Однажды в Кэмптауне

      — Наконец-то. Я уж думал, вы там заснули в своей библиотеке, — проворчал Гас, закидывая на плечо полотенце. Он обменялся быстрым рукопожатием сначала с Максом, затем с Артуром и указал на стулья у стойки. — Садитесь, парни. Сейчас все будет.       — Да мы вроде бы никуда не спешим, — пожал плечами Стюарт и обернулся к помощнику. — Или ты сегодня занят?       — Отнюдь, — Болд покачал головой, сцепив пальцы в замок.       После вчерашнего ужина у госпожи мэра Джорджия объявила ему бойкот. Артур попытался отблагодарить жену за своевременное вмешательство в беседу, но Джо была обижена и рассержена не пойми на что и не хотела ничего слушать. Вскоре бывший футболист сдался, понятия не имея, чем на этот раз вызвал столь бурную негативную реакцию своей ненаглядной, но ни тем же вечером, ни сегодня утром они так и не поговорили, хотя Артур не один раз пытался. Джорджия взяла свою машину и уехала на работу в прескверном расположении духа, и он понял это потому, что она умудрилась сбить их собственный почтовый ящик и даже не заметить этого. Поэтому домой Болд абсолютно не спешил. Если он будет нужен Джо, она позвонит сама. Хватит с него жестов, теперь была ее очередь.       — Итак, — Гас тем временем поставил перед парнями по две кружки безалкогольного пива — свою он уже держал в руке. — Давайте выпьем за этого замечательного молодого человека, который вчера пришел в этот бар со словами «я неудачник», а сегодня уже имеет работу.       Артур закивал головой, надеясь, что бармен не станет вдаваться в подробности и не добавит, что он ходил в «Дырявый сапог» как заправский алкоголик почти весь месяц.       — Согласен, — пробормотал Макс, но Ноубл остановил его взмахом руки.       — Постой, приятель, я не закончил.       Максвелл приподнял бровь в немом вопросе, а затем с интересом уставился на своего друга. Артур, наблюдавший за ними, понял, что эти двое действительно давно и хорошо друг друга знали, несмотря на разницу в возрасте, различие характеров и взглядов на жизнь.       — Значит, — Гас откашлялся и тряхнул головой, чтобы убрать длинную челку, которая лезла в глаза. — Выпьем за Артура, который теперь стал полезной единицей в нашем маленьком дружном сообществе, и за моего друга Макса, который эту единицу нашел и дал ей шанс доказать свою значимость.       — Ты репетировал, что ли? — рассмеялся Максвелл, когда они стукнулись кружками и сделали по глотку. — И где ты слов таких набрался?       — Ну я же знал, кто ко мне идет, поэтому решил подготовиться, — пожал плечами Гас, достал из-под стойки тарелки с закусками и поставил перед гостями. Затем с невозмутимым видом облокотился о столешницу и с интересом взглянул на Артура. — И как оно? Работать в библиотеке?       Заметив, что Стюарт тоже бросил на него вопросительный взгляд, Болд пожал плечами.       — Нормально. Мне нравится.       — Это хорошо. Макс, конечно, добрая душа, но иногда даже слишком, — заговорщицким тоном поделился с бывшим футболистом бармен, и Артур, в принципе, не мог с ним не согласиться.       — Эй, ты так говоришь, будто это плохо, — в притворной обиде насупился библиотекарь.       — Не-не-не, — замахал руками Ноубл. — Просто будь осторожен, друг, иначе однажды твоя доброта вылезет тебе боком.       — Тогда предлагаю второй тост за то, чтобы такого никогда не случилось, — усмехнулся Стюарт, и Гас с Артуром дружно его поддержали.       Большая часть вечера прошла под разговоры и негромкий смех трех парней. Развлекал посетителей в основном Гас: он все время травил какие-то шутки о завсегдатаях бара, но, к счастью для Болда, не упоминал о том, что бывший футболист и сам к ним относился до недавнего времени. Артур все больше и больше расслаблялся, слушая дружеские перепалки между библиотекарем и барменом. Как же приятно было проводить время в обществе людей, которые понимали и принимали тебя таким, какой ты есть, не оценивая и не осуждая. Может быть, Кэмптаун был не так уж и плох, как ему казалось вначале…       — Так, парни. Немного подождите, а я сейчас пойду посмотрю, как там поживает моя прелесть, — Гас многозначительно подмигнул обоим и поспешил скрыться на кухне с полотенцем на плече. Артур вопросительно взглянул на Макса.       — «Прелесть»?       Стюарт усмехнулся и закатил глаза.       — Лазанья. Сколько мы с ним знакомы, он постоянно пытается правильно ее приготовить, но у него все время что-то не получается. Но Гас не сдается и при каждом удобном случае делает из меня дегустатора, — со вздохом закончил Максвелл, отхлебнул из кружки и спустя какое-то мгновение доверительным тоном добавил: — Не могу сказать, что я очень рад этой роли… Но чего не сделаешь ради друга, верно?       — Да, — слабо улыбнувшись, согласился Артур, последовав примеру библиотекаря. — Ты прав.       А ведь он на собственном примере в этом убедился…       Когда Гас принес блюдо, Болд отрешенно наблюдал за тем, с каким энтузиазмом бармен пытался впихнуть хоть кусочек своего шедевра в упрямого библиотекаря, и едва заметно улыбался, слушая их взаимные пикировки.       — Я не хочу, Гас. Правда, большое спасибо, — Макс в очередной раз твердо отодвинул от себя тарелку, но Ноубл с не меньшим упрямством тут же придвинул ее обратно.       — Не боись, в этот раз вышло как надо, приятель.       — И все же я откажусь, — тарелка вновь с негромким звоном поехала в сторону бармена.       — А я говорю, что ты сегодня мой гость и, как вежливый гость, обязательно должен отведать мою стряпню, — и блюдо снова оказалось рядом с библиотекарем.       — А как насчет этих твоих слов «твоя доброта однажды вылезет тебе боком»?       — Это хорошая «доброта», и не будет ничего плохого в том, если ты попробуешь. К тому же с таким обменом веществ, как у тебя, даже на боках ничего не будет. Так что давай, не отнекивайся, — Гас вновь придвинул тарелку к Максу, и тот со страдальческим видом предпринял еще одну попытку.       — Может, я все же сегодня пропущу, а? Боюсь, в меня попросту не влезет…       — Давай я попробую.       Библиотекарь и бармен синхронно уставились на неловко улыбающегося Артура, а потом так же синхронно переглянулись между собой.       — Что? — пожал плечами Болд и как ни в чем не бывало придвинул тарелку к себе. — Я люблю лазанью.       — Спасибо, — благодарно произнес Максвелл одними губами так, чтобы Гас, с интересом наблюдающий за неожиданным добровольным дегустатором, ничего не заметил. Артур уверенно отправил в рот ложку, и библиотекарь с барменом с одинаково смешным ожиданием на лицах приготовились увидеть реакцию бывшего футболиста.       Немного пожевав, Болд пришел к выводу, что упорство Ноубла не было напрасным.       — Вкусно, — кивнул Артур на тарелку, и Гас победоносно взглянул на Макса.       — Вот видишь, а ты не верил!..       — Ладно, так уж и быть, — с громким вздохом проворчал библиотекарь и, тут же получив от бармена еще одну ложку, стащил из тарелки помощника небольшой кусочек лазаньи.       — Ну и? — пытливо уставился Ноубл на Стюарта, скрестив руки на груди. — Признай, в этот раз я превзошел сам себя.       — Ну еще бы, после полугода провалов хоть раз же должно было случиться чудо, — пробормотал Макс, не сдерживая усмешки. Гас дал другу легкий подзатыльник полотенцем.       Посиделки продолжались почти до ночи. Похвалив Гаса за труды, Макс с Артуром попрощались и вывалились из бара на холодный весенний воздух. На улице было ни души: лишь одинокие фонари освещали безлюдные городские дороги. Кэмптаун спал, убаюканный тихим шелестом ветра и укутанный темным покрывалом ночного беззвездного неба. Артур вытащил мобильник и убедился, что Джорджия не звонила. Что ж, с одной стороны так было даже легче: она, очевидно, легла спать, а значит, сегодня обойдется без нотаций и нравоучений. Меньше всего такой насыщенный событиями день ему хотелось заканчивать разборками с женой.       — Все нормально? — поинтересовался Макс, на что Артур уверенно кивнул, запихивая телефон в карман куртки.       — Да. Просто проверял, не звонила ли жена.       — Ясно, — Стюарт поджал губы и замолчал. Какое-то время они шли молча, думая каждый о своем. Мысли Артура хаотично носились вокруг последних двух дней. После месяца полного затишья события вдруг стали проноситься стремительно быстро. Нет, Болд не собирался жаловаться — наконец-то его жизнь снова обрела смысл, — но приспосабливаться к происходящему было несколько сложно, учитывая то, что человеком он здесь был новым.       — Какая она, твоя жена? — поинтересовался вдруг Макс, и Артур нахмурился, пытаясь понять, чем был вызван этот вопрос. Впрочем, после нескольких секунд раздумья бывший футболист пришел к выводу, что у библиотекаря могло сложиться несколько неоднозначное впечатление о его браке.       — Она… очень энергичная. Иногда даже слишком, — усмехнулся Болд и поспешил добавить: — Джорджия из тех женщин, которые всегда и на все имеют свое мнение.       — Звучит неплохо, — несколько неуверенно произнес Макс, вопросительно глядя на собеседника.       — В целом — да, — признал Артур, хотя сам не мог понять, действительно ли он так считает.       — Может, мне как-нибудь зайти к вам в гости? — внезапно предложил библиотекарь, на что его помощник тут же весьма красочно отреагировал.       — Нет!.. То есть я хотел сказать, что лучше не стоит, — быстро поправился Болд и отвернулся, принявшись с преувеличенным интересом разглядывать другую сторону улицы. Этого только не хватало. Артур не хотел, чтобы Джорджия нагрубила Максвеллу в своей любимой манере. Его жена могла считаться только с равными себе, а библиотекарь не особо дотягивал до этой планки. Макс хоть и был неуклюжим растяпой, но добрым и сострадательным. Но Джо вряд ли сможет по достоинству оценить все эти качества, если Стюарт не будет иметь какого-нибудь влиятельного родственника за своей спиной. В свои слова Артур вкладывал именно этот смысл, но Максвелл истолковал сказанное по-своему.       — Прости, ты прав, я не подумал, — виновато улыбнулся библиотекарь. — Она же подруга мисс Морган, и будет не очень-то хорошо, если Мелинда узнает о том, что я имею наглость гостить в вашем доме.       — Я не это имел в виду… — попытался было Артур, но Макс просто пожал плечами и неожиданно остановился.       — Ничего, все в порядке. Возможно, скоро я утрясу это недоразумение с Мелиндой, и тогда можно будет ходить друг к другу в гости без утайки.       Слова непосредственного начальника заставили Болда настороженно нахмуриться.       — Что ты имеешь в виду?       Стюарт не спешил отвечать, а его взгляд блуждал по окружающему пространству, ни на чем конкретно не останавливаясь. После того как Макс вернулся из вентиляционной трубы и пересказал услышанную там запись, он все время был какой-то задумчивый. Хоть Артур и пытался убедить библиотекаря, что все это не может быть правдой, но он хорошо видел, что его убеждение не возымело нужного результата. В сердце закралось нехорошее предчувствие. Неужели Стюарт, который прошел такой долгий и сложный путь, чтобы отстоять принадлежащее ему по праву, сейчас готов был сдаться?.. В это верилось с трудом, но почему-то Болду казалось, что в скором времени его опасения все же сбудутся.       — Я подумал… — Макс замялся и поднял неуверенный взгляд на помощника. — Поставил себя на ее место. Если бы мне попалась подобная запись, я бы сделал все возможное, чтобы докопаться до правды. Возможно, мне стоит ей уступить. Она добьется своего и оставит меня наконец в покое…       — Господи, не могу поверить своим ушам, — Артур от досады едва не всплеснул руками. — Ты как святая наивность, честное слово. Да может Морган нарочно все это подстроила? Может, она специально сделала эту запись и специально послала Маркуса как раз в то время, что ты был в трубе, именно для того, чтобы ты услышал и сделал соответствующие выводы. Сам же говорил, что у этого города везде глаза и уши… Почему ты не допускаешь мысли, что все это просто хорошо разыгранный спектакль специально для тебя?       — Не думаю, что это спектакль… — медленно протянул Макс, засунув руки в карманы пальто. Сейчас, в желтоватом неровном свете ламп, он выглядел еще более слабым и хрупким, чем казался при свете дня. — Не могу объяснить почему. Это интуиция. К тому же я видел как реагировал Маркус…       — И что, для тебя это показатель? Ты же сам упоминал, что не доверяешь ему.       — Не доверяю, — с глубоким вздохом согласился Стюарт и прищурился. Обычно ясные голубые глаза в этот момент показались Артуру почти черными. — Но что прикажешь мне делать? Я не в состоянии тягаться с Морган, мы оба это хорошо знаем. Теперь, когда я по крайней мере знаю, чего она на самом деле хочет, есть хоть какой-то шанс договориться…       Артур громко расхохотался от всей нелепости ситуации, не в силах поверить, что слышит это на самом деле.       — Ты идиот!..       — Может быть, — пожал плечами Максвелл, хмуро глядя куда-то мимо помощника. — Но если у меня есть хоть один шанс разобраться со всем мирно, я им воспользуюсь.       — Да она же только этого и добивается, как же ты не видишь! — Артуру хотелось встряхнуть библиотекаря как следует, и он изо всех сил сдерживался, чтобы сейчас же не вцепиться в эти острые плечи и не выбить все эти глупости из вечно взъерошенной темной шевелюры. — Морган — прирожденная актриса, и она сыграет на твоей добропорядочности как по нотам. Ты даже оглянуться не успеешь, как она приберет к рукам твою драгоценную библиотеку. И не важно, ради какой цели она это сделает… Она тебя ненавидит, Макс, и вряд ли изменит свое мнение, даже если ты вдруг решишь сам отдать ей свою собственность…       — Но я должен что-то сделать! — резко повысил голос Стюарт, и у Артура внезапно перехватило дыхание от того, кого он сейчас видел перед собой. Да, это по-прежнему был его начальник, долговязый и лопоухий, носящий нелепые бабочки, живущий с котом и безумно любящий свою работу. Но вместе с этим… Болд не смог бы сказать, в какой именно момент это произошло, но на долю секунды ему стало страшно. Мелькнуло в потемневших глазах библиотекаря нечто такое, что буквально пригвоздило Болда к земле. С этим Максвеллом Стюартом он бы никогда не захотел иметь ничего общего. Они смотрели друг другу в глаза некоторое время, и Артур просто не смел отвести взгляд первым.       — Я должен что-то сделать, — наконец произнес Стюарт чуть тише, разбивая давящую на уши напряженную тишину. До Болда в какой-то момент дошло, что все это время он не мигая смотрел на своего работодателя, не в силах объяснить себе это временное оцепенение. Пожалуй, он немного поторопился с выводами насчет «добродушного» и «растяпы»…       — Кроме этой библиотеки у меня ничего нет, — продолжал говорить Макс, и его тяжелый взгляд, казалось, скоро прожжет в помощнике дыру. — А я просто не могу жить без ясной цели, без предназначения, потому что это не жизнь, а существование!.. Существование, которое я не могу себе позволить, потому что оно просто убьет меня. И уж прости, Артур, но ты не знаешь, каково это — рисковать головой ради любимого дела… Даже если это всего лишь библиотека, — он горько развел руками в стороны: мол, давай, осуждай меня, если считаешь, что я не прав, но Болд продолжал молчать, во все глаза разглядывая непосредственного начальника. — И если у меня есть хоть один шанс прекратить эту бессмысленную войну… Даже если в итоге Морган действительно одурачит меня, как ты и говоришь, я буду хотя бы знать, что попытался. Что я буду делать в таком случае… Не знаю. Правда, не знаю. У меня нет никаких выдающихся талантов, нет состоятельных родителей или богатой жены, которая могла бы обеспечивать меня…       На этих словах Артур невольно скривился, понимая, что эти слова явно были обращены к нему, и почувствовал жгучую волну обиды, поняв, что Макс намеренно произнес это, чтобы задеть.       — Но так я хотя бы не изменю себе, а это для меня самое важное. Да, может быть, в твоих глазах я и выгляжу полным идиотом, но единственное, чего я никогда не приемлю, так это бездействия. Поэтому завтра я пойду к Морган и поговорю с ней.       Артур продолжал молчать, понимая, что переубедить Макса он не в состоянии. Да он теперь и не знал, а нужно ли его вообще в чем-либо переубеждать. Этого уверенного, принципиального и жесткого человека, который сейчас стоял перед ним, он абсолютно не знал. И в этот самый миг до бывшего футболиста вдруг дошло, что он, собственно, вообще ничего о нем не знает, ведь они знакомы всего лишь второй день. Странное и нелогичное чувство привязанности, которое ощущали они оба, вдруг показалось Артуру неестественным и фальшивым, будто он все время слепо двигался на ощупь, а теперь вдруг прозрел и понял, что все это время шел совершенно не в ту сторону.       — Пожалуй, ты прав, — сдержанно кивнул Болд. — Я не имел никакого права называть тебя идиотом и тем более не должен был указывать, как тебе поступать. Это твоя жизнь, твоя библиотека, и ты вправе распоряжаться всем этим по собственному усмотрению. Прости, что влез, куда не следует. Я сожалею.       Артур сказал это несколько холоднее, чем планировал, и в следующий миг увидел, как неуловимо изменилось выражение лица Стюарта, а в глазах промелькнуло что-то похожее на досаду. Очевидно, он уже думал о том, что перегнул палку, но сам Болд был даже рад. Теперь он имел куда более полное представление о библиотекаре и понял, что дальше рабочих отношений заходить все же не стоило.       Ведь они не друзья и никогда ими не были.       — Артур… — начал было Макс, очевидно, имея намерение как-то сгладить нависшее напряжение, но Болд уже достал телефон и взглянул на дисплей.       — Уже поздно… Спасибо за вечеринку. Увидимся завтра в девять, — он кивнул и, не дожидаясь ответа, прошел мимо библиотекаря, негромко шмыгая носом. Бывший футболист затылком ощущал пристальный взгляд работодателя, но не собирался оборачиваться. С чего он вообще взял, что имеет право кому-то указывать? Да и почему его вообще это волновало? Почему, даже несмотря на все произнесенные слова, ему по-прежнему было не все равно, хотя, по идее, должно было быть?.. Артур злился на себя за то, что не мог понять свои же собственные чувства, и злился на Макса, потому что до того, как они встретились, мало что кроме футбола могло вызвать в нем такую бурю эмоций.       Пройдя метров двадцать, Болд все же обернулся в какой-то нелепой призрачной надежде, что, если Стюарт все еще стоит на перекрестке, он пойдет назад и попытается как-то все уладить. Ему почему-то было не по себе от этой размолвки, и он мог поклясться, что библиотекарь сейчас испытывал нечто похожее. Однако Максвелла на тротуаре, где он его оставил, не оказалось, что, собственно, было вполне ожидаемо…       — Интересно, кто же из нас все-таки больший идиот, — негромко пробормотал Артур и, вжав голову в воротник куртки, поспешил домой, стараясь уверить себя в том, что ничего непоправимого не произошло.