Сказание об Августе

❖ ❖ ❖ Глава девятая: башня разрушена, войны в смятении ❖ ❖ ❖ «Башня разрушена, войны в смятении. Без промедления во славу племени Храброе сердце бьётся под латами. Отважные феи стали солдатами. Жили, не зная, что не одни. Мирные дни теперь позади. Феи, подобные ангелам света, Сверкая в доспехах, поднимутся в небо. Отдать свои жизни во славу пророка, Во славу закона фейского трона, Уничтожить и воинов другой стороны. Бескрылые феи мертвы быть должны. Бескрылым же феям сидеть не пристало — В деревне положено битве начало, „За нашу деревню, за лучшие земли!“ В руке их мечи, им плевать на потери. Нету законов — это война. Битва за битвой уходят в века. Жажда победы каждого дня, В наших сердцах не хватает тебя. Битва за битвой. Победа в пути. Снова бескрылых десант впереди. Когти сверкают, шум, взрывы и крик. Мы рождены, чтобы жить в этот миг. В мир мы пришли лишь для победы. Шагаем по следу. Назад пути нету. Навстречу рассвету, к победе бредём За честь и за Монделуз! Враг побеждён! Мужество, братство, воля и сила — Этим едины и непобедимы. За лучшие земли и за свободу, Пусть долгие годы хоть в небо, хоть в воду, В любую погоду за славу и дом Будем мы биться. На пути мы одном. Нам не помеха кровавые бездны, Ведь мы победим, и нам это известно», — ровно так было написано в книге Августа на последних алых страницах книги, которые Лара только и успевала перелистывать. Просто ей в голову пришла идея, что стоит ознакомиться с текстом подробнее, и она решила начать с самого конца, где был написан этот стих, рассказывающий о нелёгкой войне и уверенности крылатых в победе, точнее уверенности писателя в победе. Она только не поняла, какие кровавые бездны имелись в виду и что за башня, разрушившаяся в самом начале. «Башня разрушена. Войны в смятении. Без промедления во славу племени». Она вновь прочитала первую строфу и безнадежно вздохнула, откинувшись на спинку стула. «Феи, подобные ангелам света, Сверкая в доспехах, поднимутся в небо». Она непринужденно закрыла глаза и представила себе летающих крылатых фей, и потом она мягко улыбнулась, осторожно прикоснувшись к чёрным знакам на алых страницах. Когда на феях в театре её фантазии появились сверкающие в лучах солнечных латы, она поняла, что заигралась и пора наконец переключиться на свою главную миссию — книгу. Пролистав ровно половину, Лара осознала, что где-то третья часть текста написана на старом, позабытом ими языке. Дело в том, что феи испокон веков пользовались только двумя языками, один из которых они употребляли в своей речи сейчас, а другой оставили в прошлых столетиях. И потому Ларе было трудно разобрать написанное. Однако она всё равно попыталась разобрать хоть одно предложение — это ей было нужно как и для миссии, так и для собственного развития. Всё-таки — когда-то давным-давно — она работала переводчиком и переводила подобные закорючки, но за достаточно большой срок она потеряла много знаний, и лишь основы основ остались у неё в голове. — Башня… эм… Карта чего-то там находится в… в… никак не перевести это слово… — руки её уже тряслись, поскольку в этих строках скрывалась вся правда, но она была настолько глупа, что не могла расшифровать послание, перевести предложение. Она решила попробовать более простое, но тоже мало получалось: «Хранитель… два хранителя... о её существовании ранее знали… стоп, что это за слово такое? Никак не получается перевести! Звучит глупо, да и ничего похожего еще не встречала при переводе произведений», — осознав наконец, что найти ответ в своей голове не получится, Лара пошла на весьма смелый шаг — гадать, что означает слово, на какое больше похоже по звучанию. — У-у-ундина! С-с-сирена! Или, может, художник… пророк, властелин, повелитель, король… — перечислять не осталось сил, да и во рту уже пересохло от того, что она так быстро, прям без запинки проговаривала возможные варианты и вслух соотносила факты. «Отдать свои жизни во славу пророка, Во славу закона фейского трона». Лара вдруг решила, что нужно правильно расставить всё в таблице, чтобы было понятнее при чтении на чужом языке. Всё-таки стихи связаны с самой историей, расписанной на странице. Возможно, строфы могли как-то помочь в данном деле. Всё, главное, начиналось с разрушенной башни и воинов в смятении. Только она не припоминала, чтобы в каких-то других книгах про историю фей говорилось об этом, вот совсем ничегошеньки. Ну, а дальше всё пошло достаточно просто: феи стали войнами, солдатами, но это известно каждому, тут не надо внимать подробностям, мельчайшим деталям и задавать лишние вопросы, а дальше шла непонятная строка: «Жили, не зная, что не одни». Затем Лара быстренько нашла похожую строку в тексте на начальных страницах и постаралась перевести, но получилась какая-то околесица. — Плохо! Все плохо! — жалобно вопила она, пытаясь разобрать столь несуразный почерк на следующей странице. — Я не знаю никого, кто мог бы это перевес… — и вдруг в памяти вспыхнул силуэт Ника. Почему? Потому, что Ник умел говорить на этом языке, был почти что профессионалом, но, конечно, по мнению Лары, ему не хватало практики. Довольная улыбка тотчас сияла на её лице, и она решила, что попросит его помочь с переводом, как только он вернется с битвы. *** Теми же сумерками оставшиеся солдаты вернулись в родные края, но, увы, не все уцелели: не менее половины погибло во время сражения, а из оставшихся лишь единицы вернулись без глубоких ран и переломов. И у моста их встречала целая толпа, которая при виде воинов с веселыми криками и звонким хохотом начала бросать конфетти в небо и бумажные цветочки под ноги. Однако, заметив, как солдаты молча идут по тропе, даже не поднимая взора, народ остановился, а за ними и другие, ещё не разглядевшие силуэты. На смену веселому визгу, разговорам и смеху пришла гробовая тишина. — Что это за грусть в лице? Где остальные? — послышался в толпе тихий вопрос мальчонки. — Остальные… по ту сторону жизни, братец, — уныло заявил один скромный солдат, что нёс на своей широкой спине израненного парня. — Так вы не победили бескрылых фей? — поинтересовался он ещё раз, просунув свой любопытный носик между двумя обворожительными девушками и глазком посмотрев на того, кто ему отвечал всё это время. — Нет. Они оказались куда сильнее и смышленее, чем мы предполагали. Лара внимательно вслушивалась в этот диалог, выискивая Ника там и сям задумчивым и на удивление спокойным взглядом, пока не увидела парня с простреленным крылом, укрытым прожжённым плащом, кой-был перепачкан и сажей, и кровью. Присмотревшись, она узнала эти по-забавному детские черты и извечно строгий взрослый взор, после чего ей стало не на шутку страшно, резко захотелось плакать от ужаса, ведь это был он — тот, кто завещал, что всегда может прыгнуть выше — у него же сейчас и ранены крыло и левая рука. — Ник, — хрипло прошептала Лара, находясь в какой-то прострации, где не слышно ни голоса, а тело не слушается хозяина: она не смогла позвать его — именно поэтому он и не откликнулся, она не смогла дернуть его рукою за кофту — именно поэтому и не остановился. Его медово-карамельные глаза когда-то давно светились заметней пламени костра, но почему-то сегодня они угасли и больше не зажигались. По крайней мере, за тот вечер этого не случилось ни разу. *** На следующий день Лара навестила своего друга в лазарете, где он, если верить медсестре, провел всю ночь и даже не ужинал и не завтракал. Она знала, что стоит поинтересоваться, расспросить по поводу совместного перевода, но сейчас она была сильно озадачена тем, что Ник повредил крыло, почему совсем забыла про свою книжку и про своего Августа. Взяв табуретку, стоявшую в тени за ширмой, она поудобнее уселась и, закутавшись в белый плащик, робко протянула пакетик с разными вкусностями. Немного смущённый её взгляд упал на перебинтованную руку, а потом скользнул к чуть помятому крылу, чей край виднелся из-за бруснично-красной ткани пледа. — Интересно… — тихо пропела Лара. Она невольно потянулась и осторожно коснулась белого узора крыла, после чего Ник нервно глотнул и прошипел от безумной боли, резко и несколько грубо убрав её запястье, буквально оттолкнув. Округлившимися глазами она посмотрела на измученного как морально, так и физически парня, слабо кивнула, извиняясь: — Прости, я не хотела. — Да ничего, — хрипло отозвался Ник и ухмыльнулся. — Эм… а можно тебя попросить кое о чем? — О чем? — заинтересованно спросил Ник, сомневаясь, что просьба обыкновенная, ведь ранее Лара никогда не выражалась так неуверенно, а её голос не звучал так тихо и робко. Девушка вздохнула и, вытащив книгу из пакета, протянула её. Как только она приоткрыла рот, чтобы попросить перевести надписи, Ник вопросительно посмотрел на неё и сказал: — Откуда ты это взяла? — Из библиотеки. — Ах да, значит, я ост… — с хохотом начал Ник, как вдруг понял, что наговорил лишнего и замолк. — Нет, ничего. — Погоди. Ты… чего? Ост… ост… Договаривай! — грозно вторила Лара. — Я просто хотел сказать, что видел эту книгу в библиотеке и забыл взять, — неуверенно объяснился Ник, стараясь не смотреть в глаза Ларе. — Так о чём ты хотела попросить? — Помоги мне перевести надписи, пожалуйста! Я знаю, ты до сих пор изучаешь этот язык. Ты должен мне помочь. Пожалуйста, — состроив из себя невинного ангелочка, с щенячьими глазками попросила Лара, дрожащими руками держа книгу перед гвардейцем. Она нежно улыбнулась. Её внеземная красота сразила Ника наповал, но он всё ещё сомневался и не знал, что ответить: соглашаться или отказываться… — Нет, не думаю. Всё-таки я уже многое позабыл за столько-то лет, хе-хе, — засмеялся Ник, на что Лара отрицательно помотала головою и с надеждою посмотрела ему в глаза. — Ты же знаешь. Я уверена. Твои феноменальные знания… Я не думаю, что за годик, или даже чуть больше, ты растерял их, — она мягко улыбнулась и коснулась руки его бледной, пальцами проведя по синей дорожке вен, видневшиеся сквозь тонкую корку кожи. Её аккуратность в этот момент была невероятно прекрасной, но всё это являлось неким спектаклем, направленным на то, чтобы Ник всё же согласился помочь, и он это хорошо понимал. Он всеми силами пытался не поддаться соблазну. И её простые и временами нелепые действия казались для него самыми настоящими пытками. — Нет, я не могу быть полезен. Прости. — Ясно. Но почему же ты пытаешься убежать? Заметь: ты даже не хочешь просто попытаться. — Есть одна причина на то. Для начала я просто не хочв читать то, что связано с бескрыми феями, особенно с блондинами в красных шапочках, — проворковал он, ложась на бочок и повернувшись спиною к собеседнице, что всполошилась, услышав последнюю фразу. — Блондинами? — её бутылочно-зелёные глаза округлились от удивления, а после она потянулась к Нику и нависла над ним сверху так, что коснулась его щеки своим любопытным носом. — Да, блондинами, — язвительно утвердил парень и уткнулся в подушку лицом в надежде не вспоминать этот силуэт и эти изумрудно-зелёные глаза, а также пистолет и последнюю пулю. — Это тот, который выстрелил в моё крыло. Он появился из ниоткуда и вытащил свой пистолет, а я был изранен и обезоружен, поэтому ничего не оставалось, и я побежал в траву. — А потом он выстрелил тебе в крыло? — взволнованно спросила Лара, смотря на серьёзного, и в то же время ужасающего, Ника. — Выстрелил. У него оставалась последняя пуля, которой он попал в крыло. И я решил, что надо бы ему тоже ответить, поэтому положил его на землю и придавил ногою — единственное, что было в моих силах в тот момент. Ну, а дальше всё по сценарию: меня вырубило, поэтому он успел свалить… Лара не могла поверить ушам. Лукас пытался убить Ника. Повезло, что результат попыток оказался безуспешным. Она так и сидела, смотря на уставшего парня округлившимися от удивления бутылочно-зелёными глазами, пока аппаратура пищала за ширмой где-то позади неё. *** Тем же ясным днём она встретила Лукаса, кой-стоял на мосту и глядел на своё призрачно-размытое отражение в воде, совершенно не заморачиваясь, увидит ли его крылатая феечка или нет. Он был немного подавленным и слишком расслабленным, чтобы так храбро находиться на самом видном месте, наверное, в ожидании Лары. А та, в свою очередь, быстренько прошла к нему твердыми шагами и отвратительно-хриплым голосом вторила следующее: — Ты ведь знал, что Ник — мой друг! Так зачем же ты попытался его убить, стреляя из своего чертового ружья, тварь?! — она прекрасно понимала, что всё это время Лукас пытался сдружиться с ней, чтобы потом вот так внезапно для каждого взять и предать, бонусом выстрелив в дорогого для неё фея, с которым она провела всё своё детство, который был для не опорой, семьёй, даже психологом — всем, кем угодно. Он всегда стоял за неё горою, и сейчас она решила отплатить ему тем же, пока не видел он, пока были на это силы. Со всей злостью и рвением она ударила Лукаса и ногою дала ему по коленкам, а после её четкого удара бескрылый противник свалился в воду, даже не успев сказать и полслова в свое оправдание. — Чего? — выдавил белобрысый и с удивлением неописанным посмотрел на Лару, рефлекторно убрав назад светлые мокрые волосы. — Чего-чего? Он ещё меня спрашивает! — чуть ли не рыдая, вопила, надрывая голос, девушка, крепко держась дрожащими руками за поручень и с презрением смотря на виновника своих бед так, будто проклиная. — С врагами нужно бороться! Это война! Тут нету иных вариантов! — строго объявил он. — Да! Я понимаю это! Но не смей трогать мою семью, тем более не начинай первым! Ты сам вторгся в мою жизнь и вошёл, не разувшись, так почему же заставляешь меня страдать и так жестоко расправляешься с моими друзьями?! — Прошу заметить, я его не убил! — Потому, что в твоем пистолете осталась лишь одна пуля, идиот! Хватит выдумывать! Я уже устала верить в твои сказки… — со слезами на глазах тихо ответила она и, развернувшись, ушла вдаль, оставив его плескаться в чистой, прозрачной водице. ❖Конец девятой главы❖ ❖Продолжение следует…