядом с ним, всем видом изображая торжество. Глядя на шефа, я вновь недоумевал, зачем он надевает эту маску, если под ней вовсе не скрывается чувств? Тут я перевел взгляд на предмет его столь бурного удовольствия… и был потрясен до глубины души. У этого человека было мое лицо. Сходство почти портретное — разве что черты его были более живыми, и теперь даже во сне он слегка улыбался, чего мне не было свойственно в ту пору.       — Это он?.. — я почувствовал в горле внезапный комок. Сердце забилось о ребра с удвоенной силой, и я был вынужден заняться дыхательной гимнастикой, чтобы не потерять контроль над происходящим.       — Да, Шурф, это твоя Тень. — Голос Чиффы внезапно стал очень ласковым и теплым. Я поднял на него глаза и увидел, что он действительно искренне рад за меня. Я вспомнил, что встреча с Тенью удается далеко не каждому и считается, по меньшей мере, огромным везением. Мир вокруг меня начал мутнеть и шататься, и Джуффин быстро коснулся моего плеча. Реальность восстановилась.       — Шурф, у тебя мало времени, — теперь он выглядел озабоченным. — Мне очень нужно, чтобы ты дотронулся до него прямо сейчас. Тогда я смогу найти твой след и вытащить тебя из того Мира.       Я выполнил его просьбу, легонько прикоснувшись к плечу парня, как две капли воды похожего на меня. Он вздрогнул и открыл глаза. И встретился взглядом со мной. А потом меня не стало.       То есть, я проснулся, конечно. С ноющей рукой, которая безнадежно затекла, и смятением в сердце. Несколько минут лежал неподвижно, восстанавливая в памяти произошедшее. Так вот он какой, Чарли Уоттс, барабанщик легендарной музыкальной группы этого Мира, великолепный музыкант, профессионал в Истинной магии и просто замечательный человек. Когда наши взгляды встретились на короткий миг, я понял, что он знает обо мне все. Не только то, что Джуффин мог рассказать ему, а то, что может быть известно только Тени, самому близкому существу. Он не боялся меня. Скорее был рад. Если бы я мог прочитать его мысли…       Я тряхнул головой и резко встал. Заставил себя несколько раз вдохнуть и выдохнуть на четырнадцать. Затем отправился в душ и долго приводил себя в порядок — все-таки, местные лоханки в количестве одной штуки мало годились для полноценного омовения. Когда я вышел, наконец, завернутый в большие белые полотенца, в дверь бесцеремонно постучали. Не дождавшись ответа, дверь распахнули, и в комнату шагнул Кит Ричардс с гитарой наперевес. Я только вздохнул: судя по его виду, он пришел обстоятельно поговорить, а судя по оттопыривавшей карман брюк бутылке коньяка — еще и выпить хорошенько. Что ж, никто не обещал спокойной ночи.       — Как здорово, что ты не спишь! — Кит улыбался до ушей. Взгромоздился прямо в ботинках на мою кровать, провел рукой по струнам, разбудив тем самым, наверное, всех соседей в округе. — У меня тут песня в голове вертится. Давно уже… — он взял резкий аккорд и взвыл заунывным голосом: Зашвырнули тебя на орбиту Никто не услышит твой крик…*       Я удержался от того, чтобы не зажать уши. Все-таки, Кит не был певцом. Ну вообще никак. Однако от замечаний я, все-таки, тактично удержался, понимая, что мой коллега может и обидеться. И нет дураков отправиться следом Вся эта мерзость тебе не нужна-а…       — Грешные Магистры! — воскликнул я. — Отчего такая депрессия, дружище?       Гитарист задумчиво постучал ногтем по гладкому боку инструмента.       — Да тоска грызет, Чарли. Надоело все, просто передать тебе не могу, насколько!       — Мик? — с пониманием спросил я. Конечно же, дело просто в очередной ссоре «мерцающих близнецов» — так эта парочка называла себя. Мик Джаггер хотел погреться в лучах славы в гордом одиночестве, а эксцентричного и несговорчивого Ричардса задвинуть подальше. Я подозревал, что именно поэтому Чарли Уоттс начал принимать вредные снадобья — его психика просто не справлялась с напряжением, царившим в группе.       — Нет, ты только послушай! — Кит вновь начал мучить инструмент и мой слух заодно: И вот ты несчастен, несчастен, несчастен Несчастен, несчастен, несчастен Несчастен, несчастен, несчастен Но всё у тебя будет хорошо…       Он отложил гитару и вгляделся мне в лицо.       — Ну как тебе? По-моему, это будет хит!       — Неплохо, — сдержанно отозвался я, — но понадобится некоторая редактура…       — Погоди, у меня есть мысли по поводу второго куплета! — жизнерадостно перебил меня Ричардс. — Там философский подтекст, понимаешь? «Ты никому не нужен, но все будет хорошо», сечешь?       Я лишь пожал плечами. Будь моя воля — отвел бы Кита в «Затон Шильмара» на третий день полнолуния, чтобы послушал качественную поэзию.       Мой коллега тем временем откупорил бутылку коньяка, наполнил железный колпачок и протянул мне.       — Давай выпьем, Чарли. Пусть и у нас все будет хорошо! — он сделал хороший глоток из горла. Я аккуратно опрокинул в себя импровизированную рюмку. Да, напитки в этом странном Мире были, пожалуй, чересчур крепкими даже для меня. Да и запах мне не особо нравился. Однако отказывать Киту, который все больше входил в раж, делая глоток за глотком и терзая другой рукой гитарные струны, было как-то неловко.       Внезапно я почувствовал, что вновь теряю контроль — как в тот раз, когда Мик своим звонком разбудил меня среди ночи. Безумный Рыбник, доселе мирно дремавший где-то внутри меня, теперь встрепенулся и настороженно втянул носом воздух.       Часть меня отстраненно думала, что в этот раз я не смогу его остановить. Что-то случилось с моей концентрацией за время моего пребывания здесь — быть может, притупилось чувство опасности, до этого неотступно преследовавшее меня? Ибо два Темных Магистра, до этого сторожившие меня во сне даже после трансформации в сэра Лонли-Локли, теперь потеряли мой след, и я спал спокойным сном младенца, не тратя сил на защиту от неприкаянных духов. И вот теперь сэкономленная сила искала выхода.       Я резко выпрямился и взглянул на Кита Ричардса глазами Рыбника. Гитарист казался вкусным. Он аппетитно пах. В нем было много сочного горячего мяса и крови, насыщенной Истинной магией. Если бы схватить его прямо сейчас и вонзить зубы в нежное незащищенное горло…       — Эй, чудовище, чего ты так пялишься? — весело осведомился гитарист и протянул мне бутылку, в которой уже еле на дне плескалось. Острый запах алкоголя, как ни странно, отрезвил меня, и я неохотно отодвинулся, облизываясь и дыша на четыре, благодарный судьбе за то, что все же смог сдержаться.       — А я тебе говорил, что слезть с наркоты довольно непросто! — тем временем добродушно распекал меня Кит, не подозревающий, какой опасности он только что избежал. — Ну ничего, у меня тут кое-что есть. На-ка, возьми… — и он протянул мне одну из странных местных курительных палочек. Уже много позже я узнал, что это называется «косяк» — нечто похожее Макс дал мне во время нашего путешествия в Кеттари. Уж сколько мой внутренний голос подсказывал мне, что делать этого не нужно, — я его не слушал. Запалил, затянулся…       ...мы в обнимку сидели на полу, привалившись спинами к кровати. Я — по-прежнему завернутый в порядком съехавшие банные полотенца, Кит — в расстегнутой рубашке и неизвестно откуда взявшейся широкополой шляпе. Моя голова лежала у него на плече, а разбухший язык, тяжело ворочаясь во рту, порол какую-то чушь. Разумная часть меня, принадлежавшая моей безупречной маске, отстраненно думала, что в ту ночь я, пожалуй, выложил моему коллеге слишком много.       — То есть, в твоем мире прямо все-все занимаются магией? — пьяным голосом поинтересовался Кит.       — Ну, почти все. По мере способностей. Ты знаешь, удаляясь от Сердца Мира, немногие могут…       — Ну, дела! — гитарист откровенно веселился. — Всегда знал, что ты того, Чарли… с прибабахом! — он шутливо ткнул меня в плечо. — А ты покажешь мне колдовство?       Видимо, я плохо отдавал отчет своим действиям, поскольку в следующий миг оказался на крыше какого-то здания — ушел туда Темным Путем. Ледяной ветер тут же забрался под полотенца и рванул волосы. Я продрог почти моментально, но зато снова обрел контроль над собой.       — Развлекаешься, сэр Шурф? — рядом со мной стоял Джуффин. Я только рот разинул, чтобы о чем-то его спросить, как тот схватил меня за руку и куда-то отвел. Оказалось — в мой же отель, в номер Чарли. Кит сидел на кровати, недоуменно хлопая глазами. Джуффин щелкнул пальцами, и гитарист тут же повалился на спину и крепко заснул. Проведя ладонью по его взлохмаченной макушке, шеф удовлетворенно хмыкнул:       — Теперь он ничего не помнит из того, чего не должен знать. Ну ты и хорош однако: сам ведь не хуже меня знаешь, что нельзя пробовать незнакомые зелья!       — Я был пьян, — покаянно сознался я. — Этот парень очень любит приходить не вовремя и устраивать безобразия.       — Да уж, вижу, — Чиффа обошел меня со спины и провел рукой вдоль моего тела. Похмелье немедленно прошло. Я сразу же осознал, что нахожусь в, мягко говоря, неподобающем виде, извинился и без лишних слов направился к шкафу. Разговор с начальником мог бы и подождать, а вот костюм — нет.       — Забавная одежда, — одобрительно сказал шеф, разглядывая кремовые брюки и голубую рубашку Чарли Уоттса. — Может быть, ну ее, эту Мантию Смерти? Ты и так вполне чудовище.       — Лучше соблюсти традиции, — сдержанно отозвался я.       — Как знаешь… — он неторопливо набил трубку и закурил, затем стал ходить по комнате, разглядывая находящиеся в ней вещи и принюхиваясь, как любопытный зверь. — Да, мирок еще тот. Здорово, что ты смог продержаться здесь так долго!       — Разве я мог бы не справиться?       — Даже я мог бы не справиться, — совершенно серьезно отозвался Джуффин. — Но у тебя, парень, есть большой запас везения, и этот факт в очередной раз подтвердился.       — Расскажите мне все по порядку, если можно, — я опустился в кресло, закинув ногу на ногу. — Что с моей Тенью? Как вы справились в мое отсутствие? Ведь в том сне вы говорили…       — Да мало ли, что я говорил! — шеф нетерпеливо махнул рукой. — Справились как миленькие. Нам попался один демон, который притворялся Магистром Икино Инкубаром и от его имени убивал его старых врагов. К счастью, Тотохатта вовремя встал на его след и разобрался, что к чему. Ну, а дальше мы пошли на Темную Сторону и устроили короткую битву…       — И Чарли был с вами? — очень тихо спросил я.       — Ага. — Чиффа довольно улыбнулся. — Чарли был главным действующим лицом. С помощью своих барабанов он окружил нас защитой и позволил магии с удвоенной силой течь через нас!       — Барабанов?! — я чуть не поперхнулся.       — Ну да, а чего ты удивляешься? Сам, наверное, участвовал в этих их музыкальных ритуалах!       — Да, я уже заметил, что местные жители — профессионалы в области Истинной магии…       — Не все! — строго поправил Джуффин. — Лишь некоторые. Я бы сказал — немногие. И эти «немногие» далеко не всегда счастливы и богаты. — Он взгромоздился на подлокотник рядом со мной. — В общем, все закончилось удачно. Сэр Чарли опробовал себя в роли Смерти на Королевской Службе, я даже не поленился выплатить ему жалование — пусть парень купит себе какой-нибудь сувенир на память об Ехо. Ну а ты достойно заменил его здесь. И, судя по тому, что я смог тебя найти, Мир готов тебя отпустить. Впрочем, я еще схожу на Темную Сторону и лишний раз договорюсь с ней — сам знаешь, перестраховка в таких делах не помешает.       — То есть, мы не можем уйти сейчас? — уточнил я.       — А что, ты сильно торопишься? — Джуффин прожег меня взглядом. Я чуть улыбнулся, насколько позволяла маска, и покачал головой.       — Нет, совсем не тороплюсь. Завтра у нас концерт в большом зале, и я хотел бы напоследок…       — Значит, завтра и поменяетесь, — Джуффин крепко сжал мое плечо и подмигнул мне. — Не волнуйся, сэр Шурф. Теперь вам обоим ничего не грозит. — С этими словами он исчез.       Я вышел на балкон. В городе уже вовсю наступало утро, и на крышах чирикали мелкие птицы. Я простоял очень долго, глядя вниз, на ползущие по дороге повозки из стекла и металла, и был совершенно счастлив.

***

      — Леди и джентльмены! «The Rolling Stones»! — голос человека в черном костюме, выскочившего на сцену перед нашим выходом, потонул в громе аплодисментов и гуле тысяч голосов. Тут же взревела гитара Кита, и сам он — тонкий и гибкий — выскочил под ослепительный желтый луч, утопая ногами в едком дыму, который кто-то пустил по полу для создания таинственной атмосферы. Мои руки взлетели вверх, почти в точности повторяя жест, которым я вскидывал свои перчатки во время сражений, и обрушились на металлические бочки и тарелки. Громко стуча подкованными сапогами (даже мне было слышно сквозь грохот барабанов), по лестнице спустился Мик в блестящих одеждах, выгодно подчеркивавших его фигуру. В тот момент я подумал, что он похож на звезду, снисходящую с черных небес — так ослепительно сиял он сам, таким горделивым и радостным было его лицо. Юркой тенью к краю сцены скользнул Ронни Вуд, укрощая гитару, ревевшую, как дикий зверь. Так точно же, это была их любимая песня про удовлетворение. Интересно, в этом мире у всех проблемы с этим, или это просто художественный вымысел?..       Зрители бесновались в зале, бешено хлопая в ладоши и выкрикивая слова песен. За время, проведенное в этом Мире, я не только выучил их все, но и законспектировал в специальную тетрадь, которая была спрятана во внутреннем кармане моего лоохи накануне. Сама Мантия Смерти висела теперь в гримерной комнате и ждала своего часа. Я был готов к тому, чтобы уйти прямо после концерта. Не могу сказать, что мне так уж хотелось возвращаться домой — мне нравился этот Мир и хотелось исследовать его весь, познакомиться с традициями разных культур, перепробовать как можно больше блюд, узнать как можно больше людей… И, если уж совсем искренне, то мне нравилось, что здесь у меня нет необходимости убивать. Пускай нынешняя моя профессия не позволяла мне губить невинных, я все же предпочел бы обойтись вовсе без насилия и как можно дольше побыть обычным человеком без Перчаток Смерти. Да и Рыбник мой, как выяснилось, вполне мог здесь отдохнуть…       Мик, не выпуская из рук микрофон, прошагал через всю сцену к Киту и взял его за плечо. И Кит с воодушевлением обнял его, и они вдвоем стали петь песню про девушку с бездонными глазами. Я улыбнулся про себя, глядя на них обоих. В конечном счете, как бы ни трясло их маленькую личную вселенную, эти двое все равно окажутся рядом. Рано или поздно, так или иначе. Словно наяву я видел их судьбы, тесно сплетавшиеся в единый узор. Определенно, в день своей смерти Мик Джаггер и Кит Ричардс будут стоять на одной сцене, обнявшись, как сегодня, презирая законы времени.       Затихли аккорды. На сцену опустилась бархатная темнота, затем в ней зажегся рассеянный фонарь, освещая Кита, игравшего сложную последовательность из простых одиночных нот. Я опустил палочки и прикрыл глаза.       Это была моя любимая песня. Из тех, что тронула меня до глубины души. Из тех, что я первым делом переписал в свою тетрадь. Мне каким-то образом виделось, что она написана специально для меня. Про меня. Я вижу вновь эту красную дверь, Я хочу, чтоб она стала черной. Для меня нет больше Иных цветов — Я хочу, чтобы все Стало черным. Пусть юные девы гуляют вокруг В летних платьях, Я взор отведу И дождусь, пока Тьма не уйдет.**       Под закрытыми веками я вновь видел напряженное лицо Джуффина, который держал меня за сердце, принимая боль, к которой я успел привыкнуть. Словно наяву я слышал его слова: «Дыши, сэр Шурф. Все, о чем ты должен думать сейчас, — это твое дыхание. У тебя нет и не может быть более важной задачи»… Я гляжу вглубь себя и вижу, как Черно мое сердце, Я вновь вижу эту красную дверь — И теперь она черного цвета Быть может, тогда Я исчезну из этого Мира, И мне не придется Смотреть на горькую явь Это так тяжело — признавать, Что черен мой мир.       Я шарахнул по бочкам. Передо мной вновь смыкался Хумгат с его непостижимой бесконечностью, в которой таяло и безжалостно растворялось мое прошлое. Не только Рыбник. Но и тот мальчишка, для которого каждая дверь была окрашена своим оттенком чуда. Тот мальчишка, чей мир в одночасье рухнул, когда он понял, что не может совладать со смертью… Мое темно-зеленое море Не станет уже темно-синим, Я не знаю, случится ли это С тобой, Если взглядом коснусь я Закатного солнца Быть может, любовь моя будет Смеяться со мной до утра…       Я улыбнулся уже открыто и взглянул в темный зев зрительного зала. И внезапно в первом ряду увидел Джуффина, который как ни в чем не бывало устроился в кресле и наслаждался концертом, попыхивая трубкой. Что ж, выходит, время пришло.       — Ох, Ронни, ну конечно, они тебя любят! — Мик, объявлявший музыкантов, со смехом похлопал по плечу Вуда, пританцовывавшего и отвешивавшего низкие поклоны зрителям. — А теперь перед вами великолепный лондонский денди… родом откуда-то из Уэмбли… Чарли Уоттс!       Кит Ричардс обернулся в мою сторону, аплодируя громче всех. Оказывается, меня звали, а я даже не понял — настолько был поглощен музыкой. Я засунул палочки в карман джинсов и вышел на поклон, неловко скрестив руки на груди.       — Ну же, поздоровайся с ними, Чарли! — Мик сунул мне в руки микрофон.       — Хорошего вечера… — хрипло сказал я, чувствуя на своем лице тысячи пар глаз и один особенно пронзительный взгляд.       — Представляете, он разговаривает! — Мик хлопнул меня по спине и увел за кулисы.       Десятиминутный перерыв. Глотнув воды, я отправился в гримерную переодеваться. Джуффин уже ждал меня там, держа в руках мою Мантию Смерти.       — Значит, я не смогу закончить? — выдохнул я.       — Теперь это дело Чарли, — голос шефа был сухим и строгим. — Я соорудил для тебя персональную дверь. Накинь мантию, чтобы она тебя узнала.       Когда я был готов, Чиффа принес из угла узкое зеркало в полный рост и поставил напротив меня. Я увидел в нем свое отражение — странный взъерошенный человек с горящими восторгом глазами, в черной Мантии Смерти поверх джинсов и футболки. Внезапно изображение дернулось, и глазам моим предстал мой двойник — тоже в джинсах, но без мантии. И серые глаза его были расширены от удивления.       — Не смотри туда! — отрывисто произнес Джуффин. — Просто шагай. Сейчас!       И я сделал шаг.