Однажды в Кэмптауне

      — Артур?.. Артур!       Мерлин снова похлопал его по щеке, но так и не добился никакой реакции. Король Камелота снова канул в небытие, погрузившись в магический сон, в котором сейчас находились все остальные жители Кэмптауна. Бережно опустив друга на кафельный пол, волшебник какое-то мгновение пристально вглядывался в умиротворенное лицо, надеясь, что, когда Артур проснется в следующий раз, все уже закончится.       — Я все исправлю, — тихо пробормотал Мерлин, шумно выдохнув. — Вот увидишь. Я еще не знаю как, но… Все будет хорошо.       Маг мог убеждать себя в этом сколько угодно, но никакой уверенности он не чувствовал. Должно быть, именно из-за бреши в проклятии Артур очнулся до того, как его воспоминания заново перезагрузились, и именно по этой причине лишился сознания вновь. Мерлин не мог не радоваться этой отсрочке, но в то же время он снова ощутил себя невероятно уязвимым и одиноким.       Очередной взрыв сотряс бар, и на мгновение волшебнику показалось, что потолок сейчас рухнет им всем на головы. Нужно было срочно что-то предпринять, ведь Моргана не могла сдерживать дракона слишком долго. Силы были явно неравны, а использовать свою власть Повелителя Драконов не представлялось возможным, пока в нем не было магии. Нужно было добраться до очага проклятия, и, возможно, тогда у него будет шанс.       Окинув напоследок взглядом безмятежно сопящих рыцарей, Мерлин поспешил в библиотеку, надеясь, что ему посчастливится вернуть себе хоть крохотную долю силы, чтобы помочь Моргане одолеть дракона, невесть как появившегося в двадцать первом веке.       Ночь была все такой же темной, и маг пришел к выводу, что время внутри Кэмптауна зациклилось. Должно быть, все дело было в том, что колдунья вмешалась в ткань мироздания, и заклинание, на котором держалось проклятие, должно было это как-то скомпенсировать… Но сколько бы ошибок ни наделала Моргана, она не заслужила такой ужасной смерти, и Мерлин был готов рискнуть своей шеей, лишь бы все обошлось. Он еще не очень хорошо представлял, как именно будет расхлебывать последствия своего очередного опрометчивого поступка, и решил вернуться к этому позже, когда окончательно разберется с драконом.       Волшебник уже был в паре метров от библиотеки, когда услышал пронзительный вой в три голоса. Резко обернувшись, он понял, что Моргана, должно быть, сумела ранить мифическое создание — возможно, даже сильно покалечить. Какая-то часть Мерлина сильно взбунтовалась против такого обращения с древним благородным существом, но в то же время другая, которая волновалась за друзей, испытала что-то вроде облегчения. Однако время поджимало, и волшебник поспешил проникнуть в библиотеку через ближайшее выбитое окно. Максвелл Стюарт где-то на краю сознания досадно вздохнул, но Мерлин предпочел не обратить на это внимания. Чем ближе волшебник приближался к очагу проклятия, тем труднее ему было сконцентрироваться на своей настоящей личности, которая упорно вытеснялась воспоминаниями Максвелла куда-то на задворки сознания. Магу приходилось прикладывать все силы, чтобы сопротивляться собственной же магии, и он понимал, что если не поторопится, то проиграет это сражение.       В библиотеке было темно и едва уловимо пахло типографской краской. Добравшись до служебных помещений через какие-то пару секунд, Мерлин открыл дверь и понял, что коридор и кладовые превратились во что-то, сильно напоминавшее пещеру, из которой шел слабый голубоватый свет. Должно быть, разрыв в проклятии был именно здесь. Отсюда Моргана черпала магию и именно отсюда в Кэмптаун проник дракон. Что ж, хотя бы книги на стеллажах остались целыми…       — Мерлин?..       Волшебник вздрогнул от неожиданности и резко обернулся.       Мордред аккуратно влез в библиотеку через то же окно, через которое Мерлин забрался минутой ранее, но не сделал ни единого шага в сторону давнего знакомого. Вместо этого друид просто пристально смотрел на мага, а на его лице застыло что-то вроде замешательства. Слуга короля Камелота шумно втянул носом воздух, не отводя взгляда от человека, из-за которого, собственно, все случилось так, как случилось. Сложно было сказать, что именно сейчас двигало рыцарем, особенно теперь, когда он вспомнил все и понял, кому обязан новой жизнью и новыми воспоминаниями.       Когда пауза немного затянулась, Мордред сделал несколько неуверенных шагов по направлению к волшебнику. Его лицо, едва освещаемое светом уцелевших фонарей, было абсолютно нечитаемым.       — Что происходит? Я слышал чей-то рев, когда очнулся, — негромко сказал он, заглядывая Мерлину за спину. Он чуть нахмурился, когда увидел за плечом мага пещеру, которой явно не должно было быть в обычной библиотеке.       — В центре города бушует трехглавый дракон и Моргана пытается с ним справиться, — по многим причинам волшебник сказал это несколько резче, чем хотел. Ни он сам, ни Максвелл Стюарт никогда не доверял этому человеку. И уж сейчас Мерлин определенно не собирался начинать. — Я должен ей помочь, иначе мы все будем обречены.       Не дожидаясь ответа, маг отвернулся и глубоко вздохнул, собираясь войти в пещеру. Однако прежде чем он успел сделать шаг, Мордред едва слышно произнес:       — Если там действительно трехглавый дракон, вам с Морганой понадобится помощь.       Волшебник прикрыл глаза, взвешивая все «за» и «против». В чем-то друид безусловно был прав, но все внутри просто кричало о том, что ему нельзя доверять, не говоря уже о том, чтобы подпускать к проклятию.       — Мерлин?       Это было последнее, что хотелось делать слуге короля — принимать помощь от Мордреда, — но у него не было особого выбора. Возможно, только втроем у них был хоть какой-то шанс… Секунды продолжали утекать сквозь пальцы, а Мерлин все никак не мог решиться на этот шаг, вспоминая, как отчаянно когда-то давно боролся против судьбы, которая была уготована его лучшему другу. Что, если это он сам приведет Артура к его гибели?.. Что, если проклятие не было выходом; что, если он ошибется, вернув Мордреду его силу?..       Волшебник схватился за голову, будто бы это могло унять боль от все еще враждующих между собой личностей. Одно из давних воспоминаний всплыло перед внутренним взором неожиданно ясно: Гаюс, который говорил ему, что Артур никогда не согласился бы на план Мерлина, если бы знал о нем. Король Камелота не боялся смотреть в лицо опасности, даже если она могла оказаться для него смертельной. Он не верил в пророчества и полагал, что вершит свою судьбу своими руками. И снова перед слугой встает этот выбор: спасти Артура или то, за что он всегда сражался…       — Мерлин, ты в порядке? Ты неважно выглядишь.       Волшебник почувствовал, как теплая рука опустилась на его плечо, и тут же сбросил ее, повернувшись к друиду лицом.       — Все нормально. Хочешь помочь? Тогда идем, время на исходе.       Мордред медленно кивнул, предусмотрительно не став ничего говорить и ни о чем спрашивать. Пожалуй, за это Мерлин был ему действительно признателен.       Некоторое время они молча спускались к слабому голубоватому свету, которого все еще не было видно из-за скал. О чем думал друид, волшебник не знал, а он сам упорно гнал от себя все, что так или иначе было связано с Артуром. Он не хотел даже представлять, что будет, когда весь этот кошмар закончится. Мерлин понятия не имел, как будет все объяснять, и не знал, сумеет ли оправдаться и заслужить прощение. Теперь, когда они все были не теми, что прежде, трудно было предугадать, как будут дальше разворачиваться события.       — Это ведь твоих рук дело, верно? Наши новые жизни.       Мерлин не стал ничего на это отвечать, продолжая идти вперед. Мордред шел прямо за ним, и волшебник чувствовал затылком его пристальный изучающий взгляд. А ведь он только совсем недавно думал о том, что был благодарен спутнику за молчание.       — Мне ты можешь сказать, Эмрис.       Маг остановился и, бесшумно выдохнув, обернулся. Друид тоже остановился и теперь смотрел на давнего знакомого сверху вниз, так как стоял немного выше, держась рукой за уступ в стене. Мерлин при всем своем желании не мог понять, о чем сейчас думал рыцарь. Он едва заметно хмурился и выглядел несколько обеспокоенным, но было ли все так на самом деле или же это просто была маска — волшебник не знал.       — Да. Это сделал я. Это я наложил проклятие, которое перенесло всех нас в это время и дало нам новые жизни.       Обеспокоенное выражение лица Мордреда сменилось на озадаченное. Какое-то мгновение он недоверчиво смотрел на Мерлина, прежде чем произнес:       — Ты решился применить такую опасную магию?.. Зачем?       — Я должен был спасти друга, — просто ответил маг и отвернулся, посчитав разговор оконченным. Сейчас не было времени для этого. Однако друид, судя по всему, так не считал.       — От кого?       Мерлин прикрыл глаза и плотно сжал губы.       — От тебя, — через секунду громко произнес он, даже не обернувшись. В конце концов, сейчас это уже не имело значения: если они не поторопятся, король Камелота погибнет либо от огня трехглавого чудовища, либо от какого-нибудь случайного кирпича, который упадет ему на голову…       Мордред ничего не ответил. Мерлин шел вперед, аккуратно цепляясь за выступы в скалах. Иногда сверху откалывались небольшие куски породы и летели вниз с крошками песка и пыли, отчего оба волшебника попеременно кашляли. Слуга короля не мог точно сказать, сколько времени они уже находились здесь, и тревога за уязвимых спящих друзей усиливалась с каждой секундой. Проснулись ли они уже там, наверху? Если да, то у них наверняка нет времени, чтобы задаваться вопросами. Мерлину не хотелось бросать их на попечение Морганы, которая все еще была озлоблена на весь мир, но из двух зол приходилось выбирать наименьшее. С ней он разберется потом, когда все это уже будет позади.       — Я никогда не хотел причинить Артуру вред.       Мерлин скептично хмыкнул и кое-как обернулся. Друид выглядел задумчивым и отрешенно смотрел куда-то перед собой.       — Уж прости, что позволяю себе в этом усомниться.       — У тебя были причины думать иначе?       Волшебник глубоко вздохнул. И почему они должны говорить об этом именно сейчас?.. Почему сейчас, когда жизни друзей висели на волоске, а времени становилось все меньше с каждой секундой?       — У меня были причины. И это все, что я могу тебе сказать.       — Что ж, по крайней мере, мне теперь ясно, почему в этой новой жизни Моргана стала моей сестрой.       Волшебник покачал головой, невесело улыбнувшись. Мордред все правильно понял. Хоть Мерлин и не имел на руках никаких доказательств вины друида — лишь видения будущего да слова Великого Дракона, — но он в своем подсознании давно свел их вместе. Проклятие лишь воплотило то, что он интуитивно чувствовал.       — Знаешь, я всегда восхищался твоей отвагой, Мерлин, — негромко сказал Мордред после нескольких минут молчания. — Должно быть, тебе было нелегко отказаться от части себя… того, кто ты есть. Не уверен, что сумел бы так поступить, окажись я на твоем месте.       Волшебник неопределенно качнул головой, не ответив. Ему не особо хотелось откровенничать с человеком, от которого он всегда ждал лишь беды. Мерлин даже не мог толком сказать, вызывали в нем хоть какие-то чувства слова друида или же они просто проходили мимо ушей.       — Мне всегда нравились легенды об Артуре и я часто представлял себя им в детстве… Точнее, в новой версии детства, которое я помню. Но когда я стал старше, мне стало казаться, что они какие-то неполные. Теперь я знаю почему. Ни в одной из них не упоминался ты: должно быть, это свойство проклятия.       Мерлин не стал ничего добавлять, осторожно двигаясь вперед. Чем ближе они подходили к источнику проклятия, тем сложнее было волшебнику отделить себя от Максвелла Стюарта. Он старался цепляться за старые воспоминания — как за плохие, так и за хорошие, лишь бы не оказаться погребенным под теми, другими. Хоть волшебник и принимал новую часть себя, как имеющую право на существование, но сейчас она только мешала. И Мордред, упорно пытавшийся донести до него какую-то мысль, отнюдь не помогал сосредоточиться.       — Но даже сейчас, когда я все вспомнил, многое по-прежнему остается неясным. И мне очень бы хотелось заполнить эти пробелы…       — Чего ты от меня хочешь? — устало выдохнул маг, все еще не оборачиваясь в сторону друида.       Ответить Мордред не успел. Пещеру ощутимо тряхнуло, а где-то высоко над их головами раздался глухой и явно не предвещающий ничего хорошего грохот. Волшебник вскинул голову вверх и увидел, что на него летит огромная каменная глыба. Мерлин даже ничего не успел подумать, как вдруг почувствовал, что кто-то сбил его с ног. Он упал, больно ударившись спиной и головой о твердую каменистую землю. Из легких вышибло дух, и маг закашлялся, пытаясь проморгаться, чтобы понять, что произошло.       В воздухе висело облако пыли, медленно перемещающееся в тесном пространстве. В глазах щипало, трудно было сфокусировать взгляд. Поэтому далеко не сразу Мерлин заметил знакомую фигуру, лежащую под камнями. Там, где мог лежать он сам.       — Мордред?.. — выдохнул волшебник, приблизившись к друиду. Приложив пальцы к шее, слуга короля Камелота выдохнул с некоторым облегчением — рыцарь был жив. Мерлин присел на корточки, устало протерев лицо руками. Мордред спас ему жизнь, и волшебник бесшумно вздохнул, в который раз не понимая, почему все, что он знал о друиде, так или иначе шло вразрез с тем, что происходило в реальности. А ведь при других обстоятельствах они бы наверняка неплохо поладили. Возможно, даже стали бы друзьями…       Мерлин перевел дух и кое-как высвободил Мордреда из-под камней. Рыцарь в сознание не приходил, и волшебник пришел к выводу, что придется ему некоторое время побыть в одиночестве. Чувствуя легкое беспокойство и вину за то, что оставляет друида одного, маг поспешил вперед, надеясь, что ему удастся разобраться с проклятием довольно быстро.       Голубоватый свет усиливался по мере того, как Мерлин приближался к его источнику. Шаг за шагом, спускаясь все ниже и глубже, маг чувствовал, что уже совсем близко к сердцу проклятия. К своей цели, которая вызывала у него на редкость двойственные чувства.       Прикрыв глаза рукой от света, волшебник вышел в просторную нишу, в центре которой увидел его — разлом, вертикальной полосой тянувшийся куда-то вверх и исчезающий в темноте.       — Рад видеть тебя снова, юный волшебник.       Мерлин несколько раз моргнул и медленно обернулся в сторону голоса. Его глаза широко распахнулись от удивления, а на губах заиграла улыбка — он не ожидал такой встречи в этом месте. Великий Дракон, впрочем, радости мага определенно не разделял, судя по прищуренным глазам и тону голоса, которым он это произнес.       — Килгарра… — выдохнул волшебник, и его улыбка несколько померкла. Он интуитивно чувствовал, что древний ящер не в духе, и прекрасно понимал почему.       — Ты все же сделал это. В который раз проигнорировал мои слова и сделал все по-своему. Ты доволен результатом, Мерлин?       Маг открыл было рот, чтобы что-то сказать, но тут же закрыл, нахмурившись. Он и так понимал, что напортачил, но у него не было времени для того, чтобы выслушивать нотации. Килгарра, очевидно, все понял по лицу волшебника и громко вздохнул, величественно опустив голову.       — Ты поможешь мне? — слуга знал, что не имел никакого права просить, но сейчас помощь ему нужна была как никогда. Возможно, дракон оказался здесь неспроста и это было своеобразным знаком судьбы?.. Мерлин не знал, что и думать, но выпавшим шансом он просто обязан был воспользоваться. — Ты поможешь мне одолеть трехглавого дракона, который терроризирует город? Пожалуйста…       — Его нельзя одолеть, Мерлин. Только вернуть туда, откуда он пришел, — назидательно произнес Килгарра, внимательно разглядывая человека, стоящего перед ним.       — Ну хорошо. И как же мне это сделать? Я больше не волшебник и… больше не Повелитель Драконов, судя по всему, — Мерлин вопросительно посмотрел на давнего друга, но тот не спешил отвечать. Устало потерев переносицу, маг глубоко вздохнул, признавая поражение. — Да, я знаю. Это моя вина, моя ошибка. И я сделаю все, чтобы ее исправить, только скажи, пожалуйста, как именно мне это сделать?       — Никак, — ответил Килгарра, хмуро глядя на волшебника. — Это зависит не от тебя. Он пришел за ведьмой, леди Морганой, которая является причиной его появления здесь. Как только она умрет — он вернется туда, откуда пришел.       — Что?.. — Мерлин не мог поверить своим ушам, во все глаза разглядывая старого друга. — Но… — он не мог найти слов, пытаясь как-то осознать внезапно свалившуюся новость. — Но ведь… я же не могу. Столько людей погибнет, а я не могу стоять в стороне и ничего не делать!..       — Думаю, ты уже сделал достаточно, юный волшебник, — в голосе древней рептилии сквозило явное недовольство. — Ты ослушался моего совета. Обратился к темной магии, поставив под удар не только свое предназначение, не только жизнь Артура, но и судьбу Альбиона.       Мерлин глубоко и тяжело дышал. Он даже и не думал, что ему доведется столкнуться с таким препятствием.       — Но ведь… — волшебник покачал головой, поджав губы. — Альбион в порядке, разве нет? Да, магия так и не вернулась в Камелот, но ведь в остальном, — Мерлин развел руки в стороны, — я сделал все от меня зависящее. Может, Золотой век продлился и не так долго, как хотелось бы, но Артур вошел в историю как благородный и милосердный король. Разве это не имеет значения?..       Килгарра продолжал недовольно хмуриться, и Мерлин невесело улыбнулся.       — Я лишь хотел спасти друга, — обезоруживающе просто произнес он и медленно выдохнул, понимая, что если Великий Дракон откажется помочь ему, то все они будут обречены. — И что плохого в том, что я не желал смерти Моргане и Мордреду? Даже если в Камелоте все и было так, то сейчас все может измениться в лучшую сторону…       Он даже сам не знал, верил ли в это, но изо всех сил старался убедить старого друга.       — В твоей доброте, Мерлин, кроется твоя величайшая сила и величайшая слабость, — через какое-то мгновение мягко произнес Килгарра, и маг слабо улыбнулся, понимая, что ему все же удалось пробить оборону в сердце дракона. Его поняли и, возможно, даже простили, несмотря на все самоуправство.       — Кто-то мне уже когда-то говорил нечто подобное, — пробормотал волшебник, по инерции взъерошив волосы. — Так ты мне поможешь?       Некоторое время древний ящер молчал, пристально вглядываясь в последнего Повелителя Драконов. Мерлин мог только догадываться, какие мысли сейчас витали в его голове, и изо всех сил держал себя в руках, чтобы не наговорить чего-нибудь еще. Ему очень сильно хотелось поторопить Килгарру, но интуиция советовала молчать, и маг решил к ней прислушаться.       — Очень хорошо. Но это будет последнее, что я сделаю для тебя, юный волшебник. Ибо мне не место в мире, который ты создал.       Маг нахмурился, вопросительно взглянув на старого друга.       — Что ты имеешь в виду?       — Мой час настал, Мерлин. Я не принадлежу этому времени и этому миру. И как только разлом будет закрыт, я исчезну.       Волшебник несколько раз потерянно моргнул, отказываясь верить в это.       — Нет… Ты не можешь… Должно же быть что-то…       — Ты не можешь спасти всех, юный чародей, даже со всей своей великой силой.       Мерлин опустил глаза, не зная, что еще ему сказать. Ну почему все так случилось? Почему его благое намерение обернулось такой катастрофой?.. Почему ему все время нужно кого-то терять?..       Килгарра смотрел на него с сожалением и сочувствием, а маг не мог поднять глаз, потому что не был уверен в том, что именно увидит во взгляде древней рептилии. Но сделанного не воротишь.       — Мне так жаль, — Мерлин утер глаза рукавом, не в силах сдержать подступившие слезы. — Я понятия не имел, что так все обернется. Если бы я знал, то…       — Все сделал бы так же, — закончил за него Великий Дракон, и маг шмыгнул носом, пытаясь не расклеиваться. — Я не могу сказать, правильно ли ты поступил, Мерлин, но твои действия требовали большого мужества. И оно снова тебе понадобится, когда ты пойдешь на встречу с Амарантом.       — Амарантом? Это его имя? — маг попытался переключиться на что-то другое, но мысль о том, что из-за его действий Килгарра исчезнет, все еще больно отдавалась в сердце. Сложно было смириться с тем, что тот, кто когда-то объяснил волшебнику, кто он есть, совсем скоро останется только воспоминанием…       — Одно из трех, Мерлин. Не забывай о том, что он не такой, как я.       Великий Дракон изучающе склонил голову набок, и маг понятливо закивал.       — Конечно, — он снова шмыгнул носом и утер глаза. — Три головы — это три проблемы, — Мерлин попытался улыбнуться, но улыбка вышла слегка вымученной. — Так, и как же мне убедить его отступить, зная только одно его имя?       — Тебе придется поговорить с ним. Объяснить, почему он должен пощадить ведьму… И если твои доводы покажутся ему убедительными, он подчинится.       — А если нет? — маг сглотнул, будучи не совсем уверенным в том, что хочет знать ответ.       — Боюсь, в таком случае только леди Морганой Амарант не ограничится, — серьезно ответил Килгарра, и Мерлин шумно выдохнул, невольно рисуя в воображении мрачную перспективу того, как две остальные головы наперебой пытаются его спалить. Или слопать.       — Ладно, я все понял, — волшебник посмотрел прямо в глаза старому другу и улыбнулся. — Спасибо тебе за все. Я никогда этого не забуду и… — маг глубоко вздохнул, — и другим не дам забыть.       Килгарра склонил голову в почтительном поклоне. Мерлин часто заморгал, продолжая улыбаться.       — Знать тебя было великой честью, юный волшебник. А теперь закрой глаза.       Маг выполнил просьбу Великого Дракона, пытаясь выкинуть все лишнее из головы. Ему было невыносимо грустно, но в то же время это была светлая грусть. В этот момент на задний план ушло все: физическая боль, тревога за друзей, переживания за будущее… И Мерлин едва уловил тот миг, когда почувствовал легкое касание чужого древнего разума к своему собственному. Он не мог с уверенностью сказать, сколько именно это продолжалось, но, когда он медленно открыл глаза, Килгарра взмыл в воздух, удаляясь в темноту пещеры. Мерлин улыбнулся, мысленно прощаясь со старым другом. Волшебник чувствовал себя, как никогда, полным сил.       Он снова стал самим собой.