Umbra Mea (Моя Тень)

      Странно, но за время своего пребывания в Ехо я ни разу не побывал в гостях — кроме как у Джуффина, конечно. Просто не представилось такой возможности — все время находились какие-то более неотложные дела. Однако в последний день Тотохатта Шломм официально пригласил меня к себе домой, и я с удовольствием согласился.       У каждого в этом городе был свой личный дом. Комнаты были просто громадными и напоминали спортивные залы. Мебель в них практически отсутствовала, за исключением необходимой. Все сантехнические удобства располагались в подвалах. В ванных комнатах были небольшие бассейны для омовения с водой разной температуры. В доме Джуффина их было девять, и я просто с ума сходил от такого изобилия до тех пор, пока шеф не сообщил мне, что в доме сэра Шурфа их восемнадцать. Впрочем, узнав об этом я по-прежнему ограничивался двумя-тремя, совершая свой туалет, — в конце концов, просто не хотелось тратить время на обстоятельное купание. К сожалению, экскурсию в дом самого Лонли-Локли для меня никто не проводил, поэтому я так и не смог увидеть, как жил мой двойник до ухода в другой мир.       Дом Тотохатты Шломма находился недалеко от Управления Полного Порядка, на правом берегу широкой реки Хурон. Это было небольшое двухэтажное здание с белеными стенами и изящными круглыми окнами. Внутри было две комнаты — гостиная на первом этаже и спальня наверху. Когда я пришел, Тотохатта сидел на подоконнике второго этажа. При виде меня он приветливо заулыбался и замахал рукой, приглашая войти.       Я поднялся по крутой винтовой лестнице и оказался в круглой спальне, большую часть которой занимал традиционный мягкий пол-кровать со множеством подушек и одеял. Сам хозяин сидел в окне, держа в руках нечто похожее на ситар. Я впервые увидел своего коллегу в домашней скабе и без тюрбана. Оказалось, что волосы у него были светлые с рыжеватым оттенком, с ними парень казался совсем юным. Внезапная вспышка воспоминаний больно кольнула мое сердце. Нет, подумал я, сходства в лице никакого, да и типаж не тот, но… то, как Тотохатта держал инструмент, и этот поворот головы, и даже взгляд… Господи, как же он напомнил мне Брайана Джонса.       — Я когда-то учился играть на этой штуке, — сэр Шломм смущенно улыбнулся. — Потом забросил, конечно. Но вчера увидел, как ты играешь на барабанах, и мне так захотелось что-нибудь сотворить на пару с тобой…       — Жаль, моей установки тут нет, — отозвался я. — И вряд ли она тут появится, как случилось на этой вашей Темной Стороне.       — Ничего страшного, у меня кое-что есть, — с этими словами Тотохатта соскочил с подоконника и притащил два небольших барабана. Один был очень узким и длинным, словно обрезок трубы, другой, наоборот, — широким и плоским. Я вспомнил африканские тамтамы и заулыбался.       — Вот этот длинный барабанчик называется «балух», — объяснил сэр Шломм, — а короткий — «инайма». Я играю на большой ладубе. Вообще ей полагается смычок, но в свое время у меня его не было, а потом переучиться так и не смог… — он уселся на свое место и коротко перебрал струны. Раздался глубокий мелодичный звук.       А может ли так быть, что это Тень Брайана?.. — продолжал я строить догадки. И тут же одернул себя: Ну нет, быть такого не может. Ведь Брайан умер так давно, а Тотохатта жив и вполне себе могущественен. И, дай бог, проживет еще не одну сотню лет!       — Ладно, давай попробуем, — я тронул ладонями барабаны, которые оказались очень приятными на ощупь. Сразу на ум пришел ритм из «Sympathy for the devil», и я бодро застучал его, а Тотохатта вступил. Мелодия в его исполнении вышла очень красивой и совершенно незнакомой — ну, а чего еще можно было ожидать? Звуки струн, вибрируя на низких тонах, словно задевали что-то в сердце. Меня вдруг, будто пуховым одеялом, накрыло тихой радостью и чувством, что все непременно будет хорошо. Мой коллега заметил мое настроение.       — Это я специально так играю, чтобы отогнать дурные мысли, — пояснил он. — У нас в Сердце Мира магия музыки имеет особое значение. С ее помощью даже лечат пациентов Приюта Безумных.       — Спасибо, — с благодарностью сказал я. Я наслаждался покоем. Лишь на дне моей души теплился огонек светлой печали о том, что вскоре мне придется покинуть этот мир.       — А может быть, ты к нам вернешься? — внезапно спросил мой коллега. — Ну, может быть, потом, когда сэр Шурф снова будет с нами, и все встанет на свои места?       — Сэр Джуффин говорил мне, что нам с сэром Шурфом нельзя одновременно находиться в одном мире, — вздохнул я. — Вроде бы, тогда нарушится равновесие, и все такое…       — Но ведь ты уже не будешь на его месте! — рассмеялся Тотохатта. — Наш мир больше не будет претендовать на тебя, и ты спокойно сможешь стать его гостем.       — Что ж, может, когда-нибудь… — я благодарно улыбнулся ему. — Правда, я пока еще не освоил сознательные переходы через миры, и, боюсь, сэр Халли не станет меня этому обучать.       — Кто его знает… — сэр Шломм задумчиво тронул струны, извлекая грустную тягучую мелодию.       — А зачем мне тебя обучать? — жизнерадостно спросил Джуффин, появляясь в комнате из ниоткуда. — Ты и так все умеешь, было бы желание.       — Как вы это делаете? — выдохнул я. Я так и не привык к местным фокусам, хотя и сам кое-чему обучился.       — Не бери в голову, — отмахнулся шеф. — Лучше послушай, что я тебе расскажу! — он удобно устроился на полу, подмяв под себя ноги и обняв пеструю подушку.       — После того, что ты устроил на Темной стороне, я сумел встать на след сэра Шурфа! Отправившись в ваш мир, я тут же учуял его и понял, что мне теперь ничего не стоит поменять вас местами. — Джуффин подмигнул мне. — Ты бы видел, как он на тебя похож — ну прямо не отличишь!       — То есть, с ним все в порядке? — воскликнул я. — И у него нет проблем, и никто ничего не заподозрил?       — Ну ты скажешь тоже! — сэр Джуффин расхохотался. — Наш сэр Шурф — мастер конспирации. Тот смешной парень, который очень любит выпить и поговорить, считает его своим лучшим другом!       — Кит… — я почувствовал, как рот сам собой растягивается в улыбке.       — Кроме того, наш сэр Шурф дает сегодня концерт, — продолжал шеф. — Кажется, он проникся вашей музыкой — по крайней мере, я давно не видел его таким возбужденным. Хотелось бы мне взглянуть на его игру… — он стряхнул с себя подушку и резко встал. — Так что уже сегодня ты будешь дома, Чарли.       — Но как? — удивился я. — Я ведь не знаю никаких заклинаний! Да и наркотиков у меня нет…       — Это те вещества, от которых я очистил твой организм в день твоего появления в Ехо? — ухмыльнулся сэр Халли. — Гадость какая! Надеюсь, ты больше не будешь их принимать?       — Да мне, вроде бы, уже и не надо, — улыбнулся я.       — По поводу перемещения не волнуйся, — сказал Джуффин. — Я построю для тебя дверь. То есть, для вас обоих. Вопрос лишь в том, чтобы вы шагнули в нее одновременно — нужно подгадать момент. Это я тоже беру на себя, — шеф изящно встряхнул кистью, и на пол спланировали какие-то тряпки. Я с изумлением узнал свои вещи — те, в которых попал сюда.       — Я думаю, что у тебя есть два часа, — добавил шеф. — Через два часа жду тебя в своем кабинете.       — Может, тогда прогуляемся? — с энтузиазмом предложил Тотохатта. — Я как раз сегодня свободен!       — С удовольствием! — отозвался я. Я был рад напоследок пройтись по этому замечательному городу. Я был уверен, что никогда больше сюда не вернусь.       Переодевшись в джинсы, рубашку и пиджак и накинув поверх них лоохи Шурфа, я отправился на улицу вслед за Тотохаттой, который решил показать мне самые живописные места.       Мы бродили по улочкам, заглядывали в лавки и трактиры, вдыхали ароматы благовоний и фруктов на базаре, заговаривали с прохожими и много говорили друг с другом. Тотохатта Шломм был веселым и беззаботным парнем; казалось, у него никогда не портится настроение. В этом он, конечно, отличался от угрюмого Брайана, и все же… Все же я не мог отделаться от мысли, что они как-то связаны.       В Дом у Моста я явился, нагруженный покупками. Маленькая книжка с гравюрами местных художников, новый темно-синий тюрбан, пакетик ароматных тянучек. Тюрбан пришлось повязать на шею в качестве шарфа, а все остальное с трудом удалось распихать по карманам. Сэр Джуффин суетился у большого, в полный рост зеркала в потускневшей золоченой раме. При виде нас с Тотохаттой хищно осклабился, словно приготовился к большой охоте.       — Чарли, иди сюда. У меня все готово… — внезапно он ткнулся головой в зеркало и исчез в нем по самые плечи, словно в воду нырнул. Затем вылез обратно. — У них начинается перерыв. Они уходят со сцены!       — До свидания, Чарли, — Тотохатта торопливо шагнул ко мне и крепко обнял. Затем подтолкнул в сторону зеркала. Сэр Джуффин положил обжигающе-горячую и пронизывающе-ледяную руки мне на плечи и подвел к двери между мирами. Я замер, дожидаясь его сигнала и глядя на свое отражение. А после оно изменилось. Я увидел по ту сторону высокого человека в черной Мантии Смерти. Он неотрывно смотрел на меня, и его лицо было удивленным.       — Не смотри, — прошептал мне на ухо Джуффин. — Просто шагай.       И я шагнул. На секунду мне показалось, что меня обдало теплым ветром, как бывает, когда полы чужого плаща заденут твою одежду. Я открыл глаза и понял, что нахожусь за кулисами какой-то огромной сцены. Пахло пылью, парфюмом, виски и старым деревом. Кто-то хлопнул меня по плечу.       — Эй, ты уже переоделся? — это был Кит Ричардс собственной персоной. Он торопливо курил сигарету и поглядывал в сторону зала. Я и представить не мог, насколько соскучился по нему.       — У тебя там что, выпивка была? — усмехнулся мой друг, оказавшись в моих объятиях. — Хоть бы поделился, гад!       — Непременно, — улыбнулся я ему в плечо. — После концерта.       — Эй, вы там что, уснули? — раздался рядом с нами недовольный голос. Позади стоял Мик Джаггер, кутаясь в ярко-алое манто из перьев. Это дало мне подсказку: сейчас мы будем играть «Sympathy». Оставалось надеяться, что я не потерял хватку… — я пошарил в кармане пиджака и выудил свои старые палочки. Свет софитов ударил в лицо, когда я вышел на сцену и пробрался на свое место за барабанной установкой — господи, каким же оно было родным и уютным!