Сказание об Августе

❖ ❖ ❖ Глава седьмая: как бы высоко ты ни летел, но ты всегда способен прыгнуть выше ❖ ❖ ❖ — Совсем скоро, значит? — полушёпотом спрашивал у командира Ник с какой-то непонятной собеседнику грустью, подолгу смотря в небо. Он был чем-то подавлен. — С чего это вдруг такая печалька в лице? — задал вопрос командир, подняв одну бровь и почесав затылок, с лёгкой ухмылкой на губах. Где-то глубоко в душе он знал ответ и наружу так и рвались слова, но он не хотел смущать бедняжку своими нелепыми выводами, так как знал, что тема ему вряд ли понравится. — Я ещё даже не успел навестить родителей и друзей, — без колебаний ответил Ник и в обиде потёр лоб рукою, а затем одним движением снял шляпу с головы, быстренько поправив свои чёрно-каштановые волосы. — Твоя вина. Говорят, вечно в какую-то лавочку ходил и возвращался с фонарями. Атататата! У тебя ещё был остаток разума: мог бы додуматься сходить к дорогим людям вместо того, чтобы тратить время на покупки! — командир не смог сдержаться и знатно посмеялся над глупостью вроде бы вполне ответственного и умного человека, который сейчас стоял, краснея, и дулся, подолгу глядя в небо. Погладив свой пивной животик, он цокнул языком и с улыбкой кота, наевшегося сметаны, сказал достаточно серьезным и местами строгим голосом: — Хэй, Ник, ты же сам понимаешь, что всё начинается с того визита бескрылого в ромашковый квартал, потом дозор, а после, конечно же, наш визит к ним в осиновый квартал. Ты же умный малый и, думаю, с самого начала понимал, что так получится. Научись наконец-то распределять своё время, чтобы потом вот так тупо не смотреть на меня типа я во всём виноват, — он со злостью вырвал из рук Ника шляпку и опять надел ему, взъерошив волосы, да посмотрев с недовольством, будто бы предупреждая, что если ещё раз снимет столь прекрасный головной убор, то будет худо. — Ой, да не смотрю я на Вас так, командир! — фыркнул гвардеец и глянул на уходящего вдаль командира, который ответил ему лишь взмахом руки и молчанием. — Командир! Эй! — дожидаясь хоть слова, кричал, надрываясь, он, вытянув шею и прищурив глаза из-за слепящего солнца. — Отлично.

***

Сразу после этого разговора Ник устремился к Ларе домой, где творилось не пойми что. Не, на самом деле картина была вполне доброй и обыкновенной, если закрыть глаза на бескрылого белобрысого парня, так дружелюбно общающегося с крылатой девушкой. Они сидели за столом на кухне и медленно пили чай. Это была просторная и уютная комнатка: где-то в углу рядом с бирюзовой стеной стоял небольшой холодильник, а рядом с ним располагалась плита, на огоньке которой дрожал и пыхтел чайник; с потолка свисала люстра, сделанная в форме золотистых ландышей; ровно посередине стоял круглый стол, накрытый бирюзовой скатертью, а вокруг него находились три стула, два из которых были заняты; под ногами лежал бежевого цвета линолеум. И две феи. Крылатая и бескрылый. — И зачем ты пришел? — с фальшивой радостью спросила Лара. — С тобой увидеться, — это прозвучало крайне наигранно, поэтому девушка сразу поняла, зачем или, вернее, за чем явился белобрысый фей. — Думаешь, что я тебе отдам книжечку? — улыбнулась Лара. — Да! — Вот тебе! — Лара потеребила свою левую руку мизинцем и безымянным правой и с волшебными словами показала средний палец своему дорогому другу. — Абра-чертова-кадабра! — в подобных ситуациях ей всегда помогал этот хитрый приём. — Знаю я тебя: хочешь сделать так, чтобы я, доверившись тебе, как другу, отдала книгу. Стыдно, фу, Лукас. — Вау! Как ты смогла прочесть мои мысли?! Невероятно! — саркастично ответил ей Лукас и схватился за сердце, а потом откинулся на спинку стула, прикоснувшись ладонью ко лбу и посмотрев вверх — таким способом он пытался состроить драму, трагедию. Чуть позже он начал негромко смеяться в кулак. — Вообще-то это действительно так. Не надо прикидываться белым и пушистым зайчонком. Пускай у тебя взгляд добрый, пускай тебе всего-навсего семнадцать лет, пускай ты даже мне иногда противостоять не в силах, но ты сделаешь все, чтобы настичь цель. И сейчас ты пытаешься это сделать, — колени Лары малость подрагивали, ведь она не знала, какой ответ последует от Лукаса. — Да, возможно, я пытаюсь это сделать, но не сейчас. Сейчас я пришел не из-за своего «жуткого плана», а потому, что хотел с тобой встретиться. Сама ведь понимаешь, что для меня не соизволит труда пробраться сюда даже в дневное время. Так почему бы и нет? — Лукас на удивление совершенно спокойно отреагировал на обвинения Лары, чем несказанно удивил ту, но в глубине души ему было несколько обидно слышать такую речь. Он кусил печенье в форме ёлочек из корзинки, пытаясь распробовать вкус — а мало ли ему не понравится тесто или начинка. — Ясно, — кратко ответила Лара, после чего уселась поудобнее и скрестила руки на груди, исподлобья с презрением глядя на собеседника. — Понятно, — буркнул Лукас. — Ничего не «понятно»! — Ничего не «ясно»! — «Понятно»? Ты издеваешься? Понять тебя и твои намерения в данный момент сложнее, чем полы в библиотеке вымыть! — «Ясно»? Ты серьезно? Тучи солнце затянули как бы, — пока Лара всерьёз кипятилась, Лукас мог лишь невинно подшучивать над ней ради забавы. И продолжалось бы всё это и дальше, если бы только Ник не постучал в дверь, чем до смерти напугал бескрылого и приятно удивил крылатую. Для начала Лара вприпрыжку подошла к недоумевающему Лукасу и с улыбкой на губах повела прятаться в шкаф, а потом, удостоверившись, что дверца хорошенько закрыта, побежала открывать гостю. Стоило ей дернуть за серебристую ручку, как вдруг ей открылся вид на высокого молодого человека, одетого в форму гвардейцев, — это был Ник. С улыбкой в двадцать два зуба он прошел внутрь и, сняв плащ, аккуратно повесив его на поломанный крючок, сообщил: — Лара, я хотел сказать тебе, что совсем скоро я ухожу на битву в осиновый квартал, — это прозвучало немного грустно, но не от того, что придется пойти на битву, а из-за скорого расставания. Казалось, что своим взором он пробьет пол, прожжёт в нём дыру, ведь за все это время он ни разу не поднял глаз на собеседницу, что стояла перед ним, округлив глаза то ли от удивления, то ли от страха. — Уходишь? На битву? А как скоро? — дрожащим голосом спросила Лара, пока не душе скреблись кошки, а из глубоких царапин, оставленных острыми когтями, лилась кровь — настолько ей стало плохо от слов Ника. — Как только соберут достаточно боеприпасов. — Ты пришёл затем, чтобы сказать это? На секунду гвардейцу показалось, что голос её дрожит так сильно, словно она плачет, но он быстро закрыл на это глаза и сосредоточился на главном. — Да, — кратко со спокойствием удава ответил он. — Обещай, что ты вернёшься. Пусть ты всегда возвращался, но мне всё равно страшно за тебя, — тихо-тихо попросила Лара и похлопала друга по плечу, стараясь подбодрить как и его, так и себя, до смерти напуганную такой новостью. — Конечно вернусь. Ты чего? — он негромко хохотнул, за что получил подзатыльник от подруги, которой явно было не до смеха. — Как бы высоко ты ни летел, но… — Я всегда способен прыгнуть выше! — закончил за нее Ник. — Нет, упасть ты тоже можешь, не надо мне тут! — Могу, но не собираюсь! — лучезарно улыбнулся Ник и погладил взволнованную девушку по волосам. — Ладно. Как бы высоко ты ни летел, но ты всегда способен прыгнуть выше! — у Лары сразу поднялось настроение, и он с удовольствием уловил радостные нотки в голосе и принял к сведению этот некого рода девиз. Будучи не такой напуганной, она вежливо и элегантно проводила его низким поклоном, на пару мгновений закрыв глаза, после чего ей резко вспомнилось печенье в форме ёлочек. — И да, спасибо за печенье! — Какое печенье? — недоумевал Ник, снимая перед нею шляпу. До Лары вдруг дошло, что печенье, подаренное ей на днях, было не от Ника, что её несказанно удивило, ведь остался только один нелепый вариант — Лукас. Сначала она отрицательно помотала головою, а после ухода Ника посмотрела в сторону шкафа, откуда вывалился бескрылый фей с громким хриплым криком: — Битва в осиновом квартале?! Что?! — Так это был ты… — сразу было видно, что Лару не интересовала эта буря эмоций со стороны Лукаса, совсем нет, в голове её вертелся только вопрос: о печенье и их отправителе, который по её догадкам сейчас стоял перед ней.

***

— Милая моя Шерия… настолько красива, настолько сильна, настолько удивительна, — дрожащим голосом твердила женщина, пожилых лет, пока Шерия сидела, приобняв ноги, и громко вздыхала то ли от скуки, то ли от грусти, — но чего же так не везёт тебе в любви, дорогуша. Шерия чахла, забившись в угол с хмурым выражением лица, желала, чтобы её прабабушка перестала говорить эти слова так уверенно, но грёзы остались грёзами, поскольку та не понимала её обиды и хотела взбодрить. Стоило женщине заикнуться насчёт красивого принца, точнее про своего возлюбленного, как вдруг она захотела остановить её, но было поздно — рассказ уже начался: — Это был самый красивый фей деревни: золотистые локоны, шоколадные глаза и белоснежная улыбка, — она мечтательно вздохнула и закрыла глаза, представив себя, молодую красавицу, и сказочно красивого джентльмена рядом. — И с первого взгляда он влюбился в меня, но я была к нему так холодна, что отвергла его признание. Это были слова, которые мечтает услышать каждая девушка: «Выходи за меня». Конечно, он сформулировал эту фразу по-другому: «Давай поженимся»… — А-а-а-а! В сотый раз слушаю это! — верещала Шерия, агрессивно стучась головою в колени и прикрывая уши ладошками, в надежде не слышать продолжения до смерти надоевшей истории. После она собрала волю в кулак и, сморщившись, пробурчала своей прабабушке: — Мне не важно, кого ты встречала в своей жизни, с кем в итоге осталась. Мне важно лишь то, что мне девятнадцать, а меня бросают все парни, с которыми я начинаю заводить отношения, — она чуть ли не плакала, всеми силами старалась сдержаться. — К тому же, ни с одним из них ты не пробыла более трех месяцев! — подбавила дров в огонь прабабушка, а потом искорка, выбившаяся из пламени, побежала по полям, по лесам, в последствие чего случился самый настоящий пожар. Эта личность оказалась величайшим созданием на Земле, если не во всем мире — она решила вставить свои последние пять копеек: — Ох, послушалась бы меня, сейчас бы вместе с тем очаровательным брюнетом плясала где-нибудь в замке… Шерия разозлилась донельзя, встала на обе ноги и было захотела уйти в свою комнату, но раздался весьма неожиданный звонок в дверь. Бурча себе под нос какое-то жуткое проклятие, она с горбатой спиной подошла и дернула за ручку, и, даже не смотря на навестившую в столь доброе время суток персону, раздраженно закричала: — Чего надо?! Ник невольно поднял руки вверх с удивленным лицом и непонимающей улыбкой на губах, а когда Шерия заметила, на кого сейчас выплеснула всю злость, то начала лихорадочно оглядываться по сторонам, будто бы в поисках оправдания. Она быстро успокоилась. Ник же, заметив, как она смущенно смотрит на него исподлобья, аккуратно перебирая волосы пальчиками, с облегчением выдохнул, да схватился за бьющееся с бешеным темпом сердце. — Прости, я просто… — это прозвучало сухо, без каких-либо эмоций, но после из её глаз невольно полились слёзы. И, нечаянно размазав их по щеке, она со спокойствием глотнула, скрючила лицо от обиды и стала еле слышно реветь, чем загнала Ника в тупик — его проблемой всегда являлись женские слёзы: они почему-то всегда останавливали его. Не понимая, как быть, что делать, гвардеец размахивал руками, пока вдруг его не озарила прекрасная идея, которой он немедля воспользовался: для начала он отвёл девушку и усадил на скамейку, а сам остался стоять, на чём и закончились его действия. Правда, через минутку-три он вернулся в нормальное состояние и вполне осознанно стал гладить Шерию по волосам, после чего та неожиданно резко прекратила реветь и подняла на него свои большие округленные от удивления глаза. — Мне просто прабабушка… надавила на больное… Ник лишь молча кивнул в ответ, ведь не понимал: если спросишь — получишь по зубам за то, что надавил на больное, а не спросишь — бесчувственная сволочь, которой нет дела до друзей и их проблем. И в итоге он остановился на первом варианте, пусть и сомневался в правильности своего выбора. Шерия в первую очередь вытерла слёзы, умело состроила из себя счастливую и позитивную. — Ты зачем, собственно, пришёл? — загадочно спросила она. — Хотел попрощаться, — Ник вспомнил, сколько людей его сегодня останавливали, плакали при разговоре, поэтому не хотел слышать, что же ответит Шерия. — Попрощаться? — повторила она в непонятках. — Да, скоро меня забирают на службу… Битва. Гвардия. Бескрылые. Всё такое. — Так ты… гвардеец?! — своим криком она заставила Ника вздрогнуть и посмотреть на неё, как на Чудо Света. — Ты только сейчас это поняла?! — Да… я думала, что ты работаешь учёным или писателем, раз так интересуешься жизнью бескрылых фей. Ник закатил глаза и на долю секунды представил себя в роли известного писателя или ученого, после чего посмотрел на Шерию не как на Чудо Света, а как на на голову больную. Честно, он удивился, что эта информация стала для неё прямо-таки новостью, поскольку многие девушки были без ума от него, все жители хвалили, уважали, но этой, судя по всему, было по барабану, что творится на площади, зачем творится. — Ну, ты прям как мой младший брат. Тоже смотрел на меня, выпучив глаза, пока до него не дошло, что его старший брат гвардеец. Даже сегодня он немного удивлялся тому, что я, будучи, как он сказал, «таким тупым и бесполезным», ухожу на битву. Мда, — ему было не то смешно, не то обидно, что его никто не знает, хотя он является такой важной персоной, а мордаха так и говорит, что он главный на районе — примерно так считали его преданные фанатки. — Понятно. Так вот зачем тебе нужна была информация, — Шерия уныло улыбнулась, словно её огорчил факт, что Ник работает военным, а не учёным или писателем. — Думаю, в бою пригодится… — опустив глаза вниз, она вдыхала карамельный аромат, слившийся со свежим прохладным дневным воздухом, а потом она из последних сил окинула мечтательным взором рядом стоящего молодого человека, который беспрерывно смотрел на неё с какой-то строгостью и серьёзностью, но в то же время и теплотой. Щёки её залились ядовито-красной краской, после чего она тихо-тихо прошептала себе под нос, так тихо, что адресат ее не услышал: — Думаю, ты мне нравишься… — Что? — Думаю, ты мне нравишься… — от смущения покраснели даже уши и лоб. Ей просто захотелось быть услышанной. ❖Конец седьмой главы❖ ❖Продолжение следует…