Однажды в Кэмптауне

      — Мерлин? Мерлин, ты слышишь меня?..       Словно сквозь плотный туман волшебник ощутил, как кто-то легко хлопает его по щеке. Едва только в сознании возникло предполагаемое имя, как в голову снова хлынул поток из перемешанных воспоминаний нынешней и прошлой жизни, причудливым рядом выстраиваясь перед внутренним взором. Должно быть, мозг просто не выдержал такой перегрузки и отключился. Мерлина на какой-то момент немного обеспокоило то, что он потерял сознание, но потом память услужливо подсунула один крайне неприятный факт, который в нынешней ситуации грозил серьезными последствиями: он не владел магией. И именно поэтому его организм не выдержал подобного шока.       — Как долго я был без сознания? — маг едва слышно застонал, приподнимаясь. Мысли все еще путались: сложно было сказать, что происходило неделю, а что без малого полторы тысячи лет назад. Каким-то невероятным усилием воли Мерлин заставил себя сконцентрироваться на происходящем и вдруг понял, что лежит на мягкой кровати, а не на асфальте у больницы. Да и это явно была не больничная палата. Слишком тихо, да и пахло куда приятнее. Сфокусировав взгляд, волшебник огляделся и понял, что он, скорее всего, находится дома у наставника.       — Почти два дня, — Гаюс выглядел на редкость обеспокоенным и невероятно уставшим.       — Сколько? — обрушившаяся новость практически мгновенно отрезвила Мерлина, но это отнюдь не помешало ему поморщиться от внезапно нахлынувшей головной боли из-за собственного резкого восклицания. — Почему ты не разбудил меня?..       Последние мгновения перед отключкой пронеслись перед глазами с кристальной ясностью, и волшебник похолодел при мысли о том, что Моргана наверняка уже вспомнила, кем являлась на самом деле. Он попытался немного успокоить себя тем, что они оба лишены магии, но ведь это абсолютно не значило, что она не причинит вред Артуру каким-нибудь другим не менее изощренным способом… Тем более сейчас, когда он просто не понимает, что происходит. Они все в опасности. И Артур, и Гвен, и остальные… И понятия об этом никакого не имеют… Хоть он и пытался предупредить короля, но что-то мешало связи, и Мерлин смутно предполагал, что не обошлось без вмешательства колдуньи.       — Я пытался, но ничего не получалось, — Гаюс с нескрываемой тревогой смотрел на подопечного. Выглядел лекарь действительно кошмарно — Мерлин ощутил легкий укол совести за то, что втянул его во все это, но он еще успеет все исправить, если поторопится и поедет в Кэмптаун.       — Я должен ехать, Гаюс, — волшебник попытался встать, но голова тут же предательски закружилась, а ноги подкосились. Тихо охнув, маг сделал несколько глотков воды из стакана, который протянул ему наставник, и пару раз глубоко вздохнул. Он был слаб, но это пройдет. Нужно всего лишь привести свои мысли в порядок и немного подумать.       — Ты не можешь никуда ехать в таком состоянии! — старый лекарь пытался скрыть тревогу в голосе, но удавалось ему это с явным трудом. — Ты едва на ногах стоишь и бледен как мертвец. Ты не сделаешь и двух шагов, как поцелуешься с тротуаром! Дай себе хотя бы пару часов…       — У меня нет пары часов, Гаюс, — Мерлину хотелось кричать, и он был готов сорваться с места в любую секунду, если бы только был уверен, что не споткнется о собственные ноги и не заработает сотрясение в придачу ко всему. — Моргана наверняка уже вернула себе память и… Черт возьми, это моя вина. Если Артур погибнет… Я никогда себе этого не прощу.       Старый лекарь определенно не понимал, что происходит, и его глаза распахнулись в удивлении еще больше, когда он услышал это имя.       — Ты знаком с Морганой и сейчас?.. Разве смысл проклятия не заключался в том, чтобы вы все оказались друг от друга как можно дальше?       Мерлин устало взглянул на Гаюса и почувствовал себя виноватым перед ним больше, чем когда бы то ни было. Тогда, в Камелоте, ему стоило невероятных усилий уговорить наставника принять участие в этой опасной авантюре, и сейчас, когда оказалось, что все усилия были напрасны, волшебник понял, что не должен был делать всего этого. Но на сожаления не было времени, и Мерлин вкратце рассказал о том, что практически все их общие знакомые проживают сейчас в Кэмптауне.       — Когда я вспомнил их всех, мне, разумеется, было интересно, чем они сейчас занимаются, но такого я и представить не мог. Артур женат на Вивиан, а Мордред сводный брат Морганы?..       Гаюс негромко хмыкнул, выражая таким незамысловатым образом свое скептическое отношение к этим новостям.       — Даже не знаю, о чем ты думал, когда накладывал проклятие, Мерлин.       — Я пытался исходить из того, как всем будет лучше, но, видимо, заклинание оказалось куда чувствительнее к моим пожеланиям, чем я мог представить… — волшебник вздохнул и с мольбой посмотрел на лекаря. — Пожалуйста, я должен вернуться в Кэмптаун, пока еще не слишком поздно… Может, дашь мне что-нибудь, что быстро поставит меня на ноги?       Взглянув на поджатые губы наставника, Мерлин понял, что Гаюсу не особо нравилась идея пичкать подопечного лекарствами, когда была не до конца ясна причина его слабости. Разумеется, все это было из-за вновь приобретенных воспоминаний: волшебник полагал, что Моргана чувствовала примерно то же самое, и, пока бывший придворный лекарь с явным недовольством рылся в аптечке, Мерлин не мог не заметить всю иронию ситуации. Они сами вручили память о самих себе друг другу. Наверное, по-другому произойти и не могло. Они были связаны узами, которые не в силах было разрушить даже такое сильное проклятие, как то, что дала ему Докрейд. И, скорее всего, именно древней ведьме Мерлин был обязан тем, что Моргана сумела найти брешь в заклинании.       — Вот, это должно помочь… Хотя я и не особо уверен в современной медицине с тех пор, как память вернулась. Привычки прошлой жизни, — объяснил Гаюс на вопросительный взгляд Мерлина, протянув ему пару таблеток и стакан с водой.       — Спасибо, — благодарно пробормотал маг, быстро расправившись с лекарством. — И еще одно: ты ведь работаешь в той больнице, где мы встретились, правда?       Гаюс немного помедлил, прежде чем ответить.       — Я у них что-то вроде консультанта. А что такое?       — Морган… — Мерлин вздохнул и тут же поправил себя: — Моргана сказала, что в триста седьмой палате лежит моя мать, но мы так и не встретились. Сначала я гнался за парнем, который потерял кольцо, а затем столкнулся с тобой… — волшебник замолчал и несколько раз моргнул, понимая, что юноша в больнице был ему откуда-то знаком.       — Гилли, — через пару секунд удивленно выдал волшебник и во все глаза уставился на придворного лекаря. — Это был Гилли!..       В мозг мгновенно ударила внезапная догадка, но объяснять ее Гаюсу времени уже не было. Придворный лекарь смотрел на подопечного со странной смесью сочувствия и откровенного непонимания, но не предпринимал никаких попыток что-либо спросить, за что волшебник в этот момент был ему весьма признателен.       — Понятия не имею, что ты задумал, Мерлин, но я обязательно присмотрю за твоей матерью, если она находится в больнице.       — Спасибо, — маг поднялся на ноги, ощутив легкое головокружение, но не придал этому значения. Сейчас куда важнее было успеть предотвратить то, что собиралась сделать Моргана. Вряд ли она сидела в Кэмптауне без дела с такой прекрасной возможностью расправиться со всеми своими давними врагами, когда они все понятия не имеют о том, что происходит в городе на самом деле.       — Будь осторожен, — сказал напоследок Гаюс, когда Мерлин собрался бежать на остановку, чтобы сесть в ближайший автобус до Кэмптауна.       — Буду… По крайней мере, постараюсь.       Волшебник ободряюще улыбнулся наставнику, хотя на душе у него было не сладко. Моргана вернула воспоминания, и кто знает, что она успела узнать от Докрейд перед тем, как он наложил проклятие. Ему становилось страшно от мысли, что сейчас все его друзья были в руках мстительной ведьмы, способной на все, лишь бы отыграться за свою слабость и унижение. Но хуже всего было понимать, что он сам являлся причиной всей этой ситуации.

***

      Кэмптаун встретил Мерлина темной непроглядной ночью и гробовой тишиной. Не было слышно ни пения ночных птиц, ни стрекота насекомых. Казалось, город затаил дыхание в ожидании грядущих великих перемен. Даже ветра не было. Волшебник осторожно ступал по гравию, слыша только свое гулко бьющееся сердце, и чувствовал, как с каждым шагом ему все больше и больше становится не по себе.       Когда Мерлин наконец добрался до центра города, плохое предчувствие обрело под собой реальные основания.       — О Боже… — сорвалось едва слышно с губ, и он бросился к ближайшему человеку, который полулежал у стены продуктового магазина. Приложив пальцы к шее, Мерлин с облегчением понял, что паренек жив, просто без сознания. Уже через мгновение маг вспомнил, что когда-то этот человек был слугой в замке. Новообретенная память подсовывала имена и род деятельности с некоторым опозданием, но сейчас Мерлина беспокоило другое.       Артур.       Оглядевшись по сторонам, маг понял, что всех внезапно что-то подкосило: главная улица была почти полностью усеяна лежащими без сознания людьми. Волшебник осторожно ступал между ними, лихорадочно соображая, где сейчас мог бы находиться его помощник… То есть король Камелота. Странно было воспринимать Артура как правителя и как обычного парня с улицы, которого он встретил почти неделю назад. Господи, как же это было давно…       Мерлин шумно вдохнул ночной прохладный воздух. В желтоватом свете ламп лежащие на улице люди были похожи на жутковатые трупы из второсортных фильмов ужасов про зомби. Волшебник изо всех сил пытался абстрагироваться от всяких ассоциаций с кинофильмами, но это было крайне сложно сделать: Максвелл Стюарт, живший вместо него все это время, был такой же реальной личностью, как и сам Мерлин. Глупо было отрицать это. И сильная впечатлительность, присущая библиотекарю, сейчас несколько мешала волшебнику опознавать в неподвижных фигурах знакомых и друзей, которых он знал когда-то невообразимо давно. Что же с ними всеми случилось?..       Ноги сами по себе несли волшебника к библиотеке. Шанс встретить Артура именно там был невелик, но попробовать все же стоило. Оттуда можно было бы пойти к Гасу… Гвейну... все равно по дороге. Лишь бы успеть найти друга и убедиться, что с ним все в порядке. А со всем остальным можно будет разобраться и потом. С Морганой в первую очередь.       Несколько раз Мерлин пытался звонить Артуру, но тот был вне зоны действия сети, что было совсем неудивительно. Когда волшебник наконец добрался до библиотеки, то понял, что она заперта. Он отчаянно стукнул кулаком по двери и снова повернулся лицом в сторону улицы. Воспоминания Максвелла Стюарта хаотично мешались в сознании, будто пытались вытеснить настоящую личность мага, предать ее забвению, как ненужный элемент мозаики. Мерлин понимал, почему это происходило: проклятие продолжало действовать в полную силу, а значит, ему придется бороться с ним, чтобы отстоять самого себя. И чем ближе он был к источнику заклинания, тем хуже ему становилось.       Нужно было двигаться дальше, пока Мерлин все еще помнит, кто он такой. В кармане пальто волшебник нашарил кольцо, которое Гилли потерял в больнице, и какое-то мгновение вертел его в пальцах, пытаясь припомнить, как же оно действовало. Мерлин не был уверен, что даже с правильным заклинанием заставит его работать, но попытаться все же стоило. Кэмптаун был порожден силой его магии, а значит, есть небольшой шанс заставить эту самую магию немного поработать для него. Сейчас бы ему очень пригодилось заклинание поиска.       Надев кольцо с символом Древней Веры, маг сосредоточился. В прошлом с его способностями это было бы раз плюнуть, но ведь шестнадцать веков прошло и теперь он не тот, что прежде… Мысли путались, но Мерлину все же удалось взять себя в руки и сконцентрироваться на магическом артефакте, который непривычно холодил указательный палец. Прикрыв глаза, он произнес заклинание. Открыв их, он понял, что ничего не произошло. Не теряя надежды, волшебник попробовал еще раз, затем еще — и на четвертый раз у него все же вышло. Слабая золотистая линия тянулась куда-то вверх по дороге, и Мерлин поспешил, чувствуя, что это слабое колдовство вытянуло из него много сил. Но поволноваться об этом можно будет позже, когда он удостоверится, что с Артуром все в порядке.       Волшебник сорвался с места и побежал за слабеющей с каждой секундой золотистой нитью. Все же он не мог не признать, что Докрейд поделилась с ним проклятием действительно редкой силы. Возможно, его действительно нельзя было снять, и, возможно, он слишком сгущает краски: Моргана без магии и вряд ли станет поступать опрометчиво, если будет не в состоянии защитить себя. Но, с другой стороны, она все еще оставалась мэром города и могла навредить друзьям множеством разнообразных способов… От многочисленных предположений у Мерлина снова стала болеть голова и он благополучно решил забыть о колдунье до того времени, пока не найдет Артура, хотя сделать это было непросто.       Нить внезапно исчезла на середине дороги, но это уже было не важно: волшебник догадывался, куда она вела, и испытал огромное облегчение, когда через пару минут оказался у бара Гвейна и увидел своих друзей относительно целыми и невредимыми, хоть и без сознания валяющихся на холодном асфальте. Впрочем, облегчение тут же сменилось тревогой, когда маг не смог привести никого из них в чувство. Мерлину вдруг пришла в голову мысль, что все здесь очень похоже на эпизод из «Спящей красавицы», но он выбросил это из головы, в очередной раз мысленно сетуя на то, что в своей короткой жизни Максвелл чересчур много читал.       — Артур, — Мерлин похлопал короля по щеке, но тот абсолютно не реагировал. — Артур!       Бесполезно. Они все спали каким-то глубоким сном и вряд ли собирались проснуться в ближайшее время. Маг не знал, что здесь произошло, но вряд ли обошлось без вмешательства Морганы. Все эти спящие фигуры, застывшие в самых разнообразных позах, всколыхнули какое-то похожее воспоминание. Сильное заклинание сна, которое когда-то применила Моргауза, чтобы захватить Камелот, — вот что это напоминало. А может, в сказках все было и не настолько уж преувеличено…       Мерлин попытался разбудить Гвен и рыцарей, но тщетно. Гвейн пробормотал что-то не совсем вразумительное о таверне и перевернулся на другой бок, продолжая спать как ни в чем ни бывало. Ощущение собственной беспомощности с каждой секундой все больше затапливало волшебника, поскольку он понятия не имел, что здесь произошло и что ему делать. А спросить он мог только одного человека, в чьем бодрствовании в данный момент нисколько не сомневался. Только вот вряд ли ответы — если он их все же услышит — придутся ему по душе.       Удостоверившись, что никто из друзей не пострадал, и максимум, что их ожидает при пробуждении, так это сильная головная боль, Мерлин вернулся к Артуру и присел на корточки, не особо понимая, что собирается делать. Даже обладай он сейчас магией той силы, что текла в его жилах когда-то, он вряд ли бы смог пробудить друга. Но маленький огонек надежды все еще где-то тлел, подминая под себя все доводы разума. Раз уж все и так пошло наперекосяк, вряд ли от его действий станет еще хуже.       — Ну же, Артур, — волшебник приложил ладонь с кольцом ко лбу короля Камелота, — не будь ослом.       Прикрыв глаза и сосредоточившись, Мерлин попытался вновь отыскать ту слабую нить, которая связывала его с проклятием. Через некоторое время ему удалось найти какой-то слабый отголосок, едва ощутимое эхо, витающее где-то на подсознательном уровне. Сконцентрировавшись, он попытался направить часть собственной силы посредством кольца.       Заклинание вышло слабым, и маг понимал это. И хуже всего было то, что он знал, что так будет. Заклинание, поддерживающее силу проклятия, не было рассчитано ни на что другое, кроме как на поддержание окружающего мира, в котором они все жили. Его собственная магия ему больше не принадлежала, и от этой мысли хотелось взвыть во весь голос.       — Прости, — Мерлин шумно втянул носом воздух, стараясь смотреть куда угодно, только не на Артура, безмятежно спящего на тротуаре. — Я не думал, что так все обернется.       Он протер лицо руками и по инерции взъерошил волосы — привычка Максвелла, от которой он уже вряд ли сможет избавиться. Он понимал, что все могло быть гораздо хуже: в конце концов, они не мертвы, а просто спят и наверняка скоро очнутся. Но это знание отнюдь не мешало Мерлину грызть себя изнутри и чувствовать подступающий комок в горле при мысли, что все его благое намерение обернулось прахом, и что участь, уготованную Артуру, он предотвратить не мог, как бы ни пытался.       Под бременем мрачных мыслей волшебник не сразу понял, что тишина, окутавшая Кэмптаун словно кокон, вдруг перестала быть абсолютной. Медленно подняв голову и продолжая удерживать непрошеные слезы, он уловил какой-то тихий цокающий звук. Лишь через пару секунд до Мерлина дошло, что это были чьи-то шаги, которые гулким эхом отбивались от асфальта, усиливаясь по мере приближения. Магу не нужно было даже оборачиваться, чтобы понять кто это.       Медленно встав, волшебник какое-то мгновение помедлил, а затем повернулся к еще одному неспящему жителю городка.       Моргана стояла в нескольких шагах от него с нечитаемым выражением лица. Она была в своем неизменном черном пальто и держала руки в карманах, не сводя с волшебника пристального взгляда светло-зеленых глаз. Мерлин так же молча смотрел на нее в ответ, и все происходящее казалось ему нелепым сюрреалистичным кошмаром. Каким-то нереальным и неестественным, но в то же время очень знакомым, будто отрывки из давнего полузабытого сна, который когда-то пугал, а сейчас вызывал лишь смутное беспокойство.       На ее лице внезапно промелькнуло что-то вроде понимания, когда прошла минута, а он так ничего и не сказал. Должно быть, теперь Моргана не только знала, кем он был на самом деле, но и догадалась, что он тоже вернул себе память. Как бы там ни было, беспокойства это ей явно не доставило, судя по легкой улыбке, которая тронула ее губы.       — И снова как в старые добрые времена. Постановка все та же, лишь декорации изменились. Скажи, Мерлин, — она сделала несколько шагов вперед и остановилась. — Ты готов вернуться к прежней роли?       — Что ты с ними сделала?       Его голос прозвучал сдавленно и как-то надтреснуто. Жизни друзей сейчас волновали волшебника куда больше, чем лирические отступления Морганы, получавшей от всего происходящего что-то вроде удовольствия.       — Актеры заново учат свои роли, — пожала плечами колдунья. — Ты же не думал, что мы будем играть только вдвоем, Мерлин? Нам нужны второстепенные персонажи, и массовка, и зрители… Без них, собственно, вообще нет смысла продолжать.       — Что?.. — он не поверил своим ушам, когда понял, что Моргана имела в виду. Внутри мгновенно все похолодело от мысли, что все они могут вспомнить. — Ты не могла этого сделать. Проклятие… Проклятие все еще в силе!       — Да, разумеется, ты прав. Я не могу разрушить столь сильное заклинание, и Камелот, как бы мне ни хотелось это признавать, остался в прошлом. С моим титулом и троном, — добавила Моргана чуть холоднее. — Но немного подумав, я поняла, что теперь это не имеет особого значения. Главное, что все действующие лица здесь и готовы вернуться на сцену в любую секунду. Интересно, что скажет Артур, когда поймет, что натворил верный слуга у него под носом?.. Впрочем, мы и так скоро это узнаем, — Моргана насмешливо улыбнулась и самым невинным тоном поинтересовалась: — Может, порепетируем пока?       Мерлин даже не успел толком что-то понять, когда колдунья вскинула руку, и произнесла заклинание. Волшебника отшвырнуло в сторону, где он больно впечатался спиной в стену бара и рухнул на землю. Из легких на мгновение вышибло дух, а на голову посыпались куски стекла из окна, которые он задел локтем при ударе. В голове помутилось, а следом панически забилась мысль о том, что такого не должно и не могло произойти. Моргана никак не могла вернуть себе магию, это не укладывалось в голове. Но, с другой стороны, он же не знает, что еще сообщила ей Докрейд, когда предупредила о его планах. Все же нужно было заставить замолчать старуху раз и навсегда…       Мерлин пытался встать, но не мог: его прижимало к земле невидимой силой, и спустя мгновение он осознал, что это дело рук Морганы. Она подошла к нему вплотную и села на корточки, чтобы заглянуть в глаза. Волшебник видел в них ненависть и свое отражение.       — Ты даже представить себе не можешь, как долго я ждала этого момента, Эмрис, — теперь в ее интонациях не было никакой насмешки, лишь холод и сталь. Она продолжала держать правую руку перед собой, удерживая его на земле заклинанием. — Не знаешь, сколько сил и времени я потратила на твои поиски. И все это время ты был у меня перед глазами, раз за разом сводя на нет все мои усилия, разрушая мои планы… Зачем? — она склонила голову набок, продолжая внимательно изучать его лицо. — Зачем, Мерлин, скажи мне? Разве они стоили того, твои усилия? Даже это проклятие — определенно великое творение твоего разума — не обошлось тебе слишком дорого?..       — Я хотел спасти друга, — дышать было почти нечем, и единственное, чем он вообще мог пошевелить, так это губами, и то лишь только для того, чтобы Моргана могла услышать ответ. — Тебе не понять.       — Ты ошибаешься, — она резко поднялась с места и сделала шаг назад, по-прежнему не снимая заклинания, но Мерлин буквально кожей чувствовал, как оно начинало слабеть. — Я знаю, что такое верность. Я не могу понять лишь одного: почему Артур? Ты разрушил жизни тысяч людей, в том числе и свою собственную, ради человека, который отправит тебя на костер, как только узнает, кто ты на самом деле.       — Вряд ли у Артура получится это сделать, даже если он этого сильно захочет, — пробормотал Мерлин, пытаясь дотянуться до камня, который больно впивался ему в поясницу. Ее нужно немного отвлечь, только и всего…       — И с чего это? Думаешь, то, что ты его друг, перевесит в его глазах тот факт, что ты владеешь магией?       Пальцы плохо слушались, но кое-как Мерлину все же удалось обхватить непослушный и скользкий от сырого воздуха булыжник.       — Во-первых, я ей на данный момент не владею. А во-вторых… нет, не поэтому. Просто в Англии, к моей величайшей радости, давно отменена смертная казнь.       Еще пара секунд… Моргана явно не ожидала такого ответа, чем маг и воспользовался, на удивление метко швырнув мешающий камень в колдунью. Она невольно вскрикнула, попятившись, и схватилась за голову: ведьма явно переоценила свои силы после шестнадцати веков застоя, и это сыграло Мерлину на руку. Конечно, основной проблемы это не решало, но, окончательно освободившись от пут заклинания, волшебник быстро поднялся на ноги, пытаясь на ходу придумать, что ему делать в этой на редкость неприятной ситуации.       Впрочем, через несколько секунд угроза, связанная с ведьмой, перестала быть приоритетной. Их маленькое противостояние прервал чей-то громкий раскатистый рев, раздавшийся высоко над головами волшебников. Размытая тень мелькнула на периферии, и Мерлин обернулся, пытаясь проследить взглядом пролетевшую тварь, которая издавала этот звук.       — Что это было?..       Маг повернулся лицом к колдунье, которая внезапно сильно побледнела и с таким же непониманием смотрела в темное небо, пытаясь хоть что-то в нем разглядеть. Услышав слова Мерлина, она взглянула на него, и впервые за долгое время их противостояния он увидел в ее глазах что-то очень сильно напоминавшее страх.       — Докрейд говорила, что если я попытаюсь создать брешь в проклятии и вернуть магию, то последствия не заставят себя ждать, — негромко произнесла Моргана и вновь взглянула вверх. — Но я не думала, что…       Рев повторился, но на этот раз он был намного ближе и раздался гораздо громче. Чем бы это ни было, оно приближалось к ним на огромной скорости, и свист от больших крыльев слышался крайне отчетливо. Мерлин огляделся по сторонам, понимая, что даже при всем своем великом желании не сможет спасти всех, потому что это было не в его власти. И виноват в этом был только он. Снова.       — Отвлеки его! — крикнул волшебник ведьме, стремглав помчавшись к все еще спящему Артуру. Нужно было успеть спрятать короля куда-нибудь подальше, пока он сам будет разгребать последствия действий его сводной сестры. Мерлин не мог перестать думать о том, что ничего бы этого вообще не случилось, если бы он просто дал им всем прожить их жизни так, как было суждено, а не поставил под удар темного волшебства, решив все в единоличном порядке… Пусть даже и с благой целью. В одном Моргана была безусловно права: Артур вряд ли простит ему такое. Но чтобы король Камелота еще смог как следует выразить свое недовольство, его нужно было сначала спасти.