Сказание об Августе

❖ ❖ ❖ Глава шестая: печенье ❖ ❖ ❖ На следующий день всё кабаре жаждало услышать прекрасный голосок милой певицы. Это был совершенно обычный день: люди к западу стремились через перлы перламутра; вьюга царапала и гудела, рвалась в безумствующий галоп; ветер рвал, по коленям бил, под дых, так, что не выдохнуть, ни вздохнуть; и лишь чая чёрная отрада успокаивала и согревала клиентов, а вместе с ним и кофе с шампанским, вином и мартини. И вот — незваная полночь без стука вплыла в двери, а за окном разложился чёрный шатер, усыпанный яркими звёздами и сероглазой луной, освещающей путь странникам в далёкой-далёкой берёзовой роще. Это знак, что пора конферансье объявлять выход крылатой красавицы, юной и опытной певицы по имени Лара. Внутри кабаре было очень красиво и богато: на стены из красного дерева повесили бордовое полотно, по бокам украшенной золотистыми спиральными узорами; где-то в самом углу располагалась барная стойкой, за которой сидела очаровательная барменша, тоненькой струею разливая мартини по фужерам и периодически перешёптываясь с довольными клиентами; по всему залу были расставлены столы, украшенные бруснично-красной скатертью и одной-единственной свечкой, горевшей ярким рыжим пламенем; и, конечно, сцена, без которой никак не обойтись в кабаре; на данный момент всё было затянуто ширмой, поскольку певица ещё прихорашивалась в своей гримерной, подбирая нужный наряд и репетируя песню, а конферансье переговаривался с заведующей, стоя в тени. — Я в который раз повторяю, что могу играть на гитаре! Всё равно Зейра играет, мягко говоря, плохо! — с надеждой в глазах умолял конферансье. — Да ладно тебе! Зейра не так уж и плохо играет! А конферансье нам не найти, ведь никто другой не подойдет на эту должность. Ты — звезда этой сцены, — с нежной улыбочкой уговаривала его миловидная женщина лет сорока, со всей силы похлопав по спине. — Ну, ладно. Признаю, у меня талант. Я неподражаем, — парнишка посмотрел в свое отражение в рядом стоящем зеркале и поправил свою чёлку, улыбнувшись и мысленно восхваляя себя, словно он звезда сцены, царь, король или даже Бог. Самовлюбленности и самоуверенности у него было хоть отбавляй, и сейчас он был готов поразить посетителей своим мастерством, несмотря на то, что на это ему давалось секунд сорок, не больше. — Лара там как? Готова? — поинтересовалась женщина. — Не знаю я, но не помешало бы сходить и удостовериться, что всё идёт гладко, хотя я сомневаюсь в этом, ха-ха. Женщина вздохнула полной грудью и пошла в сторону гримёрной, где во всю суетилась Лара, чьи возгласы были слышны даже за стеной. Осторожно дёрнула она за дверную ручку, перешагнула через порог и оказалась в месте, полном ослепительного света. Там, в этом самом месте, на стуле сидела красивая девушка, точно ангел, спустившийся с небес, и исходил от неё можжевельно-свежий аромат. Лара с капелькой грусти смотрела на своё отражение в зеркале, на наряды, что висели позади неё на вешалках. Ей казалось, что она подобрала не тот наряд, что не нужно было надевать на себя белое платье с длинным подолом и заплетать волосы в косу, а потом украшать прическу белыми бусинками и лазурно-голубыми цветочками. Но так думалось только ей. Заведующая смотрела на неё не то с восхищением, не то с радостью, будто её заворожил этот скромный, но чертовски красивый и светлый образ ангелочка. По её мнению, не хватало только сменить фейские крылья на ангельские — было бы еще лучше. — Это так стрёмно смотрится на мне! — уныло выдавила Лара, поправив соскользнувшую с плеча лямку. — Стрёмно? Издеваешься? Это же волшебно! — женщина подбежала к ней и подняла вверх ткань подола, сказав: «Струящаяся шелковая ткань платья, которая так подчеркивает твою изящную фигуру? Это стрёмно?!» — Но в прошлый раз платье было намного лучше, — злобно прошипела Лара, скрестив руки на груди, а затем отвела грозный взгляд в сторону, пока собеседница задумчиво смотрела на неё с каплей недопонимания. — То красное экстравагантное платье с глубоким декольте и нескромным вырезом на правой ноге? То самое платье, которое опошлило такую очаровательную юную леди и развратило фантазию мужиков? — Ну, не даром же столько народу сегодня собралось? К тому же, оно не пошлое и не откровенное, просто придает мне возраста, и я, двадцатилетняя тётка, выгляжу на свои двадцать лет, — эти слова Лара буквально пропела в надежде загипнотизировать женщину, чтобы та послушно дала ей надеть что-то на подобие того красного платья, которое она надевала на прошлой неделе. Она сидела, надув щёчки, да смотря на своё, как она считала, уродливое отражение в зеркале. — Вот именно! Ты выглядишь на свои двадцать лет, хотя можешь выглядеть на семнадцать! Харе выпендриваться! Сама потом благодарить меня будешь, что я купила такую красоту! Ты представь, сколько времени надо, чтобы в нашей деревушке найти нечто такое: шелковая дорогая ткань, да еще и белая, всё сшито аккуратно и нет ни единой затяжки или помятости… — женщина на секунду отвлеклась, вспомнив, сколько же денег она отдала, покупая это платье, сколько сил она потратила, пока ходила по разным другим магазинам в поисках желанного. Брови её резко нахмурились, а зубы мерзко скрипнули. Она схватила певицу за плечо и, потряхивая, охрипшим от драконьей злости сказала: «Нет, милая моя, я не для того столько денег тратила, чтобы ты сейчас взяла и надела то старое экстравагантное платье! Ещё потом мне спасибо скажешь за то, что я уговорила тебя надеть эту ангельскую красоту!» «Не скажу», — продолжая хмуриться и дуться, подумала про себя Лара и тотчас поднялась со стула, зашагав в сторону выхода из гримёрной, где с аплодисментами восхищения встретили её другие работники кабаре. Это сделало её более уверенной в своей красоте, поскольку всем очень понравился сей наряд, а она всё-таки больше доверяла мнению своих ровесников, нежели заведующей и самой себе. Выпрямив спину и нежно улыбнувшись, она зашагала на сцену, встала где-то посередине и с любопытством посмотрела в промежуток между двумя ширмами — там во всю трудился конферансье. — Леди и джентльмены, сегодня мы представим вам новую песню в исполнении нашего цветка — Лары, — все это он произнес с какой-то невероятной нежностью, так осторожно и искренно, что Лара даже засмущалась, и её пухлые щёчки покрылись еле заметным румянцем. Потом зажглись прожектора, направленные на ширму, которая вскоре разбежалась по сторонам, открыв всем вид на совершенную красоту, на которую были направлены все заинтересованные и малость удивленные взгляды. Лара не понимала, почему все так изменилось: на прошлой неделе все смотрели на неё с какими-то радостью и азартом в глазах, а сейчас все старались понять, разобраться, кто вообще стоит на сцене и почему на ней такое нежное платье, совершенно не похожее на то красное, экстравагантное, вызывающе-яркое. Посмотрев на посетителей с улыбкой на губах, она подала знак музыкантам, после чего двое из квартета начали играть довольно тихую и светлую мелодию, согревающую душу. Как только к гитаристке и пианисту присоединился саксофонист, Лара начала достаточно просто танцевать, но стоило ей услышать плач скрипки, чья музыка затерялась на фоне других инструментов, как вдруг она начала петь. Она была прекрасна, как ангел, да и голос её был не хуже: перебираясь с низких нот на высокие, она ни разу не сфальшивила, продолжала петь всё тем же чистым и нежным тоном, в котором слышалась какая-то невероятная доброта души. Положив руку на бедро, она покружилась, а потом стала извиваться прибрежной волною и вскоре приостановилась, но всё-таки продолжила, двигаясь ещё проще. О чём же она пела? А пела она добрую песенку про город под сероглазой Луной и про поезд, что мчался по рельсам к бруснично-золотому рассвету. — А песни всё чуднее и чуднее, — шёпотом подметил конферансье, поглядывая то на красавицу Лару, то на заведующую, что стояла рядом с ним в немом восторге. — Никак нет, дорогой друг. Они все чудеснее и чудеснее. Они настолько простые… — выдохнула женщина. — Вот именно! Они простые! — махал руками конферансье, пытаясь переубедить зачарованную сим зрелищем собеседницу. — Чем и прекрасны. Да? Настигает красно-серый перламутровый рассвет… — радостно напевала себе под нос чудную песенку сорокалетняя женщина, а после того, как она пропела ещё три строфы, на неё с удивлением неописанным посмотрел конферансье и сунул в уши беруши. Увидев это, она тотчас грозно объявила: «Да ладно тебе! Даже со своим мерзким голосом я тоже искренне люблю петь!» — Ясно, — только и смог выкинуть он в ответ. Тем временем Лара закончила петь и вежливо поклонилась посетителям, многие из которых даже поднялись с мест и начали громко аплодировать талантливой певице. А потом она скрылась за струящимися тканями ширмы, где её дружно встречали остальные работники и работницы кабаре, оповестившие её о том, что всё было космически красиво. Она всех поблагодарила и направилась в свою гримёрную летящей походкой. — Кажется, всем понравилось, — тихо сказала Лара и упёрлась в дверь спиною, а после с облегченным вздохом скользнула вниз и поудобнее расположилась на полу. — Как же я рада, — довольно прошептала она себе под нос и стала аккуратно перебирать локоны пальчиками, не озираясь по сторонам. — Всё получилось! Всё получилось! Всё получилось! — Лара от радости с улыбкой на губах закрыла глаза и крепко-крепко обняла свои ноги, прислонившись лбом к коленкам, точней к струящейся шелковой ткани платья, что буквально за секунду приклеилась к её бледной коже. … А за дверью всё так же слышались забавные шутки конферансье и добрая музыка квартета.

***

Уже в конце рабочего дня Лара вышла на задний двор, где на ступеньках лежала сотканная из прутиков корзиночка, а в корзиночке под салфеткой лежали печеньки в форме ёлочек не то купленные в магазине, не то испеченные чьими-то золотыми руками. Она с трепетом сердца спустилась вниз по лестнице и, порыскав среди выпечки записку, но не найдя ничего, взяла подарок в руки и быстренько отнесла в помещение. Она и не заметила, что за углом сидел кое-кто и насмешливо улыбался, изредка выглядывая — а мало ли она спустилась ещё раз. А Лара тем временем убрала салфетки в сторону, отодвинула их ближе к парфюмерии и начала внимательно рассматривать песочное печенье: сверху оно было посыпано кокосовой стружкой, а самый низ его чуть подгорел при выпекании, но на вкус оно оказалось очень вкусным, прямо таяло во рту. Она с наслаждением разжевывала каждый кусочек и впервые её не заботило то, сколько она съела и пойдет ли это ей в жир в зоне живота. Так как печенья было достаточно много, она остановилась, скрипя сердцем, и решила оставить ещё на потом, но внушила себе, что точно не поделится с друзьями или родственниками. Ни за что. Предварительно вытерев руки салфеткой, она вновь посмотрела на себя в зеркало, на этот тёплый и светлый образ и озвучила свои мысли: — Интересно, а кто это принес? Может ли быть, что это Ник так просит прощения за то, что постоянно где-то пропадает? Кстати, он часто так делал раньше, когда как-нибудь передо мной провинился. А может ли быть, что… это Лукас? — размышляла Лара, утверждая, что это точно не поклонник, ведь никто не знал местонахождения её гримёрной и выхода из неё на задний двор. — Да, точно, Лукас ведь даже не знает, что я работаю ещё где-то помимо библиотеки, — она посмеялась. — Значит, это Ник. Странно. Раньше он никогда не пёк мне печенье, обычно приносил цветы или коробку шоколада и обязательно вкладывал свою длинную-длинную записку с миллионами извинений. Стук. В гримёрную врывается заведующая, едва ли не ломая хрупкую дверь. Она с улыбкой посмотрела в сторону ангелочка, что начала прятать печеньки под первый попавшийся на глаза сиреневого цвета берет в тёмно-синий горошек. — Лара, это было волшебно! — трепетно восхищалась женщина, стоя на пороге. — Да? Правда? Спасибо… — Ты говорила, что выступление никому не понравится? Ха! На этот раз клиентам понравилось даже больше и аплодисменты были гораздо громче! — Ну и хорошо! — И да, вот тебе подарки от кое-каких клиентов, — женщина вытащила из-за спины три больших букета, в двух из которых не было ничего помимо алых роз, а в третьем — лишь ромашки и незабудки. Ей самой очень нравилось держать такую красоту в руках и немного не хотелось отдавать все адресату Ларе. — Вау! Какая прелесть! — разом выхватив у неё три букета, довольно улыбнулась она и поспешила поставить подарки в вазочку с водой. Она собиралась как следует отблагодарить Ника за печенье и клиентов за столь прекрасные цветы, особенно ей понравились ромашки и васильки — гамма белых и синих оттенков смотрелась достаточно своеобразно, волшебно и нежно. Этот вечер принес ей не только радость так называемой победы и маленькую обиду, но также и приятное удивление в конце рабочего дня. … Сквозь тревожные сумерки, дым сигарет отражалось в зеркале нервное пламя свечи. Он сидел за столом, на скатерти которого лежал пистолет… ❖Конец шестой главы❖ ❖Продолжение следует…