Драбблы по стаки и эванстэну

Они успевают вовремя. Оба боялись, что могли перепутать дату: Стив тогда часто болел, и память об этом периоде жизни небезупречна. И все же они успевают в тот самый день, в ту самую подворотню, где у Баки Барнса большие неприятности. Лоб Баки уже украсился длинной ссадиной, рубашка порвана у ворота и половины пуговиц не достаёт. Баки выкрутился бы, наверное, отбился как обычно, только вот стакан мутного пойла, которым его угостили после работы, сыграл с ним дурную шутку, и теперь он мажет ударами, не успевает увернуться. Да ни хрена он не успевает, и нападающие, не стесняясь, делятся планами на счёт его задницы. Стив иногда сомневался, надеялся, что ошибся, но правда вот она — в виде четырёх негодяев, и он бьёт, не жалея, наверняка, а Капитан подхватывает Баки, помогает устоять на ногах, успевая впрочем перехватить одного за ворот и отправить головой в ближайшую стену. Баки виснет на Капитане, а тот, уже забыв про шпану, рассматривает его с веселым любопытством, которое и не думает скрывать. — Время, — говорит Стив, и Капитан кивает: домой Баки должен попасть не раньше, чем через три часа. Номер им сдают без возражений, портье трудно удивить подпоенными девочками и мальчиками, этот хотя бы совершеннолетний. По лестнице Баки Стив ведёт сам, Капитан молча уступает, втроём они просто не помещаются на узкой лестнице. В номере Стив аккуратно опускает Баки на кровать, огромную, застеленную покрывалом с чудовищно пошлыми розами, но Баки неймется: — Вы близнецы? Держу пари, мистеры, что вы близнецы. Хотя вот ты, кажешься постарше, — грязный палец неуверенно указывает на Стива. Стив хмыкает, льет воду на мотельное полотенце и садится на край постели: оттирает сначала тычащийся в него палец, потом остальные, вторую кисть. — Вы… Спасибо вам! — интонации и паузы в речи Баки скачут, неизменны только его улыбка и воодушевление. — Вы меня из такой задницы вытащили! Из такой задницы… Бедная моя задница… Но вы ее спасли! Капитан тихо смеётся, забирает из рук Стива полотенце, споласкивает водой из кувшина, бесцеремонно выливая ее прямо на пол и сам садится рядом — оттирать лицо. Теперь, когда все они так близко, Баки разглядывает их со смутным недоумением, даже замолкает ненадолго, а потом спрашивает с пьяной решительностью: — Это Стив вас послал? Потому что вы похожи на Стива! Но у него нет родственников, или он мне не сказал? У него есть кузены, и он молчал? Глупыш вцепился в их рубашки под воротниками и пытается притянуть к себе то одного, то другого, чтобы получше рассмотреть, а Капитан вдруг в упор глядит на Стива. И Стив отлично знает, что тот хочет ему сказать. Все уже случилось, и ты об этом знаешь, и я об этом знаю, иначе бы нас тут не было. И если мы оставим все так, то другие мы не придем на помощь. Он вернётся домой через три часа, с ссадиной и в порванной рубашке, и хромать будет несколько дней, но это будут другие воспоминания. Капитану проще решиться, он не видел Баки после всего, да Стив и не рассказывал ему в красках. Зато с жадностью недавно обладающего его руки сами тянутся к Баки, мечтая повторить-переиначить, самому стать первым, по-другому, иначе, чем после Аззано. А Стив просто соскучился. По Баки, такому наивному, молодому, целому. Он не отвечает словами, просто осторожно притягивает Баки к себе и целует в губы, бережно придерживая под затылок. От Баки несет сивухой, но стоит вылизать его рот, как под кислым наносным проступает его настоящий вкус. «Сладкий», — говорит Стив, передавая его Капитану. Капитан целует немного иначе, нетерпеливее и жестче, так что Баки вцепляется в его запястья и испуганно дергается. Он, конечно, пьян, но понимает к чему все идёт. — Осторожнее с малышом, — говорит Стив. Теперешний Баки, которому лишь несколько месяцев, как двадцать один, и правда кажется ему таким юным и слабым сейчас. Стив слишком хорошо знает ставшего Зимним Баки в своих руках: мощного, жёсткого, равного по силе. Он помогает Баки разжать пальцы и выпутывает его из рубашки. — С малышом Джимми, — дразняще уточняет Капитан. Баки морщится, а на лице Капитана расцветает довольная ухмылка. — Джимми-детка. Капитан проводит ладонями по голым плечам мальчишки, гладит по груди, подталкивая к Стиву, вынуждая опереться на него. — Бедная моя задница, — потерянно выдыхает Баки, но он слишком обескуражен тем, как обернулось его спасение, чтобы сопротивляться. — Тебе будет хорошо, — успокаивает его Стив, перехватывает над поясом брюк, приподнимает, сильные пальцы странно-возбуждающе смотрятся на подтянутом худом животе, а Капитан сноровисто высвобождает Баки из остатков одежды. Стив вылизывает выступающие позвонки на шее Баки, посасывает розовую мочку аккуратного уха, гладит-греет в ладонях и всем собой, аккуратно обводит синяки на ребрах. Баки распластался у него на груди и часто дышит, слабо пытаясь оттолкнуть голову Капитана. Которому это совсем не мешает. Стив поворачивает к себе лицо Баки и целует в приоткрытый рот, толкается языком, слегка прикусывает губы — отвлекает, и гладит, и держит: он совершенно не готов его отпустить Кожа Баки, скрытая обычно под штанами, трогательно бледная и нежная. Капитан вылизывает его всего, как леденец — от выступающих бедренных косточек до паха, едва замечая отталкивающие его руки. Тем более, что довольно скоро отталкивания сменяются бесцельными размахиваниями, а потом Баки начинает цепляться за него и стонать. Стоны почти не слышны, их глушит Стив, и Капитан отвлекается ненадолго, чтобы нащупать в тумбочке оставленный кем-то вазелин. Стив того гляди задушит мальчишку поцелуями, вид у того совсем ошалевший, а когда Стив начинает катать между пальцев маленькие темные соски, Баки выгибается и проезжается задом как раз по его стояку. Так что Стив тоже стонет. Капитан ставит вазелин на пол, перехватывает Баки, «Иди ко мне, Джимми, вот так», — встает рядом с ним на коленях на постели, с удовольствием посасывает его язык и держит за задницу, пока Стив раздевается. Потом Стив устраивается, опираясь на спинку, и принимает Баки в свои объятия, прижимает крепко и нежно, так что их возбуждённые члены оказываются рядом, но не позволяет тереться, только покачивает, слизывает слёзы нетерпения и тоже гладит по округлым половинкам, а иногда и между, лаская и приучая не бояться. Капитан по-армейски аккуратно складывает свою одежду на одном из стульев. На следующем движении между ягодиц пальцы Стива встречаются с пальцами Капитана и уступают им. Капитан трахает Баки одним пальцем. Другого названия для этого не существует. Он не жалеет тающего на пальцах вазелина, так что скользит в тёплое и узкое без труда, но Стив не даёт мальчишке толком подрочить, потереться о себя, так что тот едва не воет. Целовать его от этого только слаще, и Стив целует нежно — мучая все той же недостаточностью. В Баки уже легко входят два пальца, когда Капитан решает, что достаточно. Он переворачивает Баки, снова укладывая того на Стива спиной и, не прекращая гладить внутри пальцами, втягивает в рот багровую головку. Баки орет, и Стив закрывает ему рот ладонью, не придушивая, а лишь приглушая звук. Баки бьется на нем, потом выгибается, замирая на долгое мгновение, и обмякает. Капитан подталкивает его выше, механически смазывает член Стива и потом жадно смотрит, как тот медленно натягивает Баки на себя. Баки растягивается с трудом, если бы не кончил сейчас, вряд ли из этого вообще что-то вышло. Но Баки слишком расслаблен и пьян, Стив настойчив, а Капитан жаден. Баки стонет жалобно, его член мягкий, почти спокойный, и Капитан смотрит на него не отрываясь. — Ты хотел бы трахнуть своего Стива, — вдруг тихо спрашивает он, — такого же беспомощного и слабого, как ты сейчас. Он бы так же стонал, а ты бы ласково уговаривал его потерпеть, как мы уговариваем тебя сейчас. А мы готовы тебя уговаривать, Джимми. От этих слов член Баки немного напрягается, и Капитан ухмыляется довольно, взглядом передавая Стиву эстафету. — Какой он, твой Стив? — Стив теперешний выдыхает это в самое ухо Баки, чуть приподнимает за бедра и снова тянет вниз, чуть ниже и глубже, чем прежде. — Разве он такой же красивый как ты? Такой же горячий, сладкий, узкий, невинный? Стив не помнит уже о чем спрашивает, Баки впустил его почти до конца, и Стива кроет совершенно безумной нежностью, которую высказать невозможно. — Он красивый, — хрипит Баки. В награду Капитан целует его в пупок, а потом начинает ласкать ртом медленно крепнущий член, и Стиву даже не нужно шевелиться, выходить из Баки хоть на дюйм, тот сам сжимается вокруг него, ерзает, силясь приподняться, отодвинуться от пронзительной лишней ласки, и сползает обратно. Когда в Баки становится чуть свободнее, Стив перехватывает его под задницу и начинает медленно двигать вверх-вниз. Капитан смотрит сосредоточенно, проводит иногда ладонью по собственному члену, но не лаская, а будто сдерживая. Жестом просит Стива поднять Баки, и когда тот выходит из парня, снова вводит в него пальцы, смазывает и растягивает большими пальцами, потом добавляет ещё два. Баки мотает головой, хнычет, и явно не понимает, что у Капитана в голове, а вот Стив понимает. — Может не получиться. — Получится, если ты не будешь торопиться, и если не давать ему кончить. Ты же потерпишь, Джимми? Стив снова опускает Баки на себя, на этот раз не глубоко, а стараясь растолкать тесные мышцы у входа. Капитан щекотит языком головку его члена и Баки выдыхает: — Даааа. Наивный глупыш не понимает на что согласился, но формальное согласие получено, и они начинают действовать. Терпения у Стива побольше, так что они меняются местами: Капитан садится на кровать и усаживает Баки на свой член, а Стив начинает его растягивать, то в перерывах между толчками, то проталкивая пальцы рядом. Чтобы было удобнее Капитан устраивает Баки лицом к себе и садится не у спинки, а у края, подкладывая под спину подушки. Баки полулежит на нем, Капитан с удовольствием вылизывает припухшие губы и толкается языком в сладкий рот, а перед лицом Стива округлая маленькая задница, на которой они, увлекшись, оставили кое-где синяки, натянутая дырка и ходящий в ней, словно поршень, член. Член Стива интересует мало, он его собственный, а вот дырочку хочется приласкать, она уже такая натруженная и припухшая. Когда Капитан в очередной раз снимает Баки с члена, Стив обводит ее края языком. Во рту вкус вазелина, но и Баки тоже, и края горячие, хочется и успокоить, и растянуть их ещё больше, чтобы попасть, наконец, внутрь, взять ещё полнее. Баки устаёт, Капитан поддрачивает ему, уговаривает: «Джимми, ты ведь крепкий парень, неужели уже выдохся, девочки не любят тех, кто не доводит дело до конца». Но сейчас это Баки тут в роли девочки, пьяной и от того слабой на передок девчонки, оказавшейся между двух здоровых мужиков. Ласковых, но слишком настойчивых. Стив растягивает и лижет, а Капитан на ухо комментирует Баки все, что с ним делают. Уши у него совсем красные, но это действует, у него снова крепко встает. Стив переглядывается с Капитаном и тот понимает: пора. Он поддерживает Баки на весу, пока Стив заново смазывает и перехватывает их члены вместе. Идёт тяжело, Баки замирает, не дыша, пока его согласным движением рук тянут ниже. — Не надо, — просит он впервые за все время, — не надо. У него уже губы болят — от поцелуев, наверное. Поэтому Капитан не целует, лижет по губам, а Стив говорит: — Потерпи, маленький, мы не сделаем плохо. Скользкой от вазелина рукой он обхватывает его яйца, трет мягкий бугорок за ними, Баки пытается сжаться, но он надет на два крепких члена, так что ничего из этого не получается, кроме ещё одного стона. Капитан едва приподнимает его и тут же насаживает сильнее, у Баки слёзы катятся из глаз. — Дыши, — мягко говорит он, и Баки наконец-то хватает ртом воздух. Стив мягко сжимает его член в ритм этого всхлипывающего дыхания, а не медленных, мучительных толчков. Они кончают первыми. Нет, выдержки суперсолдат хватило бы ещё надолго, но к чему мучить Баки, они ведь взяли его, как хотели, и ему это тяжело и трудно, так зачем тянуть? Капитан вздрагивает первый, несколько раз толкается глубже, пока Стив удерживает Баки на месте, потом сыто откидывается поперек кровати. Стив укладывает Баки с ним рядом, и тоже выплескивается через несколько движений. Дырка у Баки не смыкается, он лежит поперек постели, худые ноги касаются пола. Баки похож на жертву изнасилования: весь в синяках от драки и пальцев любовников, с опухшими губами, темными следами засосов, но у него все ещё слабо стоит. Стив машинально обводит пальцами дырку, вызывая слабый стон, а Капитан легонько прикусывает и тянет зубами сосок Баки. От этого член мальчишки дергается, и Капитан со Стивом переглядываются. Хныкающее «не надо» привычно глушат поцелуями, а потом доводят до разрядки так, словно Баки и правда девчонка: Капитан не трогает воспаленные губы, вместо этого он мучает чувствительные соски, доводя их до той же припухлости и красноты, а Стив бережет перетруженный от жёсткой дрочки член и дотрахивает его пальцами, гладя где-то внутри так, что у Баки глаза закатываются. Баки вытекает мутными белесыми каплями и тут же обессиленно вырубается, проваливаясь в сон. Баки не просыпается, когда его обтирают, спит, пока на него аккуратно натягивают одежду, дремлет, пока его чуть не на плечах несут до дома. Очухивается перед самыми дверями, от похлопывания по щеке. — Чего? А? Где… Откуда вы знаете, где я живу? — Мы все о тебе знаем, Бак. Это «Бак» звучит так знакомо, что он распахивает глаза. В глазах двоится, на секунду кажется, что все это сон, что это Стив будит его сейчас. Странно большой и удивительно двоящийся Стив. Они спускаются по лестнице, а Баки смотрит им вслед. Он держится за дверную ручку, если отпустит, вряд ли сумеет устоять на ногах. Почти так и случается, когда дверь открывают изнутри. — Бак? Бак, что случилось?! Стив, обычный, маленький, встревоженно смотрит на расхристанного друга, и в голове нет обычных грешных мыслей, для этого Баки слишком устал. — Ничего, Стив. Подрался по пути из доков. Не только подрался, но о таком не рассказывают.