Однажды в Кэмптауне

Год назад.       — Скальпель.       Операция была в самом разгаре. Отточенные годами, доведенные до автоматизма движения были выверенными и быстрыми. Взгляд — цепким и сосредоточенным, а пальцы все еще ловкими, несмотря на почтенный возраст.       — Тампон.       Доктор Уилсон, как говорили, был хирургом от бога. Даже сейчас, когда ему давно уже перевалило за шестьдесят, к нему все еще продолжали приходить пациенты. Годы уже брали свое, и соглашался Грегори далеко не на каждый случай. Но сегодня было исключение из правил. Сегодня он был единственным, кто мог помочь человеку, лежащему на операционном столе. Дорога была каждая секунда, а на кону стояла жизнь, поэтому доктор изо всех сил старался сделать все от него зависящее, лишь бы мужчина выжил.       — Зажим.       Пациенту здорово досталось. Хирург не знал подробностей: лишь то, что случилась автомобильная авария. Пострадавшему было немногим за сорок, и по меркам Грегори он был еще очень молод для того, чтобы вот так глупо умереть. И доктор делал все, что только мог, лишь бы мужчина увидел рассвет нового дня.       Но внезапно случилось то, что уважаемый хирург никак не мог предвидеть.       Пробило четыре часа утра, когда взгляд доктора неожиданно затуманился, а в голове резко вспыхнула острая сильная боль, будто ему принялись вскрывать череп.       — Доктор? Доктор Уилсон!..       Голоса сестер казались не громче шепота, пиканье приборов вообще исчезло, и в какой-то момент в голове Грегори промелькнула страшная мысль, что если это смерть, то он не может уйти сейчас, не успев спасти пациента. А в том, что он умирал, хирург почти не сомневался. Головная боль была просто невыносима. Словно сквозь плотную пелену тумана он чувствовал, как выпал из рук инструмент и как его неуправляемое старческое тело медленно осело на пол. Изо всех сил доктор пытался взять себя в руки, совершенно не понимая причины подобного приступа, но почему-то стал слишком слаб даже для того, чтобы пошевелить пальцем.       Перед глазами вдруг на огромной скорости пронеслись какие-то нечеткие, крайне размытые картинки: стол, заставленный колбами и склянками; старые книги с какими-то непонятными закорючками; башни замка, утопающие в зелени; золотой дракон на красном фоне; темноволосый юноша с голубыми глазами… Огромный объем самой разной информации затопил сознание хирурга с головой, и организм, истощенный возрастом, не справился с нагрузкой. Уже на грани потери сознания Грегори подумал, что так не должно было случиться…       Очнувшись несколько часов спустя, доктор Уилсон узнал, что его пациент скончался на операционном столе почти в то же мгновение, как его врач упал в обморок.       — Это не ваша вина, — сочувствующе сказала одна из сестер. — Бедолагу могло спасти только чудо.       Чудо… Заклинание. Волшебство.       Магия.       — Да, — медленно кивнул доктор, рассеянно принимая из рук доброй девушки стакан с водой. — Чудо.       Он сидел в кресле в своем кабинете и потрясенно смотрел перед собой, пытаясь понять, что это было. Еще вчера вечером, уходя на ночную смену в больницу, он был только Грегори Уилсоном — признанным хирургом с сорокалетним стажем, спасшим более сотни жизней. А сейчас… Сейчас он был кем-то еще. Человеком, которого знал и не знал одновременно.       И звали его вроде бы как-то по-другому.       «Гаюс?»       Доктор постепенно справлялся с первым шоком: в голове все медленно вставало на свои места, а пробелы заполнялись новыми странными знаниями. Вспыхивая и угасая, всплывали какие-то факты, лица и имена, которые казались настолько нереальными, что Грегори было проще поверить в то, что он внезапно стал шизофреником или сумасшедшим, чем в то, что он мог лично знать легендарного короля Камелота, который предположительно жил около шестнадцати веков назад…       «Бред. Это просто бред».       Будучи до мозга костей рациональным человеком, у доктора в голове не укладывалось то, что у него теперь вполне нормально теснилось в памяти видение говорящего дракона и воспоминания о прочитанных дочери сказках. Артур, рыцари Круглого стола, Моргана, дракон, заточенный под замком, — все это было реальным вплоть до того, что Грегори мог вспомнить целые разговоры, которые вел с кем-нибудь из них. Это не было похоже ни на что, о чем он хоть когда-либо читал в медицинских справочниках. А в теорию о предыдущей жизни ему хотелось верить еще меньше, чем в существование магии.       Раздался негромкий стук в дверь, и хирург отрешенно произнес, все еще пребывая во власти новых воспоминаний:       — Войдите.       — Простите, доктор Уилсон, — старшая медсестра принесла ему бумаги с информацией о погибшем пациенте. — Вы должны это подписать.       Она неловко подошла к столу и какое-то мгновение просто топталась на месте, заметив, что знаменитый хирург смотрит куда-то сквозь нее.       — Благодарю. Положите на стол, пожалуйста.       Женщина поджала губы, но сделала, как было сказано, не задавая лишних вопросов. Уилсон ей был за это крайне признателен, потому что ответить бы все равно не смог. Участливо поинтересовавшись, не нужно ли ему чего-нибудь, и получив рассеянный отрицательный кивок в ответ, старшая медсестра поспешила удалиться, одарив доктора напоследок обеспокоенным взглядом. Грегори этого даже не заметил.       Очнувшись, будто после сна, он несколько раз моргнул и нахмурился, пытаясь сложить картинку целиком. Но некоторые воспоминания все еще теснились в сознании, перемешиваясь с другими, из этой жизни. Голова все еще болела, и, чтобы хоть как-то отвлечься от невесть откуда взявшейся информации, доктор Уилсон автоматически потянулся за заключением о смерти, которое должен был подписать.       Он вскользь взглянул на причину — смерть от ран, нанесенных в результате ДТП, — и перевел взгляд на имя несчастного. Тихо вздохнул и нахмурился еще сильнее. Он мог спасти этого мужчину, определенно бы смог, если бы внезапно не случилось то, что случилось. В голове все еще не укладывался тот факт, что он так глупо потерял человеческую жизнь. За всю практику с доктором ни разу такого не случалось…       Устало потерев переносицу чуть дрожащими руками, Грегори вновь остановил свой взгляд на имени и едва слышно произнес:       — Уильям Стюарт… Простите, что не сумел спасти вас.