Сказание об Августе

❖ ❖ ❖ Глава семнадцатая: бойтесь своих желаний ❖ ❖ ❖ — Оказалось, ты пользуешься спросом сейчас, чего, если честно, не скажешь обо мне. Тебя очень любят жители. Я всегда думал, что меня будут любит ровно столько же, даже больше, но что-то я просчитался... — немного неожиданно для Лары, поникнув, как будто вымаливая утешения, хрипло, полушёпотом вторил Август, потупив мрачный и в ту же секунду потерянный взгляд в пол, а потом с некоторым недовольством в очах посмотрел на пятнадцатилетнюю девочку, что в опаске и огромном желании раствориться булыжником прижалась к холодной стенке. Он рассматривал её растрёпанные волосы, боясь показаться грубым и невежливым, но в данный момент он был слишком огорчён непризнанием народа, что мог лишь запугивать девушку своим странным поведением. Так глупо. — Как ты делаешь так, что даже природа поклоняется тебе, Лара? Дай ответ. Поделись секретом. — Эм-м... я... я просто стараюсь находиться с феями на одной волне и всё такое... быть добрее и проще... мудр... мудрее! — заикаясь на каждом слоге, молвила Лара напугано и опустила руки по швам, окинула понимающим взором своего дорогого друга, пока тот продолжал стоять перед ней молча, а атмосфера становилась всё напряжённее. — Но разве я не делаю того же? Целомудренный, ответственный, мужественный, щедрый, добрый, целеустремлённый и непоколебимый. — Наверное, именно из-за этих пунктов ты уступаешь мне. Ведь правда: в отличие от Лары, которая со всей добротой относилась к своим поданным, старалась всячески им помогать в трудную минуту жизни, Август всегда указывал им, что и как, постоянно отчитывал и демонстрировал себя самым лучшим существом на планете, плюя на чувства подчинённых — в этом и заключалась победа Лары. Такие разные были эти хранители. И, конечно, каждому из них хотелось казаться поданным лучше, поэтому устроили кровопролитную битву друг между другом. Проходило время, молча унося в прошлое то, что они успели пережить и подытожить за этот эти три года, но ничего не изменилось: кто считался лидером, тот им и остался, да только за дни выше планкой поднялся. И желание стать главным хранителем мало-помалу убивало Августа, к его голове сползались мрачные тени из разных углов, и это привело к ошибке, начавшейся с зимнего заключения контракта. Это был морозный день. С неба узорчатыми снежинками крапал снег, падая на его раны, но почему-то не тая. Кровь питала землю. А его красные глаза пристально разглядывали зависший в воздухе силуэт в странных одеждах и звенящей шапочке. Это был джокер. На секунду Августу показалось, что он явился затем, чтобы отнять у него, жалкого, ни на что не годного, должность хранителя и забрать обратно себе, но реальность не оправдала ожиданий. К счастью. Или же к сожалению. В любом случае, если бы не огромное желание победить соперницу, Август бы не позвал джокера, и он бы не оглянулся. Всё должно было случиться так. И как бы Август об этом не жалел, но каждая минута, каждая искорка воспоминаний — неотъемлемая часть истории о пауке, уничтожившем самого себя. — Здравствуй, мой дорогой! — Он приземлился и, щёлкнув пальцами, остановил пургу, дав адресату лучше рассмотреть себя: ярко-красные молодые взлохмаченные волосы; хитрые кошачьи глаза серого цвета; ограждённый густым заборчиком ресниц, на левой его щеке, чуть ближе к виску, была россыпь из трёх родинок; и хитрая улыбка из остроконечных ослепительно белых зубов; отсутствие каких-либо крыльев; и одежда шута — та же забавная шапочка со звенящими колокольчиками, те же пышные рукава, те же носатые ботинки; по правде говоря, он очень напоминал двадцатипятилетнего парня, несмотря на его престарелый возраст, измеренный в не менее, чем тысяча лет. Улыбаясь ярче июльского солнца, он с иронией шута попросил: — Вставай, ну, же, друг мой скверный! Послушно встал Август и поклонился джокеру низко и с улыбкой на губах поддельной, а фальши джокер в феях вовсе не любил, поэтому немедля подошёл и стукнул его по спине со всей дури. Грозил он и пальцем мальцу, но тот ни в какой не хотел рассказывать причину его злости, рассеянности и грусти, пока тревожный голос не раздался в темноте среди минут мятежных: — Ты ведь хочешь стать лучшим хранителем? Ты ведь хочешь быть всяко лучше её, так, друг мой скверный? — Так, — кратко пролепетал он себе под нос и потупил взгляд в сугроб, не обращая никакого внимания на заинтересованного его проблемой собеседника. — Хм-м... Ты бы мог стерпеть эти атаки прочих мнений и стать сильнее. — Он непонятливо покачал головою и посмотрел на отчаявшегося Августа, который так и говорил своим сердитым взглядом: <<Ты что, смеёшься надо мною?! И как ты себе это представляешь?>> — Значит, друг мой скверный, ты и впрямь слаб духовно. Август что-то недовольно проворчал в ответ на его точные подмечивания, а потом закрыл уши, словно не желая слушать его глупые нотации дальше. Тем временем джокер, мелодично присвистывая, рассмеялся и решил немного подразнить бедное дитя: — Ути, какой обидчивый, уту-тю! — Ути, какой скользкий тип, утю-тю! — Думаешь, это меня обидит? — забавляясь такой предосмотрительности и такому неистово глупому сарказму, задорно спросил джокер и в одно мгновение ловко перевернулся вверх ногами, сев по-турецки. Сейчас он выглядел беззаботным, как маленький ребёнок, но кто же знал, что это лишь маска, а настоящая сущность будет прятаться под ехидной улыбкой бледно-розовых губ и таинственным мерцанием серых кошачьих очей. — Нечего обижаться на такую глупость! — Да, но ты же обиделся, — молвил он, чем сильно задел Августа: а ведь он и вправду обиделся на его дразнения, и как бы он ни пытался скрыть обиду, у него ничего не выходило. — Слаб и немощен... но я могу исправить это. — Как? — Тебе, жалкому новому хранителю, будет нужна помощь опытного и превосходного первоначального хранителя, то есть меня, меня, того, кто имеет власть над всей этой землёй, меня, того, кто одним взмахом руки может двигать горы, меня, Армина де Франсуа Лоретти. — Он элегантно протянул ладонь для рукопожатия и, улыбаясь, окинул взором, дум великих полн, по обыкновению засомневавшегося Августа, перемножающего все плюсы и минусы этой идеи и вовсю пытавшегося представить, что случится, если этот контракт окажется чем-то вроде хитрости, надувательства, обмана или аферы, но вдруг ему представилась светлая и радостная картина его победы... И в одно мгновение он забыл, что нужно бояться своих желаний. — Я согласен! — уверенно улыбнулся он и крепко пожал руку своему новому другу, надеясь на большое будущее, на которое он надеется с тех пор и по сей день. Он ведь не знал, на что подписался в тот момент. — Не сомневайся, я приведу тебя к победе в этом соперничестве. Можешь на меня положиться, Август Нэрис. Не зная, как будет действовать так называемый Армин де Франсуа Лоретти, Август выбился из колеи, но быстро спросил и чуть подрагивающим голосом задал свой очередной нелепый вопрос: — Можно спросить? — это прозвучало несколько жалобно, в тоне также мелькали грустные нотки, на которые Армин де Франсуа Лоретти сразу обратил внимание, но не стал потакать, а вежливо ответил: — Спрашивай, только тише. — Тише? — Не то нас услышат, — оставляя после себя лёгкую загадку, да приложив указательный палец к изогнутым в улыбке губам, сказал он, и сколько ещё лет прошло, а эта его привычка осталась у него в крови. — Х-хорошо... А как ты планируешь мне помогать? — Я люблю фокусы и разные магические штучки, вытворяю нереальное и не возможное для других фей: среди таких талантов могу вычислить соединение меня, блудной души, с феями, проникновением в подсознание и говорящим голосом совести. Воссоединившись с тобой, я могу направлять тебя на нужный путь. — А как ты узнаешь, когда будет этот самый подходящий момент? — Не беспокойся, я уже всё спланировал. Для начала нужно убрать соперника. *** Вот так и двигалось всё медленно и плавно к кульминации. Они почти не взаимодействовали друг с другом, и Августу казалось, что он уже никогда не достигнет столь желанных вершин, но примерно через полтора месяца случилось невообразимое. Началось это ещё с утра, когда он как обычно заваривал чай себе и Ларе, по старой доброй привычке кладя в кипячённую воду пакетики заместо традиционного способа. И в тот момент рука его неожиданно дёрнулась к флакончику с ядом, который подарил ему преподаватель на уроке зельеварения, если вдруг понадобится однажды кто-то убить, но он им так и не воспользовался, потому что не видел особой надобности, а вот Армин де Франсуа Лоретти подметил, бунтуя у него в подсознании, что это — шанс уничтожить соперницу. И поневоле его рука двинулась к зелью, а потом, с чпоком открыв баночку, вытянув крышечку и с опаской вдохнув опьяняющий аромат, он пролил водицу ей в чай. Поневоле. Так же поневоле и отнёс. Так же поневоле поставил перед ней. Так же поневоле предложил выпить: — Не прочь со мной выпить? Бодрит. А подавленная Лара только рада такой заботе с его стороны, ведь со вчерашнего дня она так устала, вдобавок ко всему ещё и целую ночь не спала, поэтому уверенно отпила от чая пару-тройку глотков и с облегчением вздохнула. Тем временем Август молился за её сохранность и за некачественность продукции, лишь бы не отравить дорогую сердцу фею, а вот Армин де Франсуа Лоретти ликовал у него в подсознании и в случае чего у него был оставлен ещё один вариант для убийства на запас. Лара схватилась за бок живота и болезненно сморщилась. И он не мог смотреть на её нескончаемые мучения. Через долю секунды она упала. Август бросился к ней проверять, бьётся ли её сердце, дышит ли она, а на душе его в то время скреблись кошки лишь по одной причине: в тот самый день он не знал, на что подписался, заключив сделку с первоначальным хранителем. Ручеёк по щеке пробежал, точно Млечный путь. — Лара, открой глаза! Лара, пожалуйста, открой глаза! Я молю тебя, Лара! — с тихого едва слышного голоса он резко перешёл на осипший громкий, пытаясь уловить ноты пульса, надеясь, что это всё — просто что-то вроде первоапрельского розыгрыша, но... — Лара, ты же так шутишь? Скажи, что это просто твой очередной розыгрыш! Ответь, Лара! — Не обманывай себя. Она мертва. Соперник убран, и мы снова на первом месте — именно этого ты и хотел, ведь так? — донёсся злорадный голос из подсознания. Без сомнений, это был джокер, как обычно весёлый, задорный, смеющийся, когда хохот так противен, — в этом, наверное, и заключался его характер, основные черты. — Но не таким способом! — Август лишь удручённо вздохнул и попытался подняться на ноги и уйти, позабыв, что от Армина де Франсуа Лоретти невозможно убежать, так как он — часть его подсознания, его новые мысли, его тёмная сторона. — Что значит <<не таким способом>>? Друг мой скверный, ты сам виноват, что на такое подписался, потому что я действую по своим правилам, и этого не изменить. В ту же минуту Август сорвался и унёс Лару в лазарет, где она пролежала очень долго без посетителей. Доктор сказал, что вернуть к жизни её может, и тогда с облегчением вздохнул он, сидя на краю кровати и мысленно борясь со своим вторым <<я>>, но он никак не мог победить его, сколько бы усилий не вкладывал. Это была ужасная история, в которой все распределились по ролям: Август — паук, заманивший в свои сети красавицу-бабочку по имени Лара — его цель, жертву его когтей. — А как Вы это делаете: она же вроде мертва, и как Вы её исцелите? — Она — хранитель. А хранители, как правило, почти бессмертны. — <<Почти>>? — У них есть лимит в размере пяти смертей. На пятую смерть, как Вы, наверное, сами уже догадались, мы уже будем не в силах помочь ей. Всё! Конец! И Ваш иммунитет работает точно так же, Август Нэрис. Только удостоилось услышать эти слова Августу, как вдруг он расцвёл, покрылся румянцем, хотя до этого ходил весь бледный, но потом до него дошло, что Армин де Франсуа Лоретти таки попытается уничтожить её, ибо она — его цель, секрет победы, всевластия. В ту секунду он решил всеми силами уберечь Лару, но... возможно ли было противостоять своей второй сущности? — Я спасу тебя, — на выдохе пронёс Август и бережно погладил девушку по щеке, тёплой, нежной, румяной. Стоило той резко дёрнуться, как он прикрикнул от неожиданности и не то с опаской, не со счастьем посмотрел на раскрывающую бутылочные глазки подружку, заулыбался и сипло добавил: — Ты уже очнулась? Лара коснулась его ласковой руки и вплотную прижала к своей щеке, мечтательно вздохнув, и подмигнула ему. Такая нежная, хрупкая и задорная, но в то же время такая сильная, упорная, целеустремлённная, и трудно подумать, что Август собирался уничтожить её, его милую Лару. А та, в свою очередь, удручённо посмотрела на него и из последних сил сказала: — Август, знаешь, а ты мне нравишься. Глаза его округлились от удивления, и он не мог отвести взора от неё, такой по истине печальной, влюблённой и ласковой, бережной с ним. В тот день он ничего не ответил ей, поскольку слова его сдавливала вторая сущность, как будто бы закрыв рот его на замок, но Лара не обиделась: она знала, что для начала ему нужно всё хорошенько обдумать. << — Август, знаешь, ты мне нравишься. >> — <<Постой... зачем именно сейчас ты говоришь мне об этом?..>> Заперевшись в своей комнате, закрыв занавески, Август вежливо попросил джокера показаться перед ним, а тот послушно вышел из его тела и повис над ним в воздухе, дум великих полн. На слова Августа, на сплошные обвинения, летящие в его сторону, сначала он отреагировал сумбурно и достаточно просто, а потом с лёгкой иронией и злорадным смехом на одном дыхании спросил своего друга: — Так это ты меня обвиняешь, или же сам чувствуешь себя виноватым? — и с этими словами он довольно улыбнулся, мысленно похвалился себя, даже не посмотрев на пребывающего в недоумении Августа, до которого не сразу дошла суть сего вопроса: а ведь и вправду, он больше ощущал свою вину, чем обижался на джокера, ибо это было его желание, его цель, и именно он заключил конткракт, к тому же его никто не заставлял соглашаться на предложение. — Хи-хи-хи, теперь наконец-то дошло? Нужно бояться своих желаний, друг мой скверный! Хи-хи-хи! — Да, ведь во всём этом моя вина. Слушай, джокер, шут — ну, или как тебя там звать? — поделишься со мною способом разорвать нити, сковывающие нас в данный момент? — Пф-ф, есть только один выход: исполнить твоё желание, а для этого понадобится убить Лару Пауэр. — Он радостно улыбнулся, как будто для него это было типичной забавой, как будто он не понимал, на что идёт, как будто эта ситуация являлась ему... игрой? — Тебе это по-видимому доставляет удовольствие, — подавленно отозвался Август. — Да! И даже очень забавит! Это как бабочка и паук с паутинкой: без паутины, то есть меня, паук бы никогда не поймал бабочку, — холодно смеясь, сказал он, взрывая тишину, подобно удару кометы о синюю гладь бескрайнего льда. — А зачем пауку это нужно, поймать бабочку? — Бабочка — пища, и если паук её не съест, он не выживет. И тебе чётко ясно, кто бабочка в этой истории, хи-хи. ❖ Конец семнадцатой главы ❖ ❖ Продолжение следует...