Однажды в Кэмптауне

      Какое-то мгновение Мерлин еще неопределенно смотрел на разлом, а затем отвернулся и пошел назад, понимая, что его приоритетами сейчас являются Мордред и трехглавый дракон, желающий уничтожить ведьму и весь город вместе с ней. Забираясь по крутому каменистому склону, волшебник не мог не думать о том, как бы все сложилось, не ослушайся он Килгарру. Если бы он не наложил проклятие, а просто позволил событиям идти своим чередом — было бы тогда все так же ужасно, как сейчас? У него не было ответа на этот вопрос и уже определенно никогда не будет.       Восхождение обратно, в мир темной беззвездной ночи, было для мага долгим и изнурительным. Пальцы не слушались, в спине и затылке неприятно бился пульс после падения. В какой-то момент Мерлину в голову пришла дурацкая мысль, что дорога, по которой он с таким трудом карабкался наверх, удлинялась сама собой. Разумеется, этого не могло быть, и волшебник продолжал свое восхождение, стараясь гнать от себя негативные мысли. Через некоторое время он добрался до места, в котором оставил Мордреда без сознания у неровной стены пещеры, и выдохнул с некоторым облегчением, когда понял, что друид жив. Хоть он по-прежнему относился к нему с некоторым предубеждением, его смерть сейчас была бы крайне нежелательной.       — Мордред?       Волшебник похлопал рыцаря по щеке, но тот не приходил в сознание. Тихо выдохнув, Мерлин положил ладонь на грудь друиду и, прикрыв глаза, сосредоточился. Не самый удачный повод опробовать вернувшиеся силы в действии, но выбора не было. Маг вряд ли бы смог дотащить бессознательного рыцаря на себе, а оставлять его одного в магической пещере, где в любой момент мог случиться обвал, было не самым мудрым решением.       — Ic þe þurhhæle þin licsare, — негромко произнес волшебник и уже через мгновение мысленно возликовал, когда почувствовал знакомый прилив сил.       Мордред глубоко вдохнул и громко закашлялся. Мерлин аккуратно придержал друида за голову, чтобы тот случайно не ударился и не сделал себе еще хуже.       — Что… что случилось? — рыцарь сфокусировал взгляд и вопросительно уставился на слугу короля Камелота. — Ты в порядке, Мерлин?       — В полном. Кстати… спасибо, — нам одном выдохе пробормотал маг, а затем, тут же посерьезнев, добавил:       — Нам нужно поторапливаться, — волшебник помог рыцарю подняться. — Иначе Амарант разнесет весь город.       — Что? Амарант?.. — Мордред недоверчиво уставился на спутника, а затем нахмурился, будто что-то вспомнив. — Разве он не миф?       — О чем ты? — не понял волшебник. Они принялись карабкаться обратно к выходу, и Мерлин не мог видеть тень озабоченности, промелькнувшую на лице друида.       — Когда я был ребенком, то слышал эту историю от других друидов, — рыцарь шумно вдохнул и закашлялся. Маг обеспокоенно обернулся, но его спутник лишь махнул рукой, говоря этим, что с ним все в порядке. — Согласно преданиям, Амарант был первым из драконов. Он само воплощение магии, его нельзя убить.       — Вот как, — прокряхтел Мерлин, который в глубине души оказался несколько не готов к внезапной новости о том, что ему придется общаться с первым из своего народа.       — По легенде, правая его голова олицетворяет Жизнь, левая — Смерть, а средняя — Мудрость. Именно она вершила Великий Суд над оступившимися чародеями в далеком прошлом, — продолжал Мордред, и волшебник слышал, как тихо шипел друид, когда мелкие камешки царапали ему ладони. — Только самые достойные могли говорить с Амарантом и лишь единицы могли испросить его совета.       — Что ж, надеюсь, я окажусь в числе этих достойных, — едва слышно пробормотал волшебник, поднимаясь на очередной выступ. Мордред какое-то время молчал, и маг слышал только его тяжелые выдохи. Мерлин был этому обстоятельству более чем рад, так как ему было над чем подумать. Почему он должен был просить столь древнее создание пощадить Моргану? Это ведь человек, который утопал в своей ненависти, который множество раз хотел убить Артура, не говоря уже о вреде, который был причинен из-за нее многим другим. Прав был Килгарра: для подобной просьбы магу были нужны веские основания, но сейчас в голову ничего путного не приходило. Сколько раз он давал ей шанс? Да если бы не колдунья, все они продолжали бы жить в Кэмптауне тихо-мирно, ни о чем не подозревая…       — Он появился из-за того, что сделала Моргана? — тихо спросил Мордред, и волшебник обернулся. Он видел лишь половину лица друида, в то время как другая утопала в тени, и Мерлин не мог сказать, о чем думал его собеседник.       — Да, — кивнул волшебник, вновь вернувшись к восхождению. — Если бы она не вернула себе магию, вряд ли бы это произошло.       — Ее можно понять.       Мерлин нахмурился и снова обернулся к рыцарю. Тот, правильно истолковав реакцию слуги короля, поспешил добавить:       — Я не имел в виду, что Моргана поступила правильно. Я лишь сказал, что ее поступок можно понять. Ты ведь — точнее Максвелл — отдал ей библиотеку именно поэтому, верно? Он хотел, чтобы она удовлетворила свое любопытство и успокоилась. Хотел, чтобы она переступила через это и жила дальше.       Мерлин пожевал губы, обдумывая слова спутника. Да, он хорошо помнил, какими причинами руководствовалось его собственное альтер-эго, но от этого ему отнюдь не становилось легче.       — Возможно, — медленно произнес маг и покачал головой. — И посмотри, к чему нас это привело.       — Если кто и сможет убедить Амаранта пощадить Моргану, так это ты, Эмрис.       Мерлин негромко хмыкнул. Хотелось бы ему разделять эту уверенность, но он даже не хотел думать над тем, есть ли у него вообще шанс. Если бы все было так просто, Килгарра бы сразу посвятил его в подробности, а не принялся уверять, что выхода нет. Килгарра… Что бы Мерлин ни сделал в дальнейшем, для древнего ящера все решено. От этой мысли волшебнику вновь стало невыносимо грустно.       Какое-то время они молчали, думая каждый о своем. Мысли мага хаотично носились вокруг Артура, Морганы, предстоящего разговора с Первым драконом, переживаний о друзьях, Гаюсе и матери, с которой он так и не встретился… Сложно было не видеть в сложившейся ситуации своей ошибки. Он лишил судьбы себя и Артура?.. Возможно. Но кто сказал, что Артур не нужен этому времени? Накладывая заклинание, Мерлин понятия не имел, где они окажутся. Может, так случилось не без причины?.. Голова шла кругом от размышлений, и он вдруг понял, что уже ни в чем не уверен.       — Я хотел бы написать об этом, — внезапно сказал Мордред, и Мерлин, пребывая в своих нерадостных думах, не сразу уловил смысл его слов.       — Прости, что?       — Перед обвалом ты спросил, чего я хочу от тебя, — пояснил Мордред, негромко чихнув. — Я хотел бы услышать твою историю. То, чего не было ни в одной легенде об Артуре.       Мерлин обернулся и нахмурился. Из уст Мордреда это звучало как-то на редкость странно.       — Ты знаешь мою историю, — волшебник внимательно смотрел на друида, пытаясь понять, зачем ему все это сдалось. — Возможно, даже лучше, чем я сам.       — Это очень условное утверждение, — улыбнувшись краешком губ, отметил рыцарь, склонив голову набок. — Я мог бы написать об образе из преданий, о котором когда-то говорил мой народ, или о могущественном Эмрисе, которого боялась Моргана. Но это лишь части мозаики.       — Зачем тебе это нужно? — откровенно не понимал Мерлин, глядя на Мордреда сверху вниз. Тот в ответ лишь пожал плечами.       — Хочу восстановить историческую несправедливость. Ты сделал для Камелота и Альбиона столь же много, как и Артур, но нигде не упоминаешься.       Маг все еще недоверчиво смотрел на рыцаря, но решил пока принять пояснения Мордреда как имеющие право на существование. Не то чтобы ему не нравилась сама идея, но тот факт, что ее хотел осуществить именно друид, его немного настораживал. Мерлин все еще не мог доверять ему, хоть и решил на время зарыть топор войны, пока все не вернется в относительную норму.       Внезапно маг почувствовал, как свежий прохладный воздух прошелся по вспотевшей коже, вызвав волну мурашек. Они были уже близко.       — Совсем немного осталось, — крикнул Мерлин вниз и принялся карабкаться с большим усердием. Он уже почти видел край одного из стеллажей, находящегося в библиотеке, как вдруг в проходе показалась чья-то невысокая фигура. В следующее мгновение волшебнику пришлось зажмуриться, поскольку кто-то посветил фонариком ему прямо в лицо.       — Мерлин? — чей-то знакомый и очень встревоженный голос гулко пронесся по стенам пещеры.       Волшебник проморгался, чтобы фиолетовые пятна исчезли перед внутренним взором, а затем прищурился, пытаясь понять, кто же спешил к ним на помощь. И когда он узнал нежданного спасателя, то не в силах был сдержать удивленный возглас.       — Гилли!       — По-моему, вам не помешает помощь, — заметил паренек, помогая Мерлину выбраться из пещеры. Когда маг оказался на твердом полу библиотеки и отряхнулся, Мордред с помощью волшебника уже выбирался из прохода.       — Спасибо, — благодарно произнес друид, пытаясь привести себя в божеский вид. Гилли рассеянно кивнул, а слуга короля Камелота тут же накинулся на него с вопросами.       — Как ты здесь оказался?..       Гилли повернулся к нему, махнув рукой.       — Длинная история. Но я здесь не один. Гаюс и многие другие тоже пришли сюда.       — Что?.. — сердце Мерлина пустилось вскачь от этой новости. Почему?.. Сейчас в Кэмптауне было невероятно опасно и следовало держаться от города как можно дальше, пока на его улицах свирепствовал трехглавый дракон. От этой мысли Мерлин тут же похолодел: раз Гаюс здесь, то и его мать… Нет, она должна быть в безопасности!..       — Где они? — едва ли не выкрикнул волшебник, в упор глядя на растерянного паренька. Краем глаза он отметил, как нахмурился Мордред, но не придал этому значения. Он уже потерял Килгарру. Был близок к тому, чтобы потерять друзей, но просто не мог допустить, чтобы та же участь постигла и его мать. И Гаюса. Он должен был их спасти.       — Они на границе города, — запнувшись, произнес Гилли, разглядывая старого знакомого во все глаза. — Очень устали после того, как им пришлось в спешке убегать.       — Что случилось? — деловито спросил Мордред, прежде чем Мерлин успел открыть рот, чтобы сказать то же самое.       — Эдорхилда больше нет, — ответил Гилли так, будто это все объясняло. — Несколько часов назад он просто начал… Я даже не знаю, как это объяснить. Когда все проснулись и все вспомнили, он просто начал… исчезать.       Мерлин тихо выдохнул и отвернулся, прикрыв лицо руками. О нет… Неужели проклятие настолько ослабело? Все было гораздо хуже, чем он предполагал. Они все. Люди, жившие когда-то очень давно, не принадлежали этому времени и этому месту. Кэмптаун, как и четверо его собратьев, был результатом волшебства и поддерживался силой проклятия. И если другие города начали исчезать, то и его жители исчезали вместе с ним?.. У Мерлина не было однозначного ответа на этот вопрос. От одной лишь мысли, что многие могли просто раствориться в воздухе только из-за того, что не знали, что происходит, ему становилось дурно. Хотелось взвыть в голос от собственного бессилия. И как ему убедить древнего дракона пощадить Моргану, если он сам считал ее виновной во всем?..       Кое-как справившись с первым потрясением от внезапно свалившейся новости, Мерлин повернулся к волшебникам и, секунду подумав, стянул со своего пальца кольцо, которое подобрал в больнице, казалось, целую вечность назад.       — Вот. Тебе оно понадобится, — с этими словами Мерлин положил перстень в ладонь потрясенному пареньку.       — Что ты собираешься делать? — Мордред хмурился, пристально глядя на волшебника. Слуга короля Камелота громко вздохнул, прежде чем ответить. Выбора как такового не существовало.       — Я собираюсь спасти всех, — твердо ответил он, стараясь всем своим существом верить, что это возможно. — Но мне потребуется помощь от вас обоих. Раз Моргана может черпать магию из разлома, то и вы сможете.       Гилли явно не понимал, что происходит, судя по его растерянному взгляду.       — А для чего она нам понадобится?..       Мерлин на мгновение повернулся к окну, из которого можно было увидеть редкие вспышки голубого пламени, и негромко ответил:       — Для сражения с трехглавым драконом.

***

      Если в какой-то момент Артуру и казалось, что все происходило слишком медленно, то этот момент прошел и очень быстро. Выпав из оцепенения и вспомнив, что он на самом деле король Камелота, а не бывший футболист-алкоголик, Пендрагон принялся носиться по улицам как угорелый, пытаясь координировать тех немногих людей, которых ему удалось собрать, чтобы спасти других от яростного огня трехголового чудища. Краем глаза он видел, как на выручку Моргане, Мордреду и Гилли подоспела кавалерия в виде рыцарей, но ощутимого результата это не принесло. Казалось, дракон разозлился еще больше прежнего.       Кэмптаун полыхал. Горели дома, деревья, некогда красиво подстриженные лужайки и клумбы. Город, который еще совсем недавно Артур ненавидел всей душой, задыхался в огне и мучительно умирал под вопли тех, кто не успел увернуться от адского голубого пламени. Это было страшно. Какая-то часть Пендрагона советовала ему удирать сломя голову, но другая была решительно против этого. Когда-то давно он поклялся оберегать свой народ и не собирался отступать от этой клятвы, даже если срок ее давности превышал любые допустимые нормы. Он мог не знать, почему и как оказался в этом времени, но сейчас важны были лишь люди, которые оказались в ловушке. И которых нужно было спасти любой ценой.       — Гвейн, сзади!.. — едва успел крикнуть Артур, когда заметил, что балкон одного из разваливающихся домов готов рухнуть на голову другу. Рыцарь успешно избежал столкновения с бетонной конструкцией, впрочем, как и женщина, которую он поспешно уводил подальше от разрушающегося здания. Король Камелота понятия не имел, сколько еще они смогут держаться против ярости трехглавого ящера. С тех пор как Артур увидел его воочию, прошло не меньше пары часов, но ничего не менялось. Дракон продолжал палить, изредка прерываясь на громогласный рев в три глотки. Пендрагон предполагал, что ему было больно от того, что делали волшебники. Вокруг больше не было безопасных мест, куда можно было бы быстро переместить людей, поэтому Артур велел Гвейну уводить уцелевших к черте города, как можно дальше от опасности. И если рыцарю он мог приказать уйти, то с Гвен было куда сложнее.       Она нашла его внезапно, когда король Камелота был занят тем, как вытащить маленькую девочку из-под завала. В первый момент Артур был несказанно рад ее увидеть: немного потрепанную, но в целом живую и невредимую. Гвиневра, как и он сам, была растерянной и напуганной, но быстро взяла себя в руки и помогла вытащить ребенка.       — Что происходит?.. — потерянно спросила она, когда девочка была успешно доставлена такой же перепуганной матери.       Они остановились, чтобы перевести дух: раненых было много, убитых — еще больше, но нужно было время, чтобы отделить одних от других в такой суматохе. Артуру казалось, что земля уже до самого основания пропиталась кровью павших от огня трехглавого монстра.       — Хотел бы я знать, — пробормотал Пендрагон в ответ, уже автоматически вскидывая голову в сторону центра города. Он мог и не видеть волшебников, но то, что дракон продолжал методично целиться всеми пастями в одно и то же место, наводило мысли короля Камелота на то, что маги справлялись со своей задачей…       — Это так странно… — Гвиневра сглотнула и тут же закашлялась. Артур обеспокоенно повернулся в ее сторону, но она замахала руками, пытаясь показать, что все в порядке. — Наши жизни. То есть… Я помню, кто я. Помню отца, Камелот, как была служанкой Морганы и как стала королевой… — она замолчала, очевидно, не в силах подобрать слов. Пендрагон хорошо ее понимал. — Но в то же время помню свое другое имя. Помню, как работала в баре, как жила в этом городе с самого детства…       — Аналогично, — Артур потер переносицу. Мысль о том, что он был женат на Вивиан, стала внезапно огромным потрясением. Во всей этой спешке — метании между спасением людей и беспокойстве за друзей, которые находились вне поля его зрения, — он как-то и не успел подумать об этой маленькой детали. Сейчас же она вдруг показалась ему одновременно и ужасной, и до смешного нелепой.       — Но ты, по крайней мере, не жила все это время с Вивиан, — пробормотал Артур, слабо улыбнувшись.       Лицо Гвиневры на мгновение просветлело, и она громко выдохнула.       — Это определенно дело рук Морганы. — Гвен покачала головой и громко шмыгнула носом. — Кто бы еще посмел так исковеркать наши жизни?..       Артур с сомнением взглянул на Гвен, но ничего не сказал. Он не мог сказать, что подозревает в случившемся свою сводную сестру не больше, чем свою настоящую жену. Моргане не было никакого смысла это делать, учитывая то, что она и сама ничего не помнила до недавнего времени. Она всей душой жаждала вернуть себе трон и никогда не променяла бы его на это время и этот мир. Нет, это была не она. Артур это нутром чуял и был полностью уверен в своих предположениях.       — Ты должна догнать группу Гвейна и присоединиться к ним, — твердо произнес Пендрагон и тут же продолжил, как только заметил, что жена открыла рот, чтобы возразить. — Прошу тебя. На споры нет времени.       Король Камелота по глазам видел, как усердно Гвиневра искала хороший предлог для того, чтобы остаться. И не находила. Да даже если бы и нашла, Артур бы его просто проигнорировал. Сейчас, когда на волоске висели жизни друзей, а оба мира неожиданно развалились на части упавшим карточным домиком, он не мог позволить себе потерять и еще и ее.       — Хорошо, — едва слышно произнесла Гвен и ожидающе взглянула в глаза мужу. — Но пообещай мне, что ты будешь осторожен. Пообещай, что мы еще встретимся.       — Обещаю, — негромко ответил Артур. Он взял ладони жены в свои и поцеловал их, скрепляя таким образом данное ей обещание.       Это было около получаса назад, но с тех пор мало что изменилось. Ночь оставалась все такой же темной и беззвездной, что было абсолютно ненормально и не предвещало ничего хорошего. В голове все еще путались две жизни, периодически сплетаясь чудным комком в сознании. Пендрагон переходил от одного безжизненного тела к другому почти на автомате, а знакомые лица мешались перед глазами в одном страшном калейдоскопе. Он не знал, кто или что было причиной всему происходящему. Не мог даже представить, каким же нужно было быть монстром, чтобы совершить нечто подобное. Люди не оказываются без причины оторванными от своего времени и не забывают свои жизни. Артур полагал, что это дело рук какого-то колдуна, но он не знал того, кто в своем могуществе мог бы даже потягаться с Морганой. Но кем бы он ни был и какие бы цели ни преследовал, все эти смерти будут в конечном итоге на его совести.       Разослав людей во все концы городка, дабы убедиться, что все кто мог покинули опасный район, Пендрагон поспешил обратно к волшебникам, надеясь, что они живы и все еще сражаются. Мысленно он готовился к самому худшему, потому что никто, каким бы сильным он ни был, не мог так долго противостоять огромному трехглавому дракону. Даже Моргана.       Он заметил их издалека: три невысокие фигуры, укрывающиеся от голубого пламени за несколькими бетонными стенами. Земля вокруг них была выжжена до основания и напоминала одно темное безжизненное пятно. Артур не знал, чем им помочь, да он и не смог бы ничего сделать, даже если бы захотел. В который раз он убедился, что магия несет в себе лишь разрушение и хаос. И даже те, кто был наделен ею, не в силах были это изменить.       Моргана крикнула что-то нечленораздельное, но ничего не произошло. Пендрагон, хоть и находился на достаточном расстоянии, мог почти видеть, как недоверчиво она переводила взгляд со своих рук на три головы, которые были направлены в ее сторону. Мордред и Гилли поспешили ей на выручку, но уже через мгновение Артур понял, что они столкнулись с той же проблемой.       Та толика магии, что была в них, очевидно, иссякла.       Артур хотел что-то крикнуть, но у них не было ни единого шанса его услышать. Да и что он мог им сказать такого, чего они не знали? Моргана, совершившая столько зла; Мордред, рыцарь Камелота и один из достойнейших людей, которых королю только доводилось знать, — даже несмотря на то, что он был волшебником, сейчас он пытался сделать то, что было правильным; и Гилли, совсем еще мальчишка, когда-то почти победивший Утера Пендрагона на турнире. Такие разные и такие одинокие в своей войне против трехглавого монстра. Они едва держались на ногах. У Артура разрывалось сердце, но он ничего не мог поделать.       — Ну! — Моргана, немного пошатываясь, вышла вперед и остановилась как раз напротив одной из голов древнего ящера. — Чего же ты ждешь?!..       Артур, затаив дыхание, наблюдал за тем, как все три головы опустились вниз. Но лишь через какой-то неуловимый миг он понял, что взгляд дракона устремлен куда-то мимо колдуньи.       — Он ждет меня, — раздался откуда-то со стороны до боли знакомый голос, и Пендрагон, не очень веря своим ушам после всего произошедшего, повернул голову налево.       Волшебники обернулись, и дракон, пытавшийся сжечь город дотла еще минуту назад, вдруг прекратил все свои попытки. Артур растерянно продолжал стоять в тени одного из уцелевших домов и отказывался верить в то, что видел. Отказывался, потому что человек, за которым он наблюдал, не был похож на того, кого он знал много лет. Ни Мордред, ни Гилли, ни даже Моргана — никто из них, казалось, не удивился его появлению. Это внезапно о многом сказало Артуру.       Мерлин, не обратив внимания ни на кого из них, прошел мимо расступившихся перед ним волшебников и остановился напротив средней головы дракона.