Бесявый

      Чихнув, я поморщился. В начале сентября на улице все еще было тепло, как в августе, но несколько дней назад шли дожди, и, похоже, я умудрился простудиться. - Вашу мамашу, - вздыхаю уныло, кинув взгляд на пакет с различными таблетками.       Мама всегда запасалась лекарствами так, будто лично обслуживала всех пенсионерок из нашего подъезда, и для того, чтобы найти нужные таблетки, приходилось разворошить весь немаленький такой пакет. Потратив на поиски раздражающе много минут, я закинулся антигриппином, запив водой и надеждой, что пронесет.       Заливать соплями пол я ненавидел даже больше, чем мартышлюшку Полину.       Быстро сверившись со временем, убедился, что еще не опаздываю на работу. В коридоре, несмотря на то, что у зеркала я зависал нечасто и недолго, все же пришлось подзадержаться, критически приглядываясь к своему отражению.       Сегодня лицо у меня было еще бледнее, чем обычно, из-за чего карие глаза казались темнее, а мешки под ними - синее. Только нос выделялся цветным красным пятном - чесался, зараза, без передышки. Ну, главное, что рожа чистая и бритая, хоть и сечка на правой брови заставила меня неудовлетворенно поморщиться.       За вид моей разбитой морды мне уже не раз выговаривали на работе, поэтому приходилось париться о каждой фигне вроде царапины.       За внешний вид там по какой-то причине пеклись будь здоров, но так как там все равно приходилось переодеваться в сменную одежду, свои любимые спортивки и старые кроссовки я не собирался обменивать на предложенные Мишины модные джинсы и остальное шмотье, которое он перестал носить.       Со вздохом проведя пятерней по короткому ежику светло-русых волос, я натянул на себя капюшон толстовки и уже развернулся в сторону входной двери, намереваясь выйти, но мазнул взглядом по чужой мужской куртке на вешалке.       Куртка была кожаной и, очевидно, стоила, как вся моя зарплата за год, значит, скорее всего, принадлежала любителю трансвеститов. Мамины ухажеры одевались всегда скромнее.       Я кинул презрительный взгляд на дверь в спальню брата. Я слышал, что вчера он пришел не один, но ночью оттуда не донеслось ни одного стона, поэтому я решил, что очередной извращенец не остался с ночевкой.       Видимо, ошибся.       Скривившись, я уж открыл входную дверь, но остановился, так и не выйдя. Прислушался. Было тихо: мама уже ушла на работу, а в комнате Мишани, видимо, все еще спали. Осторожно прикрыв дверь обратно, я с каменным лицом повернулся к вешалке.       Запустить руку в карман чужой дорогой куртки делом было не новым. Нет, вообще я никогда не занимался такой херью, как воровство. Но с ебырями брата дело обстояло иначе.       Я человек доброжелательный, но в такие моменты во мне хуебес.       Тихо вытащив бумажник, я быстро посмотрел на закрытую дверь и, заглянув внутрь бумажника, присвистнул. Интересно, в каком месте Мишаня так часто находит не просто тех, кто не против его пехнуть, но еще и с такими набитыми кошельками?       Решив, что исчезновение двух соток не бросится в глаза, особенно если учитывать, что брат и его мужик оба пришли подшофе, я оперативно запихал украденные деньги к себе в карман и засунул чужой бумажник обратно.       К несчастью, пока я копался, потерял время и на работу все же опоздал. Так как за опоздания меня тоже не раз тыкали носом, спрыгнув с автобуса на нужной остановке, пришлось бежать.       Ненавистная телка с вывески Старбакса равнодушно наблюдала, как я обливаюсь потом в своей толстовке, в которой бежать в такую теплую погоду было противопоказано. А я, фыркнув и вытерев влажные виски, зашел внутрь, кисло улыбаясь веселому рыжему парню за стойкой: - Опять опаздываешь, Бесявый!

***

- Опять опаздываешь, Бесявый.       Я виновато и чуть заискивающе улыбнулся, глядя на недовольную и холодную Лизу, которая умудрилась одарить меня высокомерным взглядом из-под полуприкрытых глаз, будучи на две головы ниже меня. - Соррян, киска, - вздохнул я, потирая затылок, - задержали на работе. - Опять тачку мыть заставили? - разглядывая свои ногти, скучающе спросила девушка. - Ага, - натянуто улыбнулся я.       Ладно, да. Я врал о своей работе, говоря всем своим знакомым, что работал в автомастерской, а не в ссаной кафешке для фриков. Пришлось еще каждый раз добавлять, что дыра дырой, потому что иначе вызывались желающие прикатить свою тачку на мой осмотр, а я, во-первых, ни разу не работал в автомастерской, а во-вторых, даже не разбирался в тачках.       Бес, короче. - Ну так что, - напомнил я, - пойдем?       Лиза адресовала мне вежливо-недоуменный взгляд, от которого внутри у меня ухнула последняя надежда. Так она смотрела на меня довольно часто, когда я лажал или делал то, что ей не нравится. - Куда? - поинтересовалась она. - Ну мы же, - нахмурился я, - в кафешку собрались. Ресторан, - поправился я быстро.       Девушка осмотрела меня долгим взглядом с головы до пят, и я вдруг почувствовал себя жутко неловко в любимых спортивках. - С тобой? В ресторан? - уточнила она так, будто я сказал что-то до крайности тупое. - Янчик, котик, с тобой только за гаражами пивас хлебать. В ресторан я с Данилом пойду.       И, в издевательском жесте кокетливо помахав мне пальчиками, она скрылась за дверью своей квартиры, оставив меня стоять столбом. - Вот сука! - в душах ругнулся я с досадой, поворачиваясь на пятках и пустившись вниз по лестнице.       Лиза постоянно динамила меня и обламывала офигенный секс на последней минуте.       Не то чтобы она была какой-то особенной или я был в нее влюблен - нет. Я, возможно, просто хотел хорошенько отыметь ее и поставить галочку в своем списке, но Лиза, словно насмехаясь, твердила, что на первых трех свиданиях ни с кем не спит.       Суть в том, что спала она со всеми, даже когда свидание ей не назначали.       В общем, как дурак носился я с ней последние несколько месяцев, предлагая то луну, то звезды, но Лиза поиграть была не против, поэтому послушно ходила со мной, если я куда-нибудь звал ее, но жамкать себя не разрешала. Дразнила иногда, да и только.       Вспомнив, сколько я потратил на презики, которые даже не пригодятся мне, я сердито пнул пустую банку на асфальте.       Опять к Маринке идти придется.       Поморщившись, я прошел еще метров десять и решил, что все-таки не пойду к Маринке. Я к ней всегда заглядывал, когда Лиза обламывала меня, но она мне категорично не нравилась, кроме того, что была доступна в любое время суток.       Шмыгнув носом, я еще пошатался по округе, избавляясь от негодования, а потом все же повернул обратно в сторону дома. Впрочем, заметив кое-какого субъекта, роящегося в урне неподалеку, свернул прямиком к нему. Плюхнулся на скамейку рядом и с тяжелым вздохом вытянул ноги, уставившись в темнеющее небо.       Мужчина в грязной замызганной куртке еще по инерции порылся в мусорке несколько секунд, а потом взглянул на меня. У него были длинные сальные волосы непонятного цвета, торчащая борода, светлые мутноватые глаза и старый шрам на впалой щеке. Местный бомж с кряхтением сел рядом, вытирая грязные руки о не менее грязные штаны. - Чего вздыхаешь, малой? - обратился он ко мне.       Я со вздохом еще сильнее откинул голову. - Лиза снова меня отшила.       Мужчина покачал головой, поправляя дырявую шапку на голове. - Эх, курва, - укоризненно протянул он. - Снова к Маринке пойдешь? - Да не, - поморщился я. - От нее луком постоянно несет, если еще раз нюхну ее - блевану. Извини, Виталик.       Виталик только небрежно отмахнулся. Он не был особенно обидчивым. - Домой, значит? - шмыгнул он носом, утирая его рукавом. - Ага, - согласился я, и тут же досадно наморщился: - Сука, вот зачем я резинки купил? Хорошо, что до сраных ромашек не додумался.       Виталик только понимающе сопел на другом конце лавки, и я, вздохнув в последний раз, отбросил все свои драмы в личной жизни. Выпрямив спину, расстегнул свою спортивную сумку, вытащив оттуда полупустую бутылку с водой и мешочек с бутербродом. - На, - протянул я Виталику скромную провизию. - Ужин чемпионов. - Спасибо, малой, - благодарно кивнул тот.       Встав рядом, я неловко почесал затылок и, поколебавшись, заметил: - Я тебя почти неделю не видел. Думал, ты уж сдох где-то. В среду котлету принес, пришлось дворняге скормить какой-то.       Виталик грустно вздохнул, откручивая крышку от бутылки и присасываясь к ней. - Мамаши с ребятишками орут постоянно. Пугаю я их до усрачки, угрожали полицию вызвать. А куда меня? Хрен, думаю, с ними собачий, сам ушел, - отмахнулся мужик. - Но ноги в родные края несут.       Выслушав, я кивнул. Уже разворачиваясь в сторону дома, на прощание кинул: - Ладно, не теряйся. О, кстати, - развернулся я, вытаскивая из кармана смятую сотку и вручая ее тому же Виталику, - у Мишани опять папик какой-то. Надеюсь, не обанкротится.       Виталик только укоризненно покачал головой, осуждающе на меня посмотрев, но запихав сотку куда-то в ворох своей нескончаемой одежды. - Прекращай воровать, Ян, загремишь на зону однажды. Закончишь, как я. - Не загремлю, - ухмыльнулся я и, повернувшись спиной к мужику, все-таки затопал домой окончательно.       Наверное, это не то, что говорят о бомжах, но Виталик мне нравился. Более того, он был мне другом. Может быть, даже лучшим другом.       Он был тихим, никогда не дрался с другими бомжами, не буянил и воняло от него более-менее сносно. А еще он выслушивал любое мое нытье, щедро делясь советами, и как-то так повелось, что я выкладывал Виталику все, что происходило в моей жизни, когда видел его.       Окончательно мы сдружились, когда я начал его подкармливать втихушку, но на самом деле я просто не знал, как отблагодарить его за то, что он всегда меня поддерживал и не давал пасть духом. Наверное, я мог бы даже привести его к себе домой, но мысли о том, как разорется мамка да Мишаня, увидев Виталика в моей комнате или на кухне, отбивали весь энтузиазм.       В очередной раз оглушительно чихнув, я поднялся до своего этажа и открыл входную дверь. Со стороны кухни доносились вкусные запахи и чье-то бормотание.       Скидывая с себя обувь, я коротко посмотрел на вешалку. Маминой куртки там еще не было - она обычно возвращалась позже, но зато там до сих пор висела та кожаная, принадлежащая ебырю брата.       Настроение тут же испортилось. Проходя мимо комнаты Миши, я бросил взгляд внутрь, потому что дверь была открыта, но там обнаружился только сам же Мишаня. - Фу, - принюхался он, скривившись, - ты опять с тем бомжом зависал? - Завали, - глухо посоветовал я, скрываясь у себя в спальне.       Но не успел я раздеться, чтобы действительно принять душ (от меня несло не только Виталиком, но потом и тошнотворным запахом кофе с работы, который я ненавидел), как Миша беспардонно распахнул дверь, встав в проеме. Его каштановые волосы были собраны в небрежный пучок на голове, он был без косметики, но в женской маечке и домашних шортиках. Тоже женских. - Чего? - хмуро уставился я на брата. - Серьезно, чувак, - тяжело посмотрев на меня, поджал он губы, - не веди себя, как последняя чмырина сегодня. Костя клевый. - И богатый, - криво ухмыльнулся я.       Миша подозрительно прищурился, а потом, кинув быстрый взгляд в сторону кухни, полностью вошел ко мне в комнату и, приблизившись, прошипел: - Ты что, опять воровал? - Нет, - соврал я, фыркнув, - просто его куртка стоит, как вся наша хата.       Брат, кажется, расслабился. Вздохнув, он вышел обратно в коридор, в последний раз бросив: - Давай без выкрутасов.       Я только закатил глаза, комкая грязную одежду и бросая ее в угол, чтобы постирать потом.       Проходя в душ, я только мельком увидел этого Костю на кухне, но тот меня, кажется, даже не заметил. Быстро ополоснувшись, я обтерся и натянул чистые трусы. А, привлеченный запахами с кухни, отправился прямиком туда, слушая, как голодно урчит желудок.       На кухне все еще сидел Костя. У него были темные взъерошенные волосы, весело прищуренные зеленые глаза и подбородок с ямочкой. Так как он сидел, я не мог сказать, выше ли он меня, но телосложение у него было крепким. Видимо, не первый год ходил в тренажерку. - О, привет, - заметил он меня, подняв глаза от телефона. - Ты Ян, да? - А ты Константин, - саркастично выгнул я брови, оглядывая гостя с головы до ног.       От того не укрылся мой взгляд, и он ответил таким же. Миша, сидя напротив парня, определить возраст которого я пока затруднялся, изничтожал меня взглядом. - Наслышан обо мне? - весело наморщил Костя лоб, переводя взгляд на моего брата. - Ага, - подтвердил я иронично, поворачиваясь к ним обоим спиной и заглядывая под крышку сковородки. - Маша столько всего о тебе говорила. - Например? - заинтересовался тот.       Наложив себе жареной картошки и рыбы, я сел рядом с Мишаней, заставив его потесниться. Поймав взгляд Кости, я будто в задумчивости закатил глаза, на самом деле пряча раздражение: - Ну не зна-аю. Из его... ее восторженных отзывов даже трудно выделить что-то одно. - Ян, - улыбнулся Миша, но голос у него был напряженный, - мы поняли, можешь уже помолчать. - Да нет, - тут же отреагировал явно заинтересованный Костик. - Чего ты его затыкаешь? Пусть говорит.       Я ухмыльнулся, глядя в лицо парню. Каждый раз такие наступали на те же грабли. Уж лучше мне и действительно молчать. - Ага, - поддакнул я, вгрызаясь в рыбу и глянув на насупленного Мишу. - Чего ты меня затыкаешь?       Мишаня вздохнул. Я снова повернулся к Косте, просканировав его взглядом. - Ну так что, где вы познакомились? - выгнул я бровь. - На депиляции? - Ян! - гаркнул Миша мне в ухо, но Костя только расслабленно рассмеялся. - Нет, на свадьбе у Поли. Я был шафером жениха. - А-а, - понимающе протянул я. - Золотое правило, шафер всегда трахает подружку невесты. Или наоборот.       Костя хмыкнул, откинувшись на спинку стула. Прищурившись, он будто присмотрелся ко мне внимательнее. Я оскалился.       Правильно. Пусть почует, что пахнет тут далеко не дружелюбием. - Ага, - подтвердил вдруг Костя, заставив меня озадаченно на него посмотреть, и кинул задумчивый взгляд на сидящего рядом Мишу. - Это было весело. И... разнообразно.       Лицо у меня, наверное, против воли все же перекосилось, потому что на этот раз ухмыльнулся Костя. - Заебато, - желчно улыбнулся я. - Не то слово, - еще сильнее сощурился он. - Так, ладно, - вмешался Миша. - Ян, проваливай давай. Ты весь аппетит портишь. - Это твои висящие яйца весь аппетит портят, - закатил я глаза, выходя, тем не менее, из-за стола вместе с тарелкой.       К возмущенному бубнежу брата я не прислушивался, но слышал долетающий до моей спины заразительный смех Кости.       Ох, не нравился он мне. Поскорей бы от него избавиться.