Однажды в Кэмптауне

      Моргана смотрела на его тонкие белые пальцы, обхватывающие ее запястья, и думала лишь о том, как понравилось бы ей ломать их один за другим. Она бы начала с правой руки. Определенно с правой. Сначала сломала бы мизинец, а затем медленно продвигалась бы к большому пальцу, наслаждаясь хрустящими звуками ломающихся костей. Потом с не меньшим энтузиазмом проделала бы все то же самое с левой рукой. А затем бы вылечила все переломы. Мерлин был не только волшебником, а еще и учеником лекаря, и ему нужны были его длинные ловкие пальцы. Для сбора трав, для их шинкования, для приготовления настоек… Моргана была совершенно уверена в том, что ей бы пришлось по душе ломать эти сильные пальцы, исцелять повреждения, а затем снова ломать. И так до бесконечности. Она не сомневалась в том, что ей бы доставило это неслыханное удовольствие.       — Обязательно такие меры предосторожности? — едва слышно произнесла она, с легкой улыбкой приподняв бровь. — Я уже вряд ли куда-нибудь сбегу.       Мерлин быстро взглянул на нее исподлобья. Эти глаза. Моргана готова была поклясться, что в них что-то погасло. Раньше, когда ведьма смотрела на него, она видела ясность. Непоколебимую волю. Огонек искры жизни. Ей нравилось видеть его сопротивление, даже когда невыносимо хотелось сломать ему шею. Знай колдунья тогда, что Мерлин и есть Эмрис, их неслучайные встречи могли бы стать куда более интересными.       — Что, я даже не удостоюсь ответа? — тон ее голоса заметно похолодел, а из глаз исчезла насмешливость. Мерлин продолжал заниматься веревками, предпочитая больше не смотреть ей в глаза. Моргане было интересно почему. Ей вообще было очень интересно узнать, о чем последний Повелитель Драконов говорил с тем трехглавым исчадием ада, но, даже если бы она спросила, волшебник бы не ответил.       Мерлин сделал на ее запястьях последний узел и, выдохнув, внимательно взглянул на веревки. Его голубые глаза сверкнули золотом, и у колдуньи на мгновение перехватило дыхание: она вновь ощутила ту самую великую силу, которую когда-то давно приписывала старику Эмрису.       Моргана перевела взгляд на свои руки и хмуро поинтересовалась:       — Ну что, теперь ты доволен? Между прочим, мог бы быть со мной поприветливее: я спасала этот город всю ночь и, думаю, заслужила немного снисхождения.       Мерлин бросил на нее такой взгляд, что ведьме вдруг расхотелось добавлять что-либо еще. Она внезапно почувствовала себя маленькой и незначительной. Ей неожиданно стало страшно. Моргана, правда, попыталась немедленно выбросить это из головы, напоминая себе, что она как-никак жрица Древней Веры и тоже обладает немалой силой. Но сейчас ведьма была беспомощна, словно котенок, и ничего не могла поделать со своим положением.       Мерлин отвел взгляд и отошел куда-то в сторону. Моргана оставалась стоять на месте, все еще не понимая, что он собирался делать.       — Не нужно играть со мной в молчанку, Эмрис. В конце концов, я сделала все от меня зависящее, чтобы люди этого города увидели новый день.       Она пыталась добиться от него хоть какой-то показательной реакции, но Мерлин продолжал молчать, чем-то звеня у стола, рядом с которым стоял. Моргана громко вздохнула. Определенно, он сейчас не испытывал к ней никаких дружеских чувств, но зачем же связывать? Разлом закроется окончательно в течение дня, и она лишится магии уже через пару часов. Зачем же были все эти сложности? И почему маг притащил ее в банковское хранилище на другом конце города?..       — Я не Артур, которому можно вешать лапшу на уши или игнорировать, когда вздумается, — зло прошипела она, понимая, что вырываться бесполезно: для того Мерлин и заколдовал эти веревки, чтобы у нее не было ни единого шанса. — Либо ты скажешь, что происходит, либо…       Моргана не договорила, поскольку в этот момент Мерлин повернулся. В руках у него был ключ.       — Что это?.. — колдунья недоверчиво взглянула на пальцы волшебника, которые все еще с огромным желанием хотела переломать, и почувствовала, как сердце предательски забилось быстрее. Нет, он не мог ее здесь запереть — одну, под землей и без магии, в полной темноте… Нет, только не это.       — Не надо, — Моргана отступила на шаг назад. Спутанные грязные от пепла и сажи волосы лезли ей в глаза, и она тряхнула головой. Выставив связанные руки вперед, будто бы стараясь таким образом защититься от приближающегося волшебника, она принялась отходить назад, все еще не веря в то, что он действительно способен это сделать.       — Ты не посмеешь, — колдунья услышала, как в ее голосе проскочил намек на панику. — Ты слишком милосерден, чтобы так поступить, Мерлин…       — Ты действительно все еще так думаешь?..       В его голосе сквозила неприкрытая горечь. Моргана вдруг пришла к выводу, что разговор Эмриса с трехглавым драконом как-то касался ее. Определенно, трехглавое чудовище было тем самым последствием, о котором когда-то предупреждала ее Докрейд, но… В чем именно была суть? Колдунья не хотела быть запертой в темноте, в одиночестве, как когда-то очень давно… Это было самое ужасное, что мог сделать с ней Мерлин, и она отчаянно старалась достучаться до его совести.       — Я хорошо тебя знаю. Ты не из тех, кто наслаждается чужими страданиями. И ты слишком благороден для того, чтобы сделать что-то подобное… Ты никогда себя не простишь!.. Мы же когда-то были друзьями, ты помнишь? — это был уж совсем никчемный ход, но Моргана не могла допустить, чтобы Мерлин совершил задуманное. — Ты помог мне понять себя… Ты хранил мою тайну при правлении Утера, и если бы я только знала, что не одна… — она умоляюще взглянула в ничего не выражающие голубые глаза. — Если бы я только знала, что я не одна, возможно, все обернулось бы по-другому. Ты не можешь винить меня только за то, что я хотела быть тем, кто я есть, и не бояться этого!..       Мерлин отвернулся и устало потер переносицу. Он молчал некоторое время, крутя в пальцах ключ, и Моргана сглотнула, чувствуя, как в сердце закрадывается робкая надежда. Может, ей еще удастся убедить его отказаться от своего плана. Может, нужно было его еще немного подтолкнуть в верном направлении, и тогда история не повторится. Мерлин не Саррум, он не поступит с ней так жестоко.       — Да, возможно, я совершала ошибки, но Утер был проклятием для Камелота, тебе ли это не знать, — твердо произнесла Моргана, понятия не имея, получается у нее достучаться до мага или нет. Он стоял к ней вполоборота и смотрел на свои тонкие длинные пальцы, крутящие ключ. Она не могла понять, о чем он думал. — Я хотела вернуть по праву принадлежащее мне. Почему все вокруг решили, что Артур более достойный король, чем могла бы быть я, будучи королевой?.. Впрочем, — она усмехнулась, пытаясь поправить связанными руками прядь волос, которая лезла в глаза, — теперь все это не имеет значения. Мне больше нет никакого смысла пытаться убить своего дорогого братца. Это уже ничего не изменит. Но важно то, что я могу начать заново, — Моргана сделала несколько шагов вперед, но остановилась на приличном расстоянии, по-прежнему опасаясь подходить слишком близко к волшебнику. Кто знает, что случилось с Мерлином во время разговора с драконом. Человек, которого она видела перед собой сейчас, был крайне могущественным и опасным. И провоцировать его было бы очень неразумно.       — Мы все можем начать заново, — она дружелюбно улыбнулась. — Разве не для этого ты использовал проклятие? Чтобы дать нам шанс прожить жизнь без бессмысленного кровопролития?.. Это все еще осуществимо. Привести Кэмптаун в порядок не составит большого труда, и я помогу тебе в этом, если ты позволишь. Пока у меня еще есть магия и я не совсем бесполезна, — добавила Моргана чуть тише и замолчала. Мерлин никак не реагировал на ее слова, и колдунья вовремя прикусила язык, чтобы не высказаться покрепче. Как же она могла быть такой слепой по отношению к нему?.. Должно быть, у них с Артуром действительно есть что-то общее, помимо кровного родства. Они оба были обмануты простодушием и милосердием одного человека.       — Ты всегда умела красиво говорить, Моргана, — едва слышно произнес он и наконец повернулся к ней лицом. — Хотелось бы, чтобы все это действительно было правдой, но я знаю, что это не так. Мне очень жаль.       — Что?.. — едва успела сказать она, как вдруг он снова схватил ее за руки и потащил к пустому хранилищу. Моргана принялась сопротивляться изо всех сил, стараясь расцарапать ему руки, но он упорно тянул ее внутрь. — Пусти меня! Отпусти!.. Ты не можешь так поступить со мной!       Моргана сорвалась на крик, отчаянно пытаясь вырваться, но не могла. Мерлин толкнул ее в хранилище, где было лишь несколько пустых стеллажей да один стол. Колдунья, не удержавшись от сильного толчка, полетела на пол и больно ударилась руками о его угол.       — Я сохранил тебе жизнь, Моргана, хотя не уверен, что ты этого заслуживала. Возможно, однажды все действительно изменится, — добавил Мерлин чуть тише, стоя рядом с огромной металлической дверью. — Я запечатаю это место с помощью магии. Ты ни в чем не будешь нуждаться.       — Ты не посмеешь, — ее слова были насквозь пропитаны страхом, и она смотрела на слугу короля Камелота широко распахнутыми глазами. Она все еще не верила, что он это сделает. Она все еще не могла поверить, что он способен это сделать.       Волшебник отвернулся.       — Прощай, Моргана.       — Нет! — она бросилась к выходу, но было поздно. Глаза волшебника сверкнули золотом, и тяжелая металлическая дверь принялась закрываться сама собой. — Нет! Пожалуйста, не надо! Мерлин!!!..       Раздался негромкий щелчок, и крик колдуньи оборвался на полуслове, похороненный в звуконепроницаемом помещении.       — Мерлин?.. — едва слышно прошептала Моргана, несколько раз стукнув связанными руками по тяжелой двери. — Мерлин, пожалуйста…       Последняя жрица Древней Веры стояла, прислонившись к холодному металлу, с закрытыми глазами и боялась вдохнуть лишний раз. Она слышала шум крови в ушах, слышала, как неистово билось ее сердце, и все это в давящей тишине было таким оглушающе громким…       — Мерлин…       Моргана без сил осела на пол и открыла глаза. Это случилось снова.       Тьма поглотила ее.

***

      Мордред стоял у входа в банк и, прищурившись, наблюдал за розовеющим небом. Почти рассвело. Друида не могло это не радовать, и он чувствовал, как постепенно растет внутри него какой-то душевный подъем.       Все закончилось.       Он шумно втянул носом воздух. Здесь, вдали от центра города, почти не было никаких следов недавних событий. Несколько обгоревших зданий, пара упавших балконов и ни единой души на улицах. Это было самое странное воскресенье из всех, что были в жизни рыцаря, и самое тяжелое на его памяти. Мордред не знал, сколько людей погибло в результате нападения Амаранта, но предполагал, что много. А еще ему казалось, что даже некоторые живые были больше похожи на мертвецов после всего, что случилось…       Когда Мерлин появился там, на площади, друид знал — они спасены. Это было не мимолетное чувство, не надежда и даже не интуиция. Это была непоколебимая уверенность. Достаточно было посмотреть, с каким лицом Эмрис вышел навстречу трехглавому дракону. Рыцарь не лгал, когда говорил, что всегда восхищался мужеством слуги Артура. Жить столько лет при дворе, скрывая магию от друга и короля и принимая при этом трудные решения, которые могли повлиять на все королевство, на его будущее и на будущее его жителей — для подобного действительно требовалась великая отвага, сила и мудрость. И он действительно хотел написать об этом, поведать миру о том, что легендарный король Артур был лишь одной половиной от неделимого целого. Жаль только, Эмрис все еще не доверял ему настолько, чтобы открыться и поделиться своей историей. Мордред не понимал, почему Мерлин был так категорично настроен против него, но он пообещал себе сделать все, чтобы убедить великого волшебника в своих благих намерениях.       Почувствовав на себе взгляд, друид обернулся. Мерлин стоял у входа в банк и пристально смотрел на него. Рыцарь не знал, что происходило внутри и почему они вошли туда с Морганой только вдвоем, но то, что волшебник вышел один, заставило Мордреда немного заволноваться. Он нисколько не сомневался в мотивации слуги короля Камелота, но все же в этой новой жизни колдунья была его сестрой, и он не мог не забеспокоиться, когда не увидел ее рядом с магом.       — Где Моргана?       Когда Амарант отступил и взмыл в воздух, Мерлин поспешил увести его и Моргану подальше с обгоревшей улицы. Мордред полагал, что это было как-то связано с тем, о чем волшебник договорился с трехглавым драконом. Между древним ящером и Повелителем Драконов должна была существовать какая-то договоренность, поскольку вряд ли бы Амарант покинул Кэмптаун по доброте душевной. Но с тех пор как они спешно ушли из центра города, Мерлин сказал им едва ли пару слов. Моргана пыталась что-то выспросить у волшебника, но тот упорно ее игнорировал, когда они шли темными улицами, освещаемыми догорающими домами. Она была слишком слаба, чтобы сопротивляться Эмрису, а Мордреду слишком не нравился его взгляд, чтобы он решился приставать к магу с вопросами. Друиду почему-то казалось, что какая-то важная часть волшебника исчезла после разговора с Амарантом, но он держал все свои подозрения при себе и большую часть времени молчал, решив довериться бывшему библиотекарю.       — Мне пришлось запереть ее, — бесцветно ответил Мерлин, подойдя к друиду. Мордред вопросительно взглянул на волшебника, чуть нахмурившись.       — Что это значит?       — Я должен был убедиться, что она больше никому не причинит вреда. Ты злишься на меня? Она все же была твоей сестрой какое-то время.       Мордред не понимал, к чему клонил маг и почему говорил это с неким вызовом, будто пытался спровоцировать какую-то реакцию. Друид молчал, пристально вглядываясь в голубые глаза. Он не ошибся, когда пришел к выводу, что что-то после того разговора с драконом изменилось, но полагал, что Мерлин вряд ли ему об этом расскажет.       — Я понимаю необходимость такого поступка, — осторожно начал Мордред, — но почему ты сделал это именно здесь, вдали от города?.. Ведь ты же сам сказал, что разлом закроется в течение дня и мы лишимся магии, как того требуют условия проклятия. Моргана будет не опасна, когда станет обычным человеком.       — Я не могу позволить ей просто… разгуливать по улицам после всего, что случилось. Я сумел сохранить ей жизнь, но свободы она не получит. Я хочу знать, — Мерлин немного прищурился, поскольку восходящее солнце слепило ему глаза, — стоит ли мне ждать от тебя каких-либо глупостей, Мордред.       — Глупостей?.. — переспросил друид и тут же холодно поинтересовался: — Спрашиваешь меня, не попытаюсь ли я освободить Моргану наперекор твоему решению?       Волшебник пожал плечами.       — Я никогда не мог точно определить, чем именно ты руководствовался, когда спас Артура и стал рыцарем Камелота. И когда пообещал хранить мой секрет. Сейчас же все по-другому. И раз уж ранее ты упорно убеждал меня в том, что ты не враг мне и Артуру, я даю тебе шанс и спрашиваю напрямую. Ты попытаешься освободить Моргану?       Мерлин смотрел на него в упор, и Мордред на мгновение отвел взгляд. Да, он признавал, что колдунья была ему небезразлична. Он помнил, как в детстве она читала ему на ночь, как играла с ним, как поддерживала, когда он поступил в колледж… Разумеется, все это было лишь небольшой частью жизни Маркуса Моргана, но для него она была настоящей. И Мордред все еще чувствовал связь с Морганой, которая была у него с тех самых пор, как они встретились когда-то давным-давно в Камелоте. Удивительно, что и в тот раз, и в этот их свел вместе один и тот же человек. Человек, который их обоих считал врагами и готов был на все, лишь бы защитить от них своего друга. Преданность Мерлина Артуру всегда восхищала Мордреда, и он понимал, что волшебнику пришлось переступить через какие-то свои принципы, чтобы довериться тому, кого он считал погибелью короля.       — Я не стану пытаться освободить Моргану, — прямо ответил друид. — Но это не значит, что я одобряю то, что ты делаешь.       — Мне не нужно твое одобрение. Я сделал то, что должен был, — отрезал Мерлин и прошел мимо рыцаря. Засунув руки в карманы потрепанного пальто, он, очевидно, направился обратно к центру города.       Друид смотрел ему вслед какое-то время, а затем обернулся на банк. Он пообещал себе, что обязательно поговорит с Артуром по поводу того, что здесь произошло, и, возможно, король Камелота сумеет как-то повлиять на своего слугу. Моргана никому больше не сможет причинить вреда, и было слишком жестоко держать ее одну взаперти и вдали от людей.       — Что же потребовал у тебя Амарант взамен на ее жизнь?.. — едва слышно пробормотал Мордред, отлично понимая, что ему вряд ли удастся услышать ответ в ближайшем будущем.