Сказание об Августе

❖ ❖ ❖ Глава восемнадцатая: твоя судьба — одиночество ❖ ❖ ❖ С тех пор каждый день Август убивал её с особой жестокостью как и тело, так и душу. Вместе с этим он делал жизнь Армина де Франсуа Лоретти прекраснее, а сам тем временем был самым грустным и всячески пытался предотвратить эту череду несчастий, всё крепче привязывая себя, будто на корде. Первая её смерть далась ему особо тяжело, вторая уже немного легче, третья, затем четвёртая: после яда попробовал напичкать таблетками, после таблеток задушил во время сна, после удушия выстрелил в неё из-за угла. Не было бы ему настолько больно, если бы он действительно хотел её убить, лишь бы подняться выше по званию, но только пройдя через бурю сожалений, он понял, что на самом деле хотел стать лучше без чьей-либо помощи, самостоятельно. Холодно. Впервые за последние сто лет деревню в июле охватил такой мороз. И его душу. Его душу охватили тёмные мысли. Такие же холодные и глупые. Август прекрасно понимал, что следующий раз станет для Лары решающим, и она больше не очнётся. Сейчас, именно в эту секунду, они качались на скрипящих серых качелях в саду, находясь друг с другом в опасной близости: их разделяли всего лишь два сантиметра, не более. Лара раскачивалась ногами, а Август мог лишь любоваться ею, такой грустной, потерянной, бдительной и такой любимой, родной. Носками своих балеток она разметала пыль в разные стороны, а волосы её, светящиеся в тусклом свете извечно подмигивающей лампы, при удобном случае цеплялись за ржавые цепи. — Знаешь, многие говорят, что меня кто-то хочет убить: тот случай с ядом, случай с выстрелом... ведь это всё произошло за чрезвычайно короткий промежуток времени: менее двух месяцев прошло, а уже столько попыток убить меня. Мне становится так страшно при мысли, что скоро я могу не проснуться, хотя... это гораздо лучше, чем чувствовать эти мучения снова и снова, — говоря эти слова осипшим до неузнаваемости голосом, она протёрла синюю линию ручку рядом с серыми уставшими синяками под глазами и обернулась посмотреть на своего дорогого друга, который, как она думала, единственный понимал, насколько ей сейчас сложно нести это бремя. В её очах на мгновение загорелась искра огня, озарившая её больную душу и испепелившая сомнения Армина де Франсуа: теперь он точно был уверен, что нужно уничтожить её скорее, потому что она оказалась сильнее, чем ему думалось. — Спасибо тебе за то, что ты сейчас рядом. Август, я правда очень люблю тебя. — И грустью распустились слёзы на глазах, полились ручьями, застесавшись в бегах. — И мне без разницы, взаимно это или нет. Мне без разницы ответишь ли ты мне когда-нибудь на это признание. Мне без разницы. Правда. Ведь я всё равно люблю тебя, Август. Август в уголке дрогнул, смотря на неё не то с сожалением, не то с волнением, потому что не мог он сказать ей, ответить, ведь правила им сейчас тёмная сила где-то внутри, но той было не видно глазам чужим. И пока он в негодовании следил за её капающими на платье слезами, рука его невольно двинулась, и он крепко-крепко, до красно-синих вмятин, схватил её за плечи и, свирепым взором окинув, да оскалив зубы, захотел было толкнуть её в струящиеся волны ручья, но... ...Сейчас чувства оказались немного сильнее, и он несмело опустил голову ей на плечо, а сам упал на колени, дрожащими руками всё так же сжимая её хрупкие плечи. Из его глаз текли горькие слёзы. Как будто нити, переплетающие Августа и Армина де Франсуа Лоретти, были не вечны — так думал сам Август, говоря очень сипло, взирая на её руку с некой обидой, а ладонь её тем временем поглаживала его волосы, аккуратно, ласково и осторожно. — Лара, прости меня. Я не хочу, чтобы ты покидала меня. Лара, пожалуйста, нет, не уходи... Лара не понимала его тихого лепета, старалась внимать его чутким фразам, лелея, что всё будет хорошо и никто не умрёт, и охрана как следует постарается, чтобы уберечь её, но Август знал, что охрана не сможет противостоять ему, ведь он — король, сыгравший в истории главную роль. *** По всей деревне ходили слухи, что один из хранителей покинул поляну и ушёл в закатное солнце, никому об этом не сказав, никого не предупредив. Да, так и случилось, потому что Август решился на отважный поступок: рано утром он собрал все свои вещи в сумку, в карманы запасов еды и средств положил и смело отправился в далёкий путь, лишь бы не сойти с дороги, не свернуть обратно, потому что хотел он всем своим сердцем уберечь сокровище ненаглядное, свою милую Лару. Он бросил совершенно всё: свою должность, забил гвоздь на уважение старших, плюнул на свой народ и нуждающихся в нём фей, лишь бы другой хранительнице жилось дольше и прекрасней в этом мире. — Да, без тебя ей будет страшно, ещё страшнее — быть с тобой, — нёсся страшный злорадный голос из его подсознания, дождавшийся улыбки и согласия собеседника, и прозвучало это странно и, возможно, даже грубо, немного жутко, неприятно, но как бы ни было то, он всегда говорил лишь правду. — Хэй, дяденька, ты обронил свой листочек! — весело сказал мальчик, и обернулся тотчас Август посмотреть, проверить — а вдруг важны эти бумаги. Перед собой увидел он десятилетнего златовласого ребёнка с изумрудными глазами и смуглыми узорчатыми крылышками, что волочились за ним шлейфом. Он с интересом разглядывал его, закутанного в плащи, натянувшего на спину тяжелейший рюкзак, злобного, подавленного. — А, да, спасибо, — произнёс Август и потянул листок, но мальчишка напрочь отказался отдавать ему бумаги, внимательно разглядывая разные загогулинки, похожие на текст сказки и неуклюжие рисунки к каждому абзацу. — Дяденька, а что это за херня такая непропорциональная? Как нелепо. — Эй! Не говори так! Я начинающий художник! — От слова <<худо>>. — Эм... Н-не... — Это был не вопрос. — Мальчик забрал листок себе и спрятал в карманах, чем очень разозлил Августа, а когда тот вежливо попросил отдать, он показал язык и убежал в надежде на предстоящую игру в салки. Каково же было его разочарование, когда обворованный просто махнул рукой и пошёл дальше своей дорогой. И тогда он вернулся. — Не хочешь забрать, а? — Если ты хочешь забрать, я не против, лишь бы меня не донимал. — Слушай... — загадочно проговорил мальчишка, искоса посмотрев на Августа. — Слушаю. — А нарисуй-ка мне счастливую семью... Но а потом случилось так, как ожидала Лара: мальчишка Лукас рассказал о своей беде, ненужности маме и папе, о мечтах своих заветных, которые вряд ли он смог бы воплотить в реальность. И Августу на ум пришло, что он чертовски сильно похож на кота уродливого из душещипательного стиха одного малоизвестного писателя. Да, это были именно они, Август и Лукас. Начиркал Август страшненький рисунок и от всей души вручил его своему новому другу, а тот, счастливо прыгая, убежал домой, с радостью помахав ему на прощание рукой. Вот так прошла их первая встреча. — Друг мой скверный, и долго ты будешь метаться? Ты знаешь, пока я не исполню твоё заветное желание, то я никуда не исчезну из твоего разума. Ты — тело, душу которого я скоро изничтожу вдребезги ради своей выгоды, — нёсся хриплый голос из тёмной непроглядной бездны, шутливо посмеиваясь, а смех его громом раздавался в подсознании. Август всё равно твёрдо ступал по земле через пот, через силу, да щемящую боль в сердце, идя вперед за целью в надежде, что Лара не умрёт от его рук. Но он не предосмотрел, что Лара может умереть от чужих рук, к сожалению. Извечно перемещающаяся из тела в тело душа остановилась в единственной фее, наладившей с ним контакт и не отвергшей его с его довольно мрачными побуждениями: ту самую фею звали Лукас. И именно эта фея незаметно прокралась в тёмный сад на крыше дворца, где Лара трудолюбиво поливала свои любимые цветы — ромашки. А он, злорадно смеясь, схватил её за предплечья, потянул в сторону обрыва и, предварительно посмотрев в её испуганные глаза, сказал: — Какая милая мордашка. Ты напугана, растеряна... Жаль, что в последнюю секунду своей жизни ты выглядишь именно так. — Он отпустил её руку, и она с пронзительным криком упала с крыши, расколов череп, повредив конечности, истекая кровью и не надеясь на победу, но при этом она всё равно, забывая про свою боль, про свои обиды и вопросы, беспрерывно смотрела вверх, на открытое небо, на прекрасную Луну, танцующую меж звёзд — благодаря их нестареющему вальсу на душе у ней становилось светло, а в сердце разливалось тепло. Почему в то время она смотрела именно на Луну? Потому что только Луна, только она видела его, Августа, сквозь дебри отчаянно пробиваясь, и ей казалось, что она сможет донести до того свои чувства, искренние, не потухшие и тогда, в день их первой встречи, и даже сейчас, на последнем вздохе. Оставайся с Богом. Когда Луна сверкнула Армину де Франсуа Лоретти, он лукаво подмигнул и бросился перемещаться по телам, пока не набрёл на уже знакомый разум Августа, всё ещё плутающего в лесу и сдирающего до царапин локти и колени. Он верил, что Лара жива, и именно поэтому был совершенно спокоен, решил, что правильно поступил, и с иронией, и с забавой начал слушать недлинную речь джокера: улыбка от лица пропала, и он упал на землю, разрыхляя ту небрежно дрожащими пальцами рук и поливая слезами. Мир его разом будто опустел. — <<Лара, прости меня. Я не хочу, чтобы ты покидала меня. Лара, пожалуйста, нет, не уходи...>> — так сказал он ей тогда, как казалось, давно, но почему-то сейчас на языке его вертелись те же самые слова. В тот миг он крепко обнимал её, его дорогую Лару, но... в данный момент он был совершенно один в этом сером и жестоком мире. Холодно. Холодно от мысли, что он уже никогда не сможет обнять её так крепко, ведь завтра пастор будет отпевать прах её в церкви. И дует сильный ветер. Становится ещё холоднее. — Твоя судьба — одиночество. *** Проходило время, молча унося в прошлое то, что они успели пережить и подытожить. Август и вправду стал лучшим, а точнее, единственным, потому и лучшим, хранителем, и Армин де Франсуа Лоретти покинул его тело, но не перестал посматривать — мало ли снова понадобится помощь? Прошли годы, и он встретил ту, которая помогла ему встать на ноги, быть собою, и с её приходом всё изменилось в его серой жизни: он наполнился самыми яркими красками. Они поженились, громко, на всю деревню сыграв свадьбу и обменявшись кольцами, там было правда здорово. Август всё же сумел жить без той, от которой не было больше вестей и о которой никто не вспоминает в его присутствие, и с чистого листа начал всё. И вроде бы пора заканчивать эту песню, но... однажды ранним утром в его пыльный почтовый ящик пришёл конверт с письмом. Без адреса и без имени адресата. Так таинственно. Так подозрительно. И под громкий возглас жены он всё-таки осмелился прочитать пару строк: — Эй! Быстро читай! Это твой почтовый ящик был, а не мой! — грозно говорила пухленькая миловидная девушка с каштановыми волосами, протягивая конверт мужу. — Август! — Стоп! Не надо так на меня кричать, Шерия! Я прочту! Обязательно прочту! — Он несмело открыл конверт и за край вытянул помявшийся пергамент, на первой строке которого было написано одно-единственное имя. Отгадайте чьё? Её, да. И это уже десять лет спустя! Август, подумав, что это пошутили дворовые опасные парнишки, с иронией стал читать письмо, пока не видела жена его Шерия, пока у него были силы. Улыбка от лица пропала, и он упал, сжав в руках листок, на котором она писала ему. Да-да, именно она, а не какие-то комедианты со двора. << Я люблю тебя. Спасибо. Возможно, когда ты прочтёшь это, меня уже не будет рядом. Возможно, твои руки не сожмутся, а сердце не пропустит удар. Возможно, ты даже не прочтёшь это, но... Спасибо. Спасибо, что ты нашёл меня, когда никто другой не искал. Спасибо. Спасибо, что ты был со мною рядом в трудную минуту моей жизни. Спасибо. Это не те обстоятельства, чтобы говорить такое, но... в последний месяц я была по истине счастливой, потому что впервые за столько лет я почувствовала нашу близость. Спасибо. Это был долгий день без тебя, мой друг, и я надеюсь, мы ещё свидимся снова. Когда-нибудь: завтра или же послезавтра, неважно, сколько времени пройдёт, но я всё равно надеюсь на нашу скорую встречу. И... ... Знай, я люблю тебя, Август, очень сильно. Сколько бы времени ни прошло, я буду любить тебя. Вечно. Лара. >> И дата, именно тот день, когда он собрал свои вещи и ушёл, оставив её. Она вновь появилась, чтобы напомнить ему обо всём? Отчаянно перевернув листок, Август присмотрелся и увидел неряшливый почерк почтальона: <<Это письмо было найдено ещё давно: без адреса и имени. Спустя столько лет мы наконец-то вскрыли его, а когда вскрыли, то поняли, что уже слишком поздно отдавать его Вам, мистер Август, но вместе с тем мы решили, что оставлять Вас без ведома — неправильно. Просим прощения за задержку и вскрытие личного письма, но у нас не было иного выхода. >> Август нерешительно дрожащей рукою сунул письмо обратно в конверт и уверенно вытер слёзы, застывшие кристалликами на щеках, пока не видела его жена Шерия, пока у него были силы. Невозможно. Лара опять перечеркнула день сегодняшний и заставила его вспомнить обо всём, что произошло задолго до его, якобы, <<новой жизни>>, и в одно мгновение он пережил всю горечь, всю боль, что тогда испытал. Снова. — Как бы я хотел всё забыть, но это невозможно... — Новое желание, друг мой скверный? — послышался довольный голос из глубин подсознания, уже слышимый на задворках его памяти не раз. Хитрый, как лис, проворный и неуловимый, да ещё и шутливый — таким он снова явился ему, а потом неожиданно всплыл осколками перед Августом и помог свернуть конверт неаккуратно, выбросить в помойное ведро. Он опять ехидно улыбался. — Да, с мыслями о ней мне будет страшно, но ещё страшнее — быть с тобой заодно, — сказал он свирепо, перевернулся и сделал вид, будто Армина де Франсуа Лоретти вообще не было в его комнате, и сейчас за ним никто не наблюдал из-за угла с каким-то подозрительным интересом. В любом случае, он не хотел нажить новых неприятностей. — В этот раз я расскажу тебе мой план. Соглашаться на предложение или нет — сугубо твоё мнение. Августу стало безумно любопытно, что же Армин де Франсуа Лоретти намерен сделать, и поэтому он напряг слуховой аппарат и стал чутко слушать. — Я могу дать тебе один единственный шанс переписать всё от корочки до каемочки. Ты можешь придумать другой расклад событий. Ты можешь поменять людей ролями. И придумать новый конфуз, если понадобится. — Переписать всю историю? — нёсся хриплый голосок из недр комнаты, пробравший Армина де Франсуа Лоретти до дрожи костей. Август вынул из тумбочки одну из своих недописанных сказок и стал с интересом вчитываться в строки, принимая во внимание, что джокер таки вызвал у него интерес ко всему. И для начала нужно было решиться, а хотел ли он того на самом деле? Но прошлое до сих пор бередит душу. — Да, ты должен переписать всё: историю, правителей, времена года. — А зачем всё настолько изворачивать? — Чем замудрённее будет история, тем дольше природа будет её распутывать. Видишь ли, всё в первую очередь зависит от природы, а не от тебя. Но её можно умно перехитрить. Решать тебе. Август еще долго мешкался, глядя то на смятый конверт, то на своё несчастное отражение в зеркале. А хочет ли он менять свою и без того прекрасную жизнь? Хочет ли переворачивать всё ради Лары? Хочет ли он этого? — Я согласен. *** И тогда, скрепя сердце, он придумал себе новую жизнь, перевернув всё как нельзя слаще, как думал он сначала: жену свою он сделал в сей истории той очаровательной леди из магазина с принадлежностями для шитья, первоначального хранителя воссоздал отцом, мальчика, поневоле убившего Лару, сделал, как он придумал, Бескрылой феей, а саму рыжеволосую особу нарисовал обычной девочкой, себя снарядил в то время обыкновенным парнем, а остальные заняли мало важные роли в рассказе. Историю переврал знатно: приписал двум деревням легенду о крыльях, и войны состроил меж ними безжалостные, чтоб было труднее природе развернуть красивый фантик сказания. Загадками и шифрами записал он историю в книжку свою и оставил в библиотеке ромашкового квартала в надежде, что там её не найдёт мальчик, которому это точно будет надо, мальчик по имени Лукас, что до сих пор слабо помнит о смерти Лары и знает, что что-то не так в жизни этой, что кто-то скверный переписал всё и сделал новые пируэты. Сам Август вечно всё проверяет: у Шерии спрашивает историю бабушки, да и сам книжечки постоянно листает. — История о пауке и его желаниях, убивших его душу. Желания — часть паука. Выходит, что паук убил сам себя, — тихо закончил сказывать Август и с улыбкой фальшивой посмотрел на недоумевающую Лару, что неслышно подкралась к нему, положила тёплые руки на щёки и за верёвочки стянула маску с его лица, но а он не стал перечить и послушно кивнул, с горечью взирая на неё, как будто в последний раз. — Всё это время... — едва выдавила он из себя, а дальше ответ встал комом в горле, который она никак не могла проглотить, словно голос сковало цепями. — Всё это время это был я. — И он нежно улыбнулся, смотря в её заслезившиеся зелёные глаза и вдыхая носом запах, витавший в сырой и тёмной комнате — можжевельно свежий. — Всё это время это был ты, Ник. ❖ Конец восемнадцатой главы ❖ ❖Продолжение следует...