Бесявый

      На самом деле Мишины "ухажеры" никогда не задерживались надолго. Этим брат был похож на маму, как и многим другим, кроме возраста и хрена между ног. Ухажеры исправно ходили неделю (максимум две), по истечении которой я их на пороге квартиры больше никогда не видел.       Ну да, моя вина в этом тоже была. Совсем крошечная. Ну подумаешь, не хотел я, чтобы мой тупорылый брат провел всю свою жизнь с членом в заднице. Поэтому и отпугивал всех претендентов на долгое проживание вместе с ним.       От греха подальше. - Ян, - насупился Мишаня, впиваясь в меня серьезными накрашенными глазками и накрашенными ручонками с острыми коготками, - веди себя нормально. - Отъебись, - заныл я, вырываясь из хватки брата и оглушительно хлюпая носом.       Нет, ну правда, чего он ко мне прикопался со своим Костей? Я болею и страдаю, мне вообще не до правил поведения с любителями трансвеститов пострашнее.       Миша, вздохнув, упер руки в бока, задумчиво на меня посмотрев. Утирая краснющий и болящий нос салфеткой, я огрызнулся: - Ну что? - Не ходил бы ты завтра на работу, - посоветовал тот.       Я скривился, подобрав ноги в нелепых синих в зеленую полоску вязаных носках на диван и уставившись в телик. - Не могу, меня и так скоро уволят. - Ну да, лучше всем бацилы в кофеек подмешивать, - скептически хмыкнул брат, но, к счастью, в дверь позвонили. - Пиздуй к своему Костику, - угрюмо наморщился я, чувствуя, как противно свербит в носу.       Миша, тем не менее, немного запаниковав, бросился к себе в комнату, на ходу крикнув: - Не могу, открой, пожалуйста! - Что? - застонал я. - Я болею! - Бесявый, твою мать! - гаркнул Миша из глуби квартиры. - Не надо меня трогать! - послышался мамин голос из ванной. - Мам! - простонал я несчастно, откидывая голову на спинку дивана и глядя слезящимися глазами в потолок в надежде, что родительница вылезет из воды и откроет дверь. - Сами разбирайтесь! - сердито крикнула она, а затем в дверь снова позвонили, и мне пришлось откинуть покрывало в сторону. - Да блять, - раздраженно забурчал я, скидывая ноги на пол и поднимаясь.       Прошаркав ногами до коридора, я заглянул в дверной глазок и, узнав Константина, нехотя распахнул перед ним дверь. Он, заметив меня, приветливо улыбнулся. Глаза у него весело поблескивали, будто он слышал всю нашу семейную перепалку.       Ну да, стены тут то еще тонкое говно, конечно. - Привет, - осторожно поздоровался он, когда я молча отступил в сторону, давая ему зайти. - Болеешь, что ли?       Я кисло оскалился: - Ага. Целовать не буду, - и очень неприятно шмыгнул носом, едва не захлебнувшись соплями. - Ян, - нахмурился Миша, выходя из комнаты, - где манеры? - В твоей заднице, - поморщился я, шаркая обратно в зал на теплый диванчик. - А теперь отъебитесь от меня все. - Не обращай на него внимания, - услышал я раздосадованный голос Миши за спиной. - Он немного мудло. Привет.       К звукам поцелуев я решил не прислушиваться, плюхнувшись на свое место.       И чего это я мудло? Мишаня и сам не особо-то приятный, когда болеет, вечно нервный и орет на всех. А ко мне цепляется.       Минут через десять из ванной вылезла мать. Хлюпнув носом, я поднялся, целенаправленно шуруя в сторону неразделенного санузла. Ссать хотелось еще полчаса назад, и я бы помочился в раковину на кухне, но в своем неоднозначном состоянии рисковать не хотелось.       Мама вышла с полотенцем на голове и в бордовом махровом халате. Посмотрев на меня, она заговорщицки указала кивком головы в сторону закрытой двери в спальню Миши, откуда доносилось бормотание. Понизив голос, она поинтересовалась: - Это тот Машкин парень? - Не знаю, - буркнул я, протискиваясь в туалет. - Он мне не докладывал, тот или нет.       В туалете оказалось невообразимо жарко и душно, и мне стало еще хуже. Выйдя оттуда через пару минут, я случайно столкнулся с Костей, который будто поджидал меня за дверью, хотя, скорее всего, тоже хотел отлить. Тот, невольно схватив меня за локоть, чтобы я не свалил его с ног, критически ко мне присмотрелся: - Ты норм? - неуверенно поинтересовался он. - Да, - буркнул я, вырывая руку и направляясь к себе в комнату.       Там, упав на кровать, я зарылся в подушку, приставляя руку ко лбу и пытаясь измерить собственную температуру.       Отлично. Работу завтра придется пропустить.       С этой мыслью я заснул, ночью проснувшись только один раз от стонов брата за тонкой стеной.

***

      Наутро было лучше. Температура под давлением лекарств отступила, но с работы я все равно отпросился, взяв больничный на пару дней.       Хуже всего с утра было сталкиваться лицом к лицу с ухажерами брата или мамы. Потому что одно дело просто видеть их, а совсем другое - слышать. Почему-то что мама, что Мишаня западали на крикунов во время секса.       А я молодой ведь. Услышал - сразу представил. А представлять что свою маму, что своего брата-трансвестита с другими мужиками было до блевоты отвратительно.       Выйдя из своей спальни, я тут же столкнулся с Костей. Он был в одних трусах, сильно обтягивающих его задницу. Стараясь не пялиться на его крепкое тело (оценивающим-придирчивым и, может, чуть завистливым взглядом, а совсем не тем гомосятским, как смотрел на него брат), я хмуро взглянул в невыспавшееся, но довольное лицо парня. Вчера я забыл присмотреться, но теперь заметил, что он был либо одного со мной роста, либо совсем чуть-чуть повыше. - Доброе утро, - заметил он меня. - Ага, - зыркнув на него, буркнул я, толкая дверь в ванную комнату, но она оказалась заперта.       Костя, стоя рядом, хмыкнул. - Очередь, - пожал он плечами с легкой улыбочкой, а я, вздохнув, кулаком продолбил в дверь, хриплым голосом потребовав: - Шевелитесь там, ссать хочу! - Потерпишь, - послышался категоричный голос Миши, и я угрюмо развернулся к двери спиной, скрещивая руки на груди.       Костя, поймав мой пасмурный оценивающий взгляд, чуть склонил голову набок, запуская пятерню во взъерошенные густые волосы. Едва удержавшись, чтобы не закатить глаза, я отвел взгляд в сторону. Парень скучающе спросил, чтобы не молчать: - Как самочувствие? - Хуево, - лаконично отозвался я, красноречиво показывая, что я в заботливых расспросах не нуждаюсь. - Ян, - осуждающе одернула меня мама, выглянув с кухни. - Хватит при гостях ругаться.       Судя по всему, она встала уже давно и успела поздороваться с Костей. - Почему? - нахмурился я. - Потому что ты всех смущаешь, - так же хмуро заявила мать.       Я посмотрел на Костю, с вызовом спросив: - Я тебя смущаю? - Ты меня смущаешь, - отрезала мама, не дав Косте ответить, и снова скрылась на кухне, оттуда добавив: - Завтракать идите, все готово.       Я опять перевел взгляд на парня. Тот на секунду растянул губы в натянутой улыбке, и я не подавил бы в себе торжество, чувствуй себя немного получше.       Если ебыри брата, которые приходили сюда, еще могли терпеть то, что Миша живет не один, то при более близком знакомстве с семьей они сбегали только так. Что было бы, узнай они еще о папаше и о Феде.       Мне самому иногда хотелось сбежать.       Наконец-то Миша вывалился из туалета, и я нырнул внутрь первым, успев закрыть за собой дверь быстрее, чем брат возмутился: - Эй! Костя перед тобой стоял! - Не ебет вообще, - пробормотал я себе под нос. - Да ничего, - услышал я приглушенный голос Костяна.       Минут через пять-десять мы все вчетвером оказались на тесной кухне. Я бы вообще предпочел забрать еду и уйти либо в зал, либо к себе в комнату, но хотелось уже поскорее спровоцировать Костика на скорый уход, чтобы снова месяц или два прожить спокойно.       Тот, кстати, уже напялил на себя футболку и джинсы, не застегивая ремень, который нелепо болтался в петлях. Я же не менял мятую и не совсем свежую одежду со вчерашнего дня, но меня это не заботило.       Сев рядом с мамой, напротив Миши, я хлюпнул носом, колупая яичницу в тарелке перед собой. Эти двое напротив негромко переговаривались насчет работы - кого и когда подвозить, из чего я сделал вывод, что у Кости есть тачка.       Когда я шмыгнул в очередной раз, Мишаня, замолчав, посмотрел на меня и, вздернув тонкую бровь, предложил: - Может, ты лучше пойдешь к себе? - Мне и тут заебись, - покачал я головой, получая от мамы неодобрительный тычок локтем под ребра. - Высморкался бы ты тогда, что ли, сопля, - посоветовала мне родительница, и я, стянув салфетку из пачки рядом, смачно высморкался прямо за столом. - Фу, - тут же скривился Миша. - Ты выйти не можешь для этого? - Могу, - согласился я, кидая взгляд на странно смотрящего на меня Костю. - Но не хочу. - За что мне такое наказание, - закатил брат глаза, а я едва не поперхнулся. - Это я-то наказание? Я, по крайней мере, не спустил все свои сбережения на силиконовые сиськи. - Все твои сбережения - это те сорок рублей в зимнем пухане? - желчно поинтересовался Миша. - Прекратите оба, - одернула нас мама.       Я засопел. Миша принялся оборонительно скрипеть вилкой по тарелке. Костя неловко поджал губы, делая глоток кофе.       Через несколько секунд я принялся перекладывать помидоры из своей тарелки в Мишину. Костя исподтишка наблюдал за этим, мама сидела с каменной рожей. Мишаня ровно спросил: - Что ты делаешь? - Не люблю помидоры, - так же безразлично бросил я.       Нет, я вообще мог сидеть спокойно и не выебываться. Но практика показывала, что чужие "любовники" быстрее теряли терпение, если я вел себя как инфантильное чмо. - Если ты не перестанешь, я воткну вилку тебе в глаз, - так же невозмутимо обратилась мама ко мне, и Костя, кажется, на секунду или две застыл, пытаясь переварить, что за хрень тут происходит.       Я уже ждал, когда он вскочит и, обозвав нас ненормальными, торопливо сбежит отсюда, но парень, только иногда озадаченно кривя тайком лицо, послушно отсидел весь завтрак и вместе с Мишей обратно скрылся в его комнате.       Когда я остался с мамой наедине, она проницательно взглянула на меня, собирая тарелки. - Специально ведешь себя, как задница?       Это было скорее утверждением, чем вопросом, и я только пожал плечами, запивая таблетки водой. Мама, покачав головой, отвернулась, укоризненно продолжив: - Прекрати. Костя не такой уж плохой, он нравится Мише. Маше, - зачем-то добавила она. - Может, у них что-нибудь сложится. - Ты так говоришь, потому что у него денег до жопы, - закатив глаза, нашелся я. - Хочешь, чтобы у Миши была шуба лучше, чем у тебя? - Для детей все самое лучшее, - пожала мама плечами. - Ему двадцать восемь, - возмущенно нахмурился я. - Зато тебе будто пять лет, - оборвала та меня. - Шуруй давай отсюда, мне еще полы вымыть надо. Кстати, сегодня еще Павел придет. Хотя бы при нем веди себя прилично. - Господи, - скривился я, выходя из-за стола. - Может, еще и мне Маринку до кучи привести? Устроим семейную оргию. - Увижу эту прошмандовку у себя дома, жить на улице будешь, - сурово выдвинула мать ультиматум.       Я сник.       Ну, не то чтобы я вообще хотел привести сюда Маринку. Но почему я не мог этого сделать? Даже Мише можно водить домой всяких там членолюбов!       Несправедливо.       Перед тем, как скрыться у себя в спальне, я проворно лезу в карманы Костиной куртки, но на этот раз они пустые.

***

      Костя не появляется у нас три дня, и Миша также не говорит о нем, поэтому я автоматически заключил, что с ним покончено.       Каково же мое удивление, когда на четвертый день, притащившись с работы, я столкнулся с Костей у себя в квартире. - Ты, - выпалил я от неожиданности.       Костя приподнял вопросительно брови, глядя на меня. - Я, - согласился он. - Я думал... - начал было я, но заткнулся, прикусив губу и хмуро отведя взгляд в сторону. - Что? - заинтересовывается тот. - Больше не увижу тебя, - все же выплюнул я, рывком снимая с себя куртку и швыряя ее на вешалку. - Я что, настолько плох? - саркастически выгнул Костя брови, но я, шумно сопя и игнорируя его, направился на кухню сердито попить воды. - Кстати, - добавил он, когда я еще не успел скрыться из виду, - буду тебе признателен, если ты прекратишь рыться в моих карманах.       Я на секунду застыл, напрягаясь, но Костя не спешил разворачивать меня к себе и бить в морду, поэтому я все же исчез на кухне.       Сердце билось быстро и взбешенно, и я чувствовал стыд глубоко в своей душе, но ярость во мне бушевала не на шутку.       Если Костя заметил, что я шарюсь в его карманах, это еще не значит, что я прекращу это делать.