Однажды в Кэмптауне

      Доктору Уилсону потребовалось некоторое время, прежде чем он сумел разобраться во всех своих новых воспоминаниях и собрать приобретенные знания воедино. Это оказалось крайне сложно, учитывая его возраст, поэтому для того, чтобы не запутаться в неожиданно возникших дебрях из лиц, имен и событий, хаотично теснившихся в голове, Грегори завел тетрадь, где каждый день записывал по несколько отрывков из прошлой жизни, которые приходили ему на ум. Иногда это могли быть просто картинки различных пейзажей, иногда — целые диалоги, лишенные смысла из-за отсутствия контекста. Временами возникало в голове и нечто полезное. Воспоминания о лекарственных свойствах давно исчезнувших растений, рецепты настоек от бессонницы, головной боли, простуды, расстройства желудка… Такие вещи доктор Уилсон записывал с интересом исследователя, одновременно смутно припоминая, как готовил все это в какой-то длинной комнате, обставленной крайне небогато. Прошло несколько месяцев, прежде чем разрозненные записи в тетради обрели для Грегори смысл.       Его звали Гаюс. Это была одна из первых вещей, которые он вспомнил, и это красовалось в его записях на самой первой странице. Перечитывая свои заметки, Грегори составил короткий план важных событий, которые сыграли ключевую роль в его предыдущей жизни, а в отдельную колонку вписал имена людей, непосредственно участвующих в них. Из всего этого он понял, что когда-то невероятно давно был лекарем и немного обучался колдовству у могущественных ведьм, но не особо преуспел в этом занятии. После этого он непосредственно участвовал в какой-то чистке, устроенной Утером Пендрагоном (лишь спустя еще пару недель Грегори вспомнил, что Утер казнил людей, уличенных в использовании колдовства, и это сразу объяснило таинственную «чистку», которая вспомнилась до этого). Следующим важным событием, которое доктор Уилсон извлек из своей памяти, было знакомство с молодым человеком, имя которого Грегори не мог вспомнить, как бы ни пытался. Он знал, что этот юноша был важен, что он был волшебником, но, сколько бы усилий доктор Уилсон ни прикладывал, имя паренька оставалось покрыто мраком. После этого Грегори записал много имен в свою тетрадь, сопоставляя образы в голове с тем, что приходило ему на ум. Помимо Утера, ему также выпала честь знать легендарного короля Артура, его жену Гвиневру, злую колдунью Моргану, рыцарей Круглого Стола и даже Великого Дракона. Но образ темноволосого волшебника с голубыми глазами упорно продолжал оставаться безымянным и не давал Грегори покоя. Спустя четыре месяца после того, как его впервые посетили эти странные видения о предыдущей жизни, доктор Уилсон выкроил в своем расписании выходной день и решил наведаться в Британскую библиотеку, дабы восполнить пробелы в своих знаниях цикла Артурианских легенд.       Первая трудность, с которой столкнулся доктор Уилсон, начав изучать литературу, была в том, что авторы сильно противоречили друг другу и событиям, происходившим когда-то в Камелоте. Казалось, от реальных людей в этих книгах сохранились лишь их имена. И если только почтенный хирург действительно не стал внезапно шизофреником и не придумал собственный вариант истории о короле Артуре, то другие версии казались ему крайне кровавыми и жестокими. Разумеется, Грегори помнил битвы, помнил раненых и умерших, но даже его воспоминания меркли по сравнению с историями, которые ему приходилось читать. Постепенно, по мере того как он продвигался в изучении преданий и легенд, ему встречались и знакомые, и незнакомые имена. Некоторые из подвигов приписывались совершенно другим людям, некоторые же, наоборот, никогда не совершались. О Чаше Жизни, или, как назвали ее после — Чаше Грааля, было сказано очень много, так же как и об Экскалибуре, в то время как не было ни единого упоминания о Великом Драконе, заточенном глубоко под замком, и абсолютно ничего о самом докторе Уилсоне, или, вернее, лекаре Гаюсе. Не то чтобы его это как-то особо задевало, но все равно было бы приятно видеть свое имя хотя бы в одном примечании.       Второй трудностью, с которой Грегори неожиданно столкнулся в своих поисках, стал язык. Он потратил множество нервов и отложенных на черный день средств, чтобы добраться до самых старых рукописей, повествующих о жизни легендарного короля. Староанглийский был заковыристым и очень сложным, но доктор Уилсон не собирался сдаваться, пообещав себе во что бы то ни стало докопаться до истины и вспомнить имя паренька, фигура которого все еще была очень смутной и неясной в его памяти. И снова на ветхих страницах замелькали все те же имена в различных вариациях, все те же истории любви и предательства: Утер и Игрэйн, Артур и Моргана, Ланселот и Гвиневра… С некоторой периодичностью появлялись со своими подвигами отважные и славные рыцари Круглого Стола, имена которых менялись едва ли не каждый абзац, поскольку, когда погибал один, на его место сразу же приходил другой… С некоторым интересом Грегори ознакомился с новой для него информацией о таинственной Владычице Озера и сестрах Морганы — Моргаузе и Элейн. Углубляясь в древний текст, Грегори не уставал поражаться тому, насколько приукрашено все, что происходило когда-то в Камелоте. Где-то несколько преувеличено, где-то — преуменьшено, а во многих моментах и вообще выдумано. Но каждая версия знаменитой легенды о жизни короля Артура все больше давала Грегори представление о людях, которых он знал когда-то очень давно.       И третья трудность, с которой доктор Уилсон сталкивался в конце каждого текста, состоялась в том, что после того как Артур женился на Гвиневре и прожил с ней в браке некоторое время, произошло что-то очень важное и невообразимое. И это «невообразимое» каждый автор толковал по-своему. Кто-то писал о том, что Моргана, ранее предавшая своего брата, в порыве гнева стерла Камелот вместе со всеми его обитателями с лица земли за одну ночь. Кто-то утверждал, что Артур отправился на поиски Святого Грааля с верными рыцарями, но так больше и не вернулся из своего похода, застряв в плену у какой-то очаровательной колдуньи. Где-то говорилось о том, что короля тайно убил один из его рыцарей, а в другой версии Камелот настигла страшная болезнь, которая в один миг подкосила всех, и королевство перестало существовать. Во многих версиях причиной неизвестной судьбы Артура была либо Моргана, либо страшная неведомая хворь. В любом случае Грегори так и не смог понять, что же на самом деле случилось с Камелотом и почему его новообретенные воспоминания (если они действительно были его — человека, жившего около шестнадцати веков назад) не могли дать однозначного ответа на этот вопрос. Он чувствовал, что со всем этим как-то связан тот молодой волшебник, имени которого доктор Уилсон упорно не мог припомнить, а легенды и предания его замалчивали.       У Грегори ушло еще не менее месяца, прежде чем он нашел слабую ниточку в одном из преданий, которое, к внезапному удивлению доктора, было о Ланселоте Озерном. Автор, имя которого почтенный хирург так и не удосужился запомнить, в самой большой из своих баллад о славном и благородном рыцаре упомянул о некоем молодом чародее, который в благодарность за спасение своей жизни подарил сэру Ланселоту великое знание того, как одолеть какое-то страшное чудовище, терроризировавшее людей в королевстве, куда направлялся рыцарь. Грегори вдоль и поперек изучил эту балладу, а также другие песни и сказания этого автора, но более нигде таинственный молодой чародей не появлялся, не говоря уже о такой роскоши как упомянутое имя. Видимо, юноша не успел сделать чего-то значительного для того, чтобы войти в легенды об Артуре наравне со всеми.       Спустя полгода после обретения своего другого «я» доктор Уилсон пришел к выводу, что знал теперь о легендарном короле больше, чем тот о себе сам. Иногда Грегори задумывался над тем, как бы отреагировал Артур из его воспоминаний на то, что доктор Уилсон читал в последнее время, и не мог сдержать грустной улыбки. Пендрагон наверняка бы смеялся. И его слуга, тот безымянный волшебник, окутанный неясным туманом, тоже… Грегори подумал, что пришло время остановиться и дать измученному старому мозгу передышку. Он пытался изо всех сил, но в один прекрасный день решил смириться с мыслью, что темноволосому парнишке суждено остаться в истории только строчкой в куплете да неясной тенью в воспоминаниях старика… Кем бы он ни был, он умер много веков назад, и, по каким бы причинам Грегори ни вспомнил о нем только на закате жизни, чародею это уже ничем не поможет. Спустя еще пару недель он закончил со своими записями окончательно и забросил тетрадь в нижний ящик стола. Это случилось за месяц до Рождества.       Доктор Уилсон последние десять лет прожил один. Его жена умерла, а единственная дочь давно перебралась в Америку. Но в этом году она внезапно сообщила, что прилетит на праздник, и Грегори и думать забыл о том, что ему нужно еще во многом разобраться в этой истории с Артуром и своими воспоминаниями. Он вообще старался обращаться к ним как можно реже, мотивируя это тем, что они не так уж и важны, раз все участники тех давних событий давно мертвы. В этом мире доктора Уилсона куда больше волновало настоящее, а не сомнительное прошлое.       Однако все случилось не так, как Грегори себе планировал.       Он встречал дочь в аэропорту и, когда увидел ее, приветственно махающую ему по ту сторону таможенного контроля, внезапно вспомнил, как звали того таинственного молодого волшебника, который занимал его мысли последние полгода. Доктор Уилсон ошарашенно смотрел на свою давно взрослую, самостоятельную дочь и понимал, что назвал ее в его честь, даже не осознавая этого.       Ее звали Мэрилин.       А его — Мерлин.       Последующие события Грегори помнил крайне смутно. Кажется, в его разуме снова произошел переворот, и новые воспоминания, связанные с волшебником, хлынули так, словно были могучей рекой, что прорвала плотину благословенного незнания. Доктор Уилсон с внезапной кристальной ясностью вспомнил все, что ранее не давало ему покоя: предназначение Мерлина, его великая судьба и проклятие, которое, словно дамоклов меч, висело над магом, будучи одновременно и спасением для легендарного короля, и погибелью для величайшего волшебника всех времен. И доктор Уилсон, неделю провалявшийся в больнице после внезапного нервного срыва, понял, что ничего не может поделать с тем, что знал. Он обещал подопечному не искать его, чтобы не подставить под удар его план, в котором бы все прожили свою жизнь так, как хотели. И валяясь на больничной койке в ту рождественскую ночь, Грегори мог думать лишь о том, что где-то там, где-то за сотни, а может, и тысячи километров от него живет самая невероятная личность всех времен и даже не подозревает об этом. Личность, которая была удостоена лишь одной строчки в несколько экстравагантной балладе о сэре Ланселоте… И где-то там был Артур. И Моргана. И рыцари Круглого Стола. В мире без магии и без войн доктору Уилсону было крайне интересно узнать, чем они все сейчас занимались. Чем жили, о чем жалели и мечтали…       Наверное, впервые за десять лет, в рождественскую ночь Грегори действительно не был одиноким. Потому что где-то там продолжали жить своей новой жизнью его современники. И парнишка с голубыми глазами, который подарил им возможность увидеть новый мир, заплатив за это непомерно высокую цену…