Retribution Klok (KlokFucked-2)

— Сквизгаар!!! Токи перепрыгнул через тело поверженного вокалиста и влетел в комнату, подняв тучу брызг. Бледное лицо, круглые как плошки глаза, трясущиеся руки, крепко сжимающие биту…  — Сквизгаар, что дэтот чудовище с тобой сделать? Насиловает тебя, да? Я слышал, как ты кричать! Сквигельф ничего не ответил. Обессиленный, он рухнул на кровать, раскинув руки, и уставился в потолок. Да, ему только Вортуза ещё не хватало для полного счастья…  — Сквизгаар, не молчи! — вопил Токи. Он энергично тряс несчастного шведа за плечи, словно собирался вытрясти и так непрочно держащуюся в теле душу. Голова Сквизгаара в очередной раз дёрнулась, и он больно прикусил себе язык. «Бля, что за день-то сегодня такой», — подумал он.  — У тебя синяк быть по всему тело! — не унимался Вортуз.  — То…ки, — с трудом произнёс соло-гитарист. Язык его не слушался, а теперь ещё и страшно кружилась голова. — Вода… вызывает сантехник…  — Молчит, тебе нельзя разговаривать, — тут же прервал его ритм-гитарист, — у тебя быть шок! Подождёт, я сейчас спасёт тебя от дэтот насильник Нэйтанс! — Токи дёрнул пушистое одеяло и начал укутывать голого коллегу (точнее, туго пеленать, словно буйного помешанного). — Токи, он не быть никакой насильник!.. — выкрикнул Сквизгаар и осёкся, повернув голову и увидев, как под воду уходят небрежно сброшенные с кровати гитары. Тут он заорал уже совсем не благим матом и отчаянно задёргался, пытаясь выпутаться из плена и выручить любимые инструменты. Но увы, Вортуз был сильнее, к тому же, на него не сваливались совсем недавно 110 килограммов концентрированной брутальности. Пришлось ограничиться весьма экспрессивным устным разъяснением недалёкому коллеге, кто он после этого такой, из какого места у него растут руки, и что он ими делает вместо игры на гитаре. Тот сосредоточенно кивал и глупо улыбался, пропуская словесный поток мимо ушей. У Сквизгаара появилось ощущение, будто вокруг него находится большой сумасшедший дом, из которого вдруг пропали все врачи. Сверху доносилось деловитое сопение, и мелькали мускулистые руки Токи. На пороге лежал без сознания полуголый Нэйтан. Вода прибывала. Скоро в помещении этажом ниже пойдёт проливной дождь… Великий Один, за что ему это всё?.. Наконец, Токи взял на руки неподвижный свёрток, из которого торчала лишь голова Сквигельфа, и понёс его, бережно прижимая к груди. Он ощущал себя охотником, несущим пойманную добычу. На попытки вывернуться из рук и грязные шведские ругательства Токи не обращал никакого внимания. Всё, о чём он думал — скорее развернуть одеяло и потрогать красивое обнажённое тело коллеги, пусть даже и под предлогом медицинской помощи. Тут ритм-гитарист, загребая воду сапогами, дошагал до порога комнаты и запнулся о тело валяющегося на пороге Эксплоужена. Пошатнувшись, он разжал руки, и «добыча» шмякнулась прямо на вокалиста, со стуком ударившись затылком о его крепкую голову. Менеджер группы Чарльз Офденсен давно взял себе за правило на работе никогда ничему не удивляться. Вот и сейчас он отреагировал более чем спокойно на лежащего на полу без движения Нэйтана, на завёрнутого в одеяло Сквизгаара, пытающегося гусеничкой уползти с места происшествия со словами «как вы все меня заебать» и на Токи, который ловил «гусеничку» и случайно пинал Нэйтана ногами. А вот ручеёк, бегущий из комнаты Сквизгаара, заставил менеджера насторожиться.  — Что произошло? — спросил Чарльз после того, как вызвал клокатиров устранить аварию. Токи, наконец, поймал уползающий свёрток, крикнул «Сквизгаару нужен безопасный место!» и умчался вдаль по коридору. Нэйтан, очнувшись, ничего не понимал. Вроде бы он совсем недавно выглянул из комнаты, и вдруг что-то ударило его по голове. Когда он постепенно начал приходить в себя, на него снова свалилось что-то тяжёлое и вырубило. А теперь вокруг никого, кроме менеджера, настойчиво спрашивающего «что случилось?»  — Что случилось, что случилось, — проворчал себе под нос Эксплоужен. — Я и сам, бля, не знаю.  — Прости, что? Я не расслышал.  — Ну… ээээ… — после такой встряски вокалист соображал туго. Не говорить же, мол, трубы в ванной на спор гнули. А вывалить правду… нет, такое Чарльз не должен знать!  — Эээ… Я тут Сквизгаара того… энергетиком угостил, — буркнул после долгого молчания Нэйтан. Менеджер заглянул в комнату, чтобы оценить масштабы разрушения. Затопленная комната, вырванный «с мясом» кусок трубы, хаотично разбросанные вещи… «Что это за энергетик был?» — уже хотел спросить вокалиста Офденсен и оглянулся: Эксплоужена уже и след простыл. Нэйтан ушёл к себе — за штанами и укрытием от неудобных вопросов менеджера. Чарльз невозмутимо пожал плечами и отправился по своим делам. «Надо всё же узнать, что это был за энергетик», — машинально подумал он. — «Не хватало, чтобы он попал в руки клокатиров.» Следующие два дня прошли спокойно. Оба участника драмы (или комедии?), разыгравшейся в ванной, сидели тихо и залечивали раны — Сквизгаар, хромая, стоически пытался не жаловаться на ушибленную ногу, а Нэйтан постоянно прикладывал к изрядным шишкам на голове холодные бутылки с пивом. Токи изъявил желание помочь Сквизгаару смазать ссадины, до которых швед не доставал сам. Ритм-гитарист ответственно подошёл к делу и израсходовал два пузырька зелёнки, пока, высунув от усердия язык, разрисовывал тело спящего коллеги. Почему-то результат Сквизгаару не понравился. Устав гонять по всему замку чересчур креативного и шустрого норвежца (с больной лодыжкой это всё равно не возымело успеха), он махнул рукой и оставил всё как есть. Позже Сквигельф случайно узнал, что своими блестящими изумрудно-зелёными ягодицами он напугал до сердечного приступа повара. Из-за этого группе пришлось временно перейти на «голодный паёк» — пиццу, чипсы, бухло… В один из таких скудных ужинов металлисты решили немного развлечься и включили себе порноужасы, сев в рядок на том самом, повидавшем виды диване. Во время трапезы все молчали, слышались лишь булькание, чавканье, хруст очередного открываемого пакета с чипсами и крики жертвы из телевизора — маньяк деловито отпиливал ей левую ногу.  — Эх, я бы её выебал, — мечтательно произнёс Мёрдерфейс, с интересом разглядывая окровавленную жертву.  — Ха, она от тебя даже без ноги убежит, — почти машинально бросил Сквизгаар.  — Да ты жаебал! — от возмущения басист расплескал полстакана сладкой газировки на себя и на соседей. — Тоже мне, блять, экшперт!  — Йа, эксперт, — равнодушно ответил швед.  — А ты мне тогда шкажи, — не унимался басист, — чё, любую на Жемле можешь выебать?  — Йа, любой человек.  — А… в шмышле «тщеловек»? Што, и мужиков тоже?..  — Ты сам дэто сказать, — Сквизгаар посмотрел в сторону покрытого остатками чипсов и липкими пятнами Мёрдерфейса и слегка прищурился. Тот моментально вскочил с дивана, обильно посыпав крошками голову Нэйтана, и, сконфузившись, ушёл под предлогом, что ему срочно нужно переодеться.  — Вот и место освободиться, — развёл руками соло-гитарист. После ужина все разошлись по комнатам. Ремонтировать спальню Сквизгаара ещё не закончили, и ему пришлось ночевать в гостевой. Его раздражали ярко-красные обои, неудобная узкая кровать, тумбочка, только и ждущая, чтобы об неё сломали мизинец, маленькое окно и словно сшитое из мешковины одеяло… Войдя, Сквигельф сходу запнулся о ковёр, обматерил его и свалился на кровать, обнявшись с гитарой — единственным, что могло его поддержать в эту минуту в мире свихнувшихся одногруппников. Перебирая струны, Сквизгаар сам не заметил, как заснул. Соло-гитаристу снилась толпа разъярённых чудовищ, бегущая за ним по пятам. Чудовища выли, просили оставить автограф на окровавленных, разодранных боках, а особенно наглые требовали немедленно провести их за кулисы и устроить групповуху. Наконец, чьи-то волосатые лапищи бесцеремонно схватили самого быстрого в мире гитариста за плечи.  — Сквиз! — крикнул кто-то очень знакомым голосом. Сквизгаар брыкнул ногами и открыл глаза. В темноте над ним согнулась огромная чёрная фигура.  — Блять, Сквиз, ты меня по яйцам ударил! — сдавленно прошипели сверху.  — Чего тебе надый? — недовольно спросил Сквигельф, узнав Нэйтана.  — Я… это… поговорить пришёл.  — Опять? — гитарист недовольно поморщился.  — Понимаешь, мне легче не становится. Теперь я ещё и комнату тебе разъебал. И тебя вот… короче, мне нужно завершить начатое.  — О, нет, Нэйтанс, спасибый. Мне прошлый раз уже хватить. С этими словами Сквизгаар решительно повернулся к нему спиной и зажмурил глаза, но вокалист даже не подумал уходить.  — Ты же говорил, что можешь трахнуть любого человека! — продолжал настаивать Нэйтан.  — Йа, я говорить, — с досадой признал Сквигельф.  — Вот и давай, ты же бог секса!  — Э… ты знает, сделать дэто не такой сложный. Сложнее сделать так, чтобы ты не убить меня. А ты уже пытается, и не раз.  — Хорошо, возьми верёвку потолще, канат, да что угодно. Я не остановлюсь ни перед чем!  — Лучше пойдёт тогда в наш подземелье. Там точно есть что-нито для тебя.  — Охуенная идея. Пошли сейчас же! — Эксплоужен нетерпеливо дёрнул гитариста за руку.  — Ты совсем крыша поехать? Куда я пойдёт в такой глубокий ночь? — резонно возмутился тот: часы на тумбочке показывали шесть утра. После невыносимо долгих для обоих минут спора, торгов, взаимных упрёков и призывов к совести, щедро сдобренных матом, они договорились, что оба явятся в подземелье ровно в полночь — по крайней мере, сие звучало металлично. С этим Нэйтан, наконец, ушёл, оставив Сквизгаара досматривать кошмары, в которых на этот раз гитарист узрел очередь из беспощадно голых клонов фронтмена, выстроившуюся к дверям его спальни… В час «икс» Нэйтан уже решительно стоял перед маленькой, почти незаметной дверью, ведущей в один из секторов запутанного подземелья Мордхауса. Вокалист тщательно подготовился к мероприятию: помылся, побрился, причесался, надел чистую футболку и сделал себе маникюрными ножницами что-то наподобие интимной стрижки. В качестве финального штриха он хотел было выпить немного виски, но вовремя одумался и вылил ценную влагу в аквариум с рыбками. Прошло десять долгих, вязких, словно смола, минут. Сквизгаар опаздывал. Нэйтан так и стоял столбом в полумраке, слушая треск факелов на стене и таинственные шорохи где-то под полом. Наконец, он достал телефон и нажал пару кнопок, нетерпеливо вслушиваясь в гудки. Неожиданно тишину прорезал громкий гитарный рифф.  — Где ты быть? — раздалось в трубке вместо приветствия. Затем дверь в подземелье открылась, и на пороге появился Сквизгаар с телефоном в руке. — Идёт, Нэйтанс. Раньше начнёт — раньше кончит.  — Чё-то я сомневаюсь, что кончу, — пробормотал вокалист, направляясь по узкой неосвещённой лестнице вниз. Они дошли до пустой камеры с каменными стенами, освещённой лишь несколькими факелами. Воздух здесь был очень сухой и словно скрипел на зубах. Под ногами сухо шуршало разбросанное сено. Посередине одиноко стояли деревянные колодки для пыток узников. Нэйтан подёргал конструкцию рукой — колодки не шелохнулись.  — Не волновается, дэто быть надёжный вещь, — заверил гитарист и начал доставать из карманов другие «орудия пыток» — смазку, салфетки… Эксплоужен отвернулся от коллеги и расстегнул ширинку, спуская штаны. Через минуту он уже стоял, покорно просунув голову и руки в отверстия.  — Куда ты хочет ложить свой волосы, туда или туда? — спросил Сквигельф.  — Мне похуй.  — Как скажет, — деревянные половинки сомкнулись, залихватски щёлкнув и прищемив Нэйтану добрую половину волос, от чего он нечленораздельно рыкнул, но стерпел. В замке проскрежетал ключ, и пытка началась… За спиной что-то зашелестело, потом зачмокало.  — Сейчас будет палец, — предупредил Сквигельф. В ответ Нэйтан только зашипел, но вскоре затих. В этот раз он стоически терпел неприятные домогательства пальцев Сквизгаара до своей задницы. Чтобы отвлечься, вокалист решил посчитать до ста, подумать о новой песне, о выпивке, о вкусной еде. Да, лёгкий перекус не помешал бы… Сзади вновь болезненно потянуло, и все мысли о приятном разлетелись, словно стая испуганных ворон, и оставили лишь парочку нехороших белых пятен. Ещё и откуда-то из живота послышались звуки, напоминающие рёв раненого вепря.  — Сейчас будет член, — раздался из-за спины спокойный голос. Нэйтан напрягся.  — Расслабляется, — произнёс Сквизгаар. Он плотно прижался к телу вокалиста и начал медленно и осторожно вводить член, направляя рукой... Один мощный удар сапогом по колену — и гитарист со всего размаху сел прямо в солому только начавшим заживать задом, даже не успев ничего сообразить.  — Опять?! — Бля, Сквиз, я не хотел, — Нэйтан отчаянно замахал головой, но оглянуться не смог: мешали колодки. — Оно само как-то выходит, я даже моргнуть не успеваю! — Не успевает? — зловеще прошипели снизу. — Да ты мне весь задница отбить! — швед кое-как поднялся с пола на негнущихся ногах и отряхивался от сухих соломинок, забравшихся в самые интимные места. — Знает, что? — продолжал он. — С меня есть хватит. — и гитарист медленно побрёл к двери, на ходу подтягивая штаны. Перед глазами вокалиста промелькнула сине-зелёная задница — краткая иллюстрация всего, что происходило в жизни Эксплоужена за последнее время. — Сквизгаар, сука, куда?! — взревел он, представив себе уникальную возможность остаться обездвиженным в подвале на хер знает сколько времени со спущенными штанами. — Освободи меня хотя бы! Сквигельф лениво взглянул на вокалиста. — Я здесь не справится один. Мне нужен помощь, — Сквизгаар достал телефон и нажал на пару кнопок. — Ты кому звонить собрался? Я тут раком стою без штанов, мне нахуй не надо, чтобы это кто-то видел. — Я звонит Токи, он будет мне помогать, — гитарист поднёс телефон к уху. Пока он пытался дозвониться до Вортуза («и где его черти носят?»), пока тот топал к подвалу, прошло, как показалось Нэйтану, часа два. У него отнялись руки, ноги, зачесалось в пяти местах сразу, мерзко заныла поясница и вдобавок ко всем мучениям захотелось в туалет. Наконец где-то за дверью послышались торопливые шаги, звук падения с лестницы и упоминание чьей-то матери. Наконец, дверь отворилась, и в пыточную высунулась растрёпанная голова норвежца. Увидев Нэйтана, голова вытаращила глаза и тут же исчезла. Сквизгаар вышёл за дверь, и начался разговор. Вокалист не разобрал ни единого слова: эти двое перешли на какую-то мешанину из скандинавских языков, понятную им одним. Спустя несколько долгих минут томительного ожидания оба гитариста встали по бокам от колодок. На лице Токи уже не было страха, в нём было что-то такое, от чего Эксплоужену сделалось не по себе. — Берёт вон тот факел и идёт сюда, — коротко приказал Сквигельф, занимая позицию сзади «пленника». — Светит сюда, здесь темно быть, как в жопе. «А как там, блять, по-вашему, должно быть?» — чуть не спросил Нэйтан, но тут же осёкся. Пытка началась сначала — но теперь под горячим, как от софита, светом факела и внимательным взглядом ритм-гитариста. — Нэйтанс, расслабиться, — вновь донёсся усталый голос Сквизгаара. — Нэйтанс, ты меня вообще слушает? Тут в лицо вокалисту чуть было не ткнули горящий факел. — Надый расслабиться, — угрожающе произнёс Токи и взглядом недвусмысленно указал на валяющуюся на полу бейсбольную биту. — Так это ты меня тогда вырубил? — запоздало сообразил Нэйтан. — Я тебя снова вырубит, если ты не будет слушаться. — Йа, и мы запишет всё на видео, как доказательство, — подтвердил Сквизгаар, показав на свой телефон. — Нет, нахер, мы так не договаривались, — запротестовал вокалист. — Тогда расслабляется, а то пиздец, — в очередной раз сообщили ему. Нэйтан дружелюбно посоветовал ритм-гитаристу убрать факел от его лица и засунуть себе в место, которое тот отсиживает на диване вместо репетиций. В ответ Токи послал коллегу в то самое место и напоследок, пользуясь случаем, влепил Эксплоужену звонкий подзатыльник. От неожиданности и возмущения Нэйтан открыл рот… и тут же его атаковали сзади. Пока вокалист соображал, что происходит, в его тылу уже хозяйничал вражеский агрегат. Одновременно не дёргать ногами и не оглашать помещение истошным рёвом оказалось ещё сложнее, чем найти какой-то там «икс». Нэйтан терпел изо всех сил, издавая какие-то невообразимые звуки: он хрипел, стонал, мычал, а когда боль становилась совсем невыносимой — срывался на мат. Сквизгаар, напротив, оставался абсолютно спокоен — он медленно двигал бёдрами и флегматично смотрел вдаль, словно в его руках была очередная семидесятилетняя девочка не первой свежести. Токи стоял почти вплотную к «парочке» и во все глаза глядел на процесс, тяжело дыша. Факел в его руке судорожно трясся, второй рукой норвежец гладил себя, комкая футболку на груди. В его расширенных зрачках отражалось пламя. — Ёб твою мать! — зад вокалиста очень чувствительно отреагировал на смену темпа. Сзади тихо застонали, замычали, и вскоре дерзкий «захватчик» начал постепенно покидать тело Нэйтана. — Пиздееец, — прозвучало, словно последний аккорд невероятно брутальной симфонии, полной боли, страданий и месяца сна на животе. Эксплоужен уже не мог дождаться скрежета ключа в замке от колодок, как вдруг…  — Сквизгаар, я тоже хочет, — тихо произнёс Токи, пихая коллеге в руку факел. Сквигельф лишь протянул ему пузырёк со смазкой. Дрожащими руками норвежец открыл пузырёк. Половина пролилась на пол, другая половина — ему же на штаны. После нехитрых манипуляций Токи вытер масляные ладони о футболку вокалиста, крепко схватил за бока и резко вошёл. От мощного «аааааа, блять!!!» Сквизгаар чуть не уронил факел. А Вортуз как будто ничего и не слышал: рваными, быстрыми движениями он принялся выколачивать из Нэйтана остатки сознания. Его пару раз дёрнули за волосы, крепко приложив головой о доски, пальцы гитариста до синяков впивались ему в бока, а громкие вопли резали уши. Ещё несколько мгновений — и Токи с победным кличем, от которого заложило уши даже стоящему в стороне Сквизгаару, кончил с изрядным клоком выдранных чёрных волос в руке. — Всё? — спросил Сквизгаар и подошёл к колодкам со спасительными ключами в руке. Факел снова оказался у Токи, но тому было не до него. С жутковатой улыбкой ритм-гитарист всё посматривал на измученную задницу фронтмена. Одной рукой он полез себе в расстёгнутую ширинку, не удосужившись вовремя её застегнуть, а вторая рука, словно сама по себе, опускалась всё ниже и ниже… — Блять, огонь! Токи, дебил, куда смотрит?! Яркое пламя весело заплясало на устланном соломой полу…